Гарри Элайптон

В палате интенсивной терапии больницы Святого Мунго стоял удушливый запах бадьяна, стерилизующих зелий и застарелой магии. За высокими стрельчатыми окнами медленно угасал душный вечер тридцать первого июля две тысячи восьмого года. Лондон праздновал. В Косом переулке гремели салюты, сотни магов пили за победу, выкрикивая имя национального спасителя. Но здесь, за зачарованными белыми дверями, триумф отдавал горьким пеплом.

Вокруг постели больного сгрудились те, кто считал себя вершителями судеб магического мира.

Джеймс Поттер, заметно поседевший, с глубокими резкими морщинами у рта, нервно теребил рукав мантии. Рядом с ним застыла Лили, прижимая тонкие дрожащие пальцы к груди; в ее изумрудных глазах застыли слезы облегчения, смешанные с глубокой, неизбывной тревогой. Сириус Блэк опирался плечом на каменную стену, выглядя осунувшимся и постаревшим, словно Азкабан все еще не отпустил его окончательно. Чуть позади стоял Римус Люпин, чье измученное лицо выражало скорбную усталость всей этой затянувшейся на долгие годы бойни. И, наконец, во главе стоял Альбус Дамблдор — великий чародей, чья серебристая борода слегка поблекла, а в выцветших голубых глазах за очками-половинками больше не плясали привычные озорные искры.

На койке, укрытый тяжелым стеганым одеялом, лежал Годрик Поттер.

Его дыхание было хриплым, лицо — бледным, как пергамент. На широком лбу выделялся багровый рубец в форме латинской буквы «V» — знак, который двадцать семь лет назад превратил его в живую легенду.

Всё началось той роковой хэллоуинской ночью восемьдесят первого года в Годриковой Лощине. Тёмный Лорд пришел за детьми Поттеров. Карлус и Дорея Поттеры, защищавшие поместье, пали первыми, приняв смерть с палочками в руках. Но когда Волан-де-Морт склонился над колыбелями, магия дала сбой. Появившийся на пепелище Альбус Дамблдор не сомневался ни секунды: увидев причудливый след проклятия на лбу Годрика, он провозгласил его Мальчиком-Который-Выжил. Избранным. Оружием Света.

Второго ребенка, лежавшего в соседней кроватке с тонким порезом-молнией над глазом, никто толком не заметил. Гарри Поттер с той самой ночи перестал существовать для магического сообщества.

Пока Годрика купали в лучах славы, баловали редчайшими артефактами и готовили к великой судьбе, Гарри стал призраком в собственном доме. Родители не замечали его годами. О нем помнили только домовики, приносившие еду, чистую одежду и сменное белье. Его воспитателями стали молчаливые портреты предков в заброшенном крыле особняка, учившие младшего отпрыска терпению, трезвому рассудку и холодному презрению к фальши. Годрика не пускали в магловский мир, обучая лишь избранным магическим дуэлям и пафосным речам прямо под надзором самого директора. Гарри же с пяти лет отправили в обычную магловскую начальную школу — подальше с глаз, чтобы не смущал прессу.

Там, среди обычных людей, лишенный родительской опеки мальчик нашел то, чего ему не давала магия: строгую логику, математику, физику, химию и историю. Пока Годрик учился летать на детской метле и капризно требовал сладостей, Гарри с упоением читал о законах термодинамики, баллистике и военном деле.

Отношения братьев с самого начала были отравлены ядом вражды. Годрик быстро смекнул, что в глазах отца и матери он безгрешен. Любая его шалость сваливалась на плечи тихого брата. Разбитая антикварная ваза? Виноват Гарри. Испорченное зелье отца? Гарри. Сколько раз мальчика запирали в холодном темном подвале особняка, заставляя сутками «думать над своим поведением», пока Годрик упивался вниманием гостей в парадной зале.

Перелом случился, когда им было по восемь лет.

В дом Поттеров прибыло семейство Уизли. Рональд, избалованный сверстник Годрика, на правах лучшего друга Избранного ворвался в запыленную комнатку Гарри. Увидев в руках тихого мальчика иллюстрированную книгу японских народных сказок — редкий подарок от школьного учителя, — Рон с гоготом вырвал ее и разорвал пополам, насмехаясь над «маглолюбивым недоумком».

