Приёмный сын семьи Йоцубы

Дождь в Токио всегда казался Гарри другим. Не таким, как в унылом графстве Суррей, где вода хлестала по стеклам чулана под лестницей, и уж точно не таким, как в дождливых предгорьях Годриковой Впадины, стертых из его детской памяти почти до основания. Японский дождь падал на асфальт района Синдзюку мелкими, острыми иглами, разбиваясь о неоновые вывески и отражая безразличный блеск высотных башен.

Именно здесь, десять лет назад, Вернон Дурсль просто разжал пальцы. Толстый, испуганный и ненавидящий всё странное англичанин сделал вид, что затерялся в толпе туристов у станции метро, оставив семилетнего мальчика одного на чужом континенте, без денег, языка и надежды.

Тогда Гарри думал, что умрет. Но в темноте токийского переулка появилась она — женщина с ледяным взглядом, окутанная аурой абсолютного превосходства и скрытой боли. Майя Йоцуба. Глава самого пугающего, неприкасаемого клана современных магов.

Она не стала жалеть брошенного ребенка. В клане Йоцуба жалость считалась ядом. Вместо этого Майя увидела в мальчике нечто иное: колоссальный резерв псионов, искореженную брошенностью душу и врожденный дар, который европейские чародеи со своими деревянными палочками никогда бы не смогли понять. Майя усыновила его, даровав фамилию, перед которой трепетал весь Дальний Восток, и отдала на обучение лучшим наставникам лабораторий и полигонов.

Гарри тренировали бок о бок с его приемным кузеном — Тацуей Шибой. Там, где европейцы заучивали латинские вирши и неуклюже размахивали ветками деревьев, клан Йоцуба учил понимать ткань реальности, оперировать информационными телами Эйдоса, использовать CAD — накопители и вычислительные устройства, превращающие магию в строгую науку разрушения. Если Тацуя стал богом Разложения и Возрождения, то Гарри, чей гнев на бросивших его кровных родственников тлел под коркой льда, овладел магией распада связей и гравитационного коллапса — «Черным Солнцем Йоцубы».

А еще в его жизни появилась Маюми Саэгуса.

– Ты опять витаешь в облаках, Гарри-кун, – раздался мягкий, мелодичный голос, прервавший его воспоминания.

Гарри моргнул и повернул голову. Они находились в одном из залов ожидания Первой старшей школы при Национальном университете магии. Маюми, президент Студенческого совета и наследница клана Саэгуса, стояла рядом, чуть склонив голову набок. На ее губах играла привычная, слегка лукавая улыбка, но в теплых карих глазах светилась искренняя забота. Ее пальцы легко коснулись плеча юноши, одетого в безупречную форму с эмблемой цветка — форму успешного студента Первого потока.

– Просто вспомнил прошлое, – ровным, глубоким голосом ответил Гарри, накрыв ее ладонь своей.

Маюми была его спасением. Если тренировки Майи выжигали из него остатки детской наивности, а Тацуя был зеркалом холодного расчета, то Маюми принесла в его жизнь тепло, нежность и ту пьянящую близость, о которой сирота не смел даже мечтать. Их роман развивался медленно, преодолевая строгие правила Десяти Главных Кланов, но Майя Йоцуба неожиданно дала благословение. Сильный союз двух великих фамилий был выгоден всем, а чувства… чувства стали тем якорем, который удерживал Гарри от падения в бездну безумия.

Дверь зала распахнулась без стука. На пороге стоял Тацуя Шиба — как всегда собранный, с лицом, не выражавшим ни единой эмоции, а за его спиной безмолвной тенью замерла Миюки, прекрасная и безупречная.

– Данные подтвердились, – сухо произнес Тацуя, держа в руке тонкий электронный планшет. – Кубок Огня в Британии был активирован с грубым нарушением международного магического права. Твое первоначальное имя — Гарри Джеймс Поттер — было выброшено в качестве четвертого чемпиона.

Гарри даже не шелохнулся. Лишь в его изумрудных глазах, обрамленных азиатской стрижкой темных волос, вспыхнул опасный, хищный огонек.

– Мой дорогой братец Годрик, должно быть, очень доволен, – с легким сарказмом произнес Гарри. – Джеймс и Лили вырастили из него идеального идола. Мальчик-Который-Выжил. Спаситель нации.

