Поттер член отеля Москва

В доме номер двенадцать на площади Гриммо пахло сыростью, старыми книгами и безысходностью. Этот дом никогда не был приветливым, но в последний день июля 1996 года его стены словно пропитались могильным холодом. Даже вечно ревущий портрет Вальбурги Блэк сейчас безмолвствовал, словно сама покойная хозяйка осознала: траур, накрывший Орден Феникса, слишком глубок для пустых проклятий.

В тускло освещенной кухне за длинным дубовым столом сидели те, на чьих плечах лежала судьба магической Британии. Но взгляды их были устремлены в пол.

В центре, сгорбившись больше обычного, сидел Альбус Дамблдор. Его серебристая борода потеряла привычный лоск, а в пронзительных голубых глазах больше не вспыхивали озорные искры. Напротив сидели Джеймс и Лили Поттер. Лили казалась прозрачной, её веки опухли от непрекращающихся слез, а Джеймс бесцельно сжимал и разжимал кулаки, уставившись в пустую столешницу невидящим взором.

Они потеряли своего «золотого мальчика».

Годрик Поттер, провозглашенный еще в восемьдесят первом году Мальчиком-Который-Выжил из-за причудливого шрама в форме латинской «V» на лбу, был мертв. Месяц назад, в сумрачных залах Отдела Тайн, сказка закончилась. Ни великая судьба, ни тренировки лучших дуэлянтов, ни безграничная поддержка Ордена не помогли семнадцатилетнему гриффиндорцу, когда перед ним возник настоящий, прошедший сквозь смерть и безумие Темный Лорд. Волан-де-Морт просто раздавил его. Хладнокровно, методично и показательно, пробив щиты «Избранного» и оборвав его жизнь прямо на глазах подоспевших членов Ордена.

– Итак, друзья мои, – глухо нарушил тишину Дамблдор, и его голос эхом прокатился под низкими сводами. – Настали поистине темные времена.

– Что нам теперь делать, Альбус? – с отчаянием в голосе подал голос Дедал Дингл, нервно теребя свой фиолетовый котелок. – Все наши надежды были возложены на Годрика! Он должен был повести нас за собой! А теперь… он пал. И Британия осталась без щита.

– Мы будем делать то же, что и всегда, – мягко, но без былой уверенности ответил верховный чародей. – Сражаться. И искать союзников, способных переломить ход этой трагедии.

– Это было бы возможно, черт побери, если бы ты перестал сюсюкаться с пожирателями! – рявкнул Аластор Грюм. Его деревянная нога с грохотом ударилась о каменный пол, а волшебный глаз бешено вращался во все стороны. – Твоя проклятая политика «второго шанса», Альбус! Оглушить, обезоружить, связать… А они выходят из Азкабана через неделю и режут целые семьи!

– Аластор, убийство развращает душу, – упрямо качнул головой Дамблдор. – Если мы уподобимся врагу…

– Если мы не уподобимся солдатам, нас просто перережут как скот! – перебил его аврор-ветеран, сжав зубы так, что послышался хруст. – Твоя мягкотелость стоила нам парня! Мы выходим на смертный бой с дуэльными рапирами, пока они бьют топорами в спину! И теперь весь магический мир знает, что Избранный мертв. Моральный дух на нуле. Чистокровные нейтралы массово присягают Волан-де-Морту, потому что видят в нем силу, а в нас – дряхлых мечтателей!

– Значит, мы найдем того, кто вернет людям веру, – отрезал старый волшебник.

Минерва Макгонагалл нахмурилась, поправляя мантию:

– О чем ты говоришь, Альбус? О ком? Годрик был тем самым ребенком из пророчества. Другого нет.

– Я полагаю… мы совершили чудовищную ошибку, – тихо произнес Дамблдор, и в кухне воцарилась звенящая тишина. – Пророчество говорило о ребенке, рожденном на исходе седьмого месяца теми, кто трижды бросал вызов Темному Лорду. И о том, что он будет отмечен как равный. Мы все увидели шрам Годрика и решили, что метка очевидна. Но мы забыли… или предпочли забыть, что в ту ночь в колыбели лежал еще один младенец.

