Слуга Серафола Левиафана

Белые своды палаты интенсивной терапии больницы Святого Мунго давили своей стерильной тишиной, перемежаемой лишь тихим мерным гудением чар мониторинга. Воздух пах озоном, настойкой бадьяна и горьким дыханием увядания.

За окном простирался Лондон, ликующий под лучами полуденного солнца. Тридцать первое июля две тысячи пятого года навсегда войдёт в анналы магической истории как день окончательного падения Тёмного Лорда. Улицы Косого переулка ломились от празднующих волшебников, рекой лилось огневиски, а над крышами взмывали праздничные искры.

Но здесь, в палате на четвёртом этаже, радости не было.

Вокруг постели собрались те, чьи имена гремели на устах каждого британца. Джеймс Поттер, заметно поседевший, с глубокими морщинами у рта; Лили, чьи когда-то сияющие изумрудные глаза потускнели от бессонных ночей; Сириус Блэк, нервно теребивший рукав мантии; Римус Люпин, ссутулившийся и осунувшийся; и сам Альбус Дамблдор, взиравший на распростёртую фигуру на кровати сквозь очки-половинки с выражением тягостной задумчивости.

На больничной койке лежал национальный герой — Годрик Поттер. Избранный. Мальчик-Который-Выжил. Победитель Волан-де-Морта.

Веки юноши дрогнули, и он медленно, со стоном приоткрыл затуманенные глаза.

– Годрик! – вскрикнула от переполнившей её радости Лили. Забыв обо всём, она бросилась к сыну и сжала его в объятиях, зарываясь лицом в его растрёпанные тёмные волосы.

– Мам… задушишь, – прохрипел Годрик, чьё лицо моментально приобрело багрово-фиолетовый оттенок.

– Ой, прости, сын мой, прости! – спохватилась Лили, отпрянув и бережно укладывая его голову обратно на подушки. По её щекам катились слёзы облегчения. – Я так испугалась…

– Ничего страшного, – слабо улыбнулся Годрик, пытаясь расправить затёкшие плечи.

– Как ты, мой мальчик? – шагнул вперёд Джеймс, положив тяжёлую, чуть дрожащую ладонь на плечо сына. Голос лорда Поттера сорвался.

– Вроде бы нормально… Только такое чувство, будто со мной что-то не так, – нахмурился Годрик, машинально коснувшись ладонью низа живота. – Пустота какая-то. Холодная.

– Хм, дождёмся результатов исследований, но я полагаю, что ничего фатального, – мягко проговорил Дамблдор, тепло улыбнувшись в бороду. – Ты совершил великий подвиг, мальчик мой. Ты избавил наш мир от величайшего зла. Магия восстановит твои силы.

Дверь скрипнула, и в палату вошёл главный целитель отделения проклятий и тяжёлых травм. В руках он держал объёмную папку из драконьей кожи, и выражение его лица заставило улыбку Дамблдора слегка угаснуть. Врач не излучал торжества. Его плечи были напряжены, а взгляд устремлён исключительно в исписанные пергаменты.

– Целитель Гиббон, – обратился к нему Джеймс, выпрямляясь. – Скажите, когда мы сможем забрать Годрика домой?

Колдун подошёл к кровати, окинул взглядом собравшихся и тяжело вздохнул.

– У меня есть две новости. Хорошая и… весьма прискорбная, – глухо произнёс он. – Хорошая новость заключается в том, что непосредственной угрозы жизни мистера Поттера больше нет. Жизненно важные органы не повреждены, магическое ядро цело, проклятие не затронуло сосуды головного мозга. Он будет жить долгой, физически полноценной жизнью.

– Это просто великолепно! – с облегчением выдохнул Сириус, широко оскалившись в своей привычной манере. – Ты сможешь и дальше кутить, крестник, играть в квиддич и наслаждаться славой!

– Слава Мерлину, ты вне опасности, – тихо произнёс Люпин, перекрестившись по старой полузабытой привычке.

– Я так счастлива, Годрик, – шептала Лили, не выпуская пальцев сына.