– Тетя Майя уже связалась с британским Министерством магии и Международной конфедерацией, – добавила Миюки, и морозный холодок тронул воздух в комнате. – Она выразила… крайнее недовольство. Они думали, что призывают беглого полукровку-сироту. Они не знали, что бросают вызов клану Йоцуба.

– Мы отправляемся всем составом, – твердо сказала Маюми, сжав пальцы Гарри сильнее. Ее голос потерял былую игривость, наполнившись властной сталью наследницы Саэгуса. – Первая школа и Студенческий совет не позволят европейским дикарям диктовать условия нашему студенту.

– Приготовьте ваши CAD, – подытожил Тацуя. – Похоже, старый мир требует демонстрации силы.

---

Шотландские нагорья встретили японскую делегацию сыростью и запахом гниющей листвы.

Появление представителей Японии в Большом зале Хогвартса вызвало настоящий шок. Никаких пышных мантий, дурацких остроконечных шляп или напыщенного величия. Они вошли четким строем, двигаясь с пугающей грацией тренированных оперативников. Впереди шел Гарри — высокий, широкоплечий юноша в угольно-черной шинели с серебряным гербом Йоцубы. На его правом бедре в специальной магнитной кобуре покоился парный пистолетный CAD типа «Silver Horn», адаптированный под его персональные алгоритмы. Рядом с ним шла Маюми, излучая элегантность истинной аристократки, а чуть позади — Тацуя, Миюки и представители дисциплинарного комитета Первой школы.

За гриффиндорским столом сидел Годрик Поттер.

Он был почти точной копией своего отца, Джеймса Поттера: взлохмаченные волосы, очки в золотой оправе, надменный взгляд человека, которому с пеленок внушали, что весь мир лежит у его ног. На его лбу красовался блеклый шрам в виде молнии — священная отметина Британии. Рядом с ним сидели Сириус Блэк и Джеймс Поттер, приглашенные в качестве почетных гостей турнира, а за преподавательским столом благодушно улыбался Альбус Дамблдор, поглаживая длинную серебристую бороду. Чуть поодаль, среди приглашенных гостей, сидела Лили Поттер, чьи глаза расширились от потрясения при взгляде на вошедшего юношу.

– Гарри?.. – сорвалось с губ Лили, но ее голос потонул в гуле голосов.

– Это еще кто такие? – громко, не скрывая презрения, фыркнул Годрик, толкая локтем Рона Уизли. – Я думал, мой пропавший братец сгнил где-то в канаве, а он нацепил магловские тряпки и притащил с собой кучку узкоглазых клоунов!

В ту же секунду температура в зале рухнула до абсолютного нуля. Миюки слегка прищурилась, и иней мгновенно покрыл кубки на столах.

Гарри не стал доставать палочку — у него ее попросту не было. Его пальцы даже не коснулись кобуры CAD. Скорость построения магической последовательности у магов современного типа измерялась миллисекундами.

«Гравитационный захват: сжатие вектора».

Невидимый импульс псионов исказил пространство. В следующий миг Годрик Поттер захрипел: невидимая ладонь чудовищной силы схватила его за горло и с грохотом впечатала лицом в дубовый стол, расколов тарелки и разбрызгав тыквенный сок.

– Годрик! – вскочил Джеймс Поттер, выхватывая палочку. – Ах ты, щенок! Как ты смеешь нападать на героя магического мира?!

– Экспеллиармус! – взревел Сириус Блэк, направляя древко на Гарри.

Тацуя Шиба сделал полшага вперед. Его левая рука плавно поднялась.

«Разложение: рассеивание заклинания».

Алый луч, сорвавшийся с палочки Блэка, не просто погас — он распался на элементарные информационные частицы, не долетев до цели трех метров. Сама палочка Сириуса в следующее мгновение рассыпалась в серый прах, осыпавшись сквозь его онемевшие пальцы.

– Нападение на официальную делегацию Первой старшей школы приравнивается к акту терроризма, – ледяным тоном произнес Тацуя. – В следующий раз рассеиванию подвергнется ваша рука.

Зал замер в гробовой тишине. Преподаватели повскакали со своих мест. Дамблдор медленно поднялся, его глаза потеряли всякую веселость, став колючими и холодными.