Тогда Гарри впервые ответил. Яростно, страшно, без капли магии. Он сбил Рона с ног, навалился сверху и методично, с ледяным бешенством разбивал его лицо в кровь, пока не подоспели взрослые. Сириус с трудом оттащил Гарри, а испуганный Джеймс наградил младшего сына оглушительной пощечиной. В тот день Гарри снова оказался в подвале, избитый и запертый на засов, но в его глазах не было слез. Там застыла непробиваемая сталь.

Хогвартс лишь закрепил раскол.

Годрик триумфально отправился в Гриффиндор, став лидером школьного двора, заносчивым задирой, презиравшим слизеринцев и публично унижавшим тихих пуффендуйцев. Гарри держался в тени. Он сторонился факультетской шелухи, найдя редкое, но надежное убежище среди таких же отверженных прагматиков: Сьюзен Боунс, Ханны Эббот, Дафны Гринграсс, Трейси Дэвис, Терри Бута и Блейза Забини. Эта маленькая неофициальная группа занималась не показными дуэлями, а настоящей наукой, рунами и анализом происходящего вокруг цирка.

На первом курсе, наблюдая за подозрительной суетой вокруг запретного коридора, Гарри быстро разгадал примитивные ловушки преподавателей. Понимая, что Дамблдор разыгрывает странный спектакль для Годрика, Гарри без лишнего шума проник в тайник, забрал настоящий Философский камень и подменил его искусно ограненным магловским рубином с наложенными иллюзиями. Ни директор, ни Квиррелл ничего не заметили.

На втором курсе школа содрогнулась от ужаса перед Наследником Слизерина. Когда на дуэльном помосте именно Годрик заговорил на парселтанге, пытаясь покрасоваться перед толпой, подозрения пали на Избранного. Панику удалось погасить лишь в ноябре, когда Годрик случайно нашел у зашуганной первокурсницы Джинни Уизли подозрительный черный дневник и немедленно передал его Дамблдору. Директор уничтожил реликт, и нападения прекратились сами собой. Гарри же, хоть и был ненадолго вызван на допрос, остался чист — за все время учебы он не произнес на змеином языке ни единого звука.

На третьем курсе из Азкабана сбежал Питер Петтигрю. Вокруг школы выставили дементоров, и во время одного из матчей по квиддичу Годрик, лишенный всякой ментальной защиты, сорвался с метлы и чудом не расшибся насмерть — его спасло лишь вовремя брошенное заклинание профессора Флитвика.

А затем наступил четвертый курс. Турнир Трех Волшебников. Катастрофа, разорвавшая остатки иллюзорных уз.

Кубок Огня выбросил имена обоих братьев Поттеров. Орден, Джеймс, Лили и Сириус встали горой за Годрика, обеспечив его лучшими метлами, консультациями и артефактами. Гарри же вновь остался один, заклейменный гриффиндорцами как завистливый выскочка. Травля достигла такого размаха, что Гарри просто собрал вещи и покинул общую башню, поселившись в заброшенном крыле замка.

На испытаниях разница между братьями стала очевидной для любого трезвого ума.

На первом задании Годрик по совету Грозного Глаза Грюма вызвал «Молнию». Он едва не сгорел заживо: дракон опалил ему хвост метлы, спалил мантию на бедрах и поджарил волосы, превратив эпичный полет в нелепое барахтанье. Гарри же подошел к задаче с инженерным расчетом. Он заранее установил рунные камни, замкнув дракона в изолирующий барьер, а затем метнул внутрь специально модифицированные магловские баллоны со сверхконцентрированным снотворным газом. Хвосторога рухнула замертво спустя три минуты. Гарри спокойно забрал золотое яйцо и ушел под гробовое молчание трибун.

На Святочный бал Гарри явился рука об руку с Дафной Гринграсс. Этого Джеймс Поттер стерпеть не смог. Сын Поттеров танцует со слизеринкой из нейтральной темной семьи?! В бешенстве лорд Поттер прямо перед вторым туром в одностороннем порядке заключил помолвочный контракт с министерской чиновницей Эджком, обязывая Гарри жениться на ее дочери Мариэтте. Гарри было предъявлено безапелляционное условие: либо он беспрекословно подчиняется воле лорда рода, либо выметается вон.

