Гарри Кадзама

Запах зелья рябинового отвара, едкой антисептической мази и застарелой магии въелся в стены палаты интенсивной терапии на четвертом этаже больницы Святого Мунго. За высокими стрельчатыми окнами догорал вечер тридцать первого июля две тысячи пятого года. Лондон праздновал. Небо над столицей разрывалось разноцветными магическими искрами, снизу доносились приглушенные крики ликующей толпы, возвещавшей о падении Волан-де-Морта. Газетные совы уже разносили экстренные выпуски «Ежедневного пророка» с огромным колдографическим портретом Годрика Поттера, гордо замершего на развалинах Атриума Министерства магии.

Но внутри палаты царила тяжелая, гнетущая тишина.

Вокруг кровати Избранного собрались самые близкие. Джеймс Поттер, в чьих каштановых волосах война оставила слишком много седины, нервно сжимал кулаки. Лили Поттер, исхудавшая, с темными тенями под когда-то сиявшими зелеными глазами, не отрывала взгляда от бледного лица сына. Чуть поодаль, прислонившись к холодной стене, стоял Сириус Блэк — осунувшийся, с зажатой в зубах незажженной магловской сигаретой. Рядом с ним тяжело опирался на трость Римус Люпин, чье израненное тело ныло после последней битвы. А во главе этого негласного совета возвышался Альбус Дамблдор — великий светлый волшебник, чья борода казалась пепельной в тусклом свете люминесцентных шаров, а взгляд вечно мерцающих голубых глаз за стеклами очков-половинок утратил привычную лукавую теплоту.

На постели зашевелился молодой мужчина. Годрик Поттер, овеянный славой Победитель Темного Лорда, с трудом приоткрыл затуманенные веки. На его широком, слегка оплывшем от праздной жизни лбу багровел глубокий рубец в форме латинской буквы «V» — знак, который двадцать четыре года назад решил его судьбу.

– Годрик! – вскрикнула Лили, бросаясь к постели и сжимая сына в объятиях. – Слава Мерлину, ты очнулся! Мальчик мой, родной мой…

– Мам… задушишь… – прохрипел Годрик, чье лицо стремительно приобретало цвет спелой сливы.

– Ох, прости, сынок, прости! – Лили отпрянула, вытирая слезы дрожащими пальцами.

– Ничего страшного, – слабо улыбнулся Избранный, попытавшись сесть повыше, но поморщился от тупой, ноющей боли где-то внизу живота. – Я… мы сделали это? Том мертв?

– Окончательно и бесповоротно, щенок, – глухо усмехнулся Сириус, шагнув вперед и положив ладонь на плечо крестника. – Ты вколотил ублюдка прямо в полированный гранит министерского фонтана.

– Как ты себя чувствуешь, сын? – спросил Джеймс, и в его голосе звенела неприкрытая гордость. Гордость лорда, чей наследник совершил невозможное.

– Вроде нормально, пап. Только… странная пустота внутри. Словно что-то выжгли, – Годрик положил ладонь на живот. – Будто часть меня просто онемела.

– Мы дождемся результатов полного диагностического сканирования, мой мальчик, – мягко проговорил Дамблдор, поглаживая бороду. – Главное, что твоя душа и твой разум не пострадали. А плоть… целители Мунго творят чудеса. Скоро ты вернешься к привычной жизни.

В этот момент дверь палаты тихо скрипнула, и внутрь вошел главный целитель отделения тяжелых магических травм. Его лицо, бледное и осунувшееся после бессонной ночи, выражало глубокую скорбь, совершенно неуместную в день национального триумфа. В руках он держал толстую папку из драконьей кожи с результатами чар.

– Лорд Поттер. Директор. Миссис Поттер, – целитель сухо поклонился. – У меня есть… новости.

– Надеюсь, исключительно хорошие, колдомедик? – усмехнулся Сириус. – Наш герой заслужил право как следует покутить на приеме в честь Дня Победы.

– С одной стороны — да, – вздохнул целитель, поправляя круглые очки. – Жизни мистера Годрика Поттера ничто не угрожает. Мы сняли остаточные проклятия темной некромантии, восстановили разорванные мышечные волокна и стабилизировали магическое ядро. Организм полностью жизнеспособен.

– Слава небесам, – с облегчением выдохнул Римус, переглянувшись с Лили.

– Я так рада, Годрик… – Лили вновь погладила сына по влажным волосам. – Теперь все позади. Ты сможешь отдохнуть. Женишься на Джинни… вы ведь так долго ждали этого дня.