Джеймс Поттер резко вскинул голову. Его лицо исказила гримаса ярости и болезненного шока:

– Ты… ты шутишь, Альбус?! Ты говоришь о Гарри?!

– Не может быть… – выдохнула Лили, прижимая ладонь к губам.

– Этот неблагодарный щенок?! – взвился Сириус Блэк, вскакивая со стула. – Альбус, да лучше сдохнуть от «Авады», чем просить о помощи этого труса! Он бросил семью! Бросил школу! Сломал палочку и сбежал, как последняя крыса!

– А почему он сбежал, месье Блэк? – раздался холодный, мелодичный голос с легким французским акцентом.

Все взгляды обратились к краю стола, где сидела Флёр Делакур. Французская вейла, работавшая в банке «Гринготтс», смотрела на старших магов с неприкрытым презрением в прекрасных глазах.

– Попридержи язык, соплячка! – окрысился Джеймс. – Ты не знаешь, о чем говоришь! Он предал род Поттеров!

– Нет, лорд Поттер, это я прекрасно знаю, – усмехнулась Флёр, скрестив руки на груди. – Я была на Турнире Трех Волшебников. Я видела вашего драгоценного Годрика – спесивого, хвастливого мальчишку, который без помощи мамочки и папочки не мог даже правильно наложить чары против дракона. И я видела Гарри. Мальчика, которого вы все вычеркнули из жизни задолго до того, как он сам вычеркнул вас.

– Мы заботились о нем! – сквозь слезы крикнула Лили. – Мы любили его!

– Правда? – бровь француженки насмешливо взлетела. – Тогда почему на балу он был один, пока вы покупали Годрику парадную мантию за сотни галлеонов? Почему Гарри жил на милость домовиков? Почему, когда этот дурак… – она метнула испепеляющий взгляд на покрасневшего Рона Уизли, – …травил его вместе с дружками, вы закрывали глаза? А когда Гарри отказался подписывать рабский брачный контракт с девчонкой Эджком, вы пригрозили вышвырнуть его на улицу! Вы сами дали ему повод потребовать эмансипацию!

– Он должен был подчиниться воле семьи! – прорычал Джеймс.

– Семьи, которой у него никогда не было, – отрезала Делакур. – Гарри спас мою сестру из озера, пока ваш герой Годрик думал только о том, как бы красочнее приплыть первым с девчонкой Уизли. Гарри в одиночку, маггловскими методами и рунами, переиграл дракона, пока вы все смеялись над его «немагическими фокусами». Вы сломали его жизнь, а когда он плюнул вам под ноги, сломал палочку и ушел – вы назвали его предателем. Лицемеры.

– Довольно! – рявкнул Дамблдор, стукнув ладонью по столу. Сила директора ударила по комнате легкой волной, заставив пламя свечей на миг погаснуть. – Прошлое не изменить. Но факт остается фактом. Если пророчество живо, оно говорит о Гарри. И более того… род Поттеров угасает, Джеймс. Твоя кровь на грани исчезновения. У Годрика не осталось наследников.

Джеймс заскрежетал зубами. Этот удар пришелся в самое больное место. Родовая магия Поттеров уже начала увядать, требуя наследника. Если Гарри погибнет или откажется продолжить род, древнейший род просто канет в Лету после смерти Джеймса.

– И где нам искать этого мальчишку? – скривился Северус Снейп из темного угла. Его черные глаза сочились ядом. – Он сломал палочку. Надзора Министерства над ним нет. Он мог сгнить в любой канаве маггловского мира.

– Нет, мистер Снейп, Гарри слишком умен, чтобы сгнить, – мягко возразил Альбус. – Мисс Грейнджер совершенно верно предположила ранее: он покинул пределы страны. Нам нужно поднять связи с Международной Конфедерацией Магов, проверить маггловские базы данных через контакты Кингсли и Артура. Мы найдем его. И вернем домой. Ради общего блага.

