Гарри Мэйбли

Тридцать первое июля 2008 года войдёт в анналы магической истории как день величайшего триумфа. Газеты кричали кричащими заголовками, колдографии пестрели взрывами салютов над Косым переулком, а обыватели упивались дешёвым огневиски, празднуя падение Тёмного Лорда Волан-де-Морта.

Однако в палате интенсивной терапии на четвертом этаже Больницы Святого Мунго царила удушливая тишина, пахнущая озоном, антисептическими зельями и застарелым страхом.

Возле высокой металлической койки сгрудились те, кто считал себя вершителями судеб Британии. Джеймс Поттер, заметно поседевший, но всё ещё держащий подбородок высоко, нервно теребил рукав мантии. Лили сжимала влажный платок, её некогда сияющие изумрудные глаза были красными от бессонных ночей и выплаканных слёз. Рядом возвышался Альбус Дамблдор, чья серебристая борода утратила былой лоск, а в выцветших голубых глазах за очками-половинками больше не плясали привычные озорные искры. Чуть поодаль, опёршись о беленую стену, стояли Сириус Блэк — осунувшийся, с нервным тиком на щеке — и бледный, истощённый Римус Люпин.

На кровати лежал Годрик Поттер. «Мальчик-Который-Выжил», Избранный, национальный герой и величайшая надежда света.

На его лбу багровел шрам в форме латинской буквы «V» — знак, который двадцать семь лет назад Дамблдор торжественно провозгласил печатью судьбы.

В ту роковую хэллоуинскую ночь 1981 года в Годриковой Лощине пали Чарльз и Дорея Поттеры, защищая своих внуков. Тёмный Лорд пришёл забрать жизни младенцев, но наткнулся на нечто, что развеяло его плоть. Дамблдор, первым прибывший на пепелище, взглянул на плачущего Годрика с его меткой в виде победной «V» и сразу вынес вердикт: вот он, спаситель магического мира.

На второго младенца — тихо лежавшего в соседней кроватке с тонким порезом-молнией на лбу — директор тогда даже толком не взглянул. Зачем тратить время на запасного, когда предсказанный герой уже найден?

С того самого дня судьба двух братьев раскололась навсегда.

Годрика носили на руках. Ему нанимали лучших репетиторов, сам Дамблдор проводил с ним долгие часы, обучая основам высшей светлой магии. Ему прощались любые капризы, покупались любые мётлы, а Джеймс с гордостью хвастался сыном перед Визенгамотом.

Гарри же просто существовал на периферии этого праздника жизни. О нём заботились домовики — кормили, стирали одежду, приносили базовые вещи. Его воспитателями стали молчаливые портреты предков в дальнем крыле Поттер-мэнора, которые учили брошенного мальчика благородству, истории и холодному реализму, столь редкому для гриффиндорцев.

В отличие от брата, Гарри не варился исключительно в котле чистокровного высокомерия. С пяти лет его отдали в обычную магловскую начальную школу — подальше от глаз любопытных репортеров, чтобы не смущать публику «лишним» ребёнком. Но то, что задумывалось родителями как ссылка, стало для мальчика спасением. Гарри жадно впитывал знания. Математика, физика, химия, мировая история — точные науки структурировали его разум, делая его логичным, хладнокровным и наблюдательным. Он зачитывался книгами по восточной философии и сказками Японии, находя в чужой культуре покой, которого не было дома.

Отношения между братьями были обречены с самого начала. Годрик рос самовлюбленным эгоистом, привыкшим, что мир вращается вокруг его персоны. Он быстро усвоил, что любую свою шалость можно свалить на молчаливого брата. Разбитая фамильная ваза? Это Гарри. Испорченная метла? Гарри. И Джеймс с Лили, не желая разбираться, раз за разом наказывали младшего близнеца. Его лишали прогулок, кричали, а порой отец в ярости отправлял его в сырой холодный подвал особняка — «подумать над своим недостойным поведением».

Переломный момент наступил, когда мальчикам было по восемь лет. В поместье гостили Уизли. Рональд, верный оруженосец юного героя, ворвался в комнату Гарри и застал того за чтением иллюстрированной книги японских мифов. С глумливым гоготом Рон вырвал книгу из рук хозяина комнаты и на глазах у подбежавшего Годрика разорвал переплёт пополам.

