Djohan and North

Судьба любила злые шутки, и Норт знал об этом лучше, чем кто-либо другой. Его жизнь никогда не была простой: постоянная нехватка денег, бесконечные подработки между парами в университете, дешёвая лапша и старая полутёмная комната в трущобах Бангкока. Всё покатилось в настоящую пропасть в тот вечер, когда его лучший друг Тер умудрился напиться до беспамятства в элитном клубе. Тер умолял забрать его, слезно причитая в трубку, и Норт, верный своей привычке спасать окружающих во вред себе, поехал на помощь.

Там, в роскошном особняке за закрытыми дверями частной вечеринки, Норт в темноте и суматохе не удержал равновесие. Глухой треск расколовшейся старинной вазы до сих пор отдавался звоном в его ушах. Стоимость разбитого антиквариата исчислялась баснословной суммой — более двухсот тысяч бат. Таких денег бедный студент не видел никогда в жизни.

Именно тогда перед ним впервые предстал Джохан. Высокий, пугающе красивый, выросший в богатстве и абсолютной вседозволенности, он смотрел на дрожащего от ужаса Норта как хищник на загнавшую себя в угол добычу. Джохан не стал вызывать полицию. Он просто забрал студенческий билет Норта, подошёл вплотную и тихо прошептал, что долг можно вернуть иным способом.

Так началась их история. Долг быстро превратился в предлог, а холодная сделка переросла в бурный, испепеляющий роман длиною в год. Джохан тратил на него миллионы, окружал удушающей заботой, а Норт, вопреки здравому смыслу, влюбился до потери пульса.

Кульминацией их слепой страсти стала безумная ночь на годовщину — горячая, полная признаний, когда Джохан не выпускал его из объятий до самого рассвета, осыпая поцелуями каждый сантиметр кожи. А спустя месяц Норт с замиранием сердца узнал невероятное: его тело обладало редкой биологической особенностью. Он ждал ребёнка. Маленькая жизнь зародилась под его сердцем, став доказательством их любви.

Но сказка рассыпалась прахом. Страшная авария на мокрой дороге, пронзительный визг тормозов, больничная палата и сухой голос врача: плод спасти не удалось.

Горе выжгло Норта изнутри. Он смотрел на Джохана, который дежурил у его постели с потемневшим лицом, и чувствовал лишь удушающую вину. Норт решил, что он бракованный, нищий мальчишка, который принёс идеальному наследнику богатой семьи лишь позор и скорбь. Не в силах выносить сочувствия и собственной боли, он сбежал прямо из больницы. Сменил номер, бросил учёбу и затерялся на окраинах другого города, оборвав все связи.

Прошёл ровно год.

Норт тащил тяжёлую коробку с продуктами к выходу из небольшого круглосуточного маркета, где работал ночным фасовщиком. Дождь хлестал по асфальту, промокая дешёвые кеды. Внезапно путь ему преградил внушительный чёрный внедорожник. Дверь распахнулась, и Норт замер, выронив груз прямо на мокрую плитку.

Из машины вышел Джохан. Всё такой же безупречный, в дорогом пальто, с идеальной укладкой, но в его тёмных глазах горело настоящее пламя одержимости и гнева.

– Нашёл, – глухо произнёс Джохан. Голос его дрожал от сдерживаемой ярости. – Ты действительно думал, что сможешь спрятаться от меня, Норт?

Норт попятился назад, сердце испуганно заколотилось о рёбра:

– Джохан... уходи. Пожалуйста. Между нами всё кончено.

– Ни черта не кончено!

Прежде чем Норт успел развернуться и броситься наутёк, Джохан сократил дистанцию в два широких шага, с легкостью перехватил его за талию и одним мощным движением перекинул через плечо, словно пушинку.

– Отпусти! Пусти меня, псих! – Норт колотил кулаками по широкой спине мужчины, извиваясь всем телом, но Джохан лишь крепче сжал его бёдра.

– Замолчи, – отрезал Джохан, швыряя его на мягкое кожаное сиденье машины и тут же блокируя двери. – Ты возвращаешься домой.

Дорога до пентхауса прошла в гробовом молчании. Как только они переступили порог роскошных апартаментов, Джохан набросился на него с жадностью умирающего от жажды путника. Все упрёки, слёзы и попытки Норта оттолкнуть его утонули в требовательном, глубоком поцелуе. Год разлуки лишь распалил их чувства, доведя влечение до болезненного абсолюта.

