Гарри 86

Память о детстве пахла сыростью, паутиной и гнилыми досками чулана под лестницей.

Гарри помнил тот день, когда его мир раскололся надвое. Ему было едва ли четыре года, когда в дом на Годриковой Впадине ворвался монстр без носа, а ушел ни с чем. Точнее, монстра уничтожили, а на лбу его брата-близнеца, Годрика, остался витиеватый шрам в виде меча. «Мальчик, который выжил!» – кричали тогда заголовки «Ежедневного пророка». Джеймс и Лили Поттер, ослепленные сиянием славы первенца, словно забыли, что детей у них было двое. Годрику покупали летающие метлы с золочеными прутьями, шелковые мантии и любые капризы. Гарри доставались обноски и тихие взгляды, полные раздражения.

А затем появился Альбус Дамблдор со своим вечным прищуром поверх очков-половинок и изрек вердикт: ради безопасности самого Гарри, ради того, чтобы уберечь хрупкую магию Годрика от зависти и темных эманаций, Гарри нужно отдать маглам. К Дурслям. Джеймс согласился, не моргнув и глазом – ведь Годрику требовалось всё внимание мира, а Лили лишь молча вытерла сухую щеку.

В доме номер четыре по Тисовой улице Гарри узнал, что такое настоящий ад. Дядя Вернон учил его покорности тяжелым армейским ремнем, тетя Петуния морила голодом, а кузен Дадли превратил его в свою любимую боксерскую грушу. Единственным убежищем оставался тесный чулан. И вот однажды, когда Вернон в пьяной ярости сломал ему ребра за разбитую чашку и запер умирать в духоте, в груди маленького мальчика что-то лопнуло.

Магия, древняя, дикая и яростная, отказалась признавать законы пространства. Воздух свернулся спиралью, свет погас, и реальность с треском разорвалась.

Очнулся Гарри не в сказке. Он упал на грязный, выжженный бетон, пропахший пороховой гарью и машинным маслом.

Это была Республика Сан-Магнолия. Но для тех, кто не обладал серебряными волосами и белой кожей расы Альба, у Республики было другое название – Сектор 86. Недочеловеки, свиньи без прав и имен, живой расходный материал для ведения бесконечной войны против автономов Легиона. Мальчика с черными волосами и ярко-зелеными глазами не стали слушать. Ему выбили идентификационный номер на жетоне, швырнули за стену из энергоблоков и усадили в консервную банку на четырех стальных лапах – «Джаггернаут».

Там Гарри перестал быть Поттером. Там он стал «Варлоком» – пилотом, чья непонятная, жуткая сила позволяла пушке его машины стрелять точнее любого баллистического компьютера, а щитам – выдерживать прямые попадания тяжелых плазменных снарядов.

Годы ковали его из пепла, крови и раскаленного вольфрама. Он выжил там, где гибли тысячи. Он прошел через мясорубку Восточного фронта и вошел в состав элитного боевого отряда «Остриё копья».

Там он нашел тех, кто стал ему семьей во сто крат более настоящей, чем кровные родители. Бесстрашный, слышащий голоса призраков Синъэй Нодзэн – «Могильщик». Надежный Райден, саркастичный Тео, верная Курена. И Андзю Эмма – «Снежная ведьма».

Андзю, чьи лазурные глаза хранили столько же невысказанной боли, сколько и его собственные. Девушка с мягкой улыбкой и рубцами на спине от издевательств соплеменников, которая за рычагами своей многоножки превращалась в расчетливого и яростного артиллериста. Между ними не было громких слов. Были только прикосновения перебинтованных пальцев в холодные ночи перед самоубийственными вылазками, шепот в темноте казармы и общее понимание: завтра может не наступить.

Когда правительство Сан-Магнолии отправило «Остриё копья» на специальную операцию по зачистке – фактически на верную смерть в глубине территории Легиона – они не сдались. Они прорвались сквозь орды самоходных мин и «Лёве». Их спасла армия Федеративной Республики Гиад.

Под командованием подполковника Греты Венцель отряд обрел новую технику – тяжелые, стремительные «Регинлейвы» – и признание как полноценных солдат, а не бесправного скота. Гарри стал офицером Гиада, элитным пилотом.

Той ночью, накануне очередной масштабной операции против морфинга «Морфо», в его каюте на передовой базе пахло кофе и оружейным маслом. Андзю пришла без стука. Она просто подошла со спины, обняла его за шею и прижалась щекой к его широкому плечу.