– Да, мам, – оживился Годрик, самодовольно выпрямляя спину. – Джинни уже все уши мне прожужжала про свадьбу в Норе. Семья, пятеро детишек, поместье в Девоне… После победы над Реддлом это меньшее, чего я заслуживаю.

Целитель тяжело кашлянул, прерывая радостные грезы. Его взгляд опустился в пол.

– К несчастью, мистер Поттер… здесь начинаются дурные вести. Тот последний фиолетовый луч, который Темный Лорд послал перед самой гибелью… Это не было боевое заклятие. Это было родовое, узконаправленное проклятие угасания семени. Древняя магия крови, запрещенная еще во времена основания Конфедерации.

– Что вы хотите этим сказать? – насторожилась Лили, ее голос дрогнул, а рука замерла.

– Проклятие поразило репродуктивную систему мистера Поттера, – чеканя каждое слово, произнес целитель. – Ткани семенных каналов необратимо омертвели на тонком клеточном и магическом уровнях. Произошло полное высыхание сперматозоидов, их регенерация невозможна ни при помощи кроветворных зелий, ни зельями восстановления плоти, ни высшей трансфигурацией.

В комнате повисла ледяная, удушливая тишина. Было слышно, как за стеклом гудит праздничный фейерверк.

– То есть… – хриплым шепотом выдавил Сириус. – Вы хотите сказать, что Годрик…

– Ваш сын, леди Поттер, бесплоден, – безжалостно заключил целитель. – Он никогда не сможет иметь биологических детей. Никаких. Род Поттеров прервется на этом поколении. Мне искренне жаль.

Слова упали подобно ударам палаческого топора.

– Нет… нет, это бред! – взорвался Джеймс, в два шага преодолевая расстояние до целителя и хватая того за лацканы мантии. – Вы шарлатаны! Мы — древнейший род! Мы только что спасли вашу чертову Британию! Должен быть способ! Зелье из слез феникса, ритуалы в Самайн, хоть кровь единорога!

– Спокойнее, лорд Поттер, умоляю вас, – целитель не дрогнул, лишь устало отвел руки чистокровного мага. – Вы можете пригласить мастеров исцеления из Франции, Германии или Египта. Ответ будет тем же. Волан-де-Морт знал, куда бил. Он лишил своего победителя будущего.

– Директор… – Годрик смотрел на Дамблдора ошалелыми, расширенными от ужаса глазами. Вся его наглая спесь смылась в одно мгновение. Он выглядел как капризный ребенок, у которого внезапно отобрали самую дорогую игрушку. – Альбус… скажите ему! Скажите, что он врет! Я обещал Джинни! Она… она не станет жить со мной, если у нас не будет детей! Поттеры не могут умереть на мне!

Альбус Дамблдор медленно закрыл глаза. На морщинистом лице великого мага проступила глубокая, искренняя печаль, смешанная с холодным внутренним расчетом, рушащимся прямо на глазах.

– Увы, мой храбрый мальчик, – тихо произнес старик. – Не все раны способна затянуть даже самая могущественная магия. Проклятия крови Темного Лорда всегда славились своей окончательностью.

Лили бессильно опустилась на стул и закрыла лицо руками, глухо разрыдавшись.

Джеймс застыл посреди комнаты, глядя в никуда. Вся его жизнь, все его слепое служение идеалам Гриффиндора и «Светлой фракции», все жертвы… ради чего? Война затянулась на долгие годы, его собственный отец Чарльз и мать Дорея погибли еще в восемьдесят первом, защищая мэнор в Годриковой Лощине, когда этот чертов монстр пришел за детьми. Джеймс рос, взрослел, терял товарищей, видя, как ряды Ордена Феникса редели из-за нелепого запрета Дамблдора применять смертоносную магию к «заблудшим душам». Он прощал все ради одного — ради величия своего рода, ради своего златовласого Избранного сына, который должен был продолжить славное древо Поттеров.

И теперь — конец. Пустота.

Мысли Дамблдора текли куда быстрее и прагматичнее. Годрик был его величайшим проектом. Превратить серый, прагматичный и опасный род Поттеров, веками славившийся боевыми магами и жесткими дуэлянтами, в ручных цепных псов «Всеобщего блага» стоило невероятных усилий. Он потратил годы, обрабатывая Джеймса, направляя Лили, внушая Годрику чувство собственной непогрешимости и долга перед светом. Поттеры должны были стать политическим тараном, живым символом его обновленной, контролируемой Британии. Без наследников все состояние, влияние и магия рода после смерти Годрика просто растворятся или уйдут в Министерство. Это была катастрофа стратегического масштаба.

