Гарри Рэдфилд

Больничное крыло Святого Мунго на четвертом этаже тонуло в терпком запахе сушеной асфодели, бадьяна и застарелого озона. За высокими стрельчатыми окнами хлестал холодный июльский дождь, стекая по мутным стеклам серыми потёками, а в палате царила звенящая, давящая на виски тишина, нарушаемая лишь мерным пищанием зачарованного диагностического кристалла.

На узкой кровати, утопая в белоснежных простынях, лежал Годрик Поттер.

Его некогда пышные каштановые волосы спутались и потускнели, щеки ввалились, а на бледном лбу темнел багровый, воспаленный рубец в форме латинской буквы «V» — знак, который почти четверть века назад сделал его живой иконой всей Магической Британии.

Вокруг постели замерли те, кто вершил судьбы магического мира.

Джеймс Поттер, заметно поседевший, с глубокими морщинами у рта, нервно сжимал кулаки, не отрывая взгляда от сына. Рядом сидела Лили — ее некогда сияющие зеленые глаза были красными от бессонных ночей и слез, а пальцы судорожно перебирали складки мантии. Чуть поодаль, прислонившись к холодной каменной стене, стоял Сириус Блэк, хмурый и осунувшийся, и Римус Люпин, чей усталый взгляд выражал глубокую скорбь всего пережитого за эти бесконечные годы бойни.

Во главе стоял Альбус Дамблдор. Его мантия цвета утреннего тумана казалась слишком просторной для внезапно ссутулившихся плеч, а серебряная борода больше не искрилась прежним лукавым величием.

Темный Лорд пал. Час назад в полуразрушенном атриуме Министерства Магии последние чары развеялись пеплом. Война, длившаяся долгие мучительные годы, завершилась. Но радости победы никто в этой комнате не ощущал.

Веки Годрика дрогнули. Он сдавленно застонал, приподнимая руку к животу, где сквозь больничную рубаху проступали черные узоры запечатанного проклятия.

– Годрик! – вскрикнула Лили, бросаясь вперед и сжимая его в объятиях. – Сынок! Ты очнулся, хвала Мерлину!

– Мам… задушишь… – прохрипел Годрик, слабо улыбаясь посиневшими губами.

– Ой, прости, родной, прости, – торопливо отстранилась она, оглаживая его взмокшие волосы.

– Ничего страшного, – выдохнул Избранный, пытаясь сфокусировать мутный взгляд.

– Как ты себя чувствуешь, сынок? – шагнул ближе Джеймс, и в его голосе прозвучала плохо скрываемая дрожь.

– Вроде нормально… Только внутри холодно. Словно что-то выжгли, – тихо ответил Годрик, поморщившись. – Странное чувство.

– Скоро подойдут целители с результатами полного сканирования, – мягко проговорил Дамблдор, хотя в его мерцающих очках не отразилось ни капли привычного тепла. – Уверен, мальчик мой, твой сильный организм справится с остаточными эманациями тьмы. Ты сокрушил величайшее зло столетия.

– Я жив, пап, – Годрик нашел ладонь отца и слабо сжал ее. – А значит… значит, мы победили. Скоро я смогу вернуться к Джинни. Мы ведь столько планировали на послевоенное время. Семью, большой дом…

Дверь палаты с сухим щелчком отворилась.

В комнату вошел главный целитель Гиппократ Сметвик. Его обычно невозмутимое, строгое лицо сейчас казалось застывшей гипсовой маской. В руках он держал тяжелую папку из драконьей кожи, исписанную светящимися диагностическими рунами.

– Добрый вечер, господа, – произнес целитель, останавливаясь у изножья кровати. – У меня есть для вас две новости.

– Начните с хорошей, Сметвик, – глухо отозвался Сириус, отталкиваясь от стены. – Нам всем не помешает хоть капля хороших вестей.

– Хорошая новость заключается в том, что жизни Годрика ничего не угрожает, – ровным тоном произнес целитель. – Жизненные каналы стабилизированы, ядро восстанавливается, магическое истощение устранено. Лорд Поттер-младший будет жить полноценной жизнью.

– Слава Небесам, – облегченно выдохнул Римус, прикрыв глаза.

– Ты вне опасности, сынок, – Джеймс смахнул скупую мужскую слезу. – Я не знал бы, как жить дальше, если бы потерял тебя в этом финале. Мы устроим грандиозный праздник в поместье!

