Девочки

Мир за пределами университетских стен казался обманчиво простым. Люди спешили по делам, кутались в пальто от промозглого осеннего ветра, ругались в утренних пробках и спорили о стоимости аренды. Никому и в голову не приходило, что под кожей у некоторых течет не просто кровь, а затаенная, дремлющая сила. Магия была табу — ее скрывали так тщательно, словно несмываемое позорное клеймо. Древние предания гласили: истинная природа магии раскрывается лишь тогда, когда человек сталкивается со своей абсолютной противоположностью. С тем, чья внутренняя стихия выворачивает твою наизнанку, обещая либо погибель, либо пугающее единство.

Но Кан Ёсан плевать хотела на древние сказки. Сейчас ее волновал только холод и тот факт, что кто-то посмел принести в аудиторию персиковый чай.

– Спрячь это, пока я не начала задыхаться, – с легкой хрипотцой в голосе произнесла Ёсан, даже не поднимая взгляда от экрана портативной приставки.

Ее низковатый, чуть бархатный голос всегда вызывал легкий диссонанс с внешностью. Бледная, словно фарфоровая кожа, водопад почти белых, едва вьющихся светлых волос и две крошечные алые точки у внешних уголков глаз, похожие на капли застывшей вишневой смолы. В широкой черной толстовке оверсайз она выглядела хрупкой, почти эфемерной — недаром первокурсники за спиной шептались, называя ее «ангелом». Правда, стоило этому «ангелу» открыть рот, как нимб мгновенно тускнел от невозмутимого сарказма.

– Ой, прости-прости, Ёсани! – Чон Уён торопливо засунула стаканчик с напитком в глубь своего тканевого рюкзака. – Я забыла! Ты же знаешь, я с утра вообще соображаю через раз. Мы с хореографом вчера допоздна ставили новую связку в зале, у меня ноги до сих пор гудят! Представляешь, связка на четыре восьмерки в партере, я чуть колено не выбила, а потом еще автобус ушел прямо перед носом...

Уён говорила со скоростью пулеметной очереди. Ее темные глаза сверкали неуемной энергией, а один разрез века был едва заметно уже другого, что придавало ее лицу удивительное, лисье обаяние, стоило ей улыбнуться. Черная уличная куртка с кучей цепочек звенела в такт ее активной жестикуляции. Уён физически не умела стоять на месте или молчать дольше тридцати секунд подряд.

– Уён-а, дыши, – мягко осадила ее Пак Сонхва, аккуратно опускаясь на сиденье рядом с ними.

Сонхва была старшей в их четверке и вела себя соответственно. В ее облике сквозило утонченное изящество: волнистые розовые волосы мягко спадали на плечи, безупречно белый обтягивающий топ подчеркивал тонкую талию, а серебряное кольцо на безымянном пальце тихо звякнуло о край деревянной парты. Она держала в руках стаканчик с кофе, щедро сдобренным карамельным сиропом — Сонхва органически не переносила даже намека на горечь.

– Если ты не замолчишь, у Ёсан заболит голова, а у Юнхо снова начнется мигрень, – продолжила Сонхва с материнской заботой, протягивая бумажный пакет. – Я взяла для тебя хрустящие куриные полоски без специй, Ёсан. Только попробуй сказать, что ты опять не голодна.

– Повтори, – не отрываясь от игры, отозвалась Ёсан.

– Курица. Не острая. Ешь.

– О, курица — это аргумент. Спасибо, мам, – Ёсан наконец отложила консоль и с легкой, почти детской улыбкой заглянула в пакет. Вся ее внешняя холодность испарилась без следа: среди своих она была просто добродушной, немного наивной девушкой, искренне ценящей теплоту подруг.

– Кто-нибудь... выключите солнце... – простонал глухой голос со стороны дверей.

В аудиторию ввалилась Чон Юнхо. Высокая, в строгом графитовом пальто классического покроя и темных прямых брюках, она выглядела так, будто сошла со страниц каталога деловой одежды, если бы не страдальческое выражение на лице. Просыпаться по утрам для Юнхо было равносильно казни.

– Ты опять смотрела хорроры до трех часов ночи? – Сонхва покачала головой, с сочувствием глядя, как подруга рухнула на стул и уткнулась лбом в сложенные руки.

– Это был шедевр режиссуры, – пробормотала Юнхо в рукав пальто. – Дом с призраками, все умерли за сорок минут. Идеально. Кстати, я сегодня на машине. Если кто-то хочет доехать до кофейни после пар живым, купите мне тройной латте, иначе я усну прямо на перекрестке.

– Я куплю! – тут же вскинулась Уён. – Только если мы поедем в торговый центр, мне нужны новые широкие карго, те черные, с карманами, я их вчера в витрине видела!

– Никаких карго, пока мы не сдадим отчет по политологии, – строго отрезала Сонхва, но ласково погладила Юнхо по черным густым волосам.

Идиллия длилась ровно до тех пор, пока тяжелая дверь аудитории не распахнулась снова.

Воздух в помещении будто в одно мгновение стал разреженным и сухим. Статическое электричество пробежало по коже, заставив волоски на затылке Ёсан встать дыбом. Она медленно подняла голову, уже зная, кого увидит в дверном проеме.