Ответ Гарри ошеломил семью.

Будучи совершеннолетним участником смертельного Турнира, Гарри подал прошение об эмансипации через Гринготтс. И в тот же день, перед лицом опешившего отца, добровольно исключил себя из рода Поттеров, разорвав контракт в клочья. Он предпочел стать изгоем без фамилии, чем бессловесным рабом амбиций Джеймса.

Второе задание на Черном озере лишь подчеркнуло раскол. Годрик использовал подаренные жабросли и спас Джинни Уизли. Гарри не стал полагаться на нестабильную магию: надев модифицированный магловский водолазный костюм с замкнутым циклом дыхания и вооружившись подводным гарпуном, он хладнокровно достал Дафну, а попутно вытащил на поверхность запутавшуюся в водорослях Габриэль Делакур, чем заслужил пожизненную благодарность французского рода.

В третьем задании, в сердце смертоносного лабиринта, Гарри просто остановился перед светящимся Кубком. Он видел нервозность учителей, ощущал неестественные потоки магии и понимал, что всё это — дешевая ловушка. Пожав плечами, он демонстративно уступил дорогу Седрику Диггори и брату.

Итог был ужасен. Седрик погиб. Годрик был схвачен на кладбище, и на его крови возродился Тёмный Лорд. Лишь благодаря случайности и зову палочек Годрик сумел схватиться за кубок и вернуться вместе с трупом Диггори.

Когда шок прошел, гнев семьи обрушился на Гарри. Родители и Сириус в лицо назвали его малодушным трусом, предавшим брата и сбежавшим от схватки. На эти обвинения Гарри лишь усмехнулся:

– Мы больше не семья. Благодаря Джеймсу я не ношу эту фамилию. Ваша война — это ваш цирк. Разбирайтесь сами.

После чего Гарри совершил поступок, повергший волшебников в священный трепет и омерзение: положил свою палочку из остролиста на каменный пол и с сухим хрустом наступил на нее тяжелым армейским ботинком. Оставив обломки позади, он навсегда покинул волшебный мир Британии. Дамблдор пытался инициировать аннулирование эмансипации в Визенгамоте, не желая терять ценную фигуру, но начавшийся конфликт с трусливым Корнелиусом Фаджем связал директору руки. О Гарри пришлось забыть.

Впереди были долгие годы ада.

Пятый курс с бесчинствами Долорес Амбридж, битва в Министерстве, где Волан-де-Морт открыл свое лицо миру, шестой и седьмой курсы, превратившиеся в сплошную военную подготовку. Годрик встал во главе Ордена Феникса. Но Дамблдор упорно запрещал убивать врагов. Идеалы «Света» стоили жизни десяткам молодых волшебников. Пожиратели возвращались снова и снова, помилованные или сбежавшие из Азкабана. Война тянулась бесконечные тринадцать лет, выкачивая соки из страны.

И вот, несколько часов назад, в залитом кровью атриуме Министерства Магии схватка подошла к концу. Годрик Поттер, собрав всю свою мощь, сокрушил древнего тирана. Тёмный Лорд рухнул, рассыпаясь в прах, но за секунду до гибели с его искривленных губ сорвалось проклятие. Фиолетовая вспышка неизведанной, гнилостной магии ударила Избранного прямо в низ живота.

Годрик застонал на койке Святого Мунго и медленно открыл мутные глаза.

– Годрик! – вскрикнула Лили, бросаясь к постели и сжимая его в объятиях. – Сынок! Ты жив!

– Мам... задушишь... – прохрипел Годрик, чье лицо стремительно багровело от недостатка кислорода.

– Ох, прости, милый, прости! – Лили торопливо отстранилась, утирая слезы шелковым платком.

– Ничего страшного, – слабо улыбнулся Избранный, поворачивая голову к отцу.

– Как ты себя чувствуешь, чемпион? – с гордостью спросил Джеймс, ободряюще сжимая плечо сына. – Вся страна на ушах. Ты сделал это. Ты уничтожил ублюдка.

– Вроде бы... нормально, пап, – Годрик нахмурил брови, машинально кладя ладонь на живот. – Только внутри... холод какой-то странный. Будто пустота.