– А если он пошлет тебя к черту, Альбус? – мрачно усмехнулся Грюм. – Ты подумал об этом?

Дамблдор не ответил. Лишь печально прикрыл глаза, свято веря, что заблудшую овцу всегда можно вернуть в стадо, стоит лишь напомнить ей о «долге и свете».

Он даже представить себе не мог, насколько безнадежно опоздал.

---

Таиланд. Ронапур. 1 августа 1996 года.

Если бы ад существовал на земле, он бы определенно находился на этом клочке тайского побережья. Ронапур не признавал законов божьих или человеческих. Здесь правил только один закон – закон крупного калибра, быстрой реакции и звонкой монеты. Город контрабандистов, наемников, наркоторговцев, беглых нацистов и международных синдикатов жил своей бурной, пропитанной запахом пороха, дешевого пойла и соленого океанского бриза жизнью.

В просторном, кондиционированном кабинете на верхнем этаже штаб-квартиры компании «Отель Москва» царила идеальная, почти армейская тишина.

За массивным столом сидел молодой человек. На вид ему нельзя было дать шестнадцати – широкие плечи, развитая мускулатура под плотной армейской футболкой цвета хаки, коротко остриженные темные волосы и совершенно спокойный, цепкий взгляд ярко-зеленых глаз, в которых не осталось и следа детской наивности. На переносице не было очков – операцию по коррекции зрения ему сделали еще полгода назад в частной сингапурской клинике по личному распоряжению начальства. На его предплечьях виднелись свежие и застарелые шрамы от пуль и осколков, а под столом, в специальном скрытом креплении, покоился пистолет-пулемет «Кедр».

Гарри аккуратно перевернул страницу бухгалтерского гроссбуха, занося очередную цифру в графу расходов по поставкам вооружения через Камбоджу.

Дверь приоткрылась, и в кабинет вошел рослый мужчина с суровым лицом, пересеченным глубоким шрамом – сержант Борис, неизменная правая рука главы здешнего отделения синдиката.

– Как успехи, Гарри? – на чистом русском спросил Борис, подходя к столу и бросая беглый взгляд на ровные столбцы цифр.

– Почти закончил, дядя Борис, – так же по-русски, без малейшего акцента ответил парень. Год среди бывших бойцов 345-го гвардейского парашютно-десантного полка вытравил из него английский прононс намертво. – Снабженцы из порта опять пытались накрутить три процента на логистике сорок седьмых «Калашниковых». Пришлось пересчитать по реальному расходу топлива на баркасах. Разницу удержал из их доли.

Борис довольно хмыкнул в усы:

– Молодец. Владислав Сахаров в Москве душу бы отдал за такого счетовода. Дисциплина бьет класс. Но голова не должна быть забита только цифрами. Как стрельбы сегодня утром?

– Нормально, – Гарри пожал плечами, откладывая перьевую ручку – единственную вещь, к которой он привык в детстве и которую сохранил, хотя чернила теперь были несмываемыми техническими. – С двух рук по движущимся мишеням – девяносто четыре из ста. Мистер Чанг вчера показал новую связку со сменой магазинов при перекате. Руки еще немного ноют, но отдача «Беретт» уже не сбивает темп.

– Чанг знает толк в пистолетной акробатике, – согласился Борис. – Хоть он и чертов триадовец, но стреляет как черт. И все же не забывай автомат. В реальном городском бою плотность огня решает больше, чем красивые прыжки в стиле гонконгских боевиков.

– Так точно, – на автомате отозвался Гарри.

Прошел всего год с того дня, как он покинул Британию. Путь беглеца привел его сначала на грузовые суда, шедшие на восток, а затем – в водоворот событий, где он вместе с японским клерком Рокуро Окадзимой оказался в плену у безбашенной команды «Черной Лагуны». Но пока Рок дрожал и пытался осознать крушение своего офисного мирка, Гарри смотрел на ствол направленного ему в лоб пистолета Реви совершенно пустыми глазами. Человек, которого годами ломали морально и запирали в темных подвалах за проступки братца, давно разучился бояться смерти.