В тот день обитатели Поттер-мэнора впервые увидели настоящего Гарри.

Без крика, без магии, с леденящей душу пустотой во взгляде восьмилетний мальчик сбил Уизли с ног и принялся методично, со страшным хладнокровием вбивать его лицо в паркет. Если бы не вовремя подоспевший Сириус, оттащивший Гарри, Рональд вряд ли дожил бы до Хогвартса. За этот инцидент Гарри провёл в подвале трое суток на хлебе и воде. Но плакать он больше не плакал. Никогда.

Хогвартс лишь зацементировал эту пропасть. Годрик, разумеется, попал на Гриффиндор, став королём факультета, обожаемым толпой, презиравшим слизеринцев и публично унижавшим тихих пуффендуйцев.

Гарри же замкнулся. Он старался держаться как можно дальше от брата и его свиты. Тем не менее, его острый ум и непоколебимое спокойствие привлекли к нему тех, кто тоже не вписывался в примитивное деление на «светлых героев» и «тёмных злодеев». Вокруг него стихийно образовалась своя группа: Сьюзен Боунс, Ханна Эббот, Дафна Гринграсс, Трейси Дэвис, Терри Бут и Блейз Забини. Они вместе учились, вместе тренировались и прикрывали друг другу спины от нападок зарвавшихся гриффиндорцев.

На первом курсе Гарри сразу раскусил нелепую полосу препятствий директора. Поняв, что Дамблдор затеял опасную игру с Годриком, Гарри просто тихо проник в зеркальную залу, ловко изъял настоящий Философский Камень и подменил его искусно зачарованным рубином схожей формы. Ему не нужна была вечная жизнь — ему нужна была безопасность, а оставлять легендарный артефакт в руках безумного директора и его протеже казалось верхом глупости.

На втором курсе школа содрогнулась от нападений василиска. Когда выяснилось, что Годрик говорит на парселтанге, волшебный мир пришёл в замешательство. На Гарри тоже пытались повесить клеймо наследника Слизерина, но обвинения рассыпались в прах: змеиный язык он не понимал и не использовал. Атаки прекратились лишь в ноябре, когда Годрик случайно отобрал у первокурсницы Джинни Уизли странную чёрную тетрадь и отнёс её Дамблдору.

На третьем курсе из Азкабана бежал Питер Петтигрю. Школу оцепили дементоры, и на одном из матчей по квиддичу Годрик едва не разбился насмерть, не справившись с ледяным ужасом тварей.

А затем грянул четвёртый курс. Турнир Трёх Волшебников.

Когда Кубок Огня выбросил имена обоих братьев, семья Поттеров сплотилась вокруг Годрика. Сириус доставал для крестника лучшие защитные амулеты, Джеймс тренировал заклинания, Лили варила зелья. На Гарри снова вылили ушат грязи, объявив завистником и самозванцем. Гриффиндорцы устроили ему настоящую травлю, вынудив перебраться в пустующие комнаты башни Равенкло под защиту друзей.

На первом испытании Годрик на глазах у восторженной публики едва не сгорел заживо, добывая яйцо венгерской хвостороги на метле — хвост дракона спалил ему древко и добрую половину волос на макушке.

Гарри же подошёл к задаче прагматично. Он заранее начертил на скалах барьерные рунные круги, активировал их и метнул в замкнутое пространство несколько магловских баллонов с концентрированным усыпляющим газом. Драконица рухнула замертво спать через две минуты. Гарри спокойно забрал яйцо и покинул арену без единой царапины под гробовое молчание трибун.

На Святочный бал Гарри пришёл под руку с ослепительной Дафной Гринграсс. Годрик явился с Джинни Уизли.

Для Джеймса Поттера союз сына со слизеринкой стал последней каплей. Опасаясь «дурного влияния тёмных семей», лорд Поттер втайне подписал магический брачный контракт с семьёй Эджком, обязывающий Гарри жениться на Мариэтте Эджком. Когда Джеймс швырнул свиток на стол перед Гарри со словами: «Или ты подчиняешься как член рода, или выметаешься вон!», шестнадцатилетний подросток лишь усмехнулся.

Используя пункт устава Турнира о совершеннолетии чемпионов, Гарри официально объявил о своей эмансипации и при свидетелях-гоблинах разорвал все магические узы с родом Поттер. Он стал никем для магии их дома — свободным человеком.