– Мальчик мой… – начал директор, повышая голос, в котором звучала мощная магия внушения. – Это неподобающее поведение в стенах древней школы. Кровные узы священны, а насилие между братьями…

– Закрой свой рот, старик, – Гарри даже не повернулся к нему лицом. Он медленно подошел к столу Гриффиндора, глядя сверху вниз на хныкающего Годрика, у которого из разбитого носа хлестала кровь. – Мое имя — Гарри Йоцуба. Род Поттеров отказался от меня, когда выбросил на улицу к магглам, чтобы я не мешал сиять их драгоценному «спасителю». А те, кому вы меня отдали, бросили ребенка на другом краю Земли.

Лили Поттер побелела как полотно.

– Гарри, мы… мы не знали! Петунья обещала позаботиться о тебе! Дамблдор сказал, что это необходимо для твоей безопасности, пока Годрику угрожает опасность!

– Мне плевать на ваши оправдания, – отрезал Гарри. – Вы хотели Турнир? Вы хотели зрелищ? Вы их получите. Но помните: я пришел сюда не ради вашего кубка. Я пришел показать вам, насколько ничтожна ваша так называемая магия перед лицом истинной силы.

Маюми подошла к нему сбоку, с легким презрением окинув взглядом семейство Поттеров.

– Пойдем, Гарри-кун. Здесь слишком душно от лицемерия. Нам нужно подготовиться к завтрашнему дню.

Они развернулись и пошли к выходу. Ни один человек в Большом зале — ни Дамблдор, ни мракоборцы, ни разъяренный Джеймс — не посмел сделать шаг, чтобы остановить их.

---

Первое испытание с драконами превратилось для британцев в кошмар унижения.

Годрик Поттер, дрожа от страха, двадцать минут летал на своей метле вокруг шведского тупорылого дракона, едва не сгорел заживо, потерял мантию и чудом уцепил золотое яйцо, за что британская пресса тут же окрестила его «храбрейшим из храбрых».

Когда на арену вышел Гарри, против него выпустили самого опасного зверя — венгерскую хвосторогу. Огромная тварь взревела, выпуская струю адского пламени, способную расплавить камень.

Трибуны ахнули. Джеймс Поттер злорадно усмехнулся, ожидая, что брошенный сын запросит пощады.

Гарри даже не сдвинулся с места. В его руке блеснул матовый корпус CAD.

– Инициализация последовательности, – тихо произнес он на японском. – Перегрузка пространственного вектора. Псионовое поле: отражение.

Перед ним возник полупрозрачный геометрический узор из чистой энергии. Пламя хвостороги ударило в барьер и с чудовищным ревом развернулось назад, опалив самого дракона. Тварь в бешенстве взмахнула шипастым хвостом, метя Гарри в голову.

– Усни, – скомандовал юноша.

Активация заняла долю секунды. Волна высокочастотного псионического шока ударила прямо в нервную систему зверя. Многотонная ящерица рухнула на землю как подкошенная, подняв тучу пыли. Гарри спокойно подошел, забрал золотое яйцо и, не взглянув на судейскую ложу, покинул арену. Время прохождения: сорок две секунды.

Второе испытание на Черном озере стало еще более наглядным триумфом технологий Йоцубы. Пока другие чемпионы жевали жаброросли и пытались согреться чарами, Гарри, используя гравитационный двигатель CAD, просто пошел по воде. Магический импульс гидродинамического удара раздвинул темные воды озера, создав сухой коридор до самого дна. Он забрал свою «потерю» — это была символическая лента Маюми, которую судьи наивно посчитали заложником, — и вернулся на берег за три минуты.

Британский магический мир трещал по швам. Газеты больше не могли скрывать правду: брошенный первенец Поттеров превосходил национального героя во всем.

---

Финал наступил в лабиринте.

Гарри шел по коридорам из живой изгороди, не обращая внимания на ловушки. Любое препятствие — акромантулы, сфинксы, заколдованные туманы — Тацуя и Гарри заранее просчитали. Когда из-за поворота выскочил Годрик с перекошенным от ненависти лицом, Гарри лишь вздохнул.

– Ты украл мою славу! – визжал Годрик, направляя палочку в грудь брата. – Отец сказал, что ты всего лишь слуга темных сил! Круцио!

