Гарри Мэйбли

Воздух в палате интенсивной терапии на четвертом этаже больницы Святого Мунго был пропитан тяжелым, удушливым запахом сушеных трав, бадьяна и специфической стерильной магии, от которой першило в горле. За высокими стрельчатыми окнами догорал багровый закат тридцать первого июля две тысячи восьмого года. В этот день магическая Британия праздновала не просто день рождения своего спасителя, но и окончательное падение Тома Реддла. Однако внутри палаты триумф казался горьким, словно пепел.

Вокруг массивной кровати с белым пологом собрались те, кто вершил судьбы магического мира: Джеймс и Лили Поттер, верховный чародей Визенгамота Альбус Дамблдор, Сириус Блэк и Римус Люпин. Все взгляды были прикованы к лежащему на подушках молодому мужчине.

Годрик Поттер, Национальный Герой, Избранный и Победитель Темного Лорда, наконец открыл глаза. На его бледном лбу отчетливо темнел шрам в форме латинской буквы «V» — знак, который двадцать семь лет назад Дамблдор провозгласил меткой рока и величия.

– Годрик! – вскрикнула Лили, бросаясь вперед и сжимая сына в объятиях. По ее щекам катились слезы облегчения.

– Мам… задушишь… – прохрипел Годрик, чье лицо стремительно приобретало синюшный оттенок.

– Ох, прости, милый, прости! – спохватилась она, выпуская его из тисков, но продолжая сжимать его пальцы своими дрожащими руками.

– Ничего страшного, – с трудом улыбнулся юноша. Голос его звучал хрипло, в нем еще не было привычной победительной звонкости.

– Как ты себя чувствуешь, сынок? – шагнул ближе Джеймс Поттер. На его мантии с гербами благородного рода все еще виднелись следы копоти из атриума Министерства, но глаза сияли неподдельной отцовской гордостью.

– Вроде бы в порядке… Только внутри все горит. Будто со мной что-то не так, – Годрик нахмурился, слабо коснувшись ладонью низа живота.

– Хм, не будем делать поспешных выводов, мальчик мой, – мягко проговорил Альбус Дамблдор, поглаживая длинную серебристую бороду. Его голубые глаза за очками-половинками лучились теплом, хотя за этим взглядом скрывался острый, непрерывный расчет. – Ты сотворил чудо. Ты избавил наш мир от величайшего зла. Дождемся результатов целителей, но я уверен, что молодой и крепкий организм быстро справится с последствиями схватки.

Дверь скрипнула, и в палату вошел главный целитель отделения тяжелых проклятий целитель Броклхерст. В его руках была толстая папка из плотного пергамента, исписанная диагностическими рунами, переливавшимися тревожным багровым светом. Лицо старого колдуна было серым, словно высеченным из камня.

– Господа, – целитель сухо поклонился, бросив тяжелый взгляд на собравшихся. – У меня есть новости. Как водится в таких случаях — хорошие и плохие. Начну с хороших: жизненно важные органы мистера Поттера вне опасности. Темная магия выжжена из его энергетических каналов благодаря невероятному резерву. Он будет жить полноценной жизнью.

– Хвала Мерлину! – выдохнул Сириус Блэк, с шумом хлопнув Люпина по плечу. – Слышал, щенок? Ты еще задашь жару в «Трех метлах»!

– Слава богу, – прошептал Римус, на чьем лице впервые за долгие месяцы разгладились морщины усталости.

– Я знала, знала, что ты справишься, родной, – Лили прижала ладони к груди.

– Конечно, жив, – самодовольная ухмылка тронула губы Годрика, возвращая ему привычное выражение непоколебимой уверенности. – Ведь впереди свадьба. Мы с Джинни уже все распланировали. Как только закончится эта проклятая война — большой дом, множество ребятишек, продолжение славной истории Поттеров…

– Боюсь, мистер Поттер, здесь начинаются плохие новости, – резко перебил его целитель Броклхерст. В его голосе не было сочувствия, лишь профессиональная, безжалостная констатация факта.

В палате мгновенно повисла ледяная тишина.

– Что вы имеете в виду? – Лили подалась вперед, ее зеленые глаза расширились от подступающей тревоги.

