Новая семья

Багровые чернила из крови феникса и толченого лунного камня уже высохли на древних дубовых досках пола. Дорея Поттер, в девичестве Блэк, сделала последний шаг назад, опустив ритуальный кинжал из черненого серебра. На кончике лезвия застыла крошечная рубиновая капля — ее собственная кровь, замкнувшая внешнюю окружность.

Она не дрожала. Блэки никогда не дрожали перед лицом неизбежного, а годы, проведенные рядом с Чарльзом Поттером, научили ее еще и несокрушимой, истинно гриффиндорской стойкости, о которой нынешнее поколение львов даже не имело понятия.

В соседней комнате, в деревянных резных колыбелях, спали двое. Годрик — шумный, требовательный, уже сейчас проявлявший взрывной, неукротимый нрав своего отца Джеймса, и Гарри — тихий, внимательный, смотревший на мир изумрудными глазами с такой пронзительной глубиной, что у Дореи замирало сердце.

– Всё готово, душа моя? – негромкий, хриплый голос Чарльза заставил ее обернуться.

Старый лорд Поттер стоял в дверном проеме ритуальной залы, опираясь на фамильную трость с набалдашником в виде драконьей головы. Но за этой мнимой немощью скрывалась стать ветерана войн с Грин-де-Вальдом. Его мантия была застегнута на все боевые застежки, а на поясе висела не только палочка, но и короткий серебряный меч.

– Круг начертан, катализаторы закреплены на ключевых узлах, – ответила Дорея, устало проведя ладонью по лбу. – Если расчеты верны, сила рода и наша добровольная жертва пробьют брешь в ткани самого времени. Мы призовем не просто охранников. Мы призовем тех, чьи имена высечены в самом Троне Героев.

Чарльз тяжело вздохнул, его пальцы сжались на набалдашнике.

– До чего мы докатились… Род Поттеров существует тысячу лет, а мы вынуждены уповать на тайные ритуалы Эпохи Богов, чтобы защитить собственного внука от слепоты его родителей.

– Джеймс потерян для нас, Чарльз, – холодно, с привычной блэковской беспощадностью произнесла Дорея, хотя в глубине ее серых глаз плескалась невыразимая боль. – Наш сын продал первородство за сладкие речи Альбуса Дамблдора. «Свет», «Высшее благо», «Прощение для раскаявшихся»… Он вынес из отчего дома три фолианта по высшей защитной магии только потому, что старик назвал их «темными». Если бы ты не перекрыл ему доступ к главному менору, он бы уже отдал родовые реликвии в школьный музей.

– Знаю, – скрипнул зубами Чарльз. – Дамблдор строит свой мир. Мир, где древние семьи низведены до уровня послушных пешек, а вся власть сосредоточена в его руках. И пророчество… эта нелепая поделка полоумной прорицательницы. Он использует его, чтобы окончательно сломать Джеймса и подчинить мальчиков. Одного сделает мучеником, другого выбросит за ненадобность.

– Гарри не будет ничьей пешкой, – твердо сказала Дорея, глядя на сложный четырехконечный узор в центре пентаграммы. – Годрика они заберут — он слишком похож на отца, его легко лепить. Но Гарри… мой мальчик уйдет дальше, чем когда-либо ступала нога британских магов. Ты отправил депешу на Восток?

Чарльз криво усмехнулся:

– Майя получила письмо еще на прошлой неделе. Глава клана Йоцуба помнит, чем обязана нашему роду. Когда в сороковых ее семью пытались уничтожить континентальные маги, именно хранилища Поттеров предоставили им ресурсы для удара. Она возьмет Гарри под личную защиту. Ни один фигляр с палочкой не посмеет сунуться на территорию Десяти Кланов, если не хочет, чтобы его атомы развеяли по ветру.

Дорея слегка прищурилась, и в ее голосе прорезались знакомые мужу опасные нотки:

– Ты так уверен в этой женщине, Чарльз? Я помню ее портреты. Слишком красива, слишком опасна и совершенно лишена человеческой жалости.