– Хорошо, что ты жив, сын мой, – подхватил Джеймс, смахнув скупую слезу. – Я не знал бы, что и думать, если бы потерял тебя. Весь род Поттеров держался на твоих плечах.

Годрик расправил плечи, упиваясь привычным вниманием и благоговением.

– Тем не менее я жив, пап, – уверенно заявил он, вскинув подбородок. – А значит, всё закончилось. Теперь я смогу наконец-то завести семью с Джинни. Мы ведь столько ждали этого… Мы построим большой дом, у нас будет много детей, как мы и мечтали после победы над Реддлом.

Главный целитель поджал губы и закрыл папку с глухим стуком.

– К сожалению, мистер Поттер… именно здесь начинаются плохие новости.

В палате повисла гнетущая пауза. Лили напряглась, её рука замерла.

– Что вы хотите этим сказать? – спросила она настороженно.

– Мы провели доскональный анализ того последнего заклинания, которое поразило вашего сына в атриуме, – заговорил целитель, тщательно подбирая слова. – Сам-Знаешь-Кто использовал древнейший, чудовищный симбиоз родовой магии и некромантии. Луч попал точно в репродуктивный узел меридианов. Проклятие вызвало необратимое высыхание семенной субстанции. Сперматозоиды мертвы, а каналы, отвечающие за их воспроизводство, выжжены дотла на духовном и физическом уровнях. Они не восстанавливаются.

– Что… – Годрик растерянно моргнул. – Что значит «не восстанавливаются»?

– Это значит, миссис Поттер, лорд Поттер… ваш сын полностью и абсолютно бесплоден, – отрезал колдун с неприкрытой жалостью. – Никакие зелья, никакие ритуалы крови или трансфигурация тканей здесь не помогут. Это вечное проклятие угасания семени.

– То есть… вы хотите сказать… – пролепетал Сириус, побелев.

– Семья Поттеров прервётся на Годрике Поттере, – вынес приговор целитель. – Мне бесконечно жаль.

Слова рухнули в пространство палаты подобно чугунным плитам. Воздух словно выкачали.

– Как так?! – взревел Сириус, шагнув к медику и яростно сжав кулаки. – Должен же быть способ! Вы же лучшие целители Британии! Найдите артефакт, обратитесь к иностранным мастерам!

– Сириус, успокойся, – хрипло выдохнул Римус, но его собственный взгляд метался от постели к Дамблдору. – Директор… Альбус, неужели ничего нельзя сделать?

– Да, директор! – в голосе Годрика зазвенели панические, истеричные нотки. Герой на глазах превращался в перепуганного мальчишку. – Вы же знаете всё! Я обещал Джинни! Мы должны были продолжить род! Поттеры не могут умереть на мне!

Альбус Дамблдор медленно опустил голову. Серебряная борода коснулась расшитой звёздами мантии.

– Увы… – печально проронил старый маг, и в его голосе сквозила неподдельная горечь. – Не всё подвластно даже магии, мой мальчик. Тёмные искусства Тома уходят корнями в глубины, куда путь светлым чарам заказан. Он знал, куда бить. Это была его последняя месть.

Джеймс Поттер покачнулся, словно от физического удара, и опёрся о спинку металлической кровати. Перед его глазами поплыли серые круги.

Род Поттеров. Древний, благородный, берущий начало от Певереллов и самого Годрика Гриффиндора… вымирает?

Всю свою сознательную жизнь Джеймс грезил величием своей фамилии. Он жаждал, чтобы новое поколение продолжило традиции красно-золотого факультета. Да, за долгие шесть лет кровопролитной войны он повзрослел, понял, что звонкая слава не защищает от смертоносных проклятий в спину, но его родовая гордость никуда не исчезла. Напротив, она возросла десятикратно. Годрик победил, мир был спасён, но цена… Цена уничтожала само будущее.

Лили закрыла лицо ладонями и беззвучно зарыдала. Все её надежды, все жертвы, всё то время, что она без остатка отдала первенцу, взращивая из него орудие света, обернулись прахом. Не будет внуков. Не будет детского смеха в родовом поместье. Джинни Уизли… захочет ли гордая чистокровная девушка связать жизнь с тем, кто не способен дать ей потомство?