– Ты опять не спишь, Гарри, – тихо произнесла она, зарываясь носом в его темные, непокорные волосы.

– Слишком тихо, – отозвался он, накрывая ее маленькую ладонь своей шершавой рукой. – Тишина здесь всегда означает, что Легион готовит залп.

– Забудь о них хотя бы на несколько часов. – Андзю плавно обошла кресло, опустилась к нему на колени и заглянула в глаза. В ее взгляде не было страха – только всепоглощающая, зрелая нежность женщины, которая видела край бездны и решила жить назло всему. – Мы живы. Мы здесь.

Она медленно расстегнула пуговицы своей полевой куртки, обнажая бледные ключицы и изящную линию шеи. Гарри перехватило дыхание. Он притянул ее к себе, жадно накрывая губами ее губы – сладкие, зовущие, спасительные. Одежда полетела на пол. Их страсть была не робким юношеским влечением, а яростным, исступленным гимном жизни среди океана смерти. Прикосновения пальцев оставляли обжигающие следы на коже, тяжелое дыхание сливалось в единый ритм, а стоны Андзю тонули в его поцелуях. В ту ночь, деля с ней узкую койку казармы, Гарри окончательно понял: его родина – не холодный мир магов, бросивший его на растерзание. Его дом – здесь, в ее объятиях, среди этих израненных, но не сломленных людей.

Но прошлое умеет настигать в самый неожиданный момент.

---

Это произошло посреди развертывания ударной группы на плацдарме. Отряд «Остриё копья» – Син, Гарри, Райден, Андзю, Тео и Курена – только что синхронизировали пара-рейд и запустили реакторы своих «Регинлейвов».

Внезапно воздух вокруг шести боевых машин задрожал. Пространство взвыло, раскалываясь ослепительным сапфировым пламенем. Мощная магическая сила, чуждая и древняя, врезалась в корпус боевых машин, подминая законы физики.

В Большом зале замка Хогвартс в это же мгновение царила атмосфера торжества.

Кубок Огня выбрал троих чемпионов: Виктора Крама, Флер Делакур и, разумеется, всеобщего кумира – Годрика Поттера. Четырнадцатилетний Годрик, облаченный в мантию из драконьей кожи, стоял перед восторженной публикой с высокомерной ухмылкой, точь-в-точь копировавшей ухмылку его отца, Джеймса, восседавшего за столом попечителей рядом с сияющей Лили. Директор Альбус Дамблдор благожелательно поглаживал бороду, предвкушая великую триумфальную кампанию Света.

Вдруг огонь в кубке взметнулся под самые стропила заколдованного потолка. Пламя окрасилось в кроваво-красный цвет. Из кубка вылетел обугленный кусок пергамента. Дамблдор поймал его, нахмурился и с искренним недоумением прочел:

– Гарри Поттер...

– Что за чушь?! – возмутился Джеймс Поттер, вскакивая с места. – Этот сквиб пропал десять лет назад! Он давно мертв!

Но договорить лорд Поттер не успел. Вся территория школьного двора содрогнулась от мощнейшего громового раската. Защитные чары замка, возведенные основателями, лопнули, как мыльные пузыри. Крыша Большого зала задрожала от пронзительного свиста вытесняемого воздуха, и прямо на каменные плиты террасы перед распахнутыми дубовыми дверями с грохотом опустились шесть чудовищных стальных машин на гибких суставчатых ногах.

Острые силуэты, матово-серая броня Федерации, турели крупнокалиберных пулеметов и хищные стволы пятидесятисемимиллиметровых гладкоствольных орудий. От них веяло гарью, машинным маслом и леденящей душу аурой сотен тысяч убийств.

Ученики завизжали. Учителя повскакивали, выхватывая палочки. Дамблдор, побледнев, вышел вперед, высоко подняв Бузинную палочку.

– Всем сохранять спокойствие! – прогремел голос директора.

Люки боевых машин синхронно откинулись. Из кабин выбрались подростки в темно-серых форменных комбинезонах Гиада. На бедрах каждого висели тяжелые армейские кобуры с автоматическими пистолетами, а в глазах застыл холод, от которого кровь стыла в жилах.

Впереди шел Синъэй Нодзэн с повязкой на шее и пустым, смертоносным взглядом. Рядом шагал юноша высокого роста, с широкими плечами, короткими черными волосами и ледяными изумрудными глазами. Его лицо пересекал тонкий шрам, полученный от осколка брони, а на шее висел армейский жетон Республики с перечеркнутым номером 86 и офицерский знак Федерации. За его плечом, держа руку на рукояти пистолета, бесшумно ступала Андзю, сканируя зал цепким взглядом профессионального снайпера.