– Она прагматик, Дорея, – мягко ответил лорд Поттер, подойдя и осторожно коснувшись щеки жены. – А в нашем положении холодный прагматизм надежнее, чем лицемерная любовь святош. Хранилище в Гринготтсе оформлено на предъявителя особого ключа, гоблины поклялись кровью. Документы готовы.

Внезапно воздух в доме сгустился. Температура резко упала, дыхание вырвалось белым паром, а защитные чары особняка в Годриковой Лощине застонали, словно тонкое стекло под тяжестью кованого сапога.

– Барьеры трещат, – мгновенно подобрался Чарльз, его трость с сухим щелчком разделилась, явив обнаженное лезвие клинка. – Он здесь.

– Том, – прошептала Дорея, и ее палочка бесшумно скользнула в ладонь из рукава.

– Иди к детям, Дорея. Вливай силу в круг. Не жди меня. Я задержу ублюдка столько, сколько потребуется.

– Чарльз…

Старый лорд повернулся и впервые за долгие годы улыбнулся той самой дерзкой, мальчишеской улыбкой, за которую юная Дорея Блэк когда-то пошла наперекор собственной семье.

– Для меня было честью делить с тобой родовую магию, миледи Поттер. Покажи этим выскочкам, как умирают чистокровные.

Он развернулся и устремился вниз по лестнице. Через секунду первый этаж содрогнулся от оглушительного грохота: входная дверь разлетелась в щепки под натиском свирепой Бомбарды, и воздух наполнился криками, шипением режущих проклятий и сухим треском трансфигурации высшего порядка.

Дорея не стала смотреть вниз. Она знала своего мужа: Чарльз был великим дуэлянтом, но против чудовища, разорвавшего собственную душу на куски, один человек выстоять не мог. Его задачей было выиграть минуты. Ее задачей — завершить дело всей их жизни.

Она вбежала в детскую. Годрик уже проснулся и заливался громким плачем, напуганный вибрацией стен. Гарри сидел в колыбели молча. Его огромные зеленые глаза следили за каждым движением бабушки с пугающей, недетской осознанностью.

– Тише, мое сокровище, – быстро прошептала Дорея, накладывая на Гарри цепь отводящих чар и привязывая его ауру к центру призывного круга, который переливался едва заметным лазурным светом прямо под детскими кроватками. – Скоро все начнется.

Снизу донесся сдавленный вскрик, звук падения тяжелого тела и холодный, леденящий душу смех.

Сердце Дореи пропустило удар. Чарльз пал.

Она выпрямилась, развернувшись к двери детской, и вскинула палочку. Ее осанка была безупречна. Ни капли страха — только ядовитая, древняя гордость дома Блэк, ожившая в ее жилах.

Дверь распахнулась без звука. В проеме стоял высокий человек в развевающейся черной мантии. Его бледное, змееподобное лицо казалось маской смерти, а алые глаза с вертикальными зрачками горели триумфом.

– Дорея Поттер, – прошипел Волан-де-Морт, скользнув взглядом по комнате. – Какая ирония. Твой муж погиб достойно, пытаясь защитить то, что обречено на гибель. Отойди в сторону, женщина. Мне нужны только щенки. Уйди, и я позволю тебе дожить свой век в руинах твоего дома.

Дорея оскалилась — хищно, надменно, сплюнув кровь на доски пола:

– Твоя щедрость так же фальшива, как и твое величие, Том Марволо Реддл.

Красные глаза Темного Лорда сузились, в них плеснула неподдельная ярость. Воздух вокруг него закипел, запахло озоном и жженой плотью.

– Ты смеешь произносить это имя? Откуда жалкой старухе знать тайны, которые я похоронил десятилетия назад?!

– Блэки помнят всё, полукровка, – с ледяным презрением бросила Дорея. – Не составило труда сопоставить даты, школьные архивы и твою дешевую спесь. Ты хвалишься кровью Слизерина, но в твоих жилах течет грязь магловского приюта. Ты — не повелитель магии. Ты просто озлобленный бастард, возомнивший себя богом!

– Crucio! – взревел Темный Лорд.

Красная молния рассекла полумрак, но Дорея даже не дрогнула. Взмах ее палочки был филигранен: детский деревянный комод мгновенно превратился в массивную гранитную плиту, принявшую удар на себя. Камень разлетелся в пыль, но из этой пыли Дорея сотforeign сотни бритвенно-острых лезвий из чистого льда, направив их в грудь чудовищу.

– Ignis Diaboli! – парировал Волан-де-Морт.

Адское пламя в форме гигантской кобры вырвалось из его палочки, пожирая лед и устремляясь к женщине. Но Дорея не отступала. Она двигалась с грацией пантеры, используя запретные проклятия своей девичьей фамилии. Темные режущие секвенции, гнилостные чары, проклятия иссушения крови — она бросала в него всё, чему ее учили предки на Гриммо, 12.

Они кружили в смертельном танце. Волан-де-Морт был быстрее, его резерв казался бездонным, но опыт Дореи, умноженный на отчаяние умирающей матери и бабушки, заставлял его отступать на шаг, уклоняться и тратить силы на щиты.

– Довольно! – прошипел он, когда очередное черное пламя едва не коснулось его плеча.

Темный Лорд применил короткую, почти невидимую аппарацию прямо внутри комнаты — трюк, доступный лишь единицам. Он возник сбоку от Дореи в тот самый миг, когда ее старое тело подвело ее: легкие обожгло судорогой усталости, а реакция опоздала на долю секунды.

– Avada Kedavra!

Зеленая вспышка озарила комнату ядовитым мертвенным сиянием.

Заклинание ударило Дорею прямо в грудь. Ее тело отбросило к стене, глаза остекленели, но на губах, к неописуемой ярости Реддла, застыла победная, торжествующая улыбка.

– Глупая ведьма, – пробормотал Волан-де-Морт, восстанавливая сбившееся дыхание. – Вы все одинаковы. Гордыня и слабость.

Он повернулся к колыбелям. Годрик захлебывался криком, протягивая ручки, в то время как Гарри… Гарри стоял, держась за деревянные прутья, и неотрывно смотрел на убийцу своей семьи.

– Итак, дитя погибели, – протянул Темный Лорд, поднимая тисовую палочку. – Пророчество умрет здесь и сейчас. Никто не станет выше лорда Волан-де-Морта. Avada Kedavra!

Зеленый луч смерти сорвался с кончика палочки, устремляясь к детям.

Но в этот же миг кровь Дореи, залившая ритуальные линии, вспыхнула ослепительным серебряным пламенем. Завещание предков, подкрепленное добровольной смертью двоих глав рода, замкнуло круг. Под ногами Гарри расцвела сложнейшая геометрическая мандала.

Заклинание смерти не просто встретило щит — оно ударилось о зеркальную плоскость концептуальной защиты рода Поттер. На долю секунды пространство вокруг Гарри изогнулось, зеленая молния преломилась и под углом в девяносто градусов рикошетом ударила точно в грудь самого Темного Лорда.

Раздался нечеловеческий, разорвавший тишину вопль. Тело Волан-де-Морта начало распадаться на пепел и черные волокна. Магия, порожденная его разорванной душой, сдетонировала, выбив окна и обрушив часть потолка. Осколок его изувеченной сущности, ища ближайший живой сосуд, метнулся к колыбелям и вонзился в лоб орущего Годрика, оставив кровоточащий разрез в форме молнии. Бесплотный дух чудовища с проклятиями и шипением вылетел в дыру в крыше, растворяясь в ночи.

А в детской комнате Годриковой Лощины ритуал лишь вступал в свою истинную фазу.

Круг требовал маны, и он получил ее из рассеявшейся мощи погибшего Темного Лорда и угасающей родовой магии защитников. Четыре столпа света — алый, золотой, пепельно-красный и багрово-теневой — пробили перекрытия дома, устремившись в хмурое осеннее небо.

Из сияния начали ткаться фигуры.

– Umu! – раздался звонкий, царственный голос, полный невероятной энергии. – Какое экспрессивное и драматичное появление! Сцена слегка загромождена руинами, но овации всё равно принадлежат мне!

Первой шаг вперед сделала невысокая девушка с золотыми волосами, уложенными в сложный узел. Ее алое парадное платье с полупрозрачным подолом колыхалось от остаточных волн эфира, а изумрудные глаза с гордостью оглядывали разрушенную залу. В руке она сжимала необычный изогнутый меч с алым клинком.

Рядом с ней из золотой дымки материализовалась другая женщина. Лисьи ушки на макушке ее роскошных розовых волос нервно дернулись, а роскошный пушистый хвост взметнулся, сметая обломки штукатурки. Она была облачена в изысканное сине-белое кимоно, подчеркивающее весьма соблазнительные формы, а в руках держала парящее бронзовое зеркало.

– Ох, божечки, ну что за вонь? – поморщилась она, прижимая длинный рукав к носу. – Западное колдовство всегда пахнет так грязно! Разложение, мертвечина и… о?

Третьим материализовался высокий мужчина. Пепельно-белые волосы, смуглая кожа, затянутый в черную броню торс и алый развевающийся плащ. Стальной, цепкий взгляд серых глаз мгновенно оценил обстановку: труп женщины у стены, пробитая крыша, следы магии смерти и двое младенцев.

– Прекратите балаган, – отрезал он низким, сухим голосом. – Призыв нестандартный. Четыре Слуги на один источник? Это безумие с точки зрения распределения праны.

– Безумие или нет, но контракт заключен, – прозвучал четвертый голос, холодный и отстраненный, словно шелест осенней листвы в гробнице.

Женщина с длинными каштановыми волосами, фарфорово-бледной кожей и пронзительными рубиновыми глазами опустила пару тонких китайских мечей. Ее шелковое темно-синее платье подчеркивало идеальные, плавные линии тела. Она подошла к колыбели, равнодушно скользнув взглядом по орущему Годрику, и замерла перед Гарри.

Мальчик больше не молчал — он потянулся пухлой ручкой к ее одежде и тихо, удивленно агукнул. На тыльной стороне его маленькой ладони четко проступили четыре замысловатые красные татуировки — Командные Заклинания.

– Вот наш Мастер, – тихо произнесла Ассасин. – Еще совсем дитя.

– Минуточку! – Кастер подскочила ближе, ее лисьи ушки встали торчком. – Он же крошечный! Какая прелесть! И эти духовные каналы… Невероятно. У него внутри словно спящий вулкан, хотя поверхностная циркуляция полностью истощена ритуалом. Неудивительно, что он удержал всех четверых — его исток колоссален!

– Арчер, проверь периметр, – скомандовала Сейбер, гордо выпятив грудь и положив ладонь на эфес своего клинка. – Как истинный Император, я объявляю это дитя находящимся под моей высочайшей опекой! Но мне нужны подробности этой трагедии. Рим не терпит слепоты!

Лучник уже стоял возле тела Дореи. Его зоркие глаза заметили плотный пергамент, запечатанный сургучом с оттиском ворона и феникса, лежавший на полу рядом с ее окоченевшей рукой.

– Здесь письмо, – произнес ЭМИЯ, подцепив листок и бегло пробежав его глазами. Его брови сошлись на переносице. – Дело дрянь. Это не просто нападение грабителя или маньяка. Мы угодили в эпицентр местной грязной политики.

– Читай вслух, Арчер, – потребовала Юй Мей-рен, осторожно, словно боясь сломать, касаясь пальцем крошечной щеки Гарри. Ребенок сжал ее палец своей ладошкой, и в вечно холодных глазах древней наложницы что-то неуловимо дрогнуло.

ЭМИЯ зачитал сухо, четко выделяя главное:

– «Тем, кто откликнулся на зов крови. Я — Дорея Поттер. Если вы читаете это, я и мой муж мертвы. Тот, кто держит с вами связь — мой внук Гарри. Знайте: его родители ослеплены волей человека по имени Альбус Дамблдор. Этот старик видит в моих внуках лишь оружие для своего "Высшего блага". Если Гарри останется здесь, его либо сломают, либо выбросят к ненавидящим магию маглам, чтобы сделать покорным псом. Я умоляю вас — заберите его. В банке Гринготтс на мое имя открыто особое хранилище номер 711. Заберите всё. Затем уходите на Восток, в Японию, к Майе Йоцубе. Она знает, что делать. Не верьте Дамблдору. Не верьте Джеймсу и Лили. Спасите моего внука».

В комнате повисла тяжелая тишина. Лишь Годрик продолжал хныкать в соседней кроватке.

– Мерзость, – с отвращением выплюнула Тамамо, ее хвост раздраженно хлестнул по воздуху. – Использовать собственную плоть и кровь ради политических амбиций? Даже при дворе императора Тоба такие интриганы считались падалью!

– Родители, предавшие дитя ради чужого старика… – голос Нерон дрогнул от искреннего, царственного гнева. – Это не просто преступление, это оскорбление самой сути прекрасного! Мой Мастер заслуживает триумфа, а не прозябания в чужой клетке!

– Чужие приближаются, – внезапно прервал их ЭМИЯ, вскинув голову. – Трое волшебников. Двое молодых, один старый. Тот, что постарше… его резерв огромен по местным меркам, но искривлен странной, давящей аурой подавления.

– В астрал. Немедленно, – скомандовала Юй Мей-рен, растворяясь в воздухе первой. – Пока не вмешиваемся. Посмотрим на этих «родителей».

Слуги исчезли за долю секунды до того, как на лестнице послышался бег множества ног.

В детскую ворвались четверо. Первой влетела рыжеволосая женщина с перекошенным от ужаса лицом — Лили Поттер. Следом за ней, сжимая палочку побелевшими пальцами, вбежал взлохмаченный мужчина в очках — Джеймс. За ними тяжело дышал Сириус Блэк, а замыкал шествие высокий старик с величественной серебряной бородой, одетый в пурпурную мантию, расшитую полумесяцами. Альбус Дамблдор.

– Мама! – Джеймс рухнул на колени перед телом Дореи, его лицо побелело. – Нет, нет, нет… Отец внизу… мама… Мерлин, за что?!

Лили бросилась к колыбелям, слезы ручьями текли по ее щекам:

– Мальчики! Боже мой, Годрик! Гарри!

Она схватила Годрика на руки, прижимая к груди. Малыш кричал, кровь из его раны на лбу пачкала ее мантию.

– Альбус, посмотри на него! – крикнула Лили, задыхаясь. – Он ранен! Что здесь произошло?!

Дамблдор медленно, с выражением глубочайшей вселенской скорби на лице, подошел к детям. Его светлые голубые глаза за очками-половинками внимательно сканировали пространство. Никто из смертных не заметил, как его взгляд на секунду зацепился за остатки призывного круга на полу, но старик лишь едва заметно шевельнул палочкой, накладывая маскирующие чары и сметая древние руны иллюзией обычной пыли и сажи.

– Успокойся, девочка моя, – мягко произнес директор, приложив кончик палочки ко лбу Годрика.

Его брови дрогнули. Черная, ядовитая магия. Осколок души Волан-де-Морта пульсировал прямо под кожей ребенка. Но вместе с этим в теле Годрика бушевала первобытная, грубая магическая сила — нестабильная, яркая.

Затем Дамблдор повернулся к Гарри.

Мальчик смотрел на него спокойно, без единой слезинки. Дамблдор коснулся его виска… и внутренне отшатнулся.

Магические каналы ребенка казались полностью выгоревшими. Они были пусты. Мана текла столь тонкой, едва различимой струйкой, что нормальный целитель назвал бы его почти сквибом. Старик не понял — и не мог понять, — что вся магия Гарри была замкнута на поддержание четырех героических концептов, скрытых в астрале. Для внешнего мира Гарри Поттер выглядел магическим инвалидом.

В глазах Дамблдора блеснула искра холодного, расчетливого торжества. Все складывалось просто идеально. Лучше, чем он мог надеяться.

– Джеймс. Лили, – голос директора звучал торжественно и скорбно. – Свершилось великое и страшное чудо. Волан-де-Морт повержен.

– Что?! – Джеймс поднял заплаканное лицо. – Но как?!

– Пророчество исполнилось, мой мальчик, – Дамблдор указал на окровавленный лоб Годрика. – Шрам в форме молнии. Темный Лорд пал от руки твоего младшего сына. Отныне Годрик Поттер — Мальчик-Который-Выжил. Наш национальный герой. Спаситель магического мира.