– Дождемся заключения целителей, мой мальчик, – мягко проговорил Дамблдор, подходя ближе. – Твоя магия стабильна, раны затянулись. Уверен, здесь нет ничего непоправимого.

В этот момент тяжелые дубовые двери палаты со скрипом отворились. В комнату вошел главный целитель отделения тяжелых проклятий целитель Сметвик. Его обычно невозмутимое лицо сейчас казалось высеченным из серого гранита. В руках он сжимал толстую папку пергаментов с диагностическими рунами.

– Целитель, – с облегчением выдохнул Сириус. – Ну что там? Можно парня забирать на праздничный банкет?

– Добрый вечер, господа, – Сметвик остановился у подножия кровати и тяжело вздохнул. – У меня есть две новости. Хорошая заключается в том, что прямой угрозы жизни мистера Поттера нет. Все жизненно важные органы функционируют, магическое ядро цело. Он восстановится в течение двух недель.

– Слава Мерлину! – выдохнул Римус Люпин, прикрыв глаза.

– Я знал, что ты справишься, сын, – Джеймс широко улыбнулся. – Теперь всё позади.

– Да, пап, – Годрик удовлетворенно откинулся на подушки. – Теперь можно и о нормальной жизни подумать. Мы с Джинни уже говорили об этом... Свадьба, большой дом, дети. Трое, а может, и четверо. Пора восстанавливать семью.

– Боюсь, мистер Поттер, здесь кроется вторая новость, – ледяным тоном перебил его целитель Сметвик, глядя исключительно в свои записи. – И она крайне неблагоприятна.

В палате повисла гнетущая тишина. Лили замерла, побледнев.

– О чем вы говорите, целитель? – нахмурился Дамблдор.

– Проклятие, которое использовал Тёмный Лорд перед гибелью, относится к категории древнейшей некротической магии угасания рода, – сухо произнес колдомедик. – Луч поразил половую систему. Оно вызвало необратимый некроз семенных каналов и полное, абсолютное иссушение сперматозоидов. Никакие стимулирующие зелья, включая кровь феникса и экстракт мандрагоры, не вызывают регенерации.

– Что... что это значит? Простыми словами! – потребовал Джеймс, в голосе которого зазвенели панические нотки.

– Это значит, лорд Поттер, что ваш сын Годрик абсолютно и бесповоротно стерилен, – отчеканил Сметвик. – Он никогда не сможет иметь биологических детей. Род Поттеров по этой линии завершен.

Слова целителя упали подобно ударам погребального колокола.

Годрик застыл с открытым ртом. Его пальцы судорожно вцепились в простыню.

– Нет... – прошептал он, и в его голосе прорезался плач избалованного ребенка, у которого отобрали любимую игрушку. – Нет! Это бред! Директор! Альбус, скажите ему! Я же победил! Я выполнил пророчество! Я обещал Джинни семью! Должен быть способ! Зелье, ритуал, что угодно!

– Увы, мой мальчик... – Дамблдор выглядел так, будто постарел еще на сотню лет. Его плечи поникли. – Некоторые проклятия Тома выходят за рамки исцеляющей магии. Мне бесконечно жаль.

– Этого не может быть! – в ярости рявкнул Сириус, с силой ударив кулаком по тумбочке, отчего склянки с зельями жалобно звякнули. – Должен быть выход! Не может род Поттеров вот так просто сгнить! Джеймс, сделай что-нибудь!

Но Джеймс Поттер сидел, уронив голову на руки.

Вся его выстроенная гордость, все мечты о величии, о продолжении великой гриффиндорской династии рассыпались в пыль. Годрик — герой, но бесплодный герой. Без наследника древняя магия рода угаснет, майорат развеется, а сейфы в Гринготтсе отойдут министерству или дальним ветвям. Сириус втайне надеялся передать Годрику титул Блэков, чтобы он не достался мерзким Малфоям, но теперь и эта лазейка была закрыта.

Лили тихо плакала, уткнувшись в плечо мужа. Дамблдор лихорадочно просчитывал варианты. Потеря контроля над наследием Поттеров разрушала добрую половину его многолетней политической конструкции. Светлой фракции требовался символ преемственности.

Внезапно в коридоре раздался четкий стук подкованных ботинок.