Второе задание Гарри прошёл в магловском водолазном костюме с кислородными баллонами, наплевав на заклинания головного пузыря. Он вытащил со дна озера Дафну, а попутно — тонущую маленькую Габриэль Делакур, заслужив вечную благодарность французского клана. Годрик же давился жаброслями, подаренными Невиллом, героически спасая Джинни.

На третьем испытании, видя, как лабиринт искажается тёмной магией, Гарри просто остановился у развилки и пропустил вперёд Седрика и Годрика. Он нутром чуял ловушку. И оказался прав.

Кубок перенёс парней на кладбище. Седрик Диггори погиб на месте от «Авады», а кровь Годрика послужила катализатором для возрождения Волан-де-Морта. Избранный чудом выжил в дуэли, ухватившись за портключ вместе с телом товарища.

В больничном крыле родители набросились на Гарри с обвинениями в трусости.

– Ты бросил брата! Ты позволил Седрику умереть! – гремел Джеймс.

– Мы больше не семья, – холодно ответил Гарри. – Я предупреждал вас.

После чего на глазах у оцепеневших профессоров, министра и родителей Гарри вытащил из кармана свою волшебную палочку из остролиста и с сухим щелчком переломил её надвое о колено.

– Здесь меня больше ничего не держит.

Дамблдор пытался вмешаться, грозил судом, пытался протолкнуть через Визенгамот закон об отмене эмансипации — старик не хотел терять столь ценный ресурс и возможного бойца. Но министерство, возглавляемое параноиком Фаджем, тогда воевало с самим директором, и Альбусу пришлось отступить. Гарри Поттер исчез из магической Британии, словно его никогда не существовало.

А дальше начались семь лет непрекращающегося кошмара.

Возвращение Тёмного Лорда, произвол Амбридж, битва в Министерстве, где Волан-де-Морт наконец явил себя миру. Война затянулась. Дамблдор упорно настаивал на своей доктрине милосердия, запрещая Ордену Феникса применять смертоносную силу. «Каждый заблудший заслуживает шанса на искупление!» — вещал директор, пока Пожиратели Смерти пачками вырезали молодые семьи авроров и бойцов Ордена. Разочарованные союзники бежали из страны, бросая полоумного старика на произвол судьбы.

Развязка наступила лишь сегодня, 31 июля 2008 года, в атриуме Министерства.

Годрик, выросший в свирепого, пусть и недалёкого бойца, сошёлся с Тёмным Лордом в титанической дуэли. Магия крушила гранитные колонны, золотой фонтан расплавился в прах. В финальном рывке Годрик снёс голову Волан-де-Морта усиленным режущим заклинанием.

Но за мгновение до гибели умирающий монстр вложил остаток своей разорванной души в последнее, древнее родовое проклятие. Фиолетовый луч ударил Годрика прямо в пах и нижнюю часть живота, отправив Избранного в глубокую кому.

И вот теперь веки героя дрогнули.

– Годрик! – вскрикнула Лили, бросаясь к постели и сжимая сына в объятиях.

– Мам... задушишь... – прохрипел Годрик, чьё лицо стремительно наливалось пунцовым оттенком.

– Ох, прости, милый, прости! – всхлипнула она, отстраняясь и вытирая слёзы.

– Ничего, мам, – криво усмехнулся парень, пытаясь приподняться на подушках.

– Как самочувствие, сынок? – Джеймс положил тяжёлую ладонь на плечо Избранного, и в его глазах читалась неподдельная гордость. – Ты сделал это. Ты прикончил ублюдка.

– Вроде нормально... – Годрик нахмурился, неловко шевельнувшись под одеялом. – Только внутри... будто пустота какая-то. Холодная. Странное чувство.

– Скоро мы всё узнаем, мой мальчик, – мягко проговорил Дамблдор, подходя ближе. – Целители провели полную диагностику. Главное — тьма повержена.

Дверь палаты тихо скрипнула, и внутрь вошёл главный целитель Мунго, целитель Сметвик. В его руках была толстая папка из драконьей кожи, а выражение лица заставило Лили мгновенно похолодеть.

– Добрый день, господа, – целитель тяжело вздохнул, поправляя круглые очки. – У меня есть новости. Начнем с хорошей: жизни лорда Годрика Поттера ничто не угрожает. Все жизненно важные органы функционируют, магическое ядро стабильно. Через неделю он сможет встать на ноги.