– Какая интересная координата прыжка, – спокойно произнес Син через пара-рейд, хотя Гарри слышал его наяву. – Врагов типа «Легион» не обнаружено. Но вокруг много биосигнатур с аномальной концентрацией энергии.

– Это не Легион, Син, – процедил Гарри. Его голос, низкий, металлический, разорвал тишину зала. – Это хуже. Это паразиты, которые возомнили себя богами.

Лили Поттер задохнулась, прижав руки ко рту:

– Г-гарри?.. Сынок?..

– Заткнись, женщина, – не поворачивая головы, отрезал Гарри.

Джеймс Поттер побагровел от ярости. Он выскочил вперед, потрясая палочкой:

– Как ты смеешь так разговаривать с матерью, неблагодарный щенок?! Где ты шлялся все эти годы?! Ты хоть понимаешь, в каком позоре предстал перед лордами Визенгамота?! Немедленно прикажи убрать это железное убожество и пади на колени перед братом!

Гарри даже не моргнул. В долю секунды его рука метнулась к бедру. Раздался оглушительный щелчок взводимого затвора, и ствол тяжелого служебного пистолета уперся прямо в переносицу Джеймса Поттера. Бывший мародер онемел, почувствовав, как холодная сталь вдавливается в его кость, а палец парня уже выбирает свободный ход спускового крючка.

– Еще один звук из твоей глотки, «лорд», – прошептал Гарри, и его изумрудные глаза вспыхнули зеленоватым пламенем такой первобытной мощи, что воздух вокруг них закипел, – и я размажу твои мозги по этим средневековым камням. Вы выбросили меня умирать. Для меня вы – пыль под гусеницами Легиона.

– Мистер Поттер, опустите оружие! – вмешался Дамблдор, шагнув вперед, излучая тяжелую магическую ауру. – Здесь школа! Вы находитесь в безопасности. Кубок Огня связал вас нерушимым контрактом. Вы обязаны участвовать в Турнире Трёх Волшебников.

Гарри медленно убрал оружие, окинув старика презрительным взглядом.

– Контракт? Игра в войнушку для сытых идиотов? – Он усмехнулся, бросив взгляд на дрожащего Годрика, прячущегося за спиной матери. – Что ж. Если вы так жаждете зрелища, вы его получите. Но играть мы будем по правилам Сектора 86.

---

Первое испытание стало фарсом.

Организаторы рассчитывали на благородную дуэль магов с венгерской хвостороугой. Годрик Поттер вышел на арену с бледным лицом, судорожно сжимая свою дорогущую метлу «Молния». Под аплодисменты публики он пытался кружить вокруг гигантской рептилии, едва не сгорев заживо при первой же струе пламени, и с трудом сумел выхватить золотое яйцо, заработав тяжелые ожоги и рев восторженной толпы за «храбрость».

Когда на арену вызвали Гарри, трибуны затихли.

Он вышел пешком. Без палочки. В черной полевой форме, с парой осколочных гранат на разгрузке и штурмовой винтовкой за спиной. Рядом с ним шагал Син, а на вершине скалы арены, свесив ноги с брони «Регинлейва», сидела Андзю с тяжелой винтовкой наперевес, страхуя своего мужчину.

Драконица взревела, почувствовав чужака, и раскрыла пасть, собираясь испепелить дерзкого человека волной адского пламени.

Гарри даже не замедлил шага. Он просто поднял левую руку.

Магия, закаленная годами войны на истребление, хлынула из его тела. Никаких латинских заклинаний, никаких взмахов деревянными палочками – чистая, сокрушительная воля пилота, привыкшего рвать на куски бронированные танки.

Воздух перед хвостороугой сжался в плотную призму гравитационного щита. Пламя ударило в невидимый барьер и брызнуло во все стороны, не причинив Гарри ни малейшего вреда. В следующее мгновение парень щелкнул пальцами.

Ударная волна сжатого воздуха колоссальной силы врезалась драконице прямо в морду. Многотонную тушу отбросило назад, впечатав в скальную породу с такой силой, что по арене пошли глубокие трещины. Дракон жалобно взвизгнул, потеряв сознание от болевого шока.

Гарри спокойно подошел к кладке, взял золотое яйцо, подкинул его на ладони и, не удостоив судей даже взглядом, бросил трофей под ноги стоящему в шоке Дамблдору.