Двери палаты вновь открылись без стука. На пороге стоял гоблин в строгом костюме-тройке темно-серого сукна, с золотой цепочкой карманных часов на жилете. В когтистых руках он держал увесистую папку из черной драконьей кожи с тисненым гербом банка «Гринготтс».

– Прошу прощения за вторжение в столь драматичный момент, – скрипучим, лишенным всякого сочувствия голосом произнес Грипхук. – Однако протоколы наследования требуют немедленного уведомления главы дома.

– Пошел вон, гоблин, – глухо огрызнулся Джеймс, не поднимая головы. – Нам сейчас не до выписок по счетам. У нас трагедия.

– Трагедия? О да, магический мир крайне хрупок, – усмехнулся гоблин, сверкнув черными глазами-бусинами. – Но боюсь, вы заблуждаетесь, лорд Поттер. Вести, с которыми я прибыл, вполне способны исправить ваше катастрофическое положение.

Дамблдор мгновенно подобрался, проницательно взглянув на гостя.

– О чем вы говорите, поверенный?

– О линии преемственности, верховный чародей, – Грипхук раскрыл папку и вытащил тонкий пергамент, мерцающий бледно-голубыми родовыми чарами. – Вчера вечером родовое древо дома Поттеров в главном ритуальном зале банка зафиксировало обновление. Ваш второй сын, Гарри, о котором вы столь благополучно забыли тринадцать лет назад, жив, здоров и ровно год назад вступил в законный гражданский союз.

В палате стало слышно, как жужжит муха под потолком.

– Гарри?.. – ошеломленно переспросила Лили, поднимая заплаканное лицо. – Он... он женился?

– Более того, леди Поттер, – осклабился Грипхук, явно наслаждаясь эффектом. – Пять месяцев назад, двадцать восьмого февраля, у него родился сын. Законный, кровный наследник с абсолютным генетическим совпадением. Род Поттеров не прерван.

Джеймс резко вскинул голову. Его глаза, только что полные безнадежности, вспыхнули лихорадочным, почти безумным огнем.

– Наследник... У Гарри родился сын?! У меня есть внук?!

– Это потрясающе! – воскликнул Сириус, хлопнув в ладоши. – Джеймс, ты слышишь?! Проблема решена! Род спасен!

Дамблдор прикрыл глаза, за долю секунды выстроив в голове новую цепочку действий. Мальчик... сын Гарри. Гарри отрекся, сломал палочку и ушел в магловский мир, став жалким сквибом. Сквиб не имеет права голоса перед лицом магии. Если забрать ребенка, провести древний ритуал кровного усыновления — скажем, связать младенца кровью Годрика и Джинни Уизли, — ребенок станет истинным наследником Избранного! Семья восстановится, светлая коалиция получит новое поколение героев, а все богатства и влияние останутся под контролем Ордена. Идеально.

– Кто его жена? – быстро спросила Лили, вытирая щеки. – Она волшебница? Какая семья?

– Женщина по имени Роксана Элайптон, – зачитал Грипхук, сверяясь с пергаментом. – Гражданка Соединенных Штатов Америки. Магического следа в реестрах МАКУСА нет. Следовательно, по вашей классификации — магла.

– Магла... – скривился Джеймс, но тут же махнул рукой, преисполненный внезапного высокомерия. – Плевать. Гарри всегда тянуло к грязи. Главное, что в ребенке течет кровь Поттеров. Грипхук, немедленно составь официальное письмо от моего имени как лорда рода. Напиши этому мальчишке, что я прощаю его юношеские выходки. Мы великодушно возвращаем его в лоно семьи. Пусть собирает вещи, берет сына и немедленно является в Англию. Ребенок будет воспитываться Годриком и Джинни в поместье, как подобает истинному волшебнику.

Гоблин медленно опустил пергамент и посмотрел на Джеймса долгим, нечитаемым взглядом. В уголках его тонких губ затаилась опасная насмешка.

– Лорд Поттер... Вы уверены в своих требованиях? Вы не допускаете мысли, что ваш сын может возразить? Насколько мне известно, расставание прошло не на самой теплой ноте.