– Тот луч, которым Волан-де-Морт поразил вас перед самой своей смертью, – целитель взглянул прямо в лицо побледневшему Годрику, – был древним узкоспециализированным проклятием крови. Подобные чары создавались во времена войн магов раннего Средневековья с единственной целью — пресекать непокорные фамилии под корень. Проклятие полностью иссушило семенные каналы и разрушило саму репродуктивную матрицу. Сперматозоиды погибли, а новые ткани не способны к регенерации.

– Перестаньте говорить на медицинском птичьем языке! – рявкнул Джеймс, сжимая кулаки. – Что это значит для моего сына?!

– Это значит, лорд Поттер, – целитель вздохнул, – что ваш сын абсолютно, безвозвратно бесплоден. Магия здесь бессильна. Род Поттеров прервется на мистере Годрике Поттере.

Слова рухнули в тишину палаты подобно гигантским каменным плитам. Воздух словно выкачали.

– Нет… – Годрик судорожно вцепился в простыни. – Вы лжете! Это чушь! Я — Избранный! Я победил Темного Лорда! Я не могу… Джинни… мы должны были… Директор! Скажите ему!

– Должен же быть способ! – взревел Сириус, шагнув к целителю так угрожающе, что тот невольно отступил на полшага. – Зелья восстановления плоти, кровные ритуалы, слезы феникса, черт вас дери! Вы же лучшие целители Британии!

– Сириус, успокойся, – тихо, но властно произнес Дамблдор, хотя в его собственном взгляде впервые за долгие десятилетия промелькнуло нечто, похожее на растерянность. – Целитель Броклхерст, неужели высшая светлая алхимия не способна компенсировать некроз?

– Проклятие завязано на саму душу заклинателя, директор, – покачал головой целитель. – Реддл мертв, и его посмертная воля запечатала проклятие навечно. Изменить ничего нельзя. Мне жаль.

Целитель коротко поклонился и поспешил покинуть палату, оставив за собой руины семейных надежд.

Джеймс Поттер опустился на стул, закрыв лицо руками. Для него это был сокрушительный удар. С самого детства Годрика Джеймс лелеял образ великого будущего: его сын, сокрушивший Тьму, приведет род Поттеров к невиданному величию. Поколения гриффиндорцев, золотые мальчики и девочки с благородным фамильным гербом, слава, почет… Ради этого Джеймс жертвовал всем. Ради этого он когда-то закрыл глаза на существование своего второго ребенка.

Лили беззвучно плакала, прижимаясь к плечу мужа. Все ее надежды на тихое, выстраданное семейное счастье, на детский смех в родовом поместье развеялись прахом. Том Реддл нанес свой последний, самый чудовищный удар из могилы.

Альбус Дамблдор медленно подошел к окну. В его голове лихорадочно перестраивались схемы и планы. Семья Поттер всегда была ключевой фигурой на его шахматной доске. Веками этот род придерживался нейтралитета, славился независимым нравом и упрямством. Дамблдору стоило колоссальных трудов перековать Джеймса и Лили, сделать их фанатично преданными Свету, превратить род в таран против темных чистокровных фракций. Годрик должен был стать символом новой эпохи, живым знаменем Ордена Феникса, а его дети — следующим поколением стражей «Высшего Блага». Если род прервется, колоссальные родовые архивы, древние источники магии и влияние Поттеров в Визенгамоте просто растворятся или отойдут министерству. Это была катастрофа.

– Должен быть выход… – пробормотал Римус, глядя в пол. – Не может все закончиться вот так.

– Может, – глухо отозвался Сириус. – Проклятие рода… Я знаю, о чем говорил этот лекарь. У Блэков в библиотеке были записи о таких вещах. Оно въедается в кости. Годрик… черт, парень, мне так жаль…

Годрик не отвечал. Он отвернулся к стене, натянув одеяло до самого подбородка, и мелко дрожал. Победитель мира чувствовал себя раздавленным ничтожеством.

В этот момент в тишину палаты вторгся сухой, скрипучий звук шагов. Тяжелая дубовая дверь приоткрылась, и на пороге возник невысокий коренастый гоблин в строгом костюме-тройке темно-серого цвета. В руках он держал толстую кожаную папку с гербом банка Гринготтс.

– Лорд Поттер. Леди Поттер. Верховный чародей, – голос Грипхука прозвучал подобно удару металлической линейки по стеклу. – Прошу прощения за вторжение в столь… драматичный момент, однако дела наследования не терпят отлагательств.