Это ледяное хладнокровие и привлекло внимание Софьи Павловны Ириновской. Женщины, которую весь криминальный мир Азии знал под позывным «Балалайка».

Капитан ВДВ, прошедшая ад Афганистана, увидела в тринадцатилетнем британском волчонке что-то до боли знакомое. Ту же выжженную душу, которую армия и предательство родины оставили у ее собственных бойцов. Она не стала сюсюкать. Она не обещала чудес. Она просто спросила: «Жить хочешь по-настоящему, пацан? Или сдохнешь под забором?».

Гарри выбрал жизнь. И получил взамен то, чего у него никогда не было в роскошном особняке Поттеров – семью. Жестокую, опасную, пахнущую порохом и кровью, но абсолютно честную. Здесь никто не улыбался в лицо, пряча нож за спиной. Здесь за каждого своего стояли насмерть.

– Смирно! – внезапно скомандовал Борис, вытягиваясь по струнке.

Гарри мгновенно вскочил со стула, выпрямляя спину и прижимая руки по швам.

В кабинет неторопливой, уверенной походкой вошла Балалайка. На ее плечах привычно висела советская офицерская шинель с алыми погонами, темно-малиновый брючный костюм подчеркивал статную фигуру, а глубокие ожоги на правой половине лица нисколько не умаляли ее властной, хищной красоты. В тонких пальцах с безупречным маникюром дымилась длинная кубинская сигара.

– Вольно, орлы, – с легкой усмешкой произнесла она, выпуская клуб сизого дыма к потолку. – Докладывай, Гарри. Что там с отчетом для базы во Владивостоке?

– Все готово, Софья Павловна, – четко отрапортовал юноша, протягивая аккуратно подшитую папку. – Дебет с кредитом сведен. Прибыль с последней партии опиатов от генерала Лао очищена через гонконгские офшоры и переведена на закрытые счета. Остаток наличности в сейфе компании.

Балалайка перелистала несколько страниц, удовлетворенно кивнула и закрыла папку. Взгляд ее карих глаз потеплел – редкое зрелище, доступное только узкому кругу ее ветеранов и этому мальчишке.

– Отличная работа. Садись.

Гарри опустился на стул, а Балалайка опперлась бедром о край его стола, затянувшись сигарой.

– Борис сказал, ты сегодня отлично отработал на полигоне. Чанг тебя нахваливает. Говорит, реакция у тебя нечеловеческая. Словно ты видишь траекторию пули еще до выстрела.

Гарри лишь чуть заметно дернул уголком губ. Магия, которую он когда-то поклялся забыть, никуда не исчезла. Сломанная палочка лишь разрушила костыль, навязанный британской школой. Лишенная ограничений, его внутренняя сила переплавилась в звериную интуицию, повышенную регенерацию и способность буквально чувствовать намерения противника за доли секунды до нажатия на спуск. В мире Ронапура это делало его смертоносным.

– Я просто тренируюсь, мисс Балалайка.

– Не скромничай, сынок, – мягко сказала женщина, и от этого простого слова у Гарри внутри всегда разливалось странное, щемящее тепло. – Ты заслужил отдых. Тем более, на ближайшие трое суток ничего серьезного не планируется. Рутинная зачистка мелких шавок в порту – с этим ребята справятся без тебя.

Она с лукавым прищуром посмотрела на парня:

– Кстати. Тебе звонили. Полчаса назад на коммутатор поступил международный вызов из Венесуэлы.

Гарри мгновенно подобрался, и его невозмутимая маска на секунду дала трещину. Кончики ушей предательски порозовели. Борис за спиной Балалайки тихо и беззлобно хмыкнул в кулак.

– Фабиола? – тихо спросил юноша.

