Семья Gudaguda

Холодный октябрьский ветер хлестал по голым ветвям вековых вязов Годриковой Лощины. Воздух звенел от тяжелого, удушающего предчувствия беды. В этот вечер сама магия казалась сгустившейся, горькой, словно пепел.

Шаги Тома Реддла не оставляли звука на пожухлой траве. Окутанный темным шелком дорожной мантии, он скользил к дому Поттеров, точно сама смерть, решившая явиться лично, без посредников. В доме Долгопупсов в этот самый миг уже бушевала Беллатриса — он доверил ей вторую ветвь глупого пророчества, не сомневаясь в её исступленной ярости. Себе же Темный Лорд оставил тех, кто считался куда опаснее.

Взмах палочки из белого тиса — и дубовая входная дверь разлетелась щепками от беззвучного, сокрушительного импульса.

– На колени перед неизбежностью, – негромко бросил Волан-де-Морт, переступая порог.

Но в холле его ждала не паника. Навстречу ему, сжимая в руке фамильное древко полированного ореха, шагнул Чарлус Поттер. На его постаревшем лице не было ни тени страха — лишь ледяное бешенство чистокровного лорда, чей дом осквернил чужак.

– Ты пришел не в гости, полукровка, – прохрипел Чарлус. – И живым ты отсюда не выйдешь.

Заклинания сорвались одновременно. Пространство первого этажа взорвалось каскадом слепящих вспышек. Чарлус дрался с отчаянной, свирепой виртуозностью ветерана континентальных войн: пол под ногами Волан-де-Морта превратился в кипящий камень, воздух сгустился в тысячи рассекающих лезвий, а следом ударила тяжелая боевая трансфигурация древнего рода. На мгновение Темный Лорд действительно оказался прижат к разбитой несущей стене — ярость старшего Поттера превосходила любые расчеты.

Но опыт темных ритуалов и разорванная на куски душа дали Реддлу нечеловеческую реакцию. Скользнув сквозь серповидное лезвие из спрессованного пламени, Волан-де-Морт обманным финтом отвел тяжелый щитовой чар и, не сбивая дыхания, бросил в образовавшуюся брешь зеленый росчерк:

– Авада Кедавра!

Изумрудный свет озарил расширенные глаза Чарлуса Поттера. Старый волшебник рухнул навзничь, с глухим стуком ударившись о разбитый паркет.

Темный Лорд даже не взглянул на поверженного врага. Перешагнув через тело, он начал медленно подниматься по скрипучей лестнице на второй этаж. Он слышал, как хлопнула и заперлась тяжелая дверь детской.

Перед этой дверью, расправив плечи, стояла Дорея Поттер, урожденная Блэк. На полу вокруг неё мерцали вычерченные кровью и серебряной пылью рунические круги — древняя защитная геометрия, доставшаяся ей от предков, не знавших жалости.

– Нам незачем драться, Дорея, – мягко, почти вкрадчиво произнес Волан-де-Морт, остановившись на верхней площадке. – Отойди в сторону. И как только я закончу дело с угрозой моему будущему, я сохраню тебе жизнь и оставлю твой род в покое.

Дорея оскалилась. В этой улыбке было столько ледяного презрения и фамильного блэковского безумия, что даже тени за спиной Реддла дрогнули.

– Твои слова полны дешевой лжи, Том Марволо Реддл.

Красные глаза Темного Лорда сузились. В них плеснула волна искреннего, обжигающего бешенства.

– Откуда ты знаешь это имя? Я стер его из всех записей. Я убил каждого, кто смел помнить сиротский приют!

– Не льсти себе, жалкий ублюдок из трущоб, – усмехнулась Дорея, не опуская палочки. – Я провела небольшое расследование. Ты так громко кричал о своем родстве с Салазаром Слизерином, что сопоставить даты, табели Хогвартса и вырожденцев Мраксов оказалось детской забавой. Я знаю, кто ты. И пусть я не поняла до конца, какой мерзостью ты продлеваешь свое гнилое существование, для меня ты остаешься лишь беглым полукровкой, возомнившим себя богом.