– К сожалению, лорд Поттер, теперь я обязан озвучить вторую часть заключения, – перебил его Сметвик, и его голос стал холоднее погребального камня. – И она необратима.

Лили замерла, впиваясь пальцами в край простыни:

– Что это значит?

– Заклинание, которое Темный Лорд бросил в вашего сына перед тем, как окончательно рассыпаться в прах, имело древнюю природу, – целитель развернул пергамент. – Это не было боевое проклятие в привычном смысле. Это был родовой мор, темнейшая магия вырождения плоти. Оно поразило репродуктивную систему.

– Что вы хотите этим сказать? – нахмурился Джеймс, чувствуя, как внутри зарождается липкий, первобытный ужас.

– Ваш сын, миссис Поттер, абсолютно стерилен, – четко произнес Сметвик. – Произошло полное высыхание семенного материала, некроз герминативных тканей на клеточном и магическом уровнях. Никакие зелья, ритуалы очищения или высшая светлая магия не способны повернуть этот процесс вспять.

Тишина, рухнувшая на палату, была абсолютной.

– То есть… – с трудом разлепил губы Сириус, его лицо посерело. – Вы хотите сказать…

– Семья Поттеров прервется на Годрике, – безжалостно закончил целитель. – Он никогда не сможет иметь детей.

– Нет… – прошептал Годрик. В его глазах вспыхнула дикая паника. – Нет, это ошибка! Директор! Профессор Дамблдор! Вы же знаете, как это исправить! Я обещал Джинни детей! Троих, четверых! Мы должны были возродить род!

Дамблдор медленно опустил голову. В его старых глазах застыла неподдельная горечь поражения:

– Увы, мальчик мой… Есть границы, перед которыми бессильна даже самая могущественная магия. Родовые проклятия крови необратимы.

Джеймс отшатнулся от кровати, словно его ударили под дых. Все его мечты, все планы, которыми он жил последние двадцать лет, в одно мгновение рассыпались в прах. Он видел Годрика главой могущественного клана, видел, как новое поколение Поттеров продолжит традиции Гриффиндора, блистая на турнирах по квиддичу и в залах Визенгамота. Он принес на алтарь этой победы всё. И в итоге род Поттеров угаснет вместе с его искалеченным сыном.

Лили уткнулась лицом в ладони и глухо зарыдала. Годы самопожертвования, бесконечные страхи, отречение от собственной жизни ради того, чтобы вырастить оружие света — и вот какова цена. Ни внуков, ни продолжения, ни надежды.

Сириус стоял, опустив руки. Он планировал передать титул Блэков Годрику, чтобы лишить надменных Малфоев даже малейшего шанса на наследство Древнейшего дома. Теперь и эта мечта была мертворожденной.

Джеймс Поттер закрыл глаза, и в его памяти против воли всплыли образы далекого прошлого.

Октябрь 1981 года. Разрушенный коттедж в Годриковой Лощине, тела его родителей — Чарльза и Дореи, павших в прихожей, и две детские кроватки. У Годрика на лбу кровоточила буква «V», а у второго младенца был лишь косой тонкий след, похожий на молнию. Дамблдор тогда вошел в детскую и, едва взглянув на ауры, провозгласил Годрика «Мальчиком, который выжил». Он сказал, что буква «V» — это знак врага, символ победы Темного Лорда над смертью, заклеймивший его главного противника.

О втором ребенке забыли в тот же вечер.

Гарри.

Джеймс до сих пор помнил, с какой легкостью они вычеркнули второго сына из своей жизни. Годрик требовал круглосуточного внимания, Годрика учили лучшие умы света, для Годрика заказывали редчайшие фолианты. А Гарри… Гарри кормили домашние эльфы в пустых коридорах огромного Поттер-мэнора. Его не допускали к занятиям с Дамблдором. Его наставниками стали старые, выцветшие фамильные портреты предков, висевшие в дальнем крыле поместья. Старый лорд Флимонт и леди Дорея часами беседовали с тихим, угрюмым мальчиком, объясняя ему устройство мира, пока Джеймс и Лили возили Избранного по приемам.

Гарри сам попросил отправить его в обычную магловскую начальную школу в пять лет. Джеймс тогда лишь отмахнулся: «Пусть идет, хоть под ногами мешаться не будет». И Гарри ушел с головой в точные науки. Он приносил домой книги по высшей математике, химии, истории, физике. Когда Годрик с трудом читал простые магические сказки, Гарри разбирался в формулах движения и термодинамике.