– Слава Мерлину! – выдохнул Сириус, хлопнув в ладоши. – Я же говорил, этот волчонок ещё погуляет по кабакам Косого переулка!

– Хвала небесам, – перекрестился Люпин.

– Ты жив, сынок, – Джеймс сжал кулак. – Это главное. Ты женишься на Джинни, восстановишь мэнор, наплодите с ней дюжину сорванцов...

– Именно об этом я и мечтал, пап, – Годрик расплылся в самодовольной улыбке. – Как только разберусь с этой тварью — сразу осяду дома. Джинни уже давно выбирает подвенечное платье.

– Боюсь, мистер Поттер, здесь кроется плохая новость, – ледяным, неестественно ровным тоном перебил целитель.

В палате повисла гнетущая пауза.

– О чём вы? – нахмурился Джеймс.

– Фиолетовый луч, которым вас поразил Тёмный Лорд... Это было проклятие «Мёртвой лозы». Крайне редкая, забытая ветвь магии крови, – Сметвик опустил глаза в бумаги. – Заклятие вызвало необратимый некроз репродуктивной системы. Сперматозоиды иссушены на клеточном и магическом уровнях. Они не восстанавливаются. Магия регенерации бессильна, так как повреждена сама ткань рода на духовном плане.

– Что... что это значит на нормальном английском? – побелевшими губами спросила Лили.

– Ваш сын абсолютно стерилен, миссис Поттер, – отрезал целитель. – Он физически никогда не сможет иметь детей. Род Поттеров по линии Годрика прервётся.

Слова упали подобно ударам могильного колокола.

– Нет... – Годрик судорожно вцепился в простыни. – Вы лжёте! Вы шарлатан! Директор! Скажите ему! Ведь есть же зелья? Ритуалы? Мы же победили! Я спас этот чертов мир, я не могу... Джинни... она не останется со мной без детей!

– Увы, мой мальчик, – Дамблдор выглядел постаревшим на сотню лет. Его плечи поникли. – Магия крови не прощает ошибок. Если сама суть рода выжжена... даже слёзы феникса бессильны.

Джеймс тяжело опустился на свободный стул, закрыв лицо руками. Вся его жизнь, вся гордость, все мечты о гриффиндорской династии рассыпались в прах. Он вырастил героя ценой изгнания второго сына, ценой крови сотен людей, а в итоге получил бесплодного калеку, на котором угаснет тысячелетняя кровь предков.

Сириус опустил голову, сжимая зубы так, что послышался хруст. Он ведь планировал передать Годрику титул лорда Блэка, чтобы родовое золото не досталось ненавистным Малфоям. Теперь и этот план летел в тартарары.

Внезапно раздался негромкий, сухой кашель.

В дверном проёме, неслышно пробравшись мимо чар конфиденциальности, стоял гоблин в строгом костюме-тройке. Грипхук. Поверенный сейфов рода Поттер.

– Прошу прощения за вторжение, лорд Поттер, леди Поттер, – скрипуче произнёс гоблин, держа под мышкой толстую папку с сургучной печатью Гринготтса. – Банк получил известия о триумфе... а также о прискорбных медицинских отчётах. Но у меня есть известия, которые могут изменить ваш взгляд на будущее дома.

– Убирайся, Грипхук, – глухо рыкнул Джеймс, не поднимая головы. – Нам плевать на золото. Род мёртв.

– Золото подождёт, лорд Поттер, – усмехнулся гоблин тонкой, оскаленной усмешкой. – Речь идёт о плоти и крови. Пять месяцев назад Гринготтс зафиксировал рождение нового носителя крови Поттеров за пределами Британских островов.

Все замерли. Даже целитель застыл с поднятой палочкой.

– О чём ты говоришь? – хрипло спросил Сириус. – У Джеймса больше нет братьев!

– Зато у лорда Поттера есть второй сын, – невозмутимо парировал Грипхук. – Мистер Гарри... хотя теперь он носит иное имя в магловских реестрах. Год назад он заключил официальный брак, а пять месяцев назад его супруга разрешилась от бремени здоровым мальчиком. Магический гобелен зафиксировал прямого наследника.

Лили судорожно вдохнула воздух:

– Гарри?.. Мой малыш жив? У меня... у нас есть внук?