Они опустились на мягкий ковёр гостиной, срывая друг с друга промокшую одежду. Горячие ладони Джохана обжигали холодную кожу Норта, губы не оставляли живого места на шее и ключицах. Норт всхлипывал, не понимая, от чего текут слёзы — от обиды, страха или ослепляющего удовольствия, которое мог подарить ему только этот человек. Это была ночь отчаяния и страсти, ночь без пощады, где каждый стон Норта отзывался в душе Джохана подтверждением того, что его беглец наконец-то снова в его руках.

Ближе к утру, когда Джохан крепко уснул, прижимая Норта к своей груди тяжёлой рукой, юноша осторожно приоткрыл глаза. Тело ныло, комната тонула в предрассветных сумерках. В голове стучала одна паническая мысль: бежать. Он не мог остаться. Он боялся снова стать обузой, боялся снова полюбить так сильно, что потеря сведёт с ума.

Норт медленно, миллиметр за миллиметром, выскользнул из-под руки спящего. На цыпочках, накинув на плечи найденную на полу рубашку, он двинулся по тёмному коридору к выходу. Дверь была уже близко. Но страх заставил его поторопиться.

Нога Норта соскользнула на гладком мраморе, покрытом каплями принесённой с улицы воды. Он потерял равновесие, попытался ухватиться за край массивной консоли, но пальцы сорвались. Раздался глухой, страшный звук удара — висок Норта со всего размаха встретился с острым углом тумбы. Мир мгновенно взорвался искрами и погрузился в абсолютную темноту.

---

Норт очнулся от запаха дорогих лекарств и мягкого света. Голова невыносимо раскалывалась, во рту пересохло. Он попытался приподняться, но слабая рука дрогнула.

– Тише, родной, не двигайся, – раздался рядом бархатный, глубокий голос.

Норт повернул голову и увидел незнакомца. Невероятно привлекательный мужчина с уставшими глазами сидел на краю огромной кровати и бережно сжимал его пальцы.

– Кто... кто вы? – едва слышно прошептал Норт, моргая от яркого света. Внутри зияла пугающая пустота: ни воспоминаний, ни имени, ни единой зацепки о собственном прошлом. – Где я? Кто я такой?

Джохан замер. Его взгляд стал острым, внимательным. Врач, которого он вызвал пару часов назад, предупреждал о возможном сотрясении мозга и ретроградной амнезии из-за сильной травмы, но Джохан не верил, пока не услышал сам. Норт действительно забыл всё. Забыл бедность, забыл долг за разбитую вазу, забыл выкидыш, боль и свой побег.

В глазах Джохана мелькнула опасная, тёмная мысль. Судьба дала ему второй шанс, чистый лист, на котором он сам напишет их историю. Он не позволит Норту уйти снова. Никогда.

Джохан наклонился ближе и коснулся губами бледного лба Норта:

– Твоё имя Норт, малыш. А я — Джохан.

– Джохан?.. – Норт неуверенно повторил незнакомое имя, пробуя его на вкус.

– Да, любимый, – ласково солгал Джохан, поглаживая его по спутанным волосам. – Ты дома. Ты мой законный муж. Мы женаты уже больше года.

– Муж?.. – Норт растерянно оглядел роскошную спальню. – Но я... я ничего не помню. Совсем ничего.

– Это последствия удара, милый. Ты поскользнулся утром, – Джохан прижал ладонь Норта к своей щеке. – Не переживай. Память вернётся, а пока я буду помнить за нас двоих. Главное, знай одно: мы безумно любим друг друга. И больше всего на свете мы мечтаем о ребёнке. Мы так долго пытались зачать нашего малыша...

Норт затаил дыхание, глядя в эти тёмные, полные обожания глаза. В них не было лжи — лишь слепая, пожирающая преданность. И Норт поверил. Безоговорочно и полностью.

---

Прошла неделя. Джохан окружил Норта сказочной роскошью и абсолютным вниманием. Он кормил его с ложечки, дарил горы подарков, читал ему вслух и каждую ночь бережно укладывал спать, целуя так нежно, словно Норт был сделан из хрупкого хрусталя. Юноша расцветал, влюбляясь в своего "мужа" заново с каждым прошедшим днём.

Вечером в пятницу Джохан вернулся домой позже обычного. В его руках была изящная черная коробка, перевязанная атласной лентой.

– Это подарок для тебя, Норт, – сказал он, входя в спальню, где Норт сидел на подоконнике, любуясь ночными огнями города.

Норт с улыбкой подошёл к нему и развязал бант. Внутри коробки на тончайшей шёлковой бумаге лежало бельё. Но не обычное, а провокационное, откровенное — комбинация из тончайшего чёрно-алого кружева, едва прикрывающего тело, и широкая кружевная повязка на шею того же дерзкого оттенка, напоминающая ошейник с маленьким серебряным кольцом.