И пока все они варились в котле собственного отчаяния, невольно в памяти каждого из присутствующих начал всплывать призрак. Призрак того, кого они предпочли забыть.

Второй мальчик.

Тот, кто родился на несколько минут позже Годрика в ту роковую ночь. Тот, у кого на лбу вместо победной буквы «V» алел рваный шрам в виде косой молнии.

Дамблдор тогда, в восемьдесят первом, бегло взглянул на него и отмахнулся. «Простой осколок карниза, Лили, Джеймс. Истинная метка здесь — у Годрика. Он избран самой судьбой». И с того дня Гарри Поттер перестал существовать для своей семьи как сын. Он стал тенью. Лишним ртом. Неудобным напоминанием.

Все ресурсы семьи, все внимание, лучшие учителя, ласка матери и гордость отца доставались Годрику. Годрика учили магии с пеленок, потакая любым капризам. Гарри же растили домовые эльфы. Они кормили его простой едой, приносили чистую, но старую одежду и обрабатывали ссадины. Настоящими воспитателями мальчика стали старые колдопортреты предков в заброшенном западном крыле мэнора. Чарльз Поттер, дед Гарри, бывший не знающим пощады боевым магом времен войны с Грин-де-Вальдом, сурово глядел на внука с потемневшего холста и вбивал в него простую истину: «Никогда не надейся на тех, кто предал тебя однажды. Сила — единственный язык, который уважает мир».

Пока Годрик наслаждался домашним обучением и лениво листал сказки барда Бидля, Гарри с пяти лет ходил в обычную магловскую школу. Джеймс и Лили просто сплавили его подальше с глаз долой, чтобы он «не мешал тренировкам брата». Но то, что они считали ссылкой, стало для Гарри благословением. Там он открыл для себя иной мир — мир строгой логики, формул, физики, химии и прикладной математики. Мальчик жадно впитывал знания, находя в законах термодинамики и строении атома куда больше гармонии, чем в невнятных палочковых пассах, навязываемых министерскими методичками.

Отношения братьев всегда были отравлены. Годрик, чувствуя свою безнаказанность, обожал подставлять Гарри. Разбитая дорогая ваза? «Это Гарри толкнул!» Пропавший фолиант из библиотеки? «Гарри хотел его испортить!» И родители верили. Всегда верили Избранному. Гарри лишали ужина, Джеймс щедро отвешивал ему оплеухи, а в качестве «исправления характера» его запирали в холодном подвале Поттер-мэнора, чтобы тот «подумал над своим поведением».

Перелом случился, когда им было по восемь лет. В поместье привели рыжего, неопрятного Рональда Уизли — Дамблдор лично подбирал Годрику «правильных, преданных друзей». Мальчишки носились по дому и ворвались в каморку Гарри. На столе лежала книга — иллюстрированный сборник японских народных сказок и мифов, подаренный Гарри школьным учителем. Рон, громко гогоча, схватил ее сальными пальцами.

– Глянь, Годрик! Какая-то магловская макулатура с узкоглазыми уродцами! – крикнул Уизли и с мерзким хрустом разорвал переплет пополам.

Годрик заржал. А в следующую секунду смех оборвался.

Гарри не стал кричать или плакать. С холодным, нечеловеческим бешенством он бросился на Рональда. Это не была детская потасовка. Восьмилетний ребенок, закаленный равнодушием и тренировками, бил страшно, методично и точно. Он повалил рыжего на пол, ломая ему нос первым же прямым ударом, а затем принялся вбивать его голову в паркет. Если бы не подоспевший на истошный вопль Годрика Джеймс, Гарри просто забил бы Уизли насмерть.

Тогда Джеймс впервые применил к сыну Ступефай. А потом Гарри провел в ледяном подвале две недели на хлебе и воде. Но он не сломался. Он сидел в темноте и учился управлять своим дыханием, подчиняя волю ярости.

В Хогвартсе дороги разошлись окончательно. Годрик триумфально въехал в Гриффиндор, став любимчиком всего факультета, дутой звездой квиддича и заносчивым хулиганом, презиравшим слизеринцев и вытиравшим ноги о хаффлпаффцев. Гарри же… Гарри держался в тени. Он попал на нейтральный факультет, свел общение с братом к абсолютному нулю и окружил себя теми, кто ценил ум и верность, а не громкие титулы. Дафна Гринграсс, Трейси Дэвис, Блейз Забини, Сьюзен Боунс, Ханна Эббот, Терри Бут — изгои и одиночки разных факультетов сплотились вокруг тихого, но пугающе взрослого парня, создав закрытую исследовательскую группу.