Отношения между братьями были отравлены с самого начала. Годрик, избалованный всеобщим поклонением, рос капризным, жестоким и завистливым. Он ненавидел холодное спокойствие младшего брата. Годрик постоянно устраивал пакости, разбивал антикварные вазы, портил метлы, а вину сваливал на Гарри. И Джеймс верил Избранному. Гарри наказывали, отбирали карманные деньги, запирали в темном сыром подвале мэнора, «чтобы подумал над своим поведением». Гарри не плакал. Он просто сидел на каменном полу, сжав зубы, и учился ненавидеть.

Джеймс отчетливо вспомнил день, когда Гарри исполнилось восемь лет. В поместье привели Рональда Уизли. Рыжий наглый мальчишка ворвался в комнату Гарри, схватил редкую книгу японских легенд, которую Гарри подарил портрет Дореи, и с гоготом разорвал ее пополам. То, что произошло дальше, повергло Джеймса в шок: восьмилетний Гарри без магии, с ледяной, расчетливой яростью зверя бросился на Уизли. Он сбил его с ног, разбил ему нос, методично вбивая кулаки в лицо рыжего мальчика, пока тот истошно визжал. Гарри убил бы его собственными руками, если бы Сириус не оттащил его за шкирку.

Наказание было скорым и жестоким: Гарри просидел в подвале три недели на хлебе и воде. Он вышел оттуда другим человеком — окончательно закрытым, ожесточенным, с мертвым взглядом зеленых глаз.

А затем был Хогвартс.

Распределение разделило их бесповоротно. Годрик предсказуемо стал королем Гриффиндора, возглавив банду школьных задир, травивших пуффендуйцев и слизеринцев. Гарри… Гарри шляпа отправила на Равенкло, но он держался особняком. Его круг общения сформировался медленно, но прочно: холодная расчетливая Дафна Гринграсс, язвительная Трейси Дэвис, рассудительный Блейз Забини, а также Сьюзен Боунс, Ханна Эббот и Терри Бут. Они создали свою закрытую группу, игнорируя факультетские дрязги и занимаясь глубокой, прикладной магией на стыке с естественными науками.

На первом курсе Годрик с упоением носился по коридорам, воображая себя героем, а Гарри молча вычислил нелепые ловушки Дамблдора, выкрал настоящий Философский камень прямо из зеркала Еиналеж и подменил его грубым рубиновым муляжом, оставив директора с носом.

На втором курсе открылась Тайная комната. Когда на дуэли змея зашипела, именно Годрик, хвастаясь, заговорил на парселтанге, повергнув зал в ужас. Школа заклеймила Избранного наследником Слизерина. Гарри тогда лишь брезгливо усмехнулся. Серия окаменений прекратилась, лишь когда Годрик случайно отобрал проклятый черный дневник у дрожащей Джинни Уизли и сдал его Дамблдору.

На третьем курсе сбежал Петтигрю. Дементоры едва не выпили душу Годрика во время квиддичного матча, пока Гарри методично изучал рунные барьеры в библиотеке.

А на четвертом курсе разразилась катастрофа Турнира Трех Волшебников.

Когда Кубок Огня выбросил имена обоих братьев, семья окончательно раскололась. Поттеры и Сириус окружили Годрика заботой, лучшими артефактами и тренировками. Гарри же стал изгоем, мишенью для травли всей школы, подогреваемой гриффиндорцами под предводительством его собственного брата. Гарри пришлось покинуть башню Равенкло и поселиться в пустых нежилых комнатах замка.

На Первом задании Годрик едва не погиб: вылетев на «Молнии», он спасся лишь чудом, спалив хвост метлы, мантию и половину волос на затылке от пламени венгерской хвостороги. Гарри вышел на арену без палочки наготове. Он просто установил три заряженных рунных камня, создавших непроницаемый силовой барьер, достал магловские металлические цилиндры и забросил их внутрь загона. Концентрированный усыпляющий газ свалил дракона за тридцать секунд. Гарри спокойно забрал золотое яйцо и ушел под гробовое молчание трибун.

На Святочном балу Гарри посмел открыто явиться под руку с Дафной Гринграсс. Разразился грандиозный скандал. Разъяренный Джеймс, не потерпевший «предательства» и дружбы со слизеринцами, прямо на глазах у гостей швырнул Гарри под нос подписанный брачный контракт с семьей Эджком. Гарри обязали жениться на невзрачной, пугливой Мариэтте. «Или ты подчинишься воле рода, щенок, или выметаешься на улицу!» — рявкнул тогда Джеймс.