Волан-де-Морт сжал зубы. Ярость боролась в нем с холодной оценкой: старая карга была опаснее своего никчемного сына Джеймса, который лишь молился на своего драгоценного директора и бегал по выжженным полям с детскими ослепляющими чарами. Дорея была Блэк. А Блэки никогда не играли по правилам света.

– В последний раз прошу, – процедил он, поднимая палочку. – Уйди.

– Только через мой труп, выродок! – выкрикнула Дорея. – Ты не тронешь моих внуков!

– Да будет так. Авада Кедавра!

Смертоносный луч сорвался вперед, но Дорея резким, рубящим движением превратила стоявший в коридоре тяжелый дубовый комод в сплошную гранитную стену. Зеленая вспышка разнесла камень в крошево, и сквозь завесу пыли навстречу Лорду хлынул шквал проклятий рода Блэк — черных, иссушающих кости, разрывающих легкие.

Она дралась как раненая волчица. Годы обучения у брата Арктура и десятилетия жизни рядом с Чарлусом сделали её дуэлянтом чудовищной силы. Волан-де-Морту приходилось непрерывно кружиться в коротких аппарациях, сбивая её прицел, уворачиваясь от проклятий, которые могли бы испепелить его физическую оболочку вопреки всем якорям бессмертия.

Но возраст и растраченная на рунический круг сила брали свое. Дорея тяжело, хрипло дышала, её движения едва заметно потеряли в скорости. Волан-де-Морт уловил эту долю секунды. Растворившись в черном дыме, он возник слева от неё — там, где обзор застилала каменная пыль.

Дорея вскинула палочку, но Темный Лорд был на полвздоха быстрее.

– Авада Кедавра!

Зеленое пламя ударило женщине прямо в грудь. Свет в серых глазах Дореи Блэк-Поттер погас прежде, чем её тело коснулось пола.

Реддл опустил палочку, тяжело восстанавливая дыхание.

– Ты была достойным противником, старуха, – пробормотал он, глядя на неподвижное лицо. – Куда достойнее твоего сына, растерявшего всю родовую гордость ради сладких речей старика Дамблдора.

Взмахом руки он вышиб запертую дверь детской.

В комнате, залитой мягким светом ночника, стояли две деревянные кроватки. Мальчикам было всего по пятнадцать месяцев. Один из них, пухлощекий Годрик, захлебывался плачем, цепляясь за прутья. Второй, темноволосый Гарри с пронзительно-зелеными глазами, стоял прямо, не издавая ни звука. Он смотрел на чудовище в дверях не детским, пугающе сосредоточенным взглядом.

– Жаль, – прошептал Темный Лорд, подходя ближе. – Из вас вышли бы великие слуги. Но судьба распорядилась иначе. Угроза должна быть выжжена дотла.

Он навел тисовую палочку на плачущего Годрика:

– Авада Кедавра!

В этот миг маленький Гарри с отчаянным криком бросился вперед, заслоняя брата собственным телом.

И мир раскололся.

Руны, которые Дорея вывела на половицах собственной кровью, срезонировали с жертвенной волей ребенка. Пол под ногами вспыхнул ослепительным серебряным пламенем. Защитный барьер древней магии крови сомкнулся перед Гарри полусферой чистейшего света. Смертоносный зеленый луч ударился в этот щит, задрожал, преломился — и с оглушительным ревом отразился обратно в своего создателя.

Волан-де-Морт успел лишь истошно закричать, когда его собственное непобедимое заклинание ударило ему в грудь. Тело Темного Лорда начало расползаться на дымящиеся ошметки плоти, магия рвала его ткани изнутри, пока взрыв колоссальной мощи не разнес крышу детской комнаты в щепки.

Бестелесный, воющий от невыносимой агонии дух Реддла вырвался из пламени. Полный слепой ненависти, он метнулся к близнецам, но натолкнулся на остаточный свет барьера. Осколок его разорванной души откололся и, точно игла, вонзился в лоб потерявшего сознание Гарри, оставив рваную кровоточащую рану в виде молнии. Разлетевшийся обломок стропила чиркнул по лбу Годрика, оставив неглубокий след в форме латинской буквы «V».