Пока Годрик под мудрым оком Дамблдора «героически» преодолевал испытания на первом курсе, играя в шахматы Макгонагалл, Гарри тайком проник в зеркальную комнату раньше директора. Он сразу понял, что весь этот фарс с философским камнем — спектакль для взращивания Избранного. Не мудрствуя лукаво, Гарри просто выкрал подлинный артефакт Николя Фламеля, подменив его искусно ограненным магловским синтетическим рубином с наложенными иллюзорными чарами тепла. Ни Квиррелл, ни Дамблдор так ничего и не заметили.

На втором курсе, когда выполз василиск, Годрик случайно зашипел на змею в дуэльном клубе, повергнув зал в ужас. Избранный оказался парселмутом. Гарри тоже пытались обвинить за компанию, но от него быстро отстали: ни единого шипящего звука от него никто никогда не слышал. А кризис разрешился нелепо: Годрик в ноябре случайно наткнулся на странную тетрадку у первокурсницы Джинни Уизли, которая вела себя как лунатик, испугался темной ауры и сдал дневник директору. Нападения прекратились, а лавры вновь достались золотому мальчику.

На четвертом курсе грянул Турнир Трех Волшебников. Кубок выбросил четыре имени — включая обоих братьев Поттеров. Семья встала на дыбы. Джеймс и Сириус открыто финансировали Годрика, наняли лучших тренеров по полетам, подогнали новейшую «Молнию». Гарри же остался один, заклейменный британской толпой как «завистливый самозванец». Гриффиндорцы во главе с Годриком устроили ему травлю, приклеивая гадкие значки и подсыпая зелья в еду, из-за чего Гарри просто собрал вещи и перебрался жить в Выручай-комнату.

И на турнире Гарри показал, чего стоит на самом деле.

На первом задании Годрик кружил на метле перед венгерской хвосторогой, едва не разбился, получил порцию пламени, спалил себе волосы, мантию и задницу, но яйцо достал, вызвав бурю восторгов. Гарри же вышел на арену без палочки наготове. Он заранее рассчитал траекторию, активировал заложенные по периметру рунные камни, воздвигнув изолирующий кинетический барьер, а затем хладнокровно забросил в него баллоны с концентрированным магловским фторотаном и парами снотворного. Драконица рухнула спать через сорок секунд. Гарри подошел, забрал яйцо и покинул арену в идеальном, чистом костюме.

На Святочный бал Гарри пришел под руку с сияющей ледяной красавицей Дафной Гринграсс. Годрик же неуклюже переминался с ноги на ногу с Джинни. Скандал разразился на следующее же утро. Джеймс Поттер, взбешенный тем, что его «неблагодарный отпрыск» посмел опозорить семью связью с «темной слизеринской гадюкой», в ультимативной форме потребовал подчинения. Более того, Джеймс в тайне от Гарри заключил магический помолвочный контракт с семьей Мариэтты Эджком — благонадежными чиновниками Министерства.

– Ты женишься на ней, щенок, или вылетишь из рода на улицу без единого кната! – гремел лорд Поттер в кабинете директора.

Гарри лишь усмехнулся. К тому моменту, благодаря участию в смертельном Турнире, он уже обладал законным статусом магически эмансипированного совершеннолетнего. Он не стал спорить. Он просто достал подготовленный пергамент, подписал его кровью и принес добровольную клятву отречения, разорвав все узы с родом Поттеров. Он отказался от золота, фамилии и проклятия этой семьи.

На втором задании Годрик жевал жабросли и еле вытащил Джинни со дна озера. Гарри надел магловский технологичный ребризер и легкий водолазный костюм, спокойно доплыл до русалочьей деревни, забрал Дафну, а по пути на поверхность вытащил захлебывающуюся маленькую Габриэль Делакур, заработав пожизненную признательность французского рода.

А на третьем задании Гарри просто… сел на траву у входа в лабиринт. Он отказался идти внутрь. Он прекрасно знал повадки Дамблдора и почуял западню за милю. В итоге за Кубком побежали Годрик и Седрик Диггори. Седрик погиб от руки Хвоста на кладбище Литтл-Хэнглтона. Годрика привязали к надгробию, его кровь послужила катализатором возрождения Реддла. Избранного спасла лишь случайность — призрак Седрика помог ему дотянуться до портала и вернуться назад с трупом товарища.