Гарри ответил ударом, которого никто не ожидал.

Он заранее подал прошение в Министерство, использовав статус несовершеннолетнего участника смертельного взрослого турнира, и оформил полную магическую эмансипацию. Прямо перед отцом он разорвал брачный контракт и объявил о добровольном выходе из рода Поттеров, обнулив любые претензии лорда на свою жизнь.

На Втором задании Годрик жевал жабросли Невилла, с трудом вытащив Джинни. Гарри явился на пирс в магловском водолазном гидрокостюме с ребризером замкнутого цикла. Он не только первым забрал Дафну, но и хладнокровно вытащил тонущую Габриэль Делакур, заслужив пожизненную преданность влиятельнейшего французского рода.

А Третье задание стало финалом.

Гарри, дойдя до центра лабиринта одновременно с Диггори и Годриком, посмотрел на сияющий Кубок, холодно улыбнулся и просто сделал шаг назад. Он прекрасно рассчитал ауру ловушки. Седрик и Годрик схватились за ручки. Диггори был убит на кладбище мгновенно, а Годрик стал донором крови для возрождения Волан-де-Морта. Избранный вернулся израненным, рыдающим, с трупом товарища на руках.

В Больничном крыле Джеймс и Лили набросились на Гарри с яростными обвинениями. Его назвали трусом, предателем, мерзавцем, бросившим брата на растерзание тьме.

Гарри выслушал их с ледяным спокойствием.

– Вы мне больше не семья, – сказал он тогда, глядя прямо в глаза матери. – И я больше не Поттер.

Затем на глазах у онемевшего Дамблдора и родителей Гарри достал свою палочку из остролиста и пепла феникса, положил на колено и с сухим треском переломил ее пополам. Он бросил обломки к ногам Джеймса, развернулся и ушел.

Дамблдор пытался наложить вето, пытался через ручное Министерство отменить эмансипацию, вернуть ценного бойца под знамена света. Но началась политическая война с Фаджем, прибыла Долорес Амбридж, министерство отрицало возврат Волан-де-Морта, и директору стало не до беглого отщепенца.

Война затянулась на мучительные, кровавые шесть лет. Безжалостные Пожиратели смерти резали авроров и орденцев, пока Дамблдор упорно требовал применять лишь Оглушающие чары, твердя о «спасении заблудших душ». Молодежь гибла пачками. Союзники бежали из страны, разочаровавшись в идеалах старика. И вот теперь война была окончена. Пиррова победа забрала всё. Род Поттеров стоял на пороге могилы.

– Лорд Поттер. Леди Поттер.

Сухой, скрипучий голос заставил Джеймса вздрогнуть и вынырнуть из пучины воспоминаний.

В дверях палаты стоял старший поверенный банка Гринготтс, гоблин Крюкохват. На его остроносом лице блуждала тонкая, едва уловимая насмешливая ухмылка, а в когтистых пальцах он держал плотную папку с тисненой печатью.

– Крюкохват? – нахмурился Джеймс, утирая холодный пот. – Нам сейчас не до банковских выписок. У нас семейная катастрофа. Годрик… проклят. Род Поттеров угаснет.

– Я осведомлен о диагнозе целителей, – склонил голову гоблин, сверкнув черными бусинами глаз. – Именно поэтому вести, которые я принес, могут оказаться весьма… целебными для вашего самолюбия.

– Говори прямо, гоблин, – резко бросил Сириус.

– Ваш второй сын, Гарри, – произнес Крюкохват, смакуя каждое слово. – Около года назад вступил в официальный законный брак. А ровно пять месяцев назад у него родился здоровый первенец мужского пола.

Слова упали в тишину палаты подобно разорвавшейся бомбе.

– Что?! – Джеймс сделал шаг вперед, его глаза расширились. – Ребенок? У Гарри родился сын?!

– Именно так, лорд Поттер, – осклабился гоблин. – Кровь вашего рода не прервалась. Она течет в жилах младенца.

Дамблдор мгновенно выпрямился. Его выцветшие глаза вспыхнули лихорадочным, расчетливым блеском. Мысли великого стратега заработали с бешеной скоростью. Если ребенок Гарри жив, род можно спасти. Нужно лишь вернуть мальчика. Провести обряд кровного усыновления — очистить его от материнской крови, влить кровь Джинни Уизли, и Годрик станет законным отцом наследника! Поттеры останутся под полным контролем Ордена, а Гарри… Гарри без магии никуда не денется, его можно будет легко принудить к повиновению или щедро откупиться галеонами.