Щёки Норта вспыхнули ярким румянцем:

– Джохан... это... это слишком откровенно.

– Ты мой муж, Норт, – Джохан подошёл со спины, обнимая его за талию и опаляя дыханием чувствительное ухо. – Ты прекрасен. Надень это для меня. Позволь мне увидеть, как ты красив в том, что я выбрал специально для тебя. Помнишь, о чём мы мечтаем? О нашем маленьком чуде.

Слова о ребёнке отозвались в груди Норта тёплой, трепетной волной. Он хотел сделать этого потрясающего мужчину счастливым. Хотел подарить ему семью.

Спустя десять минут Норт вышел из гардеробной, сгорая от смущения. Чёрно-алое кружево идеально контрастировало с его молочно-белой кожей, подчёркивая тонкую талию и округлые бёдра. На изящной шее красовалась кружевная повязка, притягивая взгляд к пульсирующей венке. Норт нервно переминался с ноги на ногу, прикрывая грудь руками.

– Я выгляжу глупо?.. – робко спросил он.

Джохан тяжело сглотнул. В его глазах вспыхнул такой первобытный, неистовый огонь, что у Норта перехватило дыхание.

– Ты выглядишь как совершенство, – хрипло выдохнул Джохан.

Он подошёл к Норту, пальцами зацепил серебряное колечко на повязке вокруг его шеи и мягко, но властно потянул на себя, заставляя поднять подбородок.

– Ты принадлежишь мне, Норт. Каждым вздохом, каждой клеточкой твоего тела.

– Джохан... – всхлипнул Норт, когда сильные руки подхватили его под бёдра и бросили на шелковые простыни кровати.

Эта ночь превзошла всё, что было между ними прежде. Джохан не снимал с него ажурное чёрно-алое бельё, лишь сдвигая ткань в сторону, словно желая наслаждаться видом запретного плода. Контраст нежного кружева и грубых, собственнических ласк сводил Норта с ума. Он выгибался навстречу каждому толчку, сжимая простыни побелевшими пальцами, стонал имя своего мужа и плакал от переполняющего его неистового наслаждения.

Джохан целовал повязку на его шее, шептал слова любви, клятвы и мольбы подарить ему наследника. В их движениях было столько жара, словно они сгорали в одном огромном костре. Норт растворялся в этой страсти без остатка, оплетённый паутиной чужой лжи и собственного слепого счастья. Когда всё закончилось глубокой ночью, Норт заснул на широкой груди Джохана, крепко сжимая его руку. Джохан долго смотрел на спящего юношу, бережно поглаживая его живот, и торжествующе улыбался в темноту. Теперь Норт никуда не денется.

---

Прошло два месяца.

Утро началось для Норта не с кофе, а с резкого приступа тошноты. Он едва успел добежать до ванной комнаты, обессиленно опустившись на колени перед раковиной. Голова кружилась, а тело бросало то в жар, то в холод.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился Джохан в домашнем шёлковом халате. На его лице не было растерянности — лишь напряжённое, жадное ожидание.

– Норт? Тебе плохо?

Норт тяжело дышал, умывая лицо холодной водой. Взгляд его упал на небольшую коробочку, которую он тайком купил вчера в аптеке и оставил на полочке за зеркалом. Две яркие, отчётливые полоски не оставляли сомнений.

Дрожащими руками Норт взял тест и повернулся к Джохану. Слёзы блестели на его ресницах, но на губах играла счастливая, робкая улыбка:

– Джохан... посмотри.

Джохан сделал шаг вперёд, опустил глаза на тест, и его дыхание сбилось. Он медленно поднял взгляд на Норта, словно не веря собственному триумфу.

– Это правда? – прошептал мужчина, и в его голосе впервые за долгое время послышались неподдельные, искренние слёзы. – Ты...

– У нас будет ребёнок, – прошептал Норт, шагнув в его объятия. – Наша мечта сбылась. Мы станем родителями.

Джохан прижал его к себе так крепко, словно боялся, что весь этот мир сейчас растворится как мираж. Он целовал заплаканные щёки Норта, опускался на колени, благоговейно прижимаясь губами к его ещё плоскому животу.

Норт гладил широкие плечи своего мужа и улыбался, чувствуя себя в абсолютной безопасности. Он не помнил прошлого, не помнил разбитой вазы, страшной боли потери и отчаянного побега. Но прямо сейчас, в кольце этих сильных рук, Норт верил, что это и есть его настоящая, единственная жизнь — жизнь, в которой они навсегда связаны тонкой, неразрывной нитью алого кружева.