Когда Годрик вернулся, а Министерство начало травлю против Поттеров и Дамблдора, Джеймс набросился на Гарри с кулаками прямо в Большом зале, обвинив его в трусости и гибели Диггори.

– Ты бросил брата! Ты должен был прикрывать его! Ты жалкий трус, недостойный нашей крови! – орал Джеймс на глазах у всей школы.

Гарри посмотрел на так называемого отца пустым, не выражающим ничего взором.

– Я больше не твой сын, Джеймс. Ты сам лишил меня имени, – тихо, но отчетливо произнес юноша. А затем, на глазах у замершего зала, достал из рукава палочку из остролиста и с сухим треском переломил ее пополам о колено. Бросив обломки к ногам лорда Поттера, он добавил: – Меня больше ничего не держит в этой гнилой стране. Живите со своим Избранным. И сдохните вместе с ним.

Дамблдор пытался вмешаться, грозил задействовать Визенгамот, аннулировать эмансипацию, вернуть ценного бойца в строй — ему отчаянно нужны были люди для Ордена. Но из-за войны с Фаджем старик потерял позиции, а Гарри просто растворился. Сел на международный порт-ключ и покинул континент.

Десять лет. Ровно десять лет прошло с того дня.

Десять лет кровавой, изнурительной мясорубки, в которой Годрик медленно сходил с ума от бремени «героя», пока лучшие молодые волшебники гибли из-за маразматического приказа директора «не убивать пожирателей». И вот — конец. Победа. И абсолютный тупик.

Тишину в палате нарушил сухой, скрипучий стук в дверь.

Все вздрогнули. В палату, не дожидаясь приглашения, неспешной походкой вошел невысокий, кряжистый гоблин в безупречном темно-сером костюме-тройке из тончайшей шерсти. В его когтистых пальцах покоилась увесистая папка с гербом банка Гринготтс.

– Лорд Поттер. Леди Поттер. Мистер Дамблдор, – с легкой долей ядовитой вежливости оскалился Грипхук, поверенный рода Поттеров. – Прошу прощения за вторжение в столь… интимный момент скорби. Но бумаги не ждут.

– Грипхук? – нахмурился Джеймс, утирая пот со лба. – У нас тут не то время для финансовой отчетности. Выметайтесь. Мой сын ранен, и… у нас трагедия. Род Поттеров в опасности.

– О, я прекрасно осведомлен о проклятии лорда Волан-де-Морта, поразившем мистера Годрика, – гоблин обнажил острые желтоватые зубы. – Вести в нашем мире разносятся быстрее полета гиппогрифа. Однако новости, с которыми я прибыл, возможно, покажутся вам весьма… обнадеживающими.

– Что может быть обнадеживающего в конце нашей семьи?! – рявкнул Сириус.

– То, мистер Блэк, что род Поттеров отнюдь не прерван, – невозмутимо ответил Грипхук, открывая папку и поправляя пенсне. – Гобелены крови в глубинах Гринготтса чутко реагируют на любые изменения в ветвях древних фамилий. Год назад ваш второй сын, Гарри… бывший Поттер, официально вступил в законный брак. А ровно пять месяцев назад у него родился здоровый, крепкий сын-первенец. Магически одаренный мальчик.

Слова гоблина прогремели подобно грому среди ясного неба.

Лили ахнула, схватившись за сердце:

– У… у Гарри родился ребенок? У меня… у нас есть внук?!

– Именно так, леди Поттер, – кивнул гоблин. – Прямой потомок Чарльза и Джеймса Поттеров по мужской линии. Носитель чистой первородной крови рода.

Джеймс замер, его лицо вытянулось, а затем глаза мага лихорадочно блеснули. Отчаяние, давившее его последние полчаса, сменилось диким, яростным триумфом.

– Мерлин… Моргана… Род спасен! – воскликнул лорд Поттер, нервно рассмеявшись. – Слышишь, Лили?! Род не прервется!

Годрик на кровати тоже приподнялся, на его лице отразилось облегчение вперемешку с привычной завистливой гримасой:

– Этот ублюдок все-таки пригодился… Пап, мы должны забрать ребенка! Мы с Джинни воспитаем его как положено! Он станет истинным гриффиндорцем, наследником победителя Темного Лорда!