– Кто она? – быстро спросила Лили, и в ее голосе прозвучала ревностная нотка. – Кто его жена? Какая-то чистокровная леди? Француженка из семьи Делакур?

– О нет, леди Поттер, – усмехнулся Крюкохват. – Ее зовут Клэр Редфилд. Она американка. И она абсолютно не причастна к магическому миру. Магла.

– Магла? – скривился Джеймс, но тут же махнул рукой. – Не имеет значения. Главное — ребенок несет кровь Поттеров! Крюкохват, немедленно составь официальное письмо от моего имени как Главы Рода. Напиши, что мы прощаем его. Мы возвращаем Гарри в лоно семьи. Он обязан немедленно передать первенца на воспитание в Англию, чтобы мальчик унаследовал титул Годрика и продолжил род!

Гоблин смерил Джеймса долгим, нечитаемым взглядом:

– Лорд Поттер… вы действительно полагаете, что ваш сын обрадуется такому письму? Вы изгнали его, лишили наследства и поддержки.

– Он никуда не денется! – надменно усмехнулся Джеймс, расправляя плечи. Привычная спесь возвращалась к нему. – Он жалкий сквиб, сломавший собственную палочку! Что он может против нас? Против магии? Если он посмеет возразить, я аннулирую его смехотворный магловский брак через Визенгамот, а ребенка мы заберем силой закона! Закон о защите магических детей на нашей стороне!

– Как вам будет угодно, лорд Поттер, – тихо проскрипел Крюкохват, пряча свиток обратно в папку. – Но помните: банк Гринготтс не несет никакой ответственности за последствия, которые повлечет за собой отправка этого послания.

Гоблин отвесил формальный поклон и исчез за дверью.

– Джеймс… – тихо произнесла Лили, глядя на мужа с внезапной тревогой. – Ты уверен? Если мы явимся и просто отберем у него дитя… разве это не варварство? Мы ведь его родители. Мы должны поговорить с ним по-человечески…

– Лили, дорогая, – мягко перебил ее Дамблдор, положив узкую ладонь ей на плечо. – Джеймс абсолютно прав. Судьба древнейшего рода висит на волоске. Годрик отдал свое здоровье ради спасения всей Британии. Гарри должен проявить семейный долг и уступить. В конце концов, его магловская супруга молода, она вполне сможет родить ему еще детей. А этот ребенок принадлежит Магическому миру. Ради Высшего Блага Гарри поймет нас.

– Да… наверное, вы правы, директор, – неуверенно кивнула Лили, глядя на спящего Годрика.

Ни Дамблдор, ни Джеймс, запертые в своем уютном, архаичном мирке котлов и волшебных палочек, даже близко не представляли, насколько фатально они ошибались.

---

Два дня спустя. Соединенные Штаты Америки. Невада.

Сухой пустынный ветер свистел сквозь решетчатые заборы охраняемого полигона, вздымая клубы рыжей пыли. На бетонной стрелковой позиции стоял мужчина.

На нем были тяжелые тактические брюки, армейские берцы и темная разгрузка с эмблемой в виде земного шара и скрещенных клинков — знаком BSAA, Международного Альянса по оценке биотеррористической безопасности.

Широкие плечи, покрытые шрамами мускулистые руки, коротко остриженные темные волосы и тяжелый, ледяной взгляд изумрудно-зеленых глаз, в которых навсегда застыл пепел пережитого кошмара. На его лбу, едва заметный под загаром, бледнел старый след от молнии.

Гарри вскинул модифицированный дробовик, и громовые раскаты выстрелов разорвали тишину полигона, разнося бронированные мишени в клочья за доли секунды. Быстрый сброс магазина, щелчок затвора, серия точных попаданий из девятимиллиметрового «Беретты» с бедра — без единой лишней секунды, с хирургической, смертоносной точностью профессионального ликвидатора.

После того как в Хогвартсе треснуло дерево его палочки, Гарри сбежал за океан. Он хотел нормальной жизни среди людей, где законы диктует логика и физика, а не взмахи деревяшек. Он поступил в полицейскую академию, успешно окончил ее и был распределен в провинциальный городок на среднем западе — Раккун-Сити.

