Гарри и королева Соны Ситри

Тридцать первое июля 2025 года войдет в анналы магической истории как день величайшего триумфа. И как день, когда древнейший род волшебного мира сделал свой первый шаг в небытие.

В палате интенсивной терапии больницы Святого Мунго стоял тяжелый, въедливый запах сушеных трав, зелья восполнения крови и озона. За высокими окнами гремели праздничные фейерверки – Лондон сходил с ума от счастья. Орден Феникса праздновал. Темный Лорд был наконец-то мертв.

Однако у постели, на которой неподвижно лежал молодой мужчина с густыми каштановыми волосами, царила звенящая, давящая тишина. Вокруг койки собрались те, чьи имена гремели на передовицах «Ежедневного пророка»: Джеймс и Лили Поттеры, Сириус Блэк, Римус Люпин и сам Верховный чародей Визенгамота, седобородый Альбус Дамблдор.

Все их взгляды были прикованы к Годрику Поттеру. «Мальчику, который выжил». Избранному.

Тот неловко пошевелился, издал глухой стон и приоткрыл затуманенные глаза.

– Годрик! – вскрикнула от переполнившего ее облегчения Лили, бросаясь вперед и стискивая сына в объятиях. По ее щекам катились слезы. – Ты жив... Мерлин всемогущий, ты жив!

– Мам... задушишь... – прохрипел Годрик, чье лицо стремительно приобретало синюшный оттенок.

– Ой, прости, сынок, прости! – Лили торопливо разжала руки, смахивая слезы рукавом мантии.

– Ничего страшного, – с вымученной улыбкой отозвался Годрик, пытаясь сесть. Тело отзывалось тупой, ноющей болью.

– Как ты себя чувствуешь, чемпион? – с гордостью в голосе спросил Джеймс, ободряюще сжимая плечо наследника. – Ты сделал это. Ты разорвал этого ублюдка на куски. Род Поттеров вписал свое имя в вечность!

– Вроде бы нормально... – Годрик нахмурился, положив ладонь на низ живота, где все еще тлел странный, неприятный холод. – Только такое чувство, будто во мне что-то надломилось. Словно пустота внутри.

– Мы дождемся результатов колдомедицинских тестов, мальчик мой, – мягко проговорил Альбус Дамблдор, поглаживая длинную бороду, хотя в глубине его выцветших голубых глаз за стеклами очков-половинок застыла скрытая тревога. – Ты перенес колоссальную нагрузку. Но магия велика, и я уверен, что ничего непоправимого не произошло.

Дверь палаты с негромким стуком распахнулась. Вошел главный целитель отделения тяжелых проклятий – пожилой седовласый волшебник с кипой исписанных пергаментов в руках. Его лицо было бледным, а губы сжаты в тонкую, скорбную линию.

– Целитель Сметвик, – обернулся Джеймс. – Ну что там? Когда героя можно забирать домой?

– Добрый вечер, лорд Поттер, директор, – тяжело произнес колдомедик, останавливаясь у изножья кровати. – У меня для вас... две новости. Хорошая заключается в том, что жизни мистера Поттера ничто не угрожает. Все жизненно важные органы функционируют, магическое ядро цело и восстанавливается в пределах нормы.

– Ну вот и славно! – хлопнул в ладоши Сириус, широко оскалившись в своей привычной бесшабашной манере. – А ты переживал, крестник! Скоро снова будешь летать на метле и закатывать вечеринки в Норе!

– Слава небу, ты вне опасности, – тихо выдохнул Римус Люпин, с облегчением прикрыв глаза.

– Я так рада, Годрик... – Лили нежно погладила сына по волосам.

– Тем более я жив, пап! – Годрик самодовольно усмехнулся, расправляя плечи. – А значит, мы с Джинни наконец сможем сыграть свадьбу и завести большую семью. Я обещал ей это, как только разберусь с Реддлом. Пятеро или шестеро сорванцов, настоящий клан истинных гриффиндорцев!

– К сожалению... дальше идут плохие новости, – безжалостно перебил его целитель, и голос его прозвучал подобно удару похоронного колокола.

В палате моментально похолодело.

– О чем вы говорите? – настороженно прищурился Джеймс.

– Мы провели доскональный спектральный анализ того фиолетового проклятия, которое Темный Лорд метнул перед самой смертью, – сухо начал целитель, глядя в пергаменты, словно избегая встречаться взглядом с семьей. – Это древнейшая темномагическая порча на угасание семени. Она поразила репродуктивную систему мистера Поттера. Ткани не просто повреждены – они подверглись необратимому магическому иссушению. Сперматозоиды погибли, а способность организма вырабатывать новые полностью заблокирована на уровне крови и магии.

– Ч-что?.. – голос Лили сорвался на сиплый шепот.

– Ваш сын, миссис Поттер, больше никогда не сможет иметь детей, – отчеканил целитель. – Никакие зелья, ритуалы или магловские методики здесь бессильны. Это проклятие выжгло саму возможность зачатия. Семья Поттеров прервется на Годрике. Мне искренне жаль.

Слова целителя упали в тишину палаты, словно куски могильного гранита.

Лицо Годрика мгновенно посерело. Улыбка сползла с его губ, сменившись выражением животного, панического ужаса.

– Нет... нет, вы лжете! – взвизгнул Избранный, вцепляясь в больничное одеяло. – Это ошибка! Я победил его! Я не могу быть... пустышкой! Профессор Дамблдор, скажите ему! Скажите, что он несет бред!