– Это ваши смертоносные монстры? – бросил он через плечо. – Смешно. Любой легкий разведчик Легиона опаснее этой ящерицы в сотню раз.

Судьи сидели с открытыми ртами. Годрик, стоявший в шатре перевязочным бинтом на плече, смотрел на брата со смесью жгучей зависти и панического ужаса.

Второе испытание – Черное озеро – закончилось тем, что Гарри и его отряд не стали тратить время на жаброросли. Син определил местоположение заложников своей паранормальной связью, а «Регинлейв» Андзю с берега запустил серию акустических глубинных зарядов, временно оглушивших всех гриндилоу и русалок. Гарри спрыгнул на дно, окруженный пузырем абсолютного вакуума, срезал веревки и поднял на поверхность то, что посчитали его «заложником» – хотя организаторы по глупости привязали там лишь запасные элементы питания для их машин. Ему не нужны были заложники из этого мира. Единственное, что имело для него значение, находилось на берегу и встречало его протянутой рукой и теплой улыбкой.

– Ты весь мокрый, дурак, – тихо сказала Андзю, набрасывая на его плечи армейскую шинель, пока вокруг них бесновались возмущенные профессора.

– Зато закончили быстро, – усмехнулся Гарри, прижимая ее к себе за талию прямо на глазах у напыщенных волшебников.

---

Финал наступил в лабиринте.

Но вместо того, чтобы бродить по кустам, бойцы «Острия копья» действовали как профессиональное штурмовое подразделение. Выстроенные в боевой порядок, они методично сжигали зачарованную живую изгородь из встроенных огнеметов и разносили акромантулов фугасными снарядами.

Гарри и Годрик подошли к кубку одновременно. Точнее, Годрик бежал к нему, спотыкаясь, в исступленной жажде доказать, что он – главный герой.

– Кубок мой! – завизжал Годрик, бросаясь вперед. – Я Мальчик-Который-Выжил! Слышишь, сквиб?! Я заберу всю славу!

– Забирай, идиот, – холодно усмехнулся Гарри, заметив тончайшие нити темного перемещающего плетения на ручках кубка.

Годрик схватил кубок. В ту же секунду Гарри сделал шаг вперед, схватив брата за шкирку, а через пара-рейд отдал приказ:

– Син, Андзю – координаты зафиксированы. Портал дальнего действия. Выдвигаемся на зачистку.

Вспышка рывка сквозь пространство швырнула их на заброшенное кладбище Литтл-Хэнглтона.

Там уже всё было готово. Питер Петтигрю, котел с кипящим зельем и жалкий, уродливый гомункул, носивший в себе осколок души Темного Лорда.

– А-а-а, кровь врага... – зашелестел сноп тряпья на руках Петтигрю. – Возьми его кровь, Хвост! Годрик Поттер...

Годрик заверещал, упав на колени между надгробиями, пачкая шелковую мантию в сырой земле. Петтигрю с кинжалом метнулся к нему, но замер.

Из темноты, ломая старые кресты, бесшумно выросли тени стальных машин.

Сухой треск выстрела крупнокалиберной снайперской винтовки – и голова Питера Петтигрю разлетелась кровавыми брызгами, не успев даже донести лезвие до кожи пленника. Андзю передернула затвор на броне «Регинлейва», равнодушно глядя на обмякшее тело.

– Цель ликвидирована, – прозвучал ее спокойный голос в интерфейсе связи.

– Что... что это?! – взвизгнул гомункул Волан-де-Морта, падая в грязь.

Гарри подошел к котлу. Его глаза горели мертвенным изумрудным огнем. Он наклонился, поднял уродливое существо за горло и заглянул в его змеиные зрачки.

– Ты называешь себя Темным Лордом? – тихо, с бесконечным презрением произнес Гарри. – Ты просто жалкий червь, прячущийся от смерти по чужим подвалам. Ты не видел миллионных армий стальных мертвецов. Ты не слышал криков сотен тысяч тех, чьи мозги пожрал Легион. Ты – ничто.

Магия в руках Гарри обратилась в чистое белое пламя распада. Волан-де-Морт даже не успел закричать: высокотемпературная плазменная магия испепелила его уродливую плоть, расщепляя душу на атомы прямо на духовном уровне. Черный дым крестражей забился в агонии, но Гарри сжал кулак, и воля пилота, выкованная в аду Сектора 86, окончательно стерла сознание Тома Реддла из бытия.