Непростительное проклятие сорвалось с древка.

Гарри даже не поднял CAD. Он просто шагнул в сторону, используя технику ускорения движения, перехватил руку Годрика, вывернул ее с сухим хрустом сустава и нанес сокрушительный удар коленом в солнечное сплетение.

– Твоя проблема, Годрик, в том, что ты веришь в собственную сказку, – холодно произнес Гарри, глядя на корчащегося у ног брата. – Ты слаб. Избалован. И абсолютно бесполезен.

Схватив брата за шкирку, Гарри прикоснулся к Кубку Трех Волшебников. Он знал, что кубок — портал. Тацуя предупреждал о странных эманациях пространства, исходивших от трофея. И Гарри намеренно пошел в эту ловушку.

---

Кладбище Литтл-Хэнглтона утопало в промозглом тумане.

Ритуал возрождения Волан-де-Морта уже начался. Питер Петтигрю с безумным взглядом резал свою плоть, прах Реддла-старшего поднимался из могилы. Когда из котла восстало бледное, змееподобное существо с алыми глазами, Пожиратели смерти в масках начали с аппарировать один за другим, образуя круг.

– Наконец-то… – прошипел Волан-де-Морт, упиваясь вернувшимся телом. – Мальчик-Который-Выжил доставлен мне. И его потерянный брат в придачу.

Годрик, лежащий на сырой земле, выл от ужаса и мочился под себя, глядя на темного лорда.

– Повелитель! – подобострастно залепетал Петтигрю. – Они в вашей власти!

– В чьей власти? – раздался спокойный голос Гарри.

Юноша стоял посреди кладбища, стряхивая невидимую пылинку с черного рукава. В его глазах не было ни страха, ни благоговения перед «великим злом». Только скука профессионального ликвидатора.

– Ты смеешь дерзить мне, мальчишка? – прошипел Волан-де-Морт, поднимая палочку. – Авада Кедавра!

Смертоносный зеленый луч сорвался в темноту.

– Идиоты, застрявшие в девятнадцатом веке, – произнес Гарри.

В правой руке появился CAD. Щелчок переключателя режимов.

«Формула Йоцубы: Инверсия распада».

Зеленый луч не просто не долетел до Гарри — луч развернулся под прямым углом, изменил вектор скорости и с десятикратной мощью ударил прямо в грудь стоящего рядом Люциуса Малфоя. Старший Малфой даже не успел вскрикнуть: его тело мгновенно превратилось в обугленный скелет, рухнувший на камни.

– Что за чертовщина?! – вскрикнул один из Пожирателей.

– Убить его! Убейте их обоих! – взвизгнул Волан-де-Морт, осознав, что происходит нечто, выходящее за рамки его понимания магии.

Но было уже поздно.

Пространство вокруг кладбища задрожало. Воздух сжался, когда с неба, бесшумно преодолев антиаппарационный барьер, скользнули тени. Тацуя Шиба и Маюми Саэгуса стояли по флангам.

– Гарри, они твои, – спокойно сказал Тацуя, держа наготове длинноствольный CAD «Trident». – Окрестности заблокированы. Ни один не уйдет.

– Спасибо, брат, – отозвался Гарри.

Маюми вскинула свой компактный CAD в форме кольца на пальце.

– Магия нескольких целей: «Сухой туман», – произнесла она звонким, хрустальным голосом.

Сотни крошечных сфер сухого льда на сверхзвуковой скорости прошили строй Пожирателей смерти. Крики боли разорвали кладбищенскую тишину: волшебники падали, пробитые кинетическими снарядами, ломая кости и роняя палочки.

Гарри медленно двинулся к Волан-де-Морту. Тот в панике швырял самые страшные темные проклятия, адское пламя, режущие заклятия — но вокруг Гарри кружила абсолютная псионическая защита. Ни одно информационное возмущение не могло пробить барьер современных магов.

– Ты называешь себя повелителем смерти? – Гарри остановился в двух шагах от Реддла. – Ты всего лишь жалкий паразит, расщепивший свою душу из страха перед неизбежным. В клане Йоцуба таких, как ты, разбирают на подопытный материал в лабораториях.

– Круцио! Авада…

Гарри перехватил запястье Темного Лорда. Раздался жуткий хруст — кости предплечья Волан-де-Морта обратились в порошок под действием направленной гравитации.