Он прибыл туда в сентябре 1998 года.

В тот же день город захлестнула волна живых мертвецов.

Гарри помнил каждый миг того ада. Вместе с молодым полицейским-новичком Леоном Кеннеди они пробивались сквозь кишащие чудовищами улицы, узкие коридоры полицейского участка и подземные лаборатории фармацевтического гиганта «Амбрелла». Магия, которую он так долго подавлял, вернулась не искрами из палочки — она вплавилась в его мышцы, обострила реакцию до предела человеческих возможностей, превратив его в идеальную машину для выживания. Они жгли Лизунов, отстреливали мутировавших псов и взрывали Тиранов.

Там же, в горящем аду Раккуна, он встретил девушку на мотоцикле — Клэр Редфилд, отчаянно искавшую своего брата Криса.

Они спаслись из эпицентра ядерного удара, стершего город с лица земли. Но кошмар не закончился. Леон ушел на службу в секретные структуры правительства, а Гарри и Клэр связали свою жизнь с борьбой против расползающейся по планете заразы. Они прошли через огонь европейских лабораторий «Амбреллы», зачищали очаги вспышек Т-вируса в Африке и Южной Америке.

Гарри неоднократно выгорал. Внутренняя пустота, оставленная предательством родной семьи, накладывалась на ужасы биотерроризма. Монстры из пробирок снились ему каждую ночь.

Но Клэр спасла его.

Ее несгибаемая воля, теплота, ее яркие карие глаза и заразительный смех заставили его мертвое сердце снова биться. Год назад они тайно поженились в маленькой часовне на побережье, а пять месяцев назад в военном госпитале Клэр подарила ему сына. Мальчика назвали Чарльзом — в честь деда, чей портрет когда-то учил маленького Гарри не сдаваться.

– Эй, ковбой, – раздался мягкий, насмешливый голос за спиной.

Гарри опустил пистолет, поставил на предохранитель и обернулся.

Клэр стояла у стрелкового навеса, скрестив руки на груди. В обтягивающих джинсах, своей неизменной красной кожаной жилетке и с волосами, собранными в небрежный хвост, она выглядела потрясающе. На ее губах играла легкая улыбка.

– Ты опять глушишь мишени вместо обеда? – спросила она, подходя ближе и обвивая руками его шею. – Чарли уже проснулся. Он требует внимания своего героического папочки.

Гарри почувствовал, как тяжесть, вечно давившая на плечи, тает от одного ее прикосновения. Он улыбнулся — той редкой, теплой улыбкой, которую видел лишь узкий круг живых.

– Просто разминка перед завтрашним рейдом, – он наклонился и нежно поцеловал ее в губы. – Как он?

– Уснул на руках у Криса, – усмехнулась Клэр. – Мой братец учит пятимесячного младенца тактическому хвату штурмовой винтовки. Скоро придется отбирать у ребенка гранату.

Гарри тихо рассмеялся, обнимая жену за талию.

В этот момент за воротами базы послышался хлопок аппарации.

Охранный периметр базы BSAA мгновенно взвыл сиренами тревоги, сработали датчики давления и тепловизоры. Дежурные оперативники на вышках вскинули крупнокалиберные винтовки.

Прямо посреди асфальтированного плаца, закручиваясь в воронку пространственного искажения, возникла фигура в нелепой, темно-малиновой мантии с золотыми галунами. Молодой волшебник из Отдела обеспечения магического правопорядка Министерства Магии с высокомерным видом держал в руках длинный свиток с тяжелой сургучной печатью лорда Поттера.

Волшебник с брезгливостью огляделся по сторонам, заметив направленные на него дула автоматов, и снисходительно хмыкнул:

– Варвары… Магловские пугалки. Где здесь обитает мистер Гарри Поттер?

Гарри медленно отстранил Клэр за спину. Его лицо мгновенно утратило всякое человеческое тепло, превратившись в безжалостную, высеченную из гранита маску полевого командира.

– Жди здесь, – негромко бросил он жене.

– Гарри? – нахмурилась Клэр, заметив, как побелели его костяшки пальцев. Она знала о его прошлом. Он рассказал ей всё, без утайки, в ту ночь, когда они выбрались из горящей лаборатории в Париже.

– Все в порядке, – ответил он глухим, металлическим голосом. – Старые долги пришли напомнить о себе.

Гарри неторопливой, пружинистой походкой хищника вышел из-под навеса на плац. Солдаты на вышках за