Затем дух с воем растворился в ночи, оставив после себя лишь тишину и дымящиеся руины.

---

Спустя четверть часа хлопки аппарации возвестили о прибытии подкрепления. Джеймс и Лили Поттеры, ведомые Альбусом Дамблдором и Сириусом Блэком, ворвались в полуразрушенный особняк.

Крик Джеймса, нашедшего тело отца, а затем застывшего над трупом матери, был полон первобытного отчаяния. Лили же бросилась на второй этаж.

– Они живы! О Мерлин, они живы! – рыдала она, падая на колени перед кроватками.

Дамблдор вошел следом. Его лицо было бледным, но в глазах за стеклами очков-половинок лихорадочно крутились шестеренки сложных расчетов. Пророчество свершилось. Реддл развоплощен — ненадолго, старик прекрасно понимал природу темных тайн врага, но передышка была получена. Теперь требовалось найти избранного.

Дамблдор опустился возле детей и взмахнул палочкой, читая магические структуры.

Годрик всхлипывал. Его ядро, пусть и перегруженное стрессом, пульсировало знакомой, податливой магией. А шрам на его лбу напоминал победный знак — «Victory».

Затем старик коснулся ауры Гарри — и замер.

То, что он увидел, испугало его до глубины души. Магическое ядро ребенка не было похоже на ядро британского волшебника. Оно словно рассеялось по всему телу, преобразовавшись в разветвленную, пульсирующую сеть нервных каналов, источающих странную, чуждую энергию. Дамблдор читал об этом в закрытых трактатах восточных магов и архивах Часовой Башни — так выглядели запечатанные магические цепи. Но для привыкшего к традиционным стандартам волшебника это выглядело как катастрофа: ядро лопнуло, магия ушла в плоть, сделав мальчика калекой. Более того, от глубокого шрама-молнии на лбу первенца ощутимо разило скверной, черной магией поверженного Лорда.

План сложился в голове Великого Светлого мгновенно.

– Лили, Джеймс, подойдите, – торжественно произнес Дамблдор, распрямляясь.

Джеймс, с заплаканным лицом, поднялся по лестнице, сжимая кулаки:

– Что с ними, Альбус? Кто победил?

– Случилось великое чудо, мой мальчик, – мягко проговорил старик, напустив на лицо маску благоговейной скорби. – Годрик… именно Годрик стал тем, о ком говорило пророчество. Он принял на себя удар и отразил проклятие. Отныне Годрик Поттер — наш Избранный. Мальчик, Который Выжил.

Лили прижала Годрика к груди, заливаясь слезами облегчения:

– А Гарри? Что с моим первенцем?

Дамблдор тяжело вздохнул, потупив взгляд:

– Боюсь, новости печальны, дорогая Лили. Защитный барьер брата спас Гарри жизнь, но взрывная волна темной магии уничтожила его ядро. Его магические каналы разорваны и развеяны по телу. Гарри стал сквибом.

В комнате повисла мертвая тишина. Джеймс отшатнулся:

– Сквиб? Поттер… сквиб? В древнейшем роду?

– К тому же, – тихо добавил директор, понизив голос, – шрам Гарри впитал скверну Реддла. Пока Годрик будет расти под светом славы, нестабильная энергетика Гарри может срезонировать с его магией и погубить Избранного. Не говоря уже о том, как жестоко отнесется к сквибу чистокровное общество. Зависть к брату-герою отравит его сердце.

– И что вы предлагаете, директор? – сдавленно спросил Джеймс. В его голосе уже слышалось нетерпеливое желание спрятать позор подальше от глаз будущего Ордена.

– Мы доверим Гарри магловской родне Лили, – отрезал Дамблдор. – Под защитой кровных уз, вдалеке от мира волшебников, он проживет спокойную, безопасную жизнь простого человека. А вы сможете полностью посвятить себя подготовке Годрика к грядущей битве.

– Нет! – вскрикнула Лили, прижимая ладонь к губам. – Альбус, Петунья ненавидит меня! Она презирает все, что связано с магией! Она превратит жизнь Гарри в ад!