Их было четверо. И они были заклятыми врагами.

Вражда началась еще полтора года назад, когда во время межфакультетского проекта дурацкое стечение обстоятельств и взаимная гордость привели к грандиозному скандалу, в котором обе стороны обвинили друг друга в саботаже. С тех пор университет превратился в поле непрекращающейся холодной войны. Ни одна встреча в коридорах не обходилась без едких насмешек, презрительных взглядов и токсичного сарказма.

Впереди шла Ким Хонджун. Ярко-синие волосы контрастировали с холодными тонами ее рваных джинсов и безразмерной куртки. На лодыжке, видневшейся над срезом кроссовка, чернела выверенная татуировка — слово «вера» с раскинутыми крыльями. На губах Хонджун блуждала та самая ее фирменная улыбка — насмешливая, острая, на грани безумия, за которую сокурсники прозвали ее «Капитаном».

Слева от нее вышагивала Сон Минги. Высокая, статная блондинка в дерзком темно-синем худи держала руки в карманах. Ее хмурый вид и глубокий, низкий голос внушали первогодкам трепет, хотя на самом деле Минги боялась половины вещей на этом свете, предпочитая запереться дома за просмотром свежего аниме.

Позади шли сестры Чхве.

Чхве Сан двигалась с кошачьей грацией. Ее темные волосы блестели под лампами, а миндалевидные, хитрые лисьи глаза внимательно сканировали пространство. В ее манере держаться сквозила смесь насмешливости и холодной уверенности. Она на ходу крутила на пальце связку ключей с фиолетовым брелоком.

И наконец, Чхве Чонхо.

Она шла чуть в стороне от остальных, держась особняком. Строгий темный пиджак, идеально выглаженная рубашка, прямая спина и русые волосы, уложенные назад. В левой руке — левша до мозга костей — она держала обычное спелое красное яблоко. Чонхо всегда казалась гранитной скалой: суровое, сосредоточенное лицо, тяжелый взгляд и аура нечеловеческой физической силы.

– Надо же, какой тяжелый запах дешевого парфюма в воздухе, – громко протянула Хонджун, бросая взгляд на розовые волосы Сонхва. – Неужели опять открыли вентиляцию в женском общежитии?

Сонхва медленно выпрямилась. Ее милая улыбка исчезла, сменившись ледяным величием.

– Зато от твоих духов за версту несет гарью и несбывшимися амбициями, Ким, – парировала Сонхва, скрещивая руки на груди. – Надеюсь, твой синий цвет волос смывается, потому что он выглядит так же убого, как твоя вчерашняя презентация.

Хонджун прищурилась, и в глубине ее зрачков на секунду вспыхнул желтоватый, почти нечеловеческий отблеск. Невидимая рябь магии качнула шторы на окнах аудитории. Внутри Сонхва отозвалась волна прохладного серебристого света, заставляя воздух вокруг нее задрожать от сдерживаемого давления. Они обе скрывали свою природу, но когда сталкивались нос к носу, стихии внутри выли от жажды сойтись в схватке.

– Эй, мелкая, ты все еще прыгаешь по углам, воображая себя танцовщицей? – Сан лениво прислонилась к соседней парте, наклонив голову набок и уставив насмешливый лисий взгляд прямо на Уён.

– А ты все еще напрашиваешься на то, чтобы тебе подправили нос, Чхве? – Уён мгновенно сорвалась с места, вскидывая подбородок. – Я в танце двигаюсь лучше, чем ты дышишь. Смотри не споткнись о собственные комплексы.

– Хотела бы я посмотреть, как ты попытаешься мне что-то подправить, – протянула Сан, ее губы тронула игривая, но опасная усмешка. Между ними повисло напряжение столь густое, что воздух заискрил едва слышным треском статических разрядов. Черная кинетическая магия Уён буквально звенела, наталкиваясь на вкрадчивую, манящую гравитацию Сан.

Минги, стоявшая за спиной Сан, нервно кашлянула. Ее взгляд невольно метнулся к Юнхо. Та медленно подняла голову от парты. Их глаза встретились: глубокий, настороженный взгляд блондинки и спокойные, чуть усталые, но пронзительные темные омуты Юнхо. Минги инстинктивно сделала полшага назад, пряча ладони глубже в карманы. Земная, тяжелая стихия внутри Минги всегда начинала тревожно вибрировать рядом с пульсирующей, устойчивой силой Юнхо, словно пытаясь найти в ней убежище и одновременно страшась ее мощи.

– Вы мешаете пройти, – раздался спокойный, но пугающе глубокий голос.

Чонхо подошла вплотную к проходу между рядами. Она даже не посмотрела на Уён или Сонхва — ее темные, непроницаемые глаза были прикованы исключительно к белокурой фигуре в оверсайз-толстовке.

Ёсан не спеша жевала курицу, переводя невозмутимый взгляд с Чонхо на остальных.