– Проваливай, Грипхук, – огрызнулся Джеймс, даже не подняв головы. – Нам сейчас не до золота и не до банковских выписок. У нас беда.

– О, я прекрасно осведомлен о диагнозе мистера Годрика Поттера, – гоблин оскалился в подобии вежливой усмешки, обнажив острые желтоватые зубы. – Слухи в Мунго распространяются быстрее пламени дракона. Однако смею заверить, новости, с которыми меня направил Совет Директоров, могут в корне изменить ваше трагическое положение.

– Что ты несешь, коротышка? – проворчал Сириус. – Разве ты не слышал? Род Поттеров угаснет!

– Род Поттеров угас бы, если бы мистер Годрик был единственным носителем крови почившего Чарльза Поттера, – невозмутимо парировал гоблин, открывая папку и извлекая оттуда пергамент, на котором пульсировали тонкие алые линии родового древа. – Но это не так.

Лили резко вскинула голову:

– О чем вы говорите?..

– О вашем втором сыне, леди Поттер, – спокойно произнес Грипхук. – О Гарри Поттере.

Это имя повисло в воздухе, словно давно забытое привидение, вызвав у присутствующих волну сложного, мучительного оцепенения.

Гарри.

Джеймс поморщился, словно от зубной боли. В памяти мгновенно всплыли картины далекого прошлого, которые они все эти годы старательно закапывали на самое дно сознания.

Все началось той роковой ночью тридцать первого октября восемьдесят первого года в Годриковой Лощине. Темный Лорд пришел убивать, но встретил сопротивление Чарльза и Дореи Поттер — дедушки и бабушки мальчиков. Старые воины пали, защищая колыбели внуков. Когда Дамблдор и подоспевшие Джеймс с Лили ворвались в полуразрушенную детскую, они увидели тела стариков, развеянную в прах мантию Волан-де-Морта и двух рыдающих близнецов. На лбу Годрика алел глубокий росчерк в форме «V». На лбу Гарри была тонкая молния. Дамблдор, едва взглянув на ауры детей, не колеблясь указал на Годрика. Метка победы, заявил он. Мальчик, Который Выжил.

С этого дня жизнь в поместье Поттеров разделилась на две параллельные реальности.

Годрика носили на руках. Ему нанимали лучших репетиторов, сам Дамблдор проводил с ним часы, обучая основам светлой магии и стратегическому мышлению. Годрику прощалось все: капризы, лень, высокомерие.

Гарри… о Гарри просто забыли. Он был удобной тенью. О нем заботились домовики — кормили, стирали одежду, следили, чтобы ребенок не замерз. Живые родители были слишком заняты «спасением мира» и подготовкой Избранного. Гарри не учили магии дома; его воспитателями стали портреты предков в заброшенной западной галерее. Именно портрет деда Чарльза вбивал в голову мальчика основы дисциплины, чести и жесткого прагматизма, столь презиравшегося сторонниками Дамблдора.

С пяти лет Гарри настоял на том, чтобы его отправили в обычную магловскую начальную школу. Родители отмахнулись и подписали бумаги, лишь бы он не путался под ногами. Там, в мире без волшебных палочек, Гарри расцвел: точные науки, математика, физика, химия, мировая история захватили его пытливый ум.

Отношения между братьями были не просто холодными — они были враждебными. Годрик рос избалованным барчуком, привыкшим, что весь мир крутится вокруг него. Он быстро сообразил, что любую провинность можно свалить на тихого, нелюдимого брата. Разбил старинную вазу? «Это Гарри толкнул меня под руку!» И Джеймс, не разбираясь, отвешивал Гарри тяжелые оплеухи и запирал в холодном подвале поместья «подумать над поведением».

Когда мальчикам было по восемь лет, в поместье гостили Уизли. Рон, уже тогда подобострастно заглядывавший Годрику в рот, ворвался в комнату Гарри. На столе лежала книга японских народных сказок — редкое магловское издание, которое Гарри берег как зеницу ока. Рон с гоготом схватил книгу и на глазах у хозяина комнаты разорвал ее пополам, выкрикивая, что «нормальные маги магловский мусор не читают».