Дамблдор же застыл, лихорадочно прокручивая в голове варианты. Всё рушилось. Его грандиозная шахматная партия, выстраиваемая десятилетиями, дала смертельную трещину на самом пороге триумфа. Годрик был полностью под его влиянием — верный паладин «Высшего блага», взращённый в идеалах света. Через Годрика и его будущих детей Орден Феникса и лично Дамблдор могли контролировать политику Британии на поколения вперёд, направляя ресурсы и древнюю боевую магию Поттеров на удержание хрупкого баланса. Поттеры были великолепными бойцами, их кровь несла в себе невероятную силу. И теперь этот источник иссякал навсегда.

И пока отчаяние чёрной пеленой накрывало палату, никто из них даже не задумывался о том, как они пришли к этому тупику.

Они не вспоминали Хэллоуин тысяча девятьсот восемьдесят первого года так, как следовало бы. В ту проклятую ночь Волан-де-Морт ворвался в коттедж в Годриковой Лощине. Он убил доблестных Чарльза и Дорею Поттеров, защищавших детскую до последнего вздоха, но споткнулся о колыбели. Когда пыль осела, в комнате нашли двоих младенцев. У одного на лбу алел странный шрам в виде латинской буквы «V». У второго — тонкая молния над правой бровью.

Дамблдор тогда даже не взглянул на второго. Увидев метку, отдалённо напоминавшую первую букву имени Тёмного Лорда, великий маг безапелляционно провозгласил Годрика «Мальчиком-Который-Выжил».

С того мгновения мир раскололся надвое.

Для Годрика были открыты все двери: лучшие учителя, наставничество самого Верховного чародея, домашнее магическое обучение, бесконечные подарки, ласка родителей и всеобщее обожание. Он рос избалованным, эгоистичным принцем, которому внушали, что весь мир обязан ему своим спасением.

Гарри же… Гарри превратился в невидимку. В досадную тень за спиной сияющего брата.

О нём заботились только домовики. Эльфы приносили еду, чинили поношенные вещи, которые Годрик уже не носил, и тихо жалели зеленоглазого малыша. Воспитывали его не родители, а портреты предков в заброшенном крыле особняка. Старые лорды и леди Поттер, глядя на то, как угасает их традиционный уклад под влиянием беспечного Джеймса и фанатичной веры в Дамблдора, вложили в Гарри иной фундамент: прагматизм, холодную гордость, жажду знаний и понимание истинной цены силы.

В то время как Годрик летал на игрушечных мётлах и постигал основы дуэлинга, Гарри с пяти лет ходил в обычную магловскую школу. Он жадно впитывал математику, физику, химию и историю, находя в них строгую, непоколебимую логику, которой так не хватало миру магов.

Отношения между братьями с самого начала напоминали войну на истощение. Годрик ненавидел спокойный, оценивающий взгляд Гарри. Он постоянно подставлял брата: ломал материнские вазы, пачкал ценные гримуары, а затем с невинными слезами указывал на близнеца. И Джеймс с Лили верили. Всегда верили Избранному. Гарри кричали в лицо обвинения, наказывали, лишали обедов и нередко запирали в холодном, сыром подвале родового дома — «чтобы подумал над своим скверным поведением».

Там, в темноте подвала, среди старых бочек и паутины, Гарри перестал плакать. Там умерла его наивная детская любовь к родителям.

В восемь лет случился инцидент, окончательно расставивший все точки над «i». В особняк привели Рональда Уизли — верного оруженосца юного героя. Рыжий мальчишка вломился в комнату Гарри, увидел на столе редкость — старую иллюстрированную книгу японских сказок и мифов, которую Гарри с трудом выменял у магловского букиниста, — и с мерзким гоготом разорвал её пополам.