– Жив, здоров и вполне благополучен, – склонил голову гоблин.

– Это же... это спасение! – воскликнул Дамблдор, и в его глазах мгновенно вспыхнул знакомый расчетливый огонёк.

Мозг старого манипулятора заработал с бешеной скоростью. Если Гарри завёл ребёнка, значит, род не прерван! Мальчика можно забрать. Провести ритуал кровного усыновления — очистить его от магловской примеси, привязать к Годрику и Джинни Уизли. Ребёнок вырастет под полным контролем Ордена, станет новым светом нации, а сам Гарри... Гарри можно вернуть в род на правах вассала или откупиться золотом.

– Кто его жена? – быстро спросила Лили. – Она волшебница? Чистокровная? Из какой она семьи?

– Женщина по имени Элизабет Мэйбли, – ответил Грипхук, сверившись с бумагами. – Насколько известно банку, она принадлежит к влиятельнейшему восточноазиатскому клану Мэйбли. Однако в магических реестрах Международной Конфедерации Магов она числится как сквиб. Магловская аристократия, если угодно.

– Сквибка... – скривился Джеймс, но тут же расправил плечи. К нему возвращалась былая спесь. – Неважно. Главное — в мальчишке течёт кровь Поттеров. Грипхук, немедленно отправь Гарри официальное уведомление. Напиши, что во имя победы над Волан-де-Мортом и заслуг его брата я, как глава рода, снимаю с него опалу и возвращаю в семью.

– Вот так просто? – прищурился гоблин.

– Разумеется! – Джеймс поднялся во весь рост. – Он должен понимать свой долг. Он отдаст ребёнка нам на воспитание Годрику и Джинни, чтобы мальчик стал истинным наследником великого рода. Гарри сам сломал палочку, он теперь не более чем сквиб в магловском мире. Мы окажем ему великую милость, если позволим вернуться под наше крыло и выделим содержание.

– А если мистер Гарри откажется? – с сарказмом поинтересовался Грипхук. – Напоминаю, он эмансипирован.

– Плевать на эмансипацию! Визенгамот сейчас у нас в руках! – отрезал Джеймс. – Если он посмеет перечить, я аннулирую его магловский брак через министерские декреты, а ребёнка мы изымем силой закона. Без магии он никто. Жалкий клерк. Он подчинится.

– Как вам будет угодно, лорд Поттер, – Грипхук отвесил издевательский поклон, пряча зловещую усмешку в бороду. – Но банк снимает с себя любую ответственность за последствия этой переписки.

– Джеймс... – тихо позвала Лили, и в её голосе прорезалось запоздалое сомнение. – А если Гарри счастлив там? Если мы явимся и просто отберём у матери дитя... разве это не варварство?

– Лили, дорогая, – мягко заговорил Дамблдор, кладя руку ей на плечо. – Счастье Годрика и выживание светлого рода Поттеров стоят выше личных обид. Гарри всегда был трудным ребёнком, полным гордыни. Но сейчас речь идёт о Высшем Благе. Лишив себя магии, Гарри обрёк себя на прозябание среди смертных. Забрать его сына в магический мир — это благодеяние. А его супруга... что ж, они молоды, они смогут родить ещё. Для маглов это не проблема.

– Да... наверное, вы правы, директор, – неуверенно прошептала Лили, глядя на повеселевшего Годрика.

Никто из них даже близко не представлял, в какую бездну они собирались шагнуть.

---

Япония. База «Западная Генетика».

Здесь не пахло древней пылью, пергаментом и свечным нагаром. Здесь пахло озоном высоковольтных генераторов, машинным маслом боевых экзоскелетов и холодной, стерильной сталью передовых лабораторий.

После разрыва с магической Британией Гарри не стал искать убежища среди магов. Он отправился прямо к семье Мэйбли — могущественному международному консорциуму, с главой которого когда-то втайне дружил его дед, Чарльз Поттер. Чарльз знал, что мир гораздо сложнее и страшнее, чем думали напыщенные британские чистокровки, прячущиеся за статутом секретности.

Мир стоял на грани уничтожения. Но угрозой были не жалкие волшебники с деревянными палочками, а Новы — чудовищные многомерные твари, прорывавшие ткань пространства.