– Успокойся, Лили, – поморщился Джеймс, беря жену за плечи. – Директор прав. Гарри — обычный ребенок теперь. Петунья растит нормального сына, воспитает и его. Ты хочешь, чтобы светлые семьи тыкали в нас пальцами? Чтобы Годрик чувствовал вину за брата-калеку? Когда с Волан-де-Мортом будет покончено раз и навсегда, мы заберем его обратно. Но сейчас долг превыше всего.

Лили посмотрела на безмятежно спящего Гарри. Слезы обожгли её щеки. Она знала, чувствовала глубоко внутри, что предает первенца, но авторитет Дамблдора и холодная решимость мужа сломили её волю.

– Хорошо… – прошептала она, отворачиваясь. – Заберите его, директор. Пока я не передумала.

Этой же ночью корзинка с укутанным в плед младенцем опустилась на холодный порог дома номер четыре по Тисовой улице. На конверте аккуратным почерком Дамблдора значилось лишь одно имя: «Гарри Поттер».

---

25 июля 1985 года. Япония, окраина Киото.

Четыре года прошли для Гарри в кромешном кошмаре. Дурсли не просто презирали его — они систематически вытравливали из него саму суть человеческого достоинства. Чулан под лестницей, объедки с барского стола, постоянные побои кузена Дадли и тяжелая, не по возрасту ручная работа. Единственным, что не давало мальчику сойти с ума, были странные синие искры, которые порой вспыхивали под его кожей, когда дядя Вернон замахивался ремнем. Эти искры глушили боль, заставляя раны затягиваться за считанные часы.

Поездка в Японию случилась неожиданно. Фирма «Граннингс» заключила предварительный контракт с металлургическим концерном в Киото, и Вернон, нацелившись на кресло директора по логистике, решил взять семью с собой. Гарри пришлось тащить следом: полоумная миссис Фигг сломала ногу, а оставить «уродца» дома одного Вернон побоялся — боялся за сохранность сервизов и полированной мебели.

Судьба настигла их на глухой пригородной трассе, когда арендованный седан свернул не в тот переулок близ старых заброшенных складов.

Черный грузовик без номеров буквально снес легковушку с дороги. Дурсли даже не успели закричать, когда из кузова посыпались люди в черных балахонах с перевернутыми крестами и оккультной символикой. Вернона выволокли на асфальт и хладнокровно перерезали горло ритуальным кинжалом; Петунья и визжащий от ужаса Дадли замолчали секундами позже под безжалостными ударами стали.

Маленького Гарри, избитого и дрожащего от шока, швырнули в мешок.

В глубине сырого складского комплекса фанатики разожгли факелы. Секта «Отверзающих Бездну» искала ключ к истинному могуществу. Их лидер, безумный старик с пустыми бельмами на глазах, дрожащими руками листал древний фолиант в переплете из неизвестной кожи. На корешке золотым тиснением тускло мерцала надпись, которую фанатики приняли за имя древнего демона:

«Призыв Героических Душ. Составитель: Киштуг Зелретч Швайнорг».

– Сегодня врата падут! – визжал лидер, брызгая слюной на каменный пол. – Кровь невинного чужеземца пробудит истинных владык хаоса!

Гарри, связанного по рукам и ногам, бросили в центр малого круга. Каменные плиты были исчерчены сложными линиями, переливающимися багровым фосфором. Мальчик хрипел, чувствуя, как веревки врезаются в кровоточащие запястья, но его зеленые глаза не плакали. В них горела глухая, первобытная ярость загнанного зверька.

– Внемлите зову Бездны! – завыл верховный жрец, вздымая ритуальный нож над грудью мальчика. – Придите, слуги Тьмы!

Воздух на складе внезапно замерз. Волна потустороннего давления сокрушила стекла под потолком.

На лопатках Гарри вспыхнул багровый, обжигающий огонь. Кожа лопнула, выпуская наружу древнюю силу — витиеватый, многослойный узор командных заклинаний, плотный и сложный, словно принадлежащий не простому мастеру, а великому судье — Рулеру.