Альбус Дамблдор мгновенно оживился. В его глазах вновь зажегся тот самый знакомый, опасный огонек верховного манипулятора. Мысль старика заработала с потрясающей скоростью. Ребенок Гарри. Чистая кровь Поттеров, не оскверненная проклятием бесплодия. Если забрать младенца в Англию, провести ритуал полного кровного усыновления… заменить кровь матери кровью Джинни Уизли, стереть следы… Мальчик вырастет в Норе и Поттер-мэноре, под его, Дамблдора, чутким надзором. Он станет новым стержнем света на следующие пятьдесят лет!

– Поистине, пути магии неисповедимы, – елейным голосом заговорил директор, подходя ближе к гоблину. – Скажите, уважаемый Грипхук, кто стал супругой юного Гарри? Из какой она семьи?

Грипхук заглянул в пергамент, и в уголке его рта дернулась едва заметная насмешливая улыбка:

– В документах значится особа по имени Асука Кадзама.

– Кадзама? – нахмурился Джеймс. – Что это за дурацкая фамилия? Это не из Священных двадцати восьми. Даже не европейская чистокровная ветвь. Очередная магловская девка? Он женился на безродной азиатке?!

– Семья Кадзама проживает в регионе Кансай, Япония, – сухо пояснил гоблин. – Магического статуса в реестрах Министерства Магии Британии они не имеют.

– Ну конечно! – скривился Годрик. – С кем еще мог связаться предатель крови без палочки? Нашел какую-то узкоглазую официантку!

– Это не имеет значения, – властно оборвал Джеймс, наливаясь высокомерной спесью главы рода. – Главное — семя Поттеров. Грипхук! Немедленно составь официальное уведомление от имени Лорда Дома Поттер. Напиши этому щенку Гарри, что мы… так и быть, милостиво прощаем его старые обиды. Мы возвращаем его в лоно семьи. Но взамен он обязан немедленно явиться в Британию и передать своего первенца законному наследнику — Годрику Поттеру. Мы усыновим бастарда, дадим ему великую фамилию и введем в высший свет!

Грипхук медленно поднял взгляд от бумаг. В черных бусинках глаз гоблина мелькнуло нечто среднее между жалостью и предвкушением кровавого цирка.

– Лорд Поттер… вы действительно уверены, что хотите отправить вашему сыну именно такое послание?

– А почему нет?! – взревел Джеймс. – Он изгнанник! Нищий сквиб, сломавший собственную палочку десять лет назад! Кем он может быть в своем магловском мире? Клерком в конторе? Уборщиком? Он должен на коленях ползти через континент, целуя подол моей мантии за то, что его сыну выпадет честь продолжить величайший род Британии! Если он вздумает перечить, я аннулирую его жалкий брак через Визенгамот, а ребенка мы изымем силой аврората!

– Джеймс… – робко подала голос Лили, заломив пальцы. – А если… если Гарри откажется? Забрать ребенка у матери… разве это не слишком жестоко? Мы ведь даже не знаем, как он жил все эти годы…

– Лили, дорогая, – Дамблдор мягко положил ладонь на плечо женщины, говоря своим лучшим наставническим тоном. – Джеймс абсолютно прав. Судьба древнейшего рода магов Британии стоит выше эгоистичных чувств одной смертной женщины и заблудшего юноши. Если Гарри проявит благоразумие, он поймет, что для ребенка это величайшее благо. А его… кхм, супруга, будучи молодой женщиной, вполне сможет родить ему еще детей. Мы даже выделим им солидное денежное содержание из хранилищ. Ради Высшего блага семья должна быть едина.

– Как вам будет угодно, лорд Поттер, – Грипхук низко склонил голову, пряча оскал. – Письмо будет составлено по всей форме и отправлено сегодня же международной совиной экспресс-почтой в Осаку. Однако банк Гринготтс снимает с себя всякую ответственность за… последствия.

– Последствия от сквиба? Не смеши меня, гоблин, – презрительно фыркнул Сириус. – Отправляй.

Грипхук молча поклонился и покинул палату, плотно прикрыв за собой дверь. В коридоре он тихо хмыкнул себе под нос на гоббледуке:

– Жалкие, слепые идиоты…

---

Осака, Япония. 1 августа 2005 года.

Утро над древним додзё семьи Кадзама занималось медленно, смывая предрассветную синеву тяжелым золотом восходящего солнца. Воздух здесь пах не больничными зельями и не застарелой пылью английских гостиных. Он пах влажным бамбуком, цветущей вишней, полированным деревом и чистой, первозданной стихией.

На широкой открытой веранде традиционного деревянного поместья, окруженного вековыми кленами и каменными фонарями