Лили судорожно всхлипнула, целуя Годрика в макушку:

– Мой мальчик… мой храбрый мальчик… Но Гарри? Что с Гарри, Альбус?

Дамблдор тяжело вздохнул, опустив плечи, словно на них легла вся тяжесть мира:

– Мне бесконечно больно говорить это, Лили. Но обратный удар темной магии… он не прошел бесследно для старшего брата. Ядро Гарри разрушено. Его каналы сожжены.

– Что это значит? – глухо спросил Джеймс, поднимаясь с колен.

– Он сквиб, Джеймс, – тихо, но отчетливо произнес Дамблдор. – У него осталась лишь крошечная искра, достаточная для поддержания жизни, но он никогда не сможет колдовать.

– Нет… – Лили отшатнулась, прижимая Годрика к себе так сильно, что тот снова заплакал. – Этого не может быть! Мой Гарри…

– Подумайте сами, – проникновенно заговорил старик, и в его голосе зазвучали тончайшие нотки ментального внушения, оплетая умы сломленных горем родителей. – Годрику потребуется всё ваше внимание. Темный Лорд вернется — я чувствую это. Его слуги захотят отомстить. Годрика нужно учить, тренировать, оберегать каждую секунду его жизни. А Гарри… каково ему будет расти в тени брата-героя? Видеть магию, которую он никогда не сможет коснуться? Жить среди чистокровных, которые презирают сквибов? Это сломает его душу, наполнит сердце завистью и горечью.

– Но что же нам делать? – растерянно спросил Джеймс. В его взгляде уже сквозило отчуждение. Сквиб в роду Поттеров… после гибели родителей… это было клеймом позора, с которым его светлый, идеалистичный разум не желал мириться.

– Мы должны проявить милосердие, – мягко улыбнулся Дамблдор. – Мы спрячем Гарри в мире маглов. У твоей сестры, Лили.

– У Петуньи?! – Лили вскинулась, ее лицо исказилось. – Альбус, ты в своем уме?! Она ненавидит меня! Она презирает всё, что связано с нами! Она превратит его жизнь в ад!

– Лили, дорогая, кровь — не пустой звук, – с отеческой укоризной покачал головой старик. – Петунья — твоя родная сестра. Когда она узнает, что мальчик совершенно нормален, что в нем нет магии, ее сердце оттает. Там он вырастет вдали от войны, в безопасности, обычным счастливым ребенком. А когда всё закончится, когда угроза Волан-де-Морта исчезнет навсегда… вы сможете воссоединиться. Это необходимо ради Высшего блага всей вашей семьи. И ради безопасности самого Годрика.

Джеймс подошел к жене и положил руку ей на плечо:

– Лили… Директор прав. Подумай о Годрике. Если Пожиратели узнают о Гарри, они используют его, чтобы добраться до героя. Мы не сможем защитить обоих. А так… Гарри будет в безопасности, среди своих.

Лили перевела взгляд с плачущего Годрика на молчаливого Гарри. Ее сердце разрывалось на куски, но многомесячная психологическая обработка Дамблдора, страх перед вернувшимся врагом и эгоистичное желание защитить своего «избранного» сына взяли верх.

– Хорошо… – прошептала она, опуская глаза, не в силах больше смотреть на старшего первенца. – Забери его, Альбус. Только… сделай так, чтобы ему было хорошо.

– Даю вам слово, мои дорогие, – торжественно произнес Дамблдор.

Он подошел к колыбели, завернул Гарри в теплое одеяло и поднял на руки. Мальчик не шелохнулся. Его изумрудные глаза смотрели на директора с таким бездонным холодом, что старому магу на миг стало неуютно. Но он отбросил это чувство, списав всё на детский шок.

– Идемте. Мы должны доставить Годрика в безопасное место и оповестить Орден. Сегодня великая ночь.

Когда волшебники покинули особняк, детская комната снова погрузилась во тьму. Из астрала бесшумно соткались четыре тени.

– Какое лицемерие, – голос ЭМИИ вибрировал от сдерживаемой ярости. – «Ради Высшего блага». Сколько раз я слышал эти слова от ублюдков, готовых вымостить дорогу в свой личный рай трупами невинных.