Сеть магических цепей в теле мальчика, спавшая четыре года, с чудовищным гулом пробудилась, подпитываемая скрытой мощью лей-линий древней столицы.

В большом ритуальном круге взметнулся столб слепящего лазурного пламени.

---

Трон Героев.

В бесконечном пространстве за пределами времени шестеро воинов замерли, услышав отчаянный зов. Это не была похотливая мольба алчных магов о чаше Святого Грааля. Это был крик ребенка, чья жизнь угасала на алтаре, ребенка с душой воина, готового зубами рвать собственных палачей.

Пятеро из них носили бледно-бирюзовые хаори с белыми треугольниками на рукавах — знамя Макото, символ непоколебимой верности и искренности. Рядом с ними стояли двое других: высокий воин с катаной и винтовкой Спенсера за спиной и смуглая воительница с пепельными волосами, сжимавшая клинок размером с человека.

Их глаза встретились. Слова были излишни.

– Волки Мибу не бросают тех, кто взывает о справедливости, – глухо прорычал мужчина со шрамом на лице. – Выдвигаемся!

---

Вспышка разорвала мрак склада.

Когда свет рассеялся, культисты отшатнулись, роняя оружие. Вместо рогатых демонов из дыма выступили люди. Их стальные взгляды резали больнее ритуальных клинков.

– Наши боги… – пролепетал безумный жрец, опускаясь на колени. – Владыки хаоса услышали нас!

– Боги? – раздался холодный, низкий голос.

Мужчина в длинном черном пальто поверх формы эпохи Бакумацу сделал шаг вперед. В его руке блеснуло вороненое дуло винтовки. Его лицо, высеченное из камня, не выражало ничего, кроме абсолютной, беспощадной решимости.

– Окита, – бросил он через плечо, даже не глядя на девушку с короткими светлыми волосами. – Забери сопляка. Закрой ему глаза. Детям незачем смотреть на то, как работают мясники.

– Слушаюсь, вице-командир, – мягко отозвалась Окита Содзи.

Движением, неуловимым для человеческого глаза, мечница оказалась возле алтаря. Шелковые путы осыпались наземь, перерубленные быстрее мысли. Окита опустилась на колени, прижала дрожащего, иссеченного шрамами мальчика к своей груди и накрыла его глаза теплой ладонью:

– Не бойся, малыш. Просто закрой глазки. Скоро все закончится.

Хиджиката Тошидзо медленно взвел курок:

– Сайто, Шинпачи, Яманами. Обе Окиты. Покажите этому отребью, что такое Синсэнгуми.

– С превеликим удовольствием, командир, – лениво ухмыльнулся Сайто Хаджиме, кладя пальцы на рукоять катаны.

– Да! – отозвались остальные.

Воздух взорвался грохотом выстрела. Пуля из винтовки Хиджикаты разнесла голову верховного жреца в кровавую кашу прежде, чем тот успел осознать свою ошибку.

А затем начался ад.

Воины Бакумацу двигались среди полусотни фанатиков подобно вихрям лезвий. Сайто использовал свой смертоносный Мумё-иккэн — культисты падали располовиненными, даже не успевая увидеть взмах его клинка. Нагакура Шинпачи крушил кости и черепа тяжелыми рубящими ударами, от которых бетон пола трескался под ногами. Яманами Кейске с безупречным изяществом фехтовальщика школы Хокусин Итто-рю отсекал вооруженные руки нападавших.

Окита-Альтер, взмахнув колоссальным мечом, снесла половину несущей балки вместе с шестерыми сектантами, а Окита-Ассасин скользила в тенях, вонзая короткие клинки в глотки тех, кто пытался бежать.

Вся бойня заняла меньше сорока секунд.

Когда последний культист рухнул на залитый кровью пол, воцарилась звенящая тишина, прерываемая лишь потрескиванием факелов.

Окита медленно убрала ладонь с лица Гарри, но продолжала бережно придерживать ребенка. На ее лице играла грустная, сострадательная улыбка. Ощупывая хрупкое тело мальчика, она пальцами читала историю его жизни: следы собачьих укусов, сросшиеся без помощи врачей ребра, следы ожогов от сковороды.