В этот момент воздух над кладбищем с хлопком разорвался, и из аппарационного вихря возник Альбус Дамблдор в сопровождении Джеймса и Лили Поттер.

– Гарри, остановись! – закричал Дамблдор, выставив вперед Бузинную палочку. – Волан-де-Морта нельзя убивать так! Его душа связана пророчеством! Ты нарушаешь высший замысел! Твой брат должен был исполнить предназначение!

– Предназначение? – Гарри повернулся к ним. Его лицо было маской абсолютной пустоты. – Твой замысел стоил мне детства. Твой замысел превратил моего биологического брата в трусливого павлина, а этих двоих, – он указал на родителей, – в слепых предателей собственной крови.

– Гарри, сыночек, мы же любим тебя! – зарыдала Лили, делая шаг вперед с раскаянием в заплаканных глазах. – Мы ошиблись! Мы заберем тебя домой, в Поттер-мэнор!

– Мой дом остался на поле боя, – оборвал ее Гарри. – И вас там никогда не было.

– Хватит этого бунта! – рявкнул Дамблдор. Его глаза сверкнули сталью. Великий светлый маг взмахнул палочкой, посылая мощнейшее парализующее и подчиняющее заклятие, способное сломать волю любого взрослого волшебника. – Imperio! Во имя Высшего Блага, ты покоришься!

Луч заклятия ударил Гарри в грудь.

Но не произошло ровным счетом ничего.

Гарри даже не шелохнулся. Разум человека, прошедшего сквозь пси-давление сенсорной сети Легиона и разделившего сознание с тысячами призраков павших бойцов «Острия копья», был несокрушимой монолитной крепостью. Чары Дамблдора просто разбились о его ауру, осыпавшись безвредными искрами.

– Твое «Высшее Благо» пахнет падалью, старик, – прошептал Гарри.

В следующее мгновение Синъэй Нодзэн сорвался с места. Движение командира отряда было быстрее мысли: короткий рывок, взмах боевого ножа, и Бузинная палочка Дамблдора разлетелась на щепки вместе с двумя пальцами старого чародея. Дамблдор вскрикнул, отшатнувшись назад.

Гарри подошел к директору вплотную. Его рука сомкнулась на горле старика, приподнимая его над землей.

– Ты манипулировал судьбами людей ради собственной шахматной партии, – холодно сказал Гарри. – В Сан-Магнолии таких, как ты, звали чиновниками министерства. Они тоже сидели в белых костюмах и отправляли детей на убой во имя чистоты расы. Знаешь, что мы сделали с ними, когда прорвали фронт?

– Гарри... милосердие... – прохрипел Дамблдор, тщетно пытаясь вздохнуть.

– У восемьдесят шестых нет милосердия к тем, кто торгует чужими жизнями.

Зеленая вспышка колоссальной плотности сорвалась с пальцев Гарри прямо в грудь Дамблдора. Древняя магия выжгла сердце величайшего мага эпохи изнутри. Тело старика безжизненным кулем рухнуло в грязь Литтл-Хэнглтона.

Джеймс Поттер упал на колени, хватаясь за голову и воя от неописуемого ужаса. Лили застыла в кататоническом шоке, глядя на мертвого кумира и своего сына, ставшего палачом. Годрик под надгробным камнем мочился под себя, не в силах даже закрыть глаза.

Гарри опустил взгляд на родителей.

– Живите с этим, – тихо произнес он. – Живите, зная, что всё, во что вы верили, мертво. Ваш великий наставник – труп. Ваш драгоценный спаситель – трус и ничтожество. А сын, которого вы выбросили как мусор, стал тем, перед кем дрожит сама смерть. Больше вы меня никогда не увидите.

Он развернулся и пошел к стальным исполинам. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Месть не принесла опьяняющей радости – она принесла лишь чистый, хирургический покой. Гнойник прошлого был наконец-то вскрыт и вырезан под корень.

---

На поляне перед лесом, куда отряд вернулся через обратную пространственную брешь Кубка, царила тишина. До Хогвартса было несколько миль – достаточно, чтобы их никто не потревожил до открытия постоянного коридора возвращения, который настраивали инженеры Федерации через системы квантовой связи «Регинлейвов».

Гарри сидел на броне машины Андзю, прислонившись спиной к люку башни. Его руки слегка дрожали – не от страха, а от колоссального отката магической энергии.