Гарри не стал жаловаться. Он молча бросился на Уизли. В восемь лет он дрался не как волшебник, а как загнанный зверь — жестоко, расчётливо, целясь в горло и глаза. Если бы Джеймс не вломился в комнату и не оглушил Гарри заклинанием, Рон просто не дожил бы до Хогвартса. Итог был предсказуем: окровавленный Рон получил гору сладостей и сочувствие, а Гарри очнулся в подвале, запертый на трое суток с куском чёрствого хлеба.

Хогвартс не принёс перемирия. Годрик ожидаемо попал на Гриффиндор, став вожаком стаи, презирающим «скользких змей» со Слизерина и помыкающим тихими пуффендуйцами. Гарри держался в тени. Он не искал дешёвой популярности, но его острый ум и непоколебимое спокойствие привлекли тех, кто не желал участвовать в школьной клоунаде. Вокруг него образовался замкнутый кружок: прагматичная Дафна Гринграсс, язвительная Трейси Дэвис, рассудительная Сьюзен Боунс, мягкая Ханна Эббот, гениальный Терри Бут и молчаливый Блейз Забини. Они учились вместе, игнорируя факультетские предрассудки.

Пока Годрик на первом курсе играл в героя, Гарри быстро разгадал примитивную полосу препятствий Дамблдора. Поняв, что директор играет с Избранным в опасные игры, Гарри в ночь перед решающим походом брата просто проник в тайник, забрал настоящий Философский камень, подменив его зачарованным булыжником из красного стекла с простейшей иллюзией ауры, и спрятал артефакт в надёжном месте.

На втором курсе, когда замок замер от страха перед Наследником Слизерина, именно Годрик зашипел на дуэли, вызвав волну всеобщей паранойи. Гарри же хладнокровно анализировал факты. Он не вмешивался, когда Годрик в ноябре случайно наткнулся на странный дневник в вещах Джинни Уизли и сдал его Дамблдору, чем непреднамеренно оборвал нападения до того, как чудовище Тайной Комнаты успело кого-то убить. Но Гарри запомнил саму суть: в замке дремало древнее существо.

А потом был четвёртый курс. Проклятый Турнир Трёх Волшебников.

Имена обоих братьев вылетели из Кубка Огня. Но какая разная последовала реакция! Семья Поттеров, Сириус, Люпин — все бросились опекать Годрика. Ему нанимали тренеров, доставали лучшие мётлы, пичкали защитными амулетами. Гарри же вновь стал изгоем. Гриффиндор под предводительством Годрика устроил ему настоящую травлю, расписывая стены коридоров оскорблениями и пуская проклятия в спину. Гарри просто перестал ночевать в спальне, уйдя в заброшенные классы.

На первом задании Годрик устроил показное шоу: метался на метле перед венгерской хвосторогой, едва не переломал кости, спалил себе половину мантии, волосы и задницу, но яйцо добыл под рёв трибун. Гарри же вышел на арену молча. Рунические плиты, активированные точными ударами ноги, выстроили мощнейший барьер вокруг драконицы, а брошенные следом магловские баллоны с модифицированным концентрированным газом усыпили тварь за считанные секунды. Без шума, без криков, без единой царапины он забрал яйцо и покинул арену.

На Святочном балу Годрик вальсировал с Джинни Уизли, сияя от самодовольства. Гарри вошёл в зал под руку с великолепной, холодной Дафной Гринграсс. Этого Джеймс Поттер простить не смог. Слизеринка! Тёмная семья!

На следующее же утро Джеймс вызвал Гарри и швырнул на стол брачный контракт с семьёй Эджком. Мариэтта Эджком — правильная, покладистая полукровка, мать которой работала в Министерстве. Джеймс заявил прямо: либо Гарри подписывает это и подчиняется воле лорда, либо выметается вон.

Тогда Гарри впервые показал клыки. Благодаря правилам Турнира Трёх Волшебников, несовершеннолетние чемпионы автоматически признавались де-факто дееспособными и совершеннолетними перед лицом Магии. Используя лазейку, Гарри прямо в кабинете провёл ритуал добровольного отречения от права наследования и вычеркнул себя из книги рода Поттер. Он разорвал рабскую цепь, отказавшись быть марионеткой.