– Все чисто, вице-командир, – доложил Сайто, стряхивая кровь с лезвия характерным резким движением и возвращая клинок в ножны с сухим щелчком.

– Мусор убран, – хмыкнул Нагакура.

Хиджиката подошел к Гарри. Его тяжелый, свинцовый взгляд Берсеркера уперся в худое лицо ребенка. Мальчик не отвел глаз. Несмотря на лихорадочный блеск и слабость, изумрудные глаза смотрели прямо в душу демонического заместителя командующего.

– Что с ним? – отрывисто спросил Тошидзо.

– Истощение. Лихорадка. Следы долгого и методичного насилия, – тихо ответила Окита, и в ее голосе прорезались опасные, леденящие нотки. – Кто-то обращался с нашим Мастером хуже, чем с дворовой собакой.

– Его так называемые опекуны мертвы, – подал голос Яманами, подняв с пола бумажник Вернона Дурсля, залитый грязью. – Сектанты вырезали их на шоссе. Мальчик остался один.

– Жаль, что эта падаль сдохла до того, как мы пришли, – прошипела Окита-Ассасин, сжимая кулаки. – Я бы с удовольствием сняла с них кожу заживо.

– Согласна с двойником, – глухо уронила Окита-Альтер.

Хиджиката нахмурился. Он достал из кармана трубку, раскурил ее и выпустил клуб серого дыма:

– Оставить его здесь нельзя. На складе воняет кровью и гнилью. Сайто, Яманами — обшарьте тут все. Ищите припасы, деньги и то, чем они нас вызвали. Шинпачи, идешь со мной. В паре кварталов отсюда я чуял старое додзё с заброшенным садом. Проверим, пригодно ли оно для жилья.

– Есть! – коротко отозвались мечники.

Пока Хиджиката и Нагакура уходили в ночь, Сайто и Яманами принялись методично потрошить остатки логова сектантов. Спустя десять минут Кейске поднял с постамента фолиант в кожаном переплете.

– Сайто. Взгляни-ка на это.

Хашимото лениво подошел, заглянул через плечо товарища и приподнял бровь:

– Занятно. Значит, эти ублюдки всерьез думали, что призывают князя тьмы?

– Судя по всему, фортуна сыграла с ними злую шутку, – тонко улыбнулся Яманами. – Вместо дьявола они призвали «Демонического замкомандующего» и его верных волков.

– Ирония судьбы, – усмехнулся Сайто. – Но посмотри на подпись внизу страницы.

Яманами пригляделся к затейливой вязи:

– Кишур Зелретч Швайнорг… Второй Истинный. Проклятый вампир-путешественник.

– Вот именно, – вздохнул Сайто, почесывая затылок. – Старый тролль опять развлекается с параллельными мирами. Подбросил смертным идиотам инструкцию по ритуалу Войны Грааля, зная, что рано или поздно она сработает в нужный момент. Мальчишка — его протеже или просто случайная игрушка в чужой партии?

– Кем бы он ни был для Зелретча, теперь он наш Мастер, – отрезал Яманами, пряча книгу во внутренний карман. – Забираем деньги сектантов и уходим.

Вскоре вернулись Хиджиката и Шинпачи.

– Дом чист, – бросил Тошидзо. – Старое поместье периода Мэйдзи. Хозяева давно умерли, но колодец полон, а главное — прямо под додзё проходит мощный узел духовной жилы. Мы сможем поддерживать форму без пожирания человеческих душ.

– Отличные новости, – выдохнула Окита, осторожно поднимая Гарри на руки. Мальчик тихо застонал сквозь бред, цепляясь слабыми пальчиками за край ее бирюзового хаори. – Ему нужно тепло. И лекарства.

Хиджиката подошел ближе, на мгновение задержал взгляд на бледном лице ребенка и неловким, непривычно мягким жестом оправил воротник его изодранной рубашки:

– Синсэнгуми, выступаем. У нас появился тот, кого мы обязаны защитить.

---

Киото. Поместье клана Мибу. 17 августа 1994 года.