То, что произошло дальше, повергло семью Поттеров в ужас. Тихий, молчаливый Гарри преобразился в мгновение ока. Он не стал доставать учебную палочку — он бросился на Рона с дикой, расчетливой яростью уличного бойца. За считанные секунды Гарри сломал Уизли нос, выбил два зуба и методично душил его на полу, целясь пальцами в глаза, пока на крики не прибежали взрослые. Джеймсу пришлось применить парализующее заклинание, чтобы оттащить старшего сына от хрипящего Рональда. И снова был подвал, неделя на хлебе и воде и клеймо «склонного к темной жестокости».

В Хогвартсе пропасть стала непреодолимой. Годрик триумфально отправился на Гриффиндор, став душой компании, грозой слизеринцев и любимцем декана Макгонагалл. Гарри же шляпа распределила на Когтевран. Он не искал толпы. Вокруг него образовался свой тесный круг тех, кого не прельщала напыщенная слава Избранного: рассудительная Сьюзен Боунс, верная Ханна Эббот, холодная и умная Дафна Гринграсс, язвительная Трейси Дэвис, аналитик Терри Бут и молчаливый Блейз Забини. Они создали независимую учебную группу, изучавшую руны, ритуалистику и магловские науки.

На первом курсе, пока Годрик с Роном и Гермионой Грейнджер героически преодолевали полосу препятствий, заботливо расставленную Дамблдором для тренировки Избранного, Гарри хладнокровно вычислил фальшивку. Пробравшись в коридор на третьем этаже еще в октябре, он с помощью рунных связок снял защиту с зеркала Еиналеж, подменил Философский камень на искусно зачарованный рубин схожего веса и структуры, а оригинал надежно спрятал. Игра старого директора вызывала у него лишь презрительную усмешку.

На втором курсе, когда заговорили о наследнике Слизерина, Годрик публично опозорился, заговорив на парселтанге во время дуэльного клуба. Все подозрения пали на него, а затем и на Гарри. Но Гарри лишь холодно продемонстрировал перед свидетелями полную неспособность издать змеиный звук. Когда же нападения прекратились — после того как Годрик случайно нашел в вещах Джинни Уизли подозрительный дневник и отдал его Дамблдору, — Гарри окончательно убедился: находиться рядом с этой семейкой смертельно опасно.

Финал наступил на четвертом курсе. Кубок Огня выбросил два имени от Хогвартса: Годрика Поттера и Гарри Поттера. Для Годрика это был очередной шаг к триумфу — семья и Сириус окружили его заботой, лучшим снаряжением и подсказками. Гарри же подвергся травле со стороны гриффиндорцев под предводительством брата. Дошло до того, что Гарри официально перебрался жить в отдельные апартаменты для чемпионов, полностью разорвав бытовые контакты со школой.

Турнир превратился в театр абсурда. На первом испытании Годрик летал на «Молнии», едва не сгорел заживо, спалил себе мантию, волосы и задницу, но яйцо добыл. Гарри подошел к задаче как инженер: активировал рунные плиты барьера, изолировав венгерскую хвосторогу, а затем метнул в периметр самодельные баллоны с концентрированным усыпляющим газом на основе магловских военных разработок. Дракон рухнул без единого выстрела палочки, и Гарри забрал яйцо, не испачкав даже рукава.

На Святочный бал Гарри пришел под руку с Дафной Гринграсс. Этого Джеймс Поттер стерпеть не мог. Слизеринка! Дочь нейтрала с темными корнями! В припадке родового самодурства Джеймс объявил, что подписал брачный контракт с семьей Эджком: Гарри был обязан жениться на Мариэтте Эджком, верной стороннице «Света». «Или подчинись, или выметайся из рода!» — гремел Джеймс в кабинете директора.

И Гарри вымелся. Используя лазейку Турнира Трех Волшебников, согласно которой чемпионы признавались совершеннолетними магическими персонами, Гарри провел древний ритуал добровольного отречения от семьи. Он стер имя Поттеров со своей ауры, оставив Джеймса с носом и сорванным контрактом.

На втором задании Гарри в магловском водолазном костюме замкнутого цикла не просто забрал Дафну со дна озера, но и спас тонущую Габриэль Делакур, заслужив пожизненную благодарность французского клана. А на третьем испытании, поняв по искривлению магических потоков в лабиринте, что Кубок ведет в ловушку, Гарри просто остановился и позволил Годрику и Седрику Диггори взять трофей.