– Umu! У меня сжимаются кулаки! – прошипела Нерон, ее глаза метали молнии. – Бросить собственного ребенка на пороге опасности, объявить его неполноценным лишь потому, что их жалкое зрение не способно узреть величие истинной магии?! Эти варвары не заслуживают зваться родителями!

– Что делаем? – лаконично спросила Юй Мей-рен, скрестив мечи за спиной.

– Разделяемся, – Арчер мгновенно перешел в режим тактического планирования. – Сейбер, Ассасин — отправляйтесь в этот их банк, Гринготтс. Дорея упоминала тайное хранилище. Возьмите всё, до последнего кната и свитка. Если гоблины посмеют встать на пути — используйте силу, но без лишнего шума.

– Предоставь это мне! – гордо вздернула подбородок Нерон. – Римские законы о наследовании абсолютны, а мой авторитет сломит любых карликов-ростовщиков!

– Мы с Кастер пойдем за стариком, – продолжил ЭМИЯ. – Мы перехватим Мастера в тот же миг, как Дамблдор оставит его. Нельзя допустить, чтобы ребенок провел у этих маглов даже час.

– Согласна, – оскалила острые зубки Тамамо. – Мой милый маленький господин не останется на холоде! Я лично приготовлю для него самую мягкую постель, какую только знала эта варварская земля!

Слуги кивнули друг другу и бесшумно растворились в ночи.

---

Тисовая улица в городке Литтл Уингинг спала непробудным, стерильным сном типичного английского пригорода. Одинаковые аккуратные домики, подстриженные газоны, припаркованные у обочин автомобили — здесь не было места ни тайнам, ни магии.

Альбус Дамблдор неслышно шагал по мостовой. В его руке блеснул серебряный Делюминатор; с каждым щелчком уличные фонари гасли один за другим, погружая улицу в густой, вязкий полумрак.

Подойдя к дому номер четыре, старик опустил плетеную корзинку с ребенком прямо на холодный каменный порог. Ноябрьский ветер закружил сухие листья вокруг младенца, бросая в лицо колючие капли начинающегося дождя.

Дамблдор достал из кармана плотный запечатанный конверт и сунул его под одеяло Гарри.

– Ты станешь идеальным скромным мальчиком, Гарри, – тихо пробормотал старик себе под нос, и в его глазах не было ни капли той доброты, которую он расточал родителям. – Немного лишений, немного строгости… Ты вырастешь послушным, не знающим своей силы. А когда пробьет час, и твой брат позовет тебя на бой, ты без колебаний отдашь за него жизнь, как подобает верному щиту. Всё во имя Высшего блага.

Он взмахнул палочкой, накладывая на порог многослойные следящие чары, сигнальные барьеры крови и… кое-что еще. Тонкое ментальное проклятие неприязни, сплетенное так искусно, что жильцы дома даже не поняли бы, почему они с первого взгляда возненавидят подкидыша. Страх и отвращение — лучшие инструменты для дрессировки покорности.

Спрятав палочку, Дамблдор развернулся, щелкнул Делюминатором, возвращая свет фонарям, и с сухим треском трансгрессировал в пустоту.

Едва стихло эхо его перемещения, пространство на крыльце дома номер четыре зарябило.

– Презренный червь, – выплюнула материализовавшаяся Тамамо-но-Маэ.

Она одним движением опустилась на колени и бережно, с невероятной нежностью подняла корзинку с Гарри. Мальчик слабо вздрогнул от холода, но стоило роскошному меховому хвосту Кастер обвить его, согревая божественным теплом лисьего пламени, как Гарри облегченно вздохнул и уткнулся личиком в мягкий ворс.

– Trace On, – глухо произнес ЭМИЯ, подходя к двери.

Его глаза на секунду вспыхнули зеленоватым аналитическим светом. Структурный анализ выявил всю грязь, оставленную лидером Светлой магии Британии.

– Сигнальные чары привязаны к крови родственников внутри. Ментальная закладка на агрессию хозяев дома. Барьер подавления магии, рассчитанный на то, чтобы удержать выбросы ребенка в узких рамках. И письмо… – Арчер брезгливо подцепил пергамент кончиком проецированного кинжала. – Оно пропитано внушением