– Возразить?! – Джеймс презрительно фыркнул, расправляя плечи. – Он жалкий, немощный беглец без палочки! Он выбросил магию на помойку! Кем он может быть в своем никчемном магловском мирке? Клерком в конторе? Слесарем? Мы предлагаем ему и его выродку золотой билет — статус наследника самого богатого и влиятельного рода Британии! Если он посмеет заупрямиться, я использую права главы рода, аннулирую его нелепый магловский брак через Министерство и просто заберу ребенка силой. Никакие законы немагов меня не остановят.

– Что ж... – Грипхук сухо щелкнул папкой, пряча бумаги. – Как вам будет угодно, лорд Поттер. Банк исполнит требование об отправке уведомления. Но официально предупреждаю: администрация Гринготтса снимает с себя всякую ответственность за любые... физические и политические последствия вашей инициативы.

– Катись уже, карлик, – бросил Сириус, махнув рукой.

Гоблин коротко поклонился и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

В палате воцарилось приподнятое, почти эйфорическое настроение. Годрик заулыбался, уже представляя, как они с Джинни нянчат племянника, обучая его правильным полетам на метле.

– Джеймс... – Лили неуверенно тронула мужа за плечо, в ее голосе прозвучало сомнение. – А если Гарри действительно откажет? Забирать ребенка силой... Разве это не слишком жестоко? Мы ведь бросили его, а теперь приходим и требуем первенца...

– Лили, дорогая, очнись, – мягко, но безапелляционно произнес Дамблдор, глядя на нее поверх очков взглядом умудренного жизнью наставника. – На кону стоит выживание древнейшего магического рода. Годрик пожертвовал собой ради спасения всего нашего мира. Его счастье, благополучие семьи Поттер — это высшее благо. Гарри должен понять свой долг. Если потребуется, его супруга, эта мисс Элайптон, молода — она родит ему других детей для их обычной, серой магловской жизни. А этот ребенок принадлежит Магии. Мы обязаны защитить его.

– Да... наверное, вы правы, директор, – вздохнула Лили, окончательно заглушив слабый голос материнской совести.

Ни Джеймс, ни Дамблдор, ни кто-либо еще в этой палате даже близко не представляли, в какую бездну безумия они добровольно шагнули.

Они жили в своем замкнутом, насквозь прогнившем мирке, искренне веря, что за пределами их островной резервации не существует ничего, кроме беспомощных людей с примитивными технологиями.

Они не знали, что мир за пределами Британии уже много лет балансировал на грани тотального уничтожения.

Они никогда не слышали о разломах в пространстве, порождающих Нова — чудовищных межпространственных монстров, чью броню и силовые поля не способна была поцарапать ни одна «Авада Кедавра». Они не знали об организации «Шевалье» — колоссальном наднациональном военном конгломерате, перед мощью которого дрожали правительства ведущих мировых держав.

И уж тем более они не знали, кем на самом деле стал отвергнутый мальчик со шрамом-молнией на лбу.

Гарри не сгинул в нищете. Покинув Британию, он связал свою жизнь с передовой военной наукой и генетикой. Обнаружив в себе редчайшую, феноменальную ментальную стабильность и способность управлять пространственными полями без всяких палочек, он поступил в элитную военную академию «Генетика».

Он стал не просто бойцом. Гарри занял редчайший и опаснейший пост — Ограничителя.

Его задачей было не махать деревянной палочкой, а управлять полем «Замораживания» (Freezing), контролируя само пространство и время на поле боя, нейтрализуя гравитационные щиты врагов и синхронизируя свой разум с сильнейшими воительницами человечества — Пандорами.

И его постоянным боевым партнером, его законной супругой и матерью его сына была не «беззащитная американская магла».

Ее звали Роксана Элайптон.

Первый номер Западного сектора академии «Генетика». Величайшая Пандора своего поколения, чье мастерство владения Воплощенным Оружием и способность к мгновенной регенерации породили леденящий душу боевой позывной — «Бессмертная». Женщина, в одиночку рассекавшая плоть межпространственных тварей сверхзвуковыми клинками, способная пережить прямое попадание артиллерийского снаряда и с улыбкой стереть в порошок взвод элитного спецназа.

И прямо сейчас запечатанное сургучом письмо с гербом лорда Поттера, полное высокомерных приказов и угроз отобрать пятимесячного ребенка, стремительно летело через Атлантику — прямиком на сверхсекретную военную базу одного из самых смертоносных боевых дуэтов планеты.