Утреннее солнце заливало чистый дощатый настил энгавы. Запах бамбука, свежескошенной травы и полированного дерева наполнял просторный внутренний двор традиционной японской усадьбы.

За девять лет изменилось все.

Они не остались одни в чужом мире. Вскоре после обустройства в Киото на их след вышла Майя Йоцуба — глава одного из могущественнейших кланов местных магов. Увидев семилетнего Гарри и стоящих за его спиной легендарных Слуг, «Ночная Владычица» не стала развязывать войну. Она разглядела в чертах мальчика поразительное сходство с лордом Чарлусом Поттером, с которым её семью в прошлом связывали негласные договоры о ненападении и тайные сделки с артефактами.

Майя обеспечила мальчику безупречные документы, открыла трастовый фонд в банке магов Востока и официально закрепила за усадьбой статус закрытой суверенной территории.

Гарри больше не был забитым заморышем из чулана.

В центре додзё четырнадцатилетний юноша с обнаженным торсом двигался в стремительном, смертоносном танце с тренировочным деревянным боккэном. Его тело, покрытое сетью тонких белых шрамов от прошлых ран, было сплетено из сухих, гибких мышц. Вдоль позвоночника и плеч мерцали багровые татуировки командных заклинаний, глубоко ушедшие в кожу, а изумрудные глаза горели сосредоточенным, нечеловеческим блеском.

Напротив него с деревянным мечом стояла Окита Содзи.

Воздух свистнул. Гарри сорвался с места, используя технику шага Шукучи — расстояние между ними схлопнулось в долю секунды. Три стремительных выпада слились в один сплошной удар:

– Сандан-дзуки!

Окита с восхищенным вскриком парировала первые два укола, но третий кончик деревянного меча Гарри остановился ровно в миллиметре от её горла.

– Иппон! – крикнул сидевший на веранде Нагакура Шинпачи, с удовольствием отхлебывая зеленый чай. – Клянусь богами, Содзи, парень скоро начнет бить тебя твоей же собственной коронкой!

– Ну уж нет, дедушка Шинпачи, мне просто повезло с таймингом, – улыбнулся Гарри, опуская боккэн и отвешивая безупречный традиционный поклон.

Окита весело рассмеялась, убирая меч:

– Не скромничай, Гарри-кун! Ты сократил интервал между ударами почти до совершенства. Мой стиль Тэннэн Рисин-рю сидит на тебе как влитой.

– Потому что он тренируется как проклятый, – раздался тяжелый голос от входа в сад.

Хиджиката Тошидзо, одетый в темное кимоно, подошел к краю площадки. Его руки были скрещены на груди, а во рту дымилась неизменная трубка. За эти годы свирепый Берсеркер стал для сироты тем, кем никогда не пытался стать Джеймс Поттер — настоящим отцом. Жестким, скупым на похвалу, но готовым сжечь весь мир дотла ради своего воспитанника.

– Привет, отец, – Гарри вытер пот со лба полотенцем и подошел к настилу.

– Твоя стойка стала устойчивее, – сухо заметил Хиджиката, но в уголках его глаз промелькнуло тепло. – Но не забывай то, чему учил тебя Сайто. Меч — это не просто искусство. Это инструмент для того, чтобы выжить и перерезать глотку тому, кто пришел за твоей жизнью.

– Я помню, – кивнул юноша.

Сбоку послышались торопливые шаги. В додзё вошел Яманами Кейске. В руках он держал стопку писем и свежую газету европейского магического мира — «Ежедневный пророк». Лицо ученого мечника было необычайно серьезным.

– Что-то случилось, дядя Яманами? – спросил Гарри, мгновенно подобравшись.

Все слуги, находившиеся во дворе — Сайто, обе Окиты и Нагакура — тут же замолчали, обратив взоры к вошедшему.

– Твое прошлое решило напомнить о себе, Мастер, – тихо произнес Яманами, разворачивая газету.

На первой полосе двигалась колдография: огромный стадион, охваченный зеленым пламенем, паника сотен волшебников в мантиях и гигантский пылающий череп со змеей, зависший в ночном небе.