Второе задание: Годрик с жаброслями спас Джинни. Гарри, надев зачарованный водолазный костюм с кислородными баллонами, без малейшей одышки поднял со дна озера Дафну Гринграсс, а заодно, заметив запутавшуюся в водорослях маленькую Габриэль Делакур, вытащил и её, навсегда завоевав нерушимую благодарность и дружбу могущественного французского рода.

А на третьем задании Гарри просто остановился перед входом в центр лабиринта. Он видел марево тёмных чар над Кубком. Он знал, что это ловушка. Победа в турнире его не интересовала. Годрик и Седрик Диггори побежали вперёд…

Седрик погиб. Воскресший Волан-де-Морт использовал кровь Годрика, избил и унизил «героя» на кладбище, но мальчишке чудом удалось коснуться портключа и вернуться с трупом пуффендуйца.

Когда Гарри отказался скорбеть по правилам Ордена и открыто заявил, что предупреждал об опасности, Джеймс и Лили назвали его трусом. Ничтожеством, бросившим брата.

В ответ Гарри посмотрел на них глазами, в которых не осталось даже презрения — лишь абсолютная, замораживающая пустота. На глазах у онемевшего Большого Зала он достал свою волшебную палочку из остролиста и с сухим треском переломил её пополам о колено.

– Моя магия не принадлежит этой стране. Моя судьба не принадлежит вам, – спокойно произнёс он. – Вы хотели избавиться от меня? Считайте, что Гарри Поттер мёртв.

Дамблдор пытался вмешаться, грозил санкциями Визенгамота, пытался продавить отмену эмансипации через закон о военном положении, но разразившийся конфликт с Министерством и Корнелиусом Фаджем связал старику руки. Гарри просто растворился, покинув Британию.

А затем грянули кошмарные годы. Пятый курс с садисткой Амбридж, битва в Министерстве, где Тёмный Лорд раскрылся, но Фадж удержался у власти, урезав бюджет мракоборцев по указке Люциуса Малфоя. Шестой и седьмой курсы превратились в бесконечную партизанскую войну. Дамблдор со своим кредо «спасти каждую заблудшую душу» запрещал Ордену использовать смертоносные чары. Молодые волшебники гибли десятками, пожиратели уходили от возмездия, откупаясь золотом или сбегая из-под стражи. Война затянулась на шесть кровавых, изматывающих лет.

И вот сегодня всё кончилось. Волан-де-Морт пал в атриуме, сражённый Годриком в титанической дуэли.

Но цена триумфа оказалась фатальной.

– Это конец… – прошептал Джеймс, опускаясь на свободный стул. Лицо лорда казалось высеченным из пепла. – Тысяча лет истории… Всё кончено.

Внезапно дверь палаты распахнулась без стука. На пороге возник невысокий, коренастый гоблин в строгом костюме-тройке из червлёной шерсти, с золотыми цепочками часов на жилете. В его узких когтистых лапах покоилась папка с гербом банка Гринготтс.

– Лорд Поттер. Леди Поттер. Директор Дамблдор, – скрипучим, но отточенным тоном поприветствовал вошедший.

– Грипхук? – нахмурился Джеймс, с трудом фокусируя взгляд на поверенном. – Какого чёрта? У нас здесь семейная трагедия, банк может подождать со своими отчётами! У нас нет новостей, которые могли бы сейчас хоть что-то изменить!

– О, вы заблуждаетесь, лорд Поттер, – тонкие губы гоблина растянулись в хищном подобии оскала. – Новости, с которыми меня отправило Правление, имеют прямое отношение к вашему драгоценному роду. Я бы даже сказал — они весьма обнадёживающие.

– Обнадёживающие? – горько усмехнулся Сириус. – Годрик проклят! Он не сможет иметь детей! Род Поттеров угаснет! Что ты можешь предложить, золото в обмен на чудо?

Грипхук медленно перевёл взгляд маленьких чёрных глаз на Блэка, затем снова на Джеймса.