– Это за то, что разрушил жизнь миллионам людей. А это — за то, что стал поводом для моих родителей бросить меня, – холодно сказал Гарри.

Он приставил дуло своего CAD прямо ко лбу Волан-де-Морта.

«Прямое воздействие на Эйдос: Деструкция информационной матрицы души».

Вспышки не было. Не было грохота. Раздался лишь тихий, вибрирующий гул. Алые глаза Волан-де-Морта остекленели. Все его крестражи, разбросанные по Британии, сдетонировали одновременно на ментальном плане, получив обратный импульс абсолютного стирания. Тело Темного Лорда осыпалось мелким серым пеплом, который тут же развеял ветер.

Оставшиеся в живых Пожиратели смерти валялись на земле, разоруженные и сломленные Маюми и Тацуей.

Годрик Поттер смотрел на происходящее безумными глазами, дрожа от ужаса.

– Ты… ты монстр… – выдавил он.

Гарри повернулся к брату, пнул его ногой в бок и сухо бросил:

– Заткнись и держись за кубок. Пора возвращаться на сцену твоего триумфа.

---

Появление победителей у кромки лабиринта вызвало сначала восторженный рев толпы, который мгновенно оборвался, сменившись леденящим ужасом.

Гарри швырнул под ноги Дамблдору и родителям истерзанного, захлебывающегося соплями Годрика, а следом — связанные туловища оставшихся Пожирателей, среди которых были видные чиновники Министерства.

– Волан-де-Морт мертв, – громко произнес Гарри, и его голос, усиленный псионами, прокатился над трибунами. – Окончательно и бесповоротно. Ваша десятилетняя война закончена за пятнадцать минут.

– Годрик! Сыночек! – Лили бросилась к рыдающему «герою», прижимая его к себе.

Джеймс Поттер, побагровев, сделал шаг к Гарри, подняв палочку:

– Мерзавец! Что ты сделал со своим братом?! Ты сломал ему руку! Ты опозорил нашу семью! Немедленно сдай свое оружие мракоборцам! Ты арестован за применение темных искусств!

Дамблдор тоже шагнул вперед, его лицо было мрачнее грозовой тучи:

– Гарри, мальчик мой, ты зашел слишком далеко. Убийство даже таких заблудших душ, как Волан-де-Морт, оскверняет мага. Ты должен передать свои… устройства Ордену Феникса для изучения и предстать перед Визенгамотом. Ради Высшего Блага.

Гарри посмотрел на них — на отца, пышущего злобой, на мать, которая даже не взглянула на брошенного старшего сына, на старого манипулятора, считавшего себя вершителем судеб.

И Гарри рассмеялся. Это был холодный, страшный смех.

– Высшее Благо? Семья? – переспросил он. – Вы бросили меня на верную смерть. Вы забыли обо мне, празднуя фальшивые победы этого ничтожества. Вы хотите суда?

Гарри поднял руку, щелкнув пальцами.

В небе над Хогвартсом возник гул. Два тяжелых штурмовых флаера Сил Самообороны Японии с эмблемами клана Йоцуба вышли из оптического камуфляжа, зависнув прямо над замком. Десятки стволов тяжелых псионических орудий взяли на прицел преподавательскую ложу и трибуны.

– Моя мать — Майя Йоцуба, – отчеканил Гарри, глядя прямо в глаза Джеймсу. – Мой клан — неприкасаемые. Если хоть один из вас сделает шаг или шевельнет палочкой, от Хогвартса останется только кратер. Джеймс Поттер, Лили Поттер… я официально объявляю о разрыве любых кровных уз. Отныне для вас меня нет. А для меня — вы всего лишь пыль под ногами. Если вы когда-нибудь приблизитесь ко мне или моим близким, я уничтожу род Поттеров до седьмого колена.

Джеймс отшатнулся, словно от пощечины. Его спесь испарилась, оставив лишь животный ужас. Лили заплакала, наконец осознав, какого монстра — и какую невероятную силу — они вычеркнули из своей жизни.

Дамблдор попытался вскинуть бузинную палочку, но Тацуя, стоявший неподалеку, лишь слегка шевельнул пальцем.

«Грам-дисперсия».