Седрика убили. Волан-де-Морт возродился на крови Годрика. Избранный чудом спасся с телом товарища. А когда пыль осела, Джеймс и Лили во всеуслышание назвали Гарри трусом и предателем за то, что тот не пошел к Кубку и не защитил брата.

В ответ семнадцатилетний Гарри на глазах у всего Большого зала достал свою палочку из остролиста и с сухим треском переломил ее надвое.

«Вы хотели, чтобы я не был магом этой страны? Я им не буду. Вы свободны от меня. А я — от вашей безумной секты», — эти слова эхом отдавались в памяти Дамблдора до сих пор. Директор тогда пытался вмешаться, подключить Визенгамот, аннулировать эмансипацию, вернуть ценный актив под крыло Ордена. Но конфликт с министерством и возвращение Реддла спутали все карты. Гарри исчез. Словно растворился в воздухе.

И вот теперь, тринадцать лет спустя, это имя снова звучало в палате.

– Гарри?.. – севшим голосом переспросил Джеймс. – Этот неблагодарный щенок? При чем здесь он?

– При том, лорд Поттер, – сухо произнес Грипхук, – что кровь не обманешь бюрократическими капризами. Гарри отрекся от прав наследования первой очереди, но генетически и магически он остается сыном вашей линии. И год назад мистер Гарри вступил в законный брак. А пять месяцев назад у него родился здоровый сын. Мальчик. Первенец, несущий первородную кровь рода Поттер.

– Что?! – Лили вскочила, прижав руки к щекам. – У Гарри… родился ребенок? У меня… есть внук?!

– Не просто ребенок, леди Поттер, – оскалился гоблин. – Единственный законный способ спасти ваш род от угасания. Если этот ребенок будет признан родом, линия продолжится.

– Мерлин великий… – выдохнул Сириус, ошарашенно глядя на пергамент. – Он жив. У него семья.

– Это… это меняет абсолютно все, – медленно произнес Альбус Дамблдор. Его глаза вспыхнули привычным расчетливым огнем. Ум старого стратега мгновенно выстроил идеальную многоходовку. – Мальчик мой, Джеймс, ты понимаешь, какое это провидение? Судьба дает нам шанс исправить былые разногласия. Гарри заблуждался, был юн и горяч, но теперь он отец. Он должен понимать долг крови.

– Долг крови? – Джеймс выпрямился, и его лицо вновь приобрело спесивое, властное выражение главы Древнейшего и Благороднейшего Дома. – Да он обязан на коленях ползти от счастья! Мы вернем его. Я отменю изгнание. Я признаю его сына наследником!

– Погоди, Джеймс, – нахмурился Римус, чувствуя неладное в тоне друга. – Гарри ушел не просто так. Он сломал палочку. Он отрезал себя от нас. Ты думаешь, он просто отдаст своего ребенка?

– А кто его будет спрашивать? – подал голос с кровати Годрик. В его глазах вспыхнула ядовитая ревность. Этот ублюдок, этот трус Гарри посмел завести ребенка, пока он, герой, лишился всего?! – Я спас этот чертов мир! Я потерял здоровье ради магической Британии! Гарри обязан мне жизнью! Он всегда был никем, сквибом-недоучкой! Его сын должен принадлежать мне и Джинни!

– Годрик прав в одном, – мягко, наставительно произнес Дамблдор. – Ребенок не может расти в мире маглов, вдали от магии и истинного предназначения. Мы проведем ритуал кровного усыновления. Мы сотрем связь с… магловской матерью и заменим ее кровью мисс Уизли. Это свяжет дитя с семьей и Годриком. Ребенок станет истинным наследником Поттеров, выращенным в традициях Света.

– А если Гарри откажется? – тихо спросила Лили. В ее голосе боролись материнский стыд и слепое обожание Годрика.

– Откажется? – усмехнулся Джеймс. – На каком основании? Он отрекся от магии. Он живет среди маглов, как червь. Я — Лорд Поттер. Грипхук, на ком он женился? Какая-нибудь официантка?

– В документах значится имя: Шифон Фэйрчайлд, – заглянув в бумаги, ответил гоблин.

– Фэйрчайлд? Никаких чистокровных с такой фамилией нет. Магла, – пренебрежительно фыркнул Джеймс. – Судя по имени, японка или полукровка из колоний. Отлично. Грипхук, составь официальное уведомление от имени Лорда Поттера. Напиши этому дураку, что мы милостиво прощаем его, возвращаем в лоно семьи и требуем явиться с ребенком в поместье для передачи прав опеки. Пусть знает: его долг — обеспечить будущее рода. Если он подчинится, мы выделим ему содержание, на которое он сможет безбедно жить в своем магловском мирке со своей девкой.