– По нашим реестрам крови, доступ к которым отслеживается через главную Палату Наследия, род Поттеров отнюдь не обречён. Год назад ваш второй сын — Гарри — вступил в законный брак. А ровно пять месяцев назад у него родился здоровый, крепкий сын. Мальчик несёт в себе кровь Певереллов и Поттеров чистейшей пробы.

В палате стало так тихо, что было слышно, как за стеклом пролетела муха.

Джеймс медленно поднялся на ноги. Его глаза расширились.

– Что… Что ты сказал? Гарри?

– Именно так, лорд Поттер, – кивнул гоблин. – У вас есть прямой внук по мужской линии. Родовая магия среагировала на его рождение и внесла запись в скрижали Гринготтса. Линия не прервётся, если вы восстановите права.

– Мерлин всемилостивый… – выдохнула Лили, прижимая ладонь к груди. Краска медленно возвращалась на её лицо. – Гарри… У него ребёнок? У нас… у нас есть внук?

Дамблдор замер, и в глубине его выцветших голубых глаз вспыхнули яркие, расчётливые искры. Мысли чародея понеслись с бешеной скоростью.

Гарри! Ну конечно!

План, мгновенно сформировавшийся в голове директора, был безупречен. Да, Гарри ушёл, сломал палочку, стал фактически сквибом в магловском мире. Но его семя… его кровь! Если вернуть ребёнка в лоно семьи, провести древний ритуал кровного усыновления, очистить магию… Можно использовать кровь Джинни Уизли и Годрика! Дитя Гарри станет истинным сыном Годрика Поттера перед лицом Магии и Закона! Избранный получит наследника, Орден Феникса получит новое поколение воинов света, а сам Гарри… Гарри можно будет щедро одарить золотом за услугу. В конце концов, он обычный человек без палочки, что ему до магических дел?

– Это воистину благословение небес! – торжественно произнёс Альбус, его голос вновь обрёл глубокие, наставительные интонации. – Магия никогда не закрывает одну дверь, не отворив другую. Мальчик должен вернуться домой.

– Подождите, – нахмурился Джеймс, в котором взыграла уязвлённая гордость. – Гарри женился? На ком? Кто его жена? Неужели какая-то магловская девка?

– В документах значится женщина по имени Серафолл, – сверился с бумагами Грипхук. – Церемония была закрытой. Судя по первичным записям, семья проживает в Японии, в префектуре Нагано.

– Серафолл? – переспросила Лили, наморщив лоб. – Странное имя. Похоже на искажённое европейское, но с японским оттенком…

– Хм. Точно магла, – махнул рукой Джеймс с пренебрежением. – Какая-нибудь японка, польстившаяся на смазливую мордашку британца. Гарри всегда тянуло к этим восточным сказкам, вспомнить хотя бы ту дурацкую книжку в детстве. Грипхук! Немедленно отправь официальное родовое письмо от моего имени.

– И каково будет содержание сего послания, лорд Поттер? – с лёгким прищуром поинтересовался гоблин.

– Напиши ему, что Волан-де-Морт побеждён его великим братом. Напиши, что я, как глава рода, проявляю милосердие и снимаю с него опалу. Мы возвращаем его в семью. Но взамен он обязан выполнить свой долг перед фамилией: привезти ребёнка в Англию и передать его на воспитание Годрику и Джинни, чтобы мальчик продолжил род великих волшебников.

Грипхук медленно опустил папку. На его сморщенном лице проступило нечто, очень похожее на смесь сарказма и затаённого ужаса.

– Вы уверены в таких формулировках, лорд Поттер? Вы не допускаете мысли, что ваш… бывший сын может категорически возразить?

– Возразить?! – Джеймс надменно усмехнулся, расправляя плечи. Былая спесь вернулась к нему в полном объёме. – Грипхук, о чём ты говоришь? Он сломал свою палочку десять лет назад! Он живёт как жалкий магл, копается в своих железках или считает бумажки в каком-нибудь токийском офисе! После того как я отрёкся от него, а Сириус вышвырнул из потенциальных наследников Блэков, он никто. Пустое место. Сквиб! Какую угрозу он может представлять? Он должен на коленях благодарить нас за то, что мы даём его отпрыску шанс войти в высшее общество магической Британии!