Древнейший артефакт в руке директора просто потерял магическую структуру. Бузинная палочка превратилась в сухую, ломкую веточку и с треском раскололась надвое в руках оцепеневшего старца.

– Ваше время вышло, директор, – произнес Тацуя. – Эра фокусов и древних пророчеств окончена.

---

Вечер опустился на зачарованный шатер японской делегации, разбитый на берегу озера вдали от замка. Ни один британский волшебник не осмеливался подойти ближе чем на сотню метров — периметр охраняли автоматические боевые дроны.

Внутри шатра царил полумрак. Пахло сандалом, зеленым чаем и едва уловимым, сладковатым ароматом духов Маюми.

Гарри сидел на краю широкого футона, сняв тяжелую форму. На нем была лишь простая черная рубашка с расстегнутым воротом. Напряжение последних дней наконец отпустило, оставив после себя пустоту и ноющую усталость в мышцах. Все было кончено. Месть свершилась, прошлое было растоптано и выброшено во тьму, где ему и было место.

Легкий шорох ткани заставил его поднять глаза.

Маюми вышла из-за ширмы. На ней было легкое шелковое кимоно глубокого василькового цвета, державшееся лишь на небрежно завязанном поясе. Ее длинные темные волосы мягкими волнами спадали на обнаженные плечи, а фарфоровая кожа казалась светящейся в теплом свете бумажных фонарей.

– Ты выглядишь так, будто нес на плечах весь этот проклятый остров, – тихо сказала она, подходя ближе.

– Примерно так я себя и чувствовал, – Гарри слабо усмехнулся, поднимая на нее усталый взгляд.

Маюми опустилась на колени перед ним. Ее нежные, прохладные ладони легли на его щеки, заставив юношу замереть. Она внимательно всматривалась в его зеленые глаза, ища в них остатки ярости — но видела лишь тоску и облегчение.

– Ты был великолепен, Гарри, – прошептала она, и в ее голосе звенела непривычная, обнаженная искренность. – Но теперь все позади. Твой долг перед прошлым выплачен сполна.

– Маюми…

Она не дала ему договорить, прижавшись своими губами к его губам.

Поцелуй был сначала мягким, почти целомудренным — прикосновение утешения, обещание покоя. Но с каждой секундой в нем разгоралось другое пламя. Десять лет боли, тренировок на грани жизни и смерти, ледяного контроля Йоцубы — все это начало таять под жаром ее губ.

Гарри обнял ее за талию, притягивая к себе. Шелковый пояс ослаб и соскользнул на пол. Тонкая ткань кимоно распахнулась, открывая взору совершенные изгибы ее тела, высокую грудь, вздымающуюся от прерывистого дыхания, и гладкую, шелковистую кожу.

– Гарри-кун… – выдохнула Маюми ему в губы, ее щеки покрылись очаровательным румянцем, но взгляд оставался смелым, полным желания. – Я люблю тебя. Не спасителя Британии, не инструмент клана… Только тебя.

– Маюми… – его голос дрогнул. Он увлек ее на футон, накрывая своим телом.

Его сильные, мозолистые от тренировок с CAD руки бережно гладили ее тело, словно боясь сломать самое драгоценное сокровище в мире. Маюми тихо застонала, когда его губы коснулись чувствительной ложбинки на ее шее, спускаясь ниже, к ключицам и груди. Ее пальцы запутались в его темных волосах, прижимая юношу ближе.

В этот вечер не существовало магии псионов, не было заклинаний, политических расчетов великих кланов и призраков прошлого. Были только двое.

Их движения были полны сдерживаемой годами страсти. Маюми отзывалась на каждое его прикосновение с удивительной, пьянящей податливостью, тихо вскрикивая, когда Гарри целовал внутреннюю сторону ее бедер, заставляя дрожать от накатывающих волн наслаждения.

Когда он вошел в нее — медленно, глядя прямо в ее затуманенные любовью глаза, — Маюми всхлипнула от переполнявших чувств и крепко обняла его за шею, царапая ногтями широкую спину.

– Мой… только мой… – шептала она между поцелуями, пока их тела двигались в едином, древнем ритме страсти.

Гарри целовал ее слезы, ее губы, ее плечи, отдавая ей все то тепло, которое копилось в его замерзшей душе все эти годы. Это был акт не просто страсти — это было рождение его новой жизни, окончательное отречение от пепла прошлого во имя живого, бьющегося в унисон с его сердцем будущего.