– А кто же еще? Не ее же полоумная наставница, – усмехнулась капитан. – Роберта до сих пор на реабилитации после того, как мы разнесли американский спецназ в джунглях. А вот юная горничная дома Лавлейс, похоже, находит время между чисткой серебра и уходом за своим юным господином, чтобы вспомнить одного наглого десантника-стажера.

Гарри мысленно перенесся на пару месяцев назад. Кровавая бойня, которую устроила в городе «гончая Флоренсии» – Роберта, едва не спалила весь Ронапур дотла. Балалайка тогда отдала жесткий приказ вмешаться, и Гарри вместе с ребятами из «Лагуны» оказался в самом пекле. Именно там он и столкнулся нос к носу с Фабиолой Иглесиас.

Маленькая, яростная венесуэлка в строгом платье горничной, прятавшая под пышными юбками две помповые помпы двенадцатого калибра Mag-7 и гранатомет в каблуке туфли, дралась как разъяренная пантера. Она защищала мальчика Гарсию и честь своей семьи с такой бешеной, искренней самоотверженностью, что Гарри невольно замер. В ее глазах не было слепой жажды крови – только безграничная, чистая преданность тем, кого она считала родными.

Они прикрывали друг другу спины на горящих улицах. Гарри вытащил ее из-под шквального огня колумбийцев, когда ее задело осколком, а она часом позже застрелила наемника, целившегося Гарри в затылок. А потом, в тишине сырого рассвета на пирсе, когда дым от выстрелов наконец рассеялся, а израненный юный лорд Лавлейс был в безопасности… Фабиола вдруг подошла к нему. Вся в копоти, с растрепанными косичками, но с горящими решимостью глазами. Она схватила его за воротник камуфляжной куртки, заставила наклониться и неумело, но отчаянно поцеловала в губы прямо на глазах у ржущих матросов Датча и ошалевшей Реви.

«– Ты хороший парень, Гарри, – сказала она тогда, яростно краснея, но не отводя взгляда. – Не смей подыхать в этой помойке. Ты мне еще напишешь. Понял?!»

И он писал. Каждую неделю. Короткие, сдержанные письма, отправляемые по защищенным каналам синдиката, и принимал редкие звонки по закрытой линии. В ней не было английского высокомерия, не было трусости и лицемерия. Фабиола была настоящей – из плоти, крови, стали и удивительной, скрытой глубоко внутри нежности.

– Иди в комнату отдыха, Гарри, – Балалайка ласково потрепала его по темным волосам, словно обычного подростка. – Линия переведена на второй телефон. Поговори с девочкой. А потом возьми у Бориса ключи от пикапа и съезди в город. Купи себе нормальной гражданской одежды, поешь в китайском квартале. Ты слишком много работаешь для шестнадцатилетнего парня.

– Спасибо, Софья Павловна, – искренне ответил Гарри, поднялся, коротко козырнул обоим командирам и быстрым шагом направился к двери.

Когда за ним закрылась тяжелая дубовая створка, улыбка с лица Балалайки медленно сошла. Она подошла к широкому окну, сквозь жалюзи глядя на залитый солнцем, душный порт.

– Борис.

– Слушаю, командир.

– Что там с теми туристами из Европы, о которых докладывали ребята с таможни?

Борис помрачнел, достав из кармана сложенный листок блокнота:

– Двое. Прибыли вчера вечерним рейсом в Бангкок, оттуда на частном катере до наших вод. Одеты странно – в такую жару носят плотные плащи. Местные стукачи говорят, они расспрашивали в порту про беглого подростка из Англии с зелеными глазами. Предлагали золотые монеты старинной чеканки. Не наши деньги, командир. Слишком чистые. Колдовские штучки, как в тех сказках, что Гарри рассказывал.

Балалайка выпустила длинную струю дыма, и ее глаза опасно сузились. Взгляд стал мертвым, расчетливым – взглядом офицера, готового стереть противника в пыль.

– Значит, его прошлое решило постучаться в нашу дверь, – негромко, с леденящей угрозой произнесла она. – Они выкинули пацана, как паршивого щенка, а теперь, когда запахло жареным, решили вернуть свое имущество?