И человечество создало своё оружие. Проект «Пандора» — генетически модифицированные девушки, способные использовать силу стигмат и разворачивать барьеры абсолютной защиты. А рядом с ними стояли Ограничители. Мужчины, способные генерировать поле «Замораживания» (Freezing), нейтрализующее искажения пространства и дающее их напарницам возможность разорвать врага в клочья.

Гарри Поттер оказался феноменом. Его врождённый магический резерв, лишенный глупых рамок «палочковой магии», соединился с квантовой физикой ограничителей. Он не просто стал лучшим студентом Академии.

Он стал официальным Ограничителем и мужем самой Элизабет Мэйбли — непобедимой «Императрицы» Западной Генетики.

Огромный полигон номер три гудел от остаточного напряжения.

Посреди выжженного кратера стояла высокая, статная девушка с ослепительно белыми волосами, уложенными в элегантную причёску. Её алые глаза горели холодным пламенем, а в руках покоилось колоссальное вибро-оружие, окружённое потрескивающим золотистым свечением Вольт-текстуры. Элизабет тяжело дышала, но её взгляд был полон торжества.

В трёх шагах от неё стоял Гарри.

Ему было двадцать восемь лет, но в нём невозможно было узнать того забитого мальчика из чулана Поттер-мэнора. Высокий, широкоплечий, одетый в строгую чёрную форму офицера Академии и специальный сенсорный жилет Ограничителя. Коротко стриженные тёмные волосы, холодные, как арктический лёд, зелёные глаза и резкие черты лица. Шрам на лбу почти растворился, поглощённый сложными нано-интерфейсами.

– Отличная синхронизация, Гарри, – раздался с трибун звонкий, насмешливый голос.

К ним приближалась невысокая девушка с короткой стрижкой и неизменной теплой улыбкой на лице. Шифон Фэйрчайлд. Президент студенческого совета, легендарный «Незримый Монстр», сильнейшая Пандора своего поколения. Гарри был одним из немногих, кто знал её истинную, искусственную природу происхождения от первой Пандоры, Марии Ланселот. И Гарри искренне любил и уважал Шифон как старшую сестру и вернейшего боевого товарища.

Следом за Шифон на арену высыпала вся их боевая группа — элита Академии, ставшие для Гарри настоящей семьёй: невозмутимая Ингрид Бернштейн со своими фирменными лезвиями, гиперактивная Арнетт МакМиллиан с гигантской косой за спиной, грациозная Клео Бранд, дерзкая Аттиа Симмонс и юная Тисси Фенилл, чей аналитический ум не уступал лучшим суперкомпьютерам.

Элизабет деактивировала Вольт-оружие, и тяжёлый доспех рассеялся нано-частицами. Она подошла к Гарри вплотную, не обращая внимания на ухмылки подруг, и положила ладонь ему на грудь.

– Ты растянул поле Замораживания на четыреста метров без единого сбоя, – тихо сказала она, и в её строгом голосе прорезалась неподдельная нежность. – Наш сын может гордиться отцом.

Гарри тепло улыбнулся — улыбкой, которую видели только эти женщины — и поцеловал жену в висок.

– Александр сейчас с нянями в жилом блоке?

– Спит, – усмехнулась Арнетт, закидывая косу на плечо. – Я лично проверила. Если этот карапуз унаследует твою способность глушить пространство и мамины стигматы, совету директоров Шевроле придётся выстроить для него отдельный полигон!

– Он станет великим воином, – строго заметила Ингрид, поправляя перчатки. – Мы позаботимся об этом. Мы ведь его крёстные матери, в конце концов.

В этот момент двери полигона с шипением разошлись. На арену вошёл адъютант в форме службы безопасности и, вытянувшись в струнку, протянул Гарри планшет и странный конверт из плотного пергамента, перевязанный красной шелковой лентой.

– Сэр! На внешний периметр Академии прибыл курьер швейцарского отделения банка «Гринготтс». Доставил личное послание из Великобритании со специальным грифом срочности. Система безопасности проверила пакет на наличие магических проклятий и биологических ядов — чисто.

Гарри с легким удивлением взял конверт. Печать дома Поттер. Золотой грифон на алом поле.

Элизабет насмешливо приподняла бровь:

– Твои «родственники»? Те самые сказочники с деревянными прутиками, о которых ты рассказывал?

– Они самые, – Гарри в