Мягкие руки легли ему на виски, бережно массируя напряженные мышцы. Андзю опустилась рядом, прижавшись к его боку всем телом. Ее длинные пепельные волосы щекотали его щеку.

– Всё закончилось? – тихо спросила она, заглядывая в его уставшие глаза.

– Да, – выдохнул он. – Этот мир мертв для меня. Здесь нет ничего, кроме лжи и пыли.

Андзю не ответила словами. Она обвила руками его шею, притягивая к себе, и поцеловала – глубоко, жадно, забирая остатки его боли и отдавая взамен всё свое тепло. Гарри судорожно вздохнул, обхватил ее за талию и пересадил к себе на колени прямо на металлическую броню.

В ее лазурных глазах плескалась безграничная преданность. Они сорвали друг с друга остатки тяжелого армейского снаряжения под холодным звездным небом чужого мира. Здесь, на холодной броне боевой машины, их тела слились в едином, яростном и прекрасном танце жизни. Каждое ее тихое прерывистое дыхание, каждый стон, срывавшийся с ее губ в ночную прохладу, каждый судорожный вздох Андзю, впивавшейся ногтями в его плечи, смывали липкую память о чулане под лестницей, о криках Дурслей, о предательстве Поттеров и манипуляциях Дамблдора.

Она отдавала ему себя без остатка, исцеляя его истерзанную душу, а он дарил ей защиту и силу, становясь ее несокрушимой скалой. Они были двумя выжившими призраками, нашедшими рай на краю преисподней.

Когда портал Федерации Гиад с низким гулом раскрылся над поляной, заливая траву золотисто-белым светом пространственного шлюза, отряд «Остриё копья» уже стоял в строю.

Гарри в последний раз оглянулся на темнеющие вдали шпили Хогвартса. Ни тени сомнения, ни капли сожаления не осталось в его сердце.

– По машинам, – скомандовал Син через пара-рейд.

Гарри помог Андзю подняться в ее кабину, крепко сжав ее теплую ладонь напоследок, и сам запрыгнул в люк своего «Регинлейва». Машины поднялись на свои стальные лапы и одна за другой шагнули в сияющий портал, навсегда исчезая из мира магии.

---

Прошло пять лет.

Война против Легиона завершилась. Это стоило нечеловеческих усилий, сотен стратегических операций и гибели центральных узлов управления автономов, но люди выстояли. «Остриё копья» прошло эту войну до самого победного конца, не потеряв больше ни одного бойца из своего золотого состава.

После демобилизации правительство Федеративной Республики Гиад щедро наградило героев. Гарри получил гражданство, звание майора в отставке и обширное поместье на живописных холмах западного округа, недалеко от столицы.

Это был просторный двухэтажный дом из белого камня, окруженный яблоневым садом и бескрайними зелеными лугами, где ветер пах не порохом, а полевыми цветами и скошенной травой.

На веранде дома стоял плетеный столик, за которым сидел Гарри. На нем была простая льняная рубашка с засученными рукавами, а в руке – чашка свежезаваренного чая. От прежнего ожесточенного бойца осталась лишь твердая осанка и цепкий, внимательный взгляд, но теперь в его изумрудных глазах светился глубокий, безмятежный мир.

Из дома вышла Андзю. Ее лицо сияло мягкой, зрелой красотой. Волосы были собраны в свободную косу, перекинутую через плечо, а легкое домашнее платье не скрывало округлых форм счастливой женщины.

Она подошла к нему сзади, положив руки на его плечи, и Гарри с улыбкой накрыл ее ладонь своей.

– Опять задумался? – с нежной усмешкой спросила она.

– Просто смотрю, – ответил он, кивая в сторону цветущего сада.

Там, среди залитых солнцем деревьев, заливисто смеясь, бегали двое детей. Старший, черноволосый мальчишка четырех лет с живыми глазами матери, азартно размахивал деревянной саблей, гоняясь за механической игрушечной собакой – подарком дяди Сина. А на траве, под присмотром верного Райдена, сидела их двухлетняя дочка с пепельными волосами и ярко-зелеными глазами отца, увлеченно собирая венок из одуванчиков.

– Ты счастлив, Гарри? – тихо спросила Андзю, целуя его в макушку.

Гарри притянул жену к себе, усаживая на колени, и посмотрел в ее чистые лазурные глаза, в которых больше не было ни тени прежней боли – лишь бесконечная любовь и покой.

– Я дома, Андзю, – ответил он, крепко обнимая ее и слушая, как в унисон бьются их сердца под мирным небом. – Я наконец-то дома.