– У коридора две стороны, – так же прямолинейно и сухо ответила Ёсан, глядя прямо в лицо Чхве. – Но если твой глазомер страдает так же сильно, как твое чувство такта, могу уступить тебе место у окна. Хотя ты, кажется, предпочитаешь стоять столбом.

В аудитории воцарилась гробовая тишина. Никто в здравом уме не разговаривал с Чхве Чонхо в таком тоне. Чонхо славилась тем, что могла в одиночку выиграть турнир по армрестлингу у любого парня со спортивного факультета, и ее резкость была притчей во языцех.

Чонхо медленно опустила взгляд на яблоко в своей левой ладони. Ни единого лишнего движения: лишь короткое, расчетливое усилие пальцев, сухой треск — и крепкий фрукт разломился ровно на две половинки без ножа. Она с глухим стуком бросила одну половину на пустую парту.

– Следи за языком, «ангел», – тихо, с ноткой скрытой угрозы произнесла Чонхо, наклоняясь чуть ближе к Ёсан. – Крылья оборвут — падать будет больно.

Ёсан не шелохнулась. Она даже не моргнула, когда лицо Чонхо оказалось в паре десятков сантиметров от ее собственного. Вблизи Ёсан почувствовала терпкий древесный запах ее парфюма и что-то еще — нечто невидимое, исходящее из самой глубины груди Чонхо. Тяжелая, плотная, разрушительная масса магии, готовая обрушиться каменной лавиной.

И внутри самой Ёсан, прямо под ключицами, внезапно шевельнулась ее собственная тайна.

Невесомая, парящая, чистая пустота. Пространственная магия, способная поглотить любой удар, рассеять любую силу и растворить ее в небытии.

Их стихии соприкоснулись на долю секунды. По телу Ёсан пробежала странная, обжигающая дрожь, отозвавшаяся теплом в кончиках пальцев. Чонхо, всегда ненавидевшая любые случайные прикосновения и физическую близость с посторонними, вдруг замерла. В ее суровых глазах промелькнуло нечто ошеломленное, почти испуганное, когда она ощутила эту невесомую волну, исходящую от хрупкой блондинки.

– Не дождешься, – тихо, без тени страха ответила Ёсан своим бархатным низким голосом. – Я не летаю так низко, чтобы ты могла до меня дотянуться.

Челюсти Чонхо сжались так, что на щеках обозначились желваки. Она резко выпрямилась, разрывая этот невидимый, пугающий контакт.

– Хонджун, пошли, – бросила Чонхо, не оборачиваясь. – Здесь душно.

– Да уж, вонь невыносимая, – фыркнула Хонджун, напоследок одарив Сонхва ядовитой ухмылкой. – До встречи на коллоквиуме, принцесса. Посмотрим, спасут ли тебя твои розовые локоны, когда придется отвечать у доски.

– Проваливай, Капитан недоделанный, – бросила ей вслед Уён, показывая кулак.

Сан, проходя мимо Уён, нарочно задела ее плечом, сверкнув насмешливыми глазами:

– Не лопни от злости, малявка. Тебе не идет.

– Я тебе сейчас!.. – взвизгнула Уён, но Юнхо вовремя схватила ее за капюшон худи, удерживая на месте с невозмутимым видом.

Дверь за четверкой с грохотом захлопнулась.

Тяжелая, наэлектризованная тишина повисла в воздухе. Никто из студентов в аудитории не решался даже вздохнуть.

– Психопатки, – выдохнула Уён, поправляя растрепавшиеся черные волосы и возмущенно топая ногой. – Клянусь, в следующий раз я плесну этой лисе горячим латте прямо в лицо! Вы видели ее рожу? «Не лопни от злости»! Да я спокойна как никогда!

– Успокойся, – Сонхва опустилась на стул, прижимая ладонь к виску. Рука у нее слегка подрагивала, хотя голос оставался ровным. – Не опускайся до их уровня. Они только и ждут, когда мы первыми полезем в драку, чтобы нас отстранили от занятий.

– Ты в порядке? – Юнхо повернула голову к Ёсан.

Ёсан сидела неподвижно. Ее пальцы все еще сжимали картонную коробку с едой, а взгляд был устремлен на закрытую дверь. Внутри нее все еще отголосками звенела чужая, необузданная сила — глухая, тяжелая, как поступь титана, и одновременно странно манящая. Алые точки под ее глазами на мгновение вспыхнули ярче, словно крошечные рубины, прежде чем снова потускнеть.

– Ёсан? – позвала Сонхва с тревогой. – Тебе повторить?

– Не надо, – негромко отозвалась блондинка. Она медленно перевела взгляд на половинку красного яблока, оставленную Чонхо на соседней парте. Срез фрукта был абсолютно ровным, идеальным, несмотря на то что его разорвали голыми руками. – Я все услышала.

Мир вокруг продолжал казаться обычным и понятным. Студенты шелестели тетрадями, за окном шел мелкий дождь, а преподаватель вот-вот должен был войти в аудиторию.

Но где-то под кожей, запертые наглухо в тайниках сознания, магия и судьба уже сделали свой первый ход. И две противоположности, уверенные в своей непримиримой ненависти, даже не подозревали, что их война — всего лишь прелюдия к чему-то неизбежному.