– Лорд Поттер, – в голосе Грипхука прорезались странные, почти глумливые нотки, – вы уверены, что хотите отправить именно такое послание? Вы не боитесь… последствий?

– Каких последствий?! – рявкнул Сириус. – От кого? От пацана со сломанной палочкой? Мы — Орден Феникса! Мы только что разорвали армию Волдеморта! Джеймс — сильнейший боевой маг, я — глава рода Блэк, с нами величайший волшебник современности! Что нам сделает беглый сквиб? Если он пикнет, мы просто заберем младенца силой ради его же блага. Магловские законы нас не касаются!

– Как вам будет угодно, лорд Поттер, – гоблин низко поклонился, пряча зловещую ухмылку. – Я отправлю уведомление по магическому каналу, привязанному к его крови. Но банк Гринготтс официально снимает с себя любую ответственность за… развитие событий.

Грипхук развернулся и быстро зашагал к выходу, тихо бормоча на гоблинском наречии нечто, очень похожее на пожелание удачных похорон.

– Джеймс… – Лили неуверенно тронула мужа за рукав. – А если это неправильно? Забрать дитя силой… это жестоко.

– Лили, дорогая, – Дамблдор положил свою сухую теплую руку ей на плечо, источая безграничную отцовскую мудрость. – Иногда Высшее Благо требует тяжелых решений. Счастье Годрика и выживание одного из столпов светлого мира важнее эгоизма Гарри. Он поймет. А если нет… его жена молода, они смогут завести других детей. А этот мальчик принадлежит магии. Мы спасем его.

---

Япония. Префектура Канагава. Академия «Западная Генетика».

Над ультрасовременным комплексом военных сооружений, возвышавшимся на побережье, висело свинцовое небо, рассекаемое вспышками барьерных систем. Здесь не пахло травами и древними пергаментами. Здесь пахло озоном, оружейной смазкой, высокооктановым топливом и кровью.

В просторном зале боевых симуляций царила абсолютная, звенящая тишина. Пол из сверхпрочного полимера был испещрен глубокими бороздами, оплавлен и покрыт слоем ледяного инея.

В центре зала стоял молодой мужчина.

Ему было двадцать восемь лет, но в его осанке, в его тяжелом, немигающем взгляде зеленых глаз застыла холодная зрелость человека, прошедшего через ад, о котором магическая Британия не имела даже отдаленного понятия. На нем была черная облегающая форма офицера специального назначения с эмблемой Международной антитеррористической и анти-Нова организации. Никаких очков — зрение давно было скорректировано наноматериалами. На правом виске виднелся аккуратный интерфейс нейролинка.

Гарри больше не носил фамилию Поттер. В базах данных Chevalier он значился как специальный агент оперативного реагирования и элитный Ограничитель ранга S.

Когда тринадцать лет назад он сломал кусок дерева, наивно именуемый палочкой, он не собирался гнить на дне магловского мира. Он отправился к семье Мэйбли — древнему европейскому клану, бывшему тайным союзником его деда Чарльза еще со времен Первой глобальной войны. Мэйбли не просто знали о надвигающемся апокалипсисе — они руководили фондами, финансировавшими проект «Генетика». Увидев аналитический ум парня, его природный контроль над внутренней энергией и полное отсутствие идиотских чистокровных предрассудков, его отправили на восток.

Там Гарри узнал, что мир волшебников — всего лишь жалкая, отгороженная куполами резервация, дрожащая перед десятком террористов в масках пожирателей смерти, в то время как человечество вело тотальную войну на выживание против Нова — чудовищных межпространственных сущностей, способных стирать города в пыль.

Гарри стал Ограничителем. Но не обычным. Его врожденная магия, освобожденная от костыля в виде палочки и перекованная жестокими военными тренировками, сплавилась с технологией «Замораживания» (Freezing). Он мог останавливать само пространство, блокируя движения врагов без всяких заклинаний.

Шаги за спиной заставили его губы дрогнуть в редкой, теплой улыбке. Он даже не обернулся — он чувствовал ее приближение каждой клеткой своего существа. Их сенсорная связь была абсолютной.

– Ты снова перегружаешь себя тренировками, милый, – прозвучал мягкий, мелодичный голос, словно журчание весеннего ручья.

К нему подошла высокая девушка невероятной, неземной красоты. Длинные темно-зеленые волосы мягкими волнами падали на плечи, обрамляя кукольное, нежное лицо с неизменной, бесконечно доброй улыбкой. На ней была модифицированная форма Пандоры Академии Генетики с эмблемами третьего курса.

Шифон Фэйрчайлд.

Для сотен кадетов и преподавателей она была «Улыбающимся Монстром», Некоронованной Королевой Западной Генетики, сильнейшей Пандорой своего поколения, чья мощь ужасала даже руководство Chevalier. Существо, рожденное из проекта создания искусственных людей, абсолютное оружие против Нова, чье боевое безумие не мог контролировать никто.

Никто, кроме него.

Гарри знал ее истинную природу с самого начала. Он знал, кем она была, знал о генах Марии Ланселот в ее крови, знал, какую боль она несла под этой вечной, приклеенной к лицу теплой улыбкой. И он полюбил ее не как оружие, а как израненную, прекрасную душу, отчаянно жаждавшую тепла. Он стал ее якорем, ее единственным Ограничителем, способным синхронизироваться с ее чудовищным ядром стигм на сто процентов.

– Анализировал отчеты патрулей, Шифон, – Гарри повернулся и мягко обнял жену за талию, притягивая к себе. Она доверчиво уткнулась носом в его плечо, тихо замурлыкав, как кошка, забыв о том, что еще час назад в одиночку уничтожила батальон восставших механических прототипов.

– Как Артур? – спросил он тихо.

– Спит, – улыбка Шифон стала еще мягче, в ее глазах блеснула материнская нежность. – Кормилица говорит, у него аппетит настоящего воина. Он так похож на тебя, Гарри. Только глазки… иногда вспыхивают моим цветом.

– Он прекрасен. Потому что он наш сын, – Гарри поцеловал ее в висок.

В этот момент нейролинк на виске Гарри тихо пискнул, транслируя изображение на сетчатку глаза. Одновременно в пространстве зала замерцала странная, чужеродная магия. Воздух сгустился, запахло серой и дешевым сургучом, и прямо перед ними из пространственного разрыва вывалился плотный конверт из тяжелого пергамента, запечатанный гербом с оленем.

Шифон даже не вздрогнула. Ее глаза лишь слегка прищурились, а улыбка… изменилась. Она осталась прежней, безупречно вежливой, но воздух вокруг внезапно похолодел на десять градусов.

– Хм? Какая нелепая почтовая доставка, – пропела она, глядя, как пергамент завис в воздухе. – Магия сокрытых островов? Я думала, твои бывшие соотечественники предпочитают птиц.

– Это кровная пересылка Гринготтса, – голос Гарри стал сухим и жестким, как щелчок затвора. – Они используют ее только в экстренных случаях наследования.

Он протянул руку и сорвал печать. Письмо развернулось само собой, и над ним соткалась призрачная иллюзия Джеймса Поттера в парадной мантии. Высокомерный, властный голос лорда разнесся по залу, отражаясь от бронированных стен:

«Гаррисон. Мы победили. Темный Лорд пал перед мощью твоего брата Годрика. Однако Годрик принес великую жертву ради нашего мира и временно не может продолжить род. До нас дошли сведения, что ты вступил в брак с некой маглой и у вас родился мальчик. Как Лорд Поттер, я объявляю свою волю: твое изгнание аннулируется. Мы даруем тебе прощение и возвращаем право зваться частью нашей семьи. Твой долг — немедленно передать твоего первенца роду Поттер. Ребенок будет доставлен в Англию, усыновлен Годриком и воспитан в традициях чистокровной магии под присмотром великого Альбуса Дамблдора. Тебе и твоей женщине будет выплачена единовременная компенсация в пятьдесят тысяч галлеонов, а также назначено ежемесячное содержание, дабы вы не знали нужды в вашем мире. Если ты посмеешь проявить неблагодарность и воспротивиться воле Главы Рода, твой брак будет расторгнут согласно законам Визенгамота, а ребенок будет изъят силами Ордена Феникса. У тебя нет магии, ты сквиб, и сопротивление бесполезно. Ждем тебя на Самайн. Лорд Джеймс По