– Прикажете ликвидировать? – спокойно уточнил Борис, словно речь шла о вывозе мусора. – Пара очередей из кустов, и тела уйдут на корм крабам в заливе. Никто и костей не найдет.

– Нет. Пока нет, – Балалайка затушила сигару в хрустальной пепельнице. – Пусть сунутся глубже. Пусть почувствуют запах Ронапура. А потом мы устроим этим английским джентльменам показательный урок политинформации. Никто. Никогда. Не смеет забирать людей «Отеля Москва».

Она повернулась к сержанту:

– Предупреди Чанга. Если эти гости сунутся в его район – пусть вяжет аккуратно. Гарри ничего не говори. Пусть ребенок спокойно поговорит со своей девочкой. Он заслужил право на нормальную жизнь. А войну… войну мы возьмем на себя.

---

В комнате отдыха на кожаном диване Гарри держал у уха тяжелую телефонную трубку. Из динамика, сквозь легкие помехи дальней связи, доносился звонкий, эмоциональный голос, перескакивающий с английского на пулеметный испанский:

– …и представляешь, дон Диего опять пытался заставить меня надеть то идиотское платье с кружевами для приема! Я сказала ему, что под эти кружева даже гранату толком не засунешь, не то что пистолет! Он только за голову схватился. А Роберта… она сегодня сама встала с кресла, Гарри! Врачи говорят, к зиме она сможет ходить без трости!

Гарри сидел, откинувшись на спинку дивана, и на его лице цвела редкая, абсолютно искренняя улыбка. Сердце билось ровно и тепло.

– Я рад за Роберту, Фаби, – мягко произнес он в трубку. – Она железная женщина. Другая бы на ее месте не выжила.

– Это точно! Слушай… – голос на том конце провода вдруг стал тише, утратив привычную боевую задорность. – А ты… ты как? Тебя там эти русские не обижают? Стрелять больше не приходилось?

– Все в порядке, – усмехнулся Гарри, чувствуя, как внутри разливается приятная нега. – Считаю деньги, тренируюсь. Дядя Борис учит меня водить тяжелый армейский грузовик. Мисс Балалайка отпустила меня на выходные.

– Правда? – в голосе девушки прорезалась неприкрытая радость. – Жаль, что Венесуэла так далеко от твоего проклятого острова… Дон Диего сказал, что следующим летом мы, возможно, поедем в Макао по делам семьи. Это ведь ближе к тебе, да?

– Намного ближе, – подтвердил Гарри, сжимая трубку чуть крепче. – Я встречу тебя в порту. Обещаю.

– Только попробуй не встретить, Поттер, – шутливо пригрозила Фабиола, но тут же вздохнула. – Береги себя, ладно? Не лезь под пули. Ты мне нужен целым.

– Обещаю, Фаби. Я теперь стреляю первым.

Они проговорили еще полчаса – о мелочах, о солнце Каракаса, о духоте Таиланда, о планах, которые никогда бы не поняли чопорные чистокровные волшебники в далекой, промозглой Англии.

Когда Гарри положил трубку, он еще несколько минут сидел в тишине. Затем встал, подошел к зеркалу на стене.

Из отражения на него смотрел опасный, уверенный в себе молодой волк. На шее вместо дурацкого галстука в красно-золотую полоску висел серебряный жетон с личным номером бойца «Отеля Москва». На поясе уютно устроилась верная «Беретта-92FS» со спиленным предохранителем для мгновенного взвода.

Гарри глубоко вздохнул, чувствуя привычный запах оружейного масла, моря и пороха.

Где-то там, за океаном, старые дураки могли строить любые планы, искать Избранных и надеяться на чудо. Но сюда вела только одна дорога – в один конец. И если призраки его прошлого решат явиться за ним в этот город грехов, они очень быстро поймут: Мальчик-Который-Выжил действительно умер.

А вместо него родился солдат. И у этого солдата теперь был свой дом, своя семья и свое оружие, которое не дает осечек.