– Как вам будет угодно, лорд Поттер, – сухо поклонился гоблин, пряча бумаги. – Но Гринготтс снимает с себя любую ответственность за последствия данного демарша.

– Гарри выполнит мой приказ, – отрезал Джеймс холодным, непререкаемым тоном. – Если он посмеет заартачиться, я задействую Визенгамот, аннулирую его незаконный магловский брак с этой Серафолл, а ребёнка мы изымем силой закона ради сохранения древней крови. У него нет прав. Он отдаст сына.

Грипхук лишь странно оскалился, ещё раз коротко поклонился и, не проронив больше ни слова, покинул палату, оставив за собой запах сырого золота и холодной насмешки.

– Джеймс… – тихо позвала Лили, и в её голосе впервые за долгое время прозвучало искреннее сомнение. – Ты уверен? Если мы просто явимся и силой отберём дитя у матери… Разве это не будет варварством? Гарри ведь всё-таки наш сын. Он любил нас когда-то…

– Лили, дорогая, опомнись, – мягко, но властно перебил её Дамблдор, положив узкую ладонь ей на плечо. – Счастье Годрика и выживание светлого рода Поттеров — это вопрос Высшего блага. Годрик отдал своё здоровье за этот мир. Без него Британия лежала бы в руинах. Гарри должен понять свой долг. Если потребуется, он сможет завести с этой женщиной других детей, магловских. А этот ребёнок рождён магом. Оставлять его среди простецов — преступление против магии. Джеймс абсолютно прав.

– Да, мам, – подал голос Годрик с кровати, криво усмехнувшись. – Гарри всегда был упрямым и злым эгоистом. Но сейчас он обязан помочь. В конце концов, я спас его жалкую магловскую жизнь от пожирателей смерти, даже если он этого не понимает.

Лили опустила глаза и тяжело вздохнула.

– Наверное… наверное, вы правы.

---

Они не знали ничего.

Ни Джеймс, ослеплённый восстановленной гордыней; ни Лили, заглушившая остатки материнского стыда; ни Дамблдор, привыкший двигать человеческие судьбы по клеткам своей шахматной доски.

Они понятия не имели, что произошло в ту ночь на четвёртом курсе, когда Гарри Поттер впервые переступил порог древних запретных архивов, стремясь спасти сестру своей подруги Дафны — маленькую Асторию Гринграсс. Проклятие крови медленно пожирало девочку, и светлая магия Хогвартса была бессильна.

Тогда Гарри обратился к тому, от чего маги Британии в ужасе падали в обморок. Он нашёл древний оккультный гримуар призыва существ из Иных Сфер. Но вместо демонов низшего порядка, по чистой случайности — или по велению самой судьбы, оценившей его несгибаемую волю, — начертанный круг в заброшенном ритуальном зале откликнулся алым и лазурным сиянием.

В клубах морозного пара перед четырнадцатилетним подростком предстала она.

Серафолл Левиафан. Один из четырёх Владык Преисподней. Сильнейший Мао, повелительница абсолютного холода, способная взмахом руки обращать в вечный лёд целые континенты.

В обмен на спасение Астории Гарри не стал продавать душу. Он предложил сделку, достойную истинного лорда: тушу тысячелетнего Короля Змей — Василиска, которого он хладнокровно выследил и уничтожил в Тайной Комнате с помощью магловского хлора и рунических мин ещё в начале своего четвёртого года. Демоническая владычица, обожавшая всё яркое, необычное и эксцентричное, была буквально очарована этим смертным мальчишкой. Его холодный, кристально чистый взгляд, полное отсутствие страха перед её чудовищной аурой и поразительно острый ум покорили Серафолл.

Она спасла Асторию, с лёгкостью выморозив проклятие из её вен. Но уходить из жизни Гарри не пожелала.

Когда Гарри сломал палочку и покинул Англию, Серафолл лично встретила его за Барьером. Она не просто забрала его к себе