– Как так?! – взревел Сириус, шагнув к колдомедику и хватая того за ворот мантии. – Должен же быть способ! Вы целители Мунго или шарлатаны с Косого переулка?! Снимите это дрянное проклятие! Найдите противоядие!

– Бродяга, тише, – глухо произнес Римус, хотя сам дрожал мелкой дрожью. – Директор... Альбус, неужели ничего нельзя сделать?

– Увы, друзья мои... – Дамблдор тяжело опустился на свободный стул. Все его величие вмиг рассыпалось; перед ними сидел дряхлый, сломленный старик. – Не все раны способна исцелить магия. Темная магия Тома всегда была направлена на уничтожение самого святого. Он знал, куда бить. Знал, что отнимет у нас будущее даже ценой собственной гибели.

– Нет... – простонал Годрик, закрывая лицо трясущимися руками. – Я же обещал Джинни... Молли уже распланировала детскую... Я должен был стать главой рода!

Джеймс Поттер застыл как изваяние. Весь его мир, строившийся на непоколебимой гордости за свой чистокровный род, за великую династию гриффиндорцев, рушился прямо на глазах. Все эти годы он грезил о том, как внуки победоносного Годрика продолжат славные традиции Поттеров, как их фамилия будет сиять на вершине магического сообщества. Долгая война изменила Джеймса – он перестал быть беззаботным школьным задирой, узнал горечь потерь и цену крови. Но его родовая гордыня лишь окрепла. И теперь... конец? Все жертвы, вся кровь – ради того, чтобы их имя обратилось в прах?

Лили тихо зарыдала, уткнувшись в плечо мужа. Она отдала Годрику всё: свою заботу, свою любовь, каждую крупицу тепла. Она взрастила героя, победителя темных сил, лелея мечту о тихом семейном счастье, о внуках, которые будут играть в саду Годриковой Лощины. И теперь этот сон был жестоко растоптан.

В мыслях Альбуса Дамблдора лихорадочно крутились шестеренки. Это была катастрофа национального масштаба. Род Поттеров, который он долгие десятилетия бережно перековывал из нейтральной, серой чистокровной семьи в нерушимый оплот «Светлой стороны», стоял на пороге гибели. Без наследников влияние Поттеров развеется, их колоссальные богатства и голоса в Визенгамоте отойдут дальним родственникам или вовсе канут в лету. Свет потеряет свой главный символ.

И в этой погребальной тишине никто из них, ни на единую секунду, не вспомнил о том, что когда-то в семье Поттеров было двое детей.

Их память словно выжгла образ второго мальчика. Того самого, чье детство началось с трагедии Хэллоуина 2001 года.

Тогда, в разрушенном коттедже Годриковой Лощины, Волан-де-Морт хладнокровно убил дедушку Чарльза и бабушку Дорею, защищавших детскую. Но заклятие Смерти сорвалось, когда он попытался прикончить близнецов. Дамблдор лично прибыл на руины и, едва взглянув на младенцев, безапелляционно провозгласил Годрика «Мальчиком, который выжил». На лбу у Годрика алел глубокий порез в форме буквы «V» – знак Победы, метка самого Темного Лорда.

На второго ребенка – худощавого мальчика с тонким шрамом в виде молнии над бровью – директор даже не обратил внимания.

С этого момента пути братьев разошлись навсегда. Годрика холили и лелеяли. Его готовили к великой миссии. Сам Дамблдор обучал его основам магии, репетиторы не покидали поместье, а родители осыпали первенца подарками и безграничным обожанием. Годрику внушали, что он – центр вселенной.

Гарри же стал невидимкой в собственном доме.

О нем заботились только домовики. Они приносили ему простую еду, чинили старую одежду, оставшуюся от брата. Родители вспоминали о нем лишь тогда, когда нужно было сделать парадное семейное фото для прессы. Настоящими наставниками Гарри стали портреты предков в заброшенном крыле Поттер-мэнора. Старые лорды и леди учили отвергнутого мальчика прагматизму, сдержанности, фамильной чести и холодной логике.

Пока Годрика пичкали исключительно магической теорией, Гарри с пяти лет ходил в обычную магловскую начальную школу. Там он расцвел. Точные науки – математика, физика, химия, мировая история – захватили его пытливый ум. Он жадно впитывал знания, учился мыслить рационально и системно, в то время как маги полагались лишь на ленивые взмахи палочкой.

Отношения между братьями были ядовитыми. Годрик рос капризным, наглым и жестоким барчуком. Он быстро понял свою безнаказанность и регулярно подставлял тихого Гарри. Если что-то разбивалось или пропадало – виноват был Гарри. Родители, не слушая оправданий, орали на младшего сына, лишали его обедов, а Джеймс не раз поднимал на него руку. В качестве наказания Гарри нередко запирали в холодном, сыром подвале мэнора – «подумать над своим скверным поведением».

Когда Гарри было восемь лет, в поместье гостил Рональд Уизли. Рыжий прихвостень Годрика ворвался в комнату Гарри, выхватил его любимую книгу японских народных сказок и мифов – подарок единственного магловского друга – и с гоготом разорвал ее пополам прямо на глазах у владельца.

В тот день Гарри впервые сорвался. В нем проснулась не детская, а первобытная, расчетливая ярость. Он бросился на Уизли, повалил его на пол и методично, с холодной жестокостью принялся вбивать его лицо в паркет. Если бы не вовремя подоспевший Джеймс, отбросивший Гарри заклинанием в стену, Р