Они любили друг друга долго, забыв о времени, пока за окнами шатра шумел чужой шотландский дождь. И когда они наконец затихли, обессиленные и счастливые, Маюми уснула на его груди, сжимая в руке его ладонь, а Гарри впервые за десять лет спал без кошмаров.

---

Последующие годы превратились в историческую хронику падения старого мира.

Британское магическое сообщество попыталось объявить клан Йоцуба «вне закона», но столкнулось с железной стеной реальности. После того как объединенный отряд под командованием Тацуи и Гарри за три недели методично ликвидировал оставшиеся ячейки пожирателей смерти, а затем нейтрализовал радикалов из Ордена Феникса, пытавшихся развязать партизанскую войну, Министерство магии капитулировало.

Дамблдор ушел на покой, лишенный палочки и влияния, сломленный осознанием того, что его концепция «Великого Блага» потерпела крах перед строгой логикой магии двадцать первого века. Вскоре старик тихо скончался в пустом кабинете, всеми забытый.

Джеймс и Лили Поттеры потеряли все. Семья обанкротилась, выплачивая компенсации за военные преступления, совершенные Годриком в лабиринте. Сам Годрик, лишившись статуса героя и не способный сдать даже базовые экзамены, превратился в озлобленного завсегдатая сомнительных пабов Лютого переулка, хвастающегося былыми выдуманными подвигами перед пьяницами. Они пытались связаться с Гарри, отправляли письма с мольбами о прощении и финансовой помощи — но все послания сгорали в автоматических фильтрах клана Йоцуба, так и не дойдя до адресата.

---

Токио, десять лет спустя.

Весеннее солнце заливало традиционный японский сад в главном поместье Саэгуса-Йоцуба. Цветущая сакура роняла нежно-розовые лепестки на зеркальную гладь пруда с карпами кои.

Гарри стоял на веранде дома, держа в руке чашку зеленого чая. Ему было двадцать восемь. Черная шинель сменилась удобным домашним кимоно, черты лица стали мужественнее и спокойнее, а взгляд зеленых глаз излучал непоколебимую уверенность человека, нашедшего свое истинное место во Вселенной.

– Папа! Смотри, что я умею!

На дорожке сада появился семилетний мальчик с копной темных непослушных волос и ясными карими глазами. В его маленькой руке был зажат тренировочный детский CAD. Мальчик сосредоточился, и над его ладонью закружился крошечный, идеально стабильный вихрь из лепестков сакуры, переливающийся лазурным псионическим светом.

– Прекрасный контроль векторов, Дайки, – с теплой улыбкой ответил Гарри. – Но держи дыхание ровнее, иначе расчетная последовательность сорвется.

– Я же говорила тебе, что он унаследует твою точность, дорогой, – раздался мягкий, до боли родной голос.

Маюми подошла сзади, нежно обняв мужа со спины и положив подбородок ему на плечо. Годы лишь добавили ей женственности и царственной красоты. На ее безымянном пальце сверкало кольцо с выгравированными гербами двух великих кланов. На руках она держала трехлетнюю девочку с изумрудными глазами Гарри, которая весело гулила, пытаясь поймать пролетавший мимо лепесток.

– Он талантлив, – согласился Гарри, повернувшись и поцеловав жену в висок. – Но главное — он счастлив. Они оба счастливы.

– Потому что у них есть настоящий отец, – тихо сказала Маюми, прижимаясь к нему теснее. – И настоящая семья, которая никогда их не предаст.

К воротам поместья мягко подкатил представительский седан. Из него вышел Тацуя Шиба, сопровождаемый Миюки — они приехали на традиционный семейный ужин. Дайки с радостным криком «Дядя Тацуя!» бросился навстречу гостям, демонстрируя свои успехи в магии.

Гарри посмотрел на сына, на смеющуюся дочь на руках Маюми, на улыбающихся близких, которые стали его истинной плотью и кровью.

В далекой, серой Англии в этот момент шел дождь над забытыми могилами и разрушенными замками старого мира. Но здесь, под чистым небом Востока, цвела весна. Пепел прошлого рассеялся без следа. Осталось только пламя — теплое, вечное и непобедимое.