Осминожка

Шум студенческой столовой в обеденный перерыв всегда напоминал гул пчелиного улья. Звенели подносы, стучали металлические приборы о керамику, отовсюду доносились обрывки смеха, жаркие споры о грядущих зачётах и фоновая музыка из динамиков под высоким потолком. За окнами университетского корпуса вовсю разгоралась тёплая весна, а на факультете искусств и дизайна кипели страсти, сравнимые разве что с финалом чемпионата мира.

Шла неделя ежегодного творческого фестиваля. Студенты соревновались за лучший концепт оригинального мерча и персонажа, а победителя определяло открытое онлайн-голосование. Каждый проходящий мог отсканировать QR-код на студенческом портале и отдать свой единственный голос за понравившуюся работу.

Мина, второкурсница направления игрового дизайна и создания игрушек, сидела за круглым столиком у панорамного окна и с грустной улыбкой помешивала уже остывший карамельный латте. Рядом с её чашкой лежал планшет, на экране которого во всей красе сияла трёхмерная модель её авторского детища, а рядом стоял бережно созданный прототип — фигурка из полимерной глины, раскрашенная вручную.

Это была маленькая девочка-осьминожка по имени Оки. У неё было нежное круглое личико с большими выразительными глазами цвета морской волны, аккуратный матросский воротничок и мягкие лавандовые щупальца вместо волос, завивающиеся в забавные локоны. Снизу фигурку дополняли крошечные мягкие присоски бледно-мятного оттенка. Мина вложила в этот проект две бессонные недели, прорисовывая каждую текстуру, чтобы персонаж вызывал исключительно чувство уюта и тепла.

– Ну не дуйся ты так, – Сомин, её лучшая подруга и одногруппница, сочувственно погладила Мину по плечу. – Она же потрясающая. Честно! Просто люди сейчас… ну, ты сама знаешь. Всем подавай агрессивный киберпанк, острые углы, неоновые мечи или мрачные концепты в стиле тёмного фэнтези.

– Знаю, – вздохнула Мина, подперев щёку ладонью. – Но ведь игрушки должны приносить радость и умиротворение, разве нет? Я показала её ребятам с первого курса, и они сказали: «Ой, как мило, но это для детского сада». А старшекурсники из анимационной лаборатории заявили, что цвета слишком приторные, и проголосовали за трёхглазого механического пса Тэхёна. За всё утро — всего четыре голоса, и два из них — твой и мой собственный.

Сомин нахмурилась, явно не согласная мириться с таким положением дел. Её взгляд заскользил по столовой, выискивая потенциальных избирателей, и внезапно зацепился за длинный стол в центральной части зала, вокруг которого, как обычно, царило оживление.

Там сидели третьекурсники. Не просто старшие, а самая приметная компания на всем потоке: неугомонный Минхёк, что-то эмоционально доказывавший на пальцах; вечно ворчащий, но аккуратный Кихён, раскладывающий салфетки; сонный красавец Хёнвон, лениво цедивший холодный американо через трубочку; Чжухон и Чангюн, увлечённо спорившие о битах в наушниках; широкоплечий Вонхо, с аппетитом уплетавший двойную порцию куриной грудки с рисом; и, наконец, Шону.

Шону сидел в центре. Спокойный, молчаливый, с широкими плечами и тёплым, невероятно надежным взглядом, он просто слушал своих шумных друзей и периодически мягко улыбался углами губ. В нём всегда чувствовалась странная, притягательная монументальность, из-за которой Мина каждый раз немного робела, когда они случайно сталкивались в коридорах или у автоматов с напитками.

– Так, вставай, – решительно скомандовала Сомин, ухватив Мину за запястье.

– Что? Куда? – встрепенулась девушка, судорожно пытаясь удержать планшет и маленькую фигурку.

– Мы идём собирать экспертные мнения. Третий курс славится своей честностью. И у них целых семь голосов!

– Сомин, нет, подожди, они же заняты, они обедают! – Мина попыталась затормозить, но подруга уже настойчиво тянула её через проход между столами. Сердце предательски заколотилось где-то в горле.

Шону Мина знала поверхностно: они пару раз пересекались на общих лекциях по истории искусств, и однажды он помог ей донести до аудитории тяжёлую коробку с гипсовыми формами. Тогда он лишь коротко кивнул на её горячие благодарности и мягко сказал: «Не надрывайся больше так». С тех пор Мина не могла смотреть на него без лёгкого смущения.

– Всем привет! Старшие, не уделите две минуты будущим звёздам геймдева? – бодро возвестила Сомин, остановившись прямо перед их столом.

Разговоры мгновенно стихли. Семь пар глаз обратились на подошедших девушек.

– О, девчонки со второго курса! – первым расплылся в сияющей улыбке Минхёк. – Привет-привет. Что у вас там? Опять просите проголосовать за лучший дизайн баннера?

– Хуже. За лучший концепт персонажа, – Сомин легонько подтолкнула Мину вперёд. – Покажи им, Мина.

Мина почувствовала, как к щекам приливает краска. Она сделала глубокий вдох, стараясь не смотреть прямо на Шону, который внимательно и как-то по-особенному мягко наблюдал за каждым её движением, отложив палочки в сторону.

– Эм… здравствуйте, сонбэ, – тихо начала Мина, аккуратно поставив глиняную фигурку на край свободного пространства стола и разблокировав планшет с 3D-моделью. – Это Оки. Концепт коллекционной виниловой фигурки и персонажа для казуальной мобильной игры. Я хотела узнать ваше честное мнение… и, если понравится, попросить поддержать в голосовании.

Парни тут же с любопытством склонились над фигуркой. Хёнвон даже приподнял солнцезащитные очки, сдвинув их на макушку.

– Вау, детализация крутая, – протянул Чжухон, наклонив голову набок. – Щупальца сделаны прямо очень филигранно. Но, блин… она слишком уж девчачья, нет? Слишком милая. Я бы в такую игру не залип, мне бы туда хоть один лазерный пистолет добавить.

– Согласен с Чжухоном, – подхватил Кихён, придирчиво скрестив руки на груди. – Технически работа безупречна, анатомическая стилизация хорошая. Но палитра… пастельно-лавандовый с мятным? Цвет не совсем подходящий для массового рынка. Выглядит слишком зефирно. Аудитория парней сразу отсекается. Я, если честно, свой голос уже отдал за концепт меха-робота с третьего курса. Там динамика, агрессия.

– Да ладно тебе, Кихён, роботы у всех на уме, – добродушно отозвался Вонхо, оглядывая маленькую осьминожку. – Фигурка милая, правда. Очень милая. Но для победы в конкурсе ей будто не хватает характера. Знаешь, какого-нибудь дерзкого акцента? Рокерской куртки, например. Поэтому народ и голосует вяло. У нас на потоке все сейчас фанатеют от мрачной эстетики.

– Вот-вот, – кивнул Чангюн, крутя в пальцах телефон. – Слишком беззащитный образ. Цвета мягкие, глазки-пуговки… В тренды фестиваля тяжело попасть с таким настроением.

С каждым их словом плечи Мины опускались всё ниже. Она знала, что они не хотели её обидеть — они говорили как дизайнеры, привыкшие оценивать коммерческий потенциал. Но Оки не должна была быть дерзкой или агрессивной. Оки задумывалась как маленькое утешение для тех, кто устал от серости и давления взрослого мира.

– Я поняла… – выдавила Мина, пытаясь сохранить вежливую улыбку, хотя в горле встал горький ком разочарования. – Спасибо большое за честную критику. Наверное, мне действительно стоит пересмотреть цветовую гамму в следующий раз…

Она потянулась рукой, чтобы забрать фигурку со стола, когда широкая, тёплая ладонь осторожно накрыла край деревянной подставки, останавливая её.

Мина вздрогнула и подняла глаза.

Шону смотрел прямо на неё. Его тёмные глаза казались удивительно глубокими и спокойными посреди всей этой столовой суеты. Он медленно взял фигурку Оки в свои большие ладони, отчего крошечная осьминожка показалась ещё более хрупкой и беззащитной.

– А мне нравится, – негромко, но очень весомо произнёс Шону. Его низкий, бархатный голос мгновенно заставил замолчать всех остальных за столом.

– Хён, ты серьёзно? – изумился Минхёк. – Ты же сам голосовал за мрачные концепты в прошлые годы!

Шону даже не повернул головы в сторону друга. Он продолжал бережно разглядывать глиняную фигурку, словно держал в руках настоящее сокровище, а затем перевёл взгляд на экран планшета, где на рендере Оки застенчиво улыбалась, прижимая щупальце к щеке.

– Абсолютно серьёзно, – ответил он. – И цвет отличный. Нежный, спокойный. Лаванда напоминает весенние сумерки. Сейчас вокруг и так слишком много шума, металла и злости. Зачем игрушке быть агрессивной?

Шону аккуратно вернул Оки на стол и, не разрывая зрительного контакта с Миной, достал из кармана толстовки свой смартфон.

Наведя камеру на QR-код на чехле планшета Мины, он дождался, пока загрузится страница фестиваля. Раздался негромкий щелчок подтверждения, и на экране высветилась зелёная галочка: «Ваш голос учтён».

– Она красивая, – Шону чуть наклонил голову, и на его губах появилась та самая редкая, обезоруживающе тёплая улыбка, от которой у Мины перехватило дыхание. – И очень милая. Именно такой она и должна быть, Мина. Не слушай их и ничего не меняй. Ты проделала потрясающую работу.

В воздухе повисла секундная тишина. Сомин рядом восторженно округлила глаза, едва сдерживая победный писк.

Мина почувствовала, как жар заливает не только щёки, но и шею, и уши. Вся недавняя обида и неуверенность в себе растворились без следа, смытые этим простым, искренним жестом. В груди разлилось щемящее, невероятное тепло. Шону не просто поддержал её проект — он запомнил её имя, хотя она не была уверена, что он вообще обращал на неё внимание раньше.

– Спасибо… – голос Мины прозвучал чуть тише, чем хотелось бы, но взгляд её засиял совершенно по-новому. Она поклонилась, искренне и открыто улыбнувшись ему в ответ: – Спасибо огромное, Шону-сонбэ. Для меня это правда… очень много значит.

– Не за что, – кивнул он, и в уголках его глаз собрались лукавые лучики-морщинки. – Удачи на конкурсе. Я буду следить за рейтингом.

– Мы пойдём! – быстро среагировала Сомин, пока Мина окончательно не растеряла дар речи от смущения. – Спасибо за голоса и за правду, старшие! Хорошего обеда!

Подруга подхватила Мину под локоть, и они поспешили обратно к своему столику. Спиной Мина физически ощущала, как провожает её чужой внимательный взгляд, и земля под ногами казалась невесомой, будто она ступала по облакам.

Как только девушки отошли на достаточное расстояние, за длинным столом третьекурсников начался форменный хаос.

– Я сплю? Ущипните меня! – драматично воскликнул Минхёк, хватаясь за сердце и театрально заваливаясь на плечо Кихёна. – Наш медведь растаял! Наш невозмутимый лидер Хёнву проголосовал за пастельную осьминожку с присосками!

– «Она красивая и очень милая», – с идеальной интонацией передразнил Чжухон, округлив глаза и сложив руки замочком у подбородка. – И ты явно говорил не только про игрушку, хён! Кого ты пытаешься обмануть?!

– Да ладно вам, отстаньте от человека, – лениво протянул Хёнвон, хотя сам не смог сдержать ехидной усмешки. – Посмотрите на его уши. Они же сейчас загорятся.

Шону действительно сидел с пылающими ушами, старательно делая вид, что безумно увлечён изучением меню на салфетке. Однако скрыть лёгкую полуулыбку ему не удавалось.

– Хёнву-я, – мягко, но с явным намёком произнёс Вонхо, толкнув друга плечом. – Ты ведь запал на неё, да? На эту второкурсницу? С тех самых пор, как таскал её гипс в прошлом семестре?

– Хватит молоть ерунду, – попытался вернуть привычный бас Шону, но попытка провалилась: голос звучал слишком мягко. – Просто работа действительно хорошая. Мина талантливая. Она всегда допоздна засиживается в мастерских, я часто вижу свет в её окнах, когда ухожу с тренировок. Она очень старается.

– О-о-о, он ещё и за окнами её следит! – радостно взвыл Чангюн, победно хлопнув ладонью по столу. – Дело пахнет весенним романом! Кихён, срочно отменяй свой голос за робота, переголосуй за осьминога, иначе Шону выставит нас из студии звукозаписи!

– Ничего я отменять не буду! – фыркнул Кихён, но тут же покачал головой, глядя на Шону с почти материнским сочувствием. – Хотя… признаю, девочка славная. Вежливая, не то что некоторые наглые первокурсники. И улыбка у неё приятная. Ты бы хоть подошёл к ней нормально один на один, а не только через глиняных морских гадов общался.

Шону ничего не ответил на колкости друзей. Он лишь тихо вздохнул, взял палочки и снова вернулся к еде, но взгляд его сам собой скользнул через шумный зал столовой.

Там, у окна, Мина что-то оживлённо рассказывала Сомин, активно жестикулируя. В лучах полуденного солнца её волосы казались золотистыми, а на щеках всё ещё тлел лёгкий персиковый румянец. В какой-то момент она случайно обернулась, поймала его взгляд через всю столовую и снова коротко, застенчиво улыбнулась ему одними губами.

Шону почувствовал, как в груди перевернулось что-то тяжёлое и сладкое одновременно.

Да, друзья были правы. Он был безнадёжно, бесповоротно влюблён в неё уже несколько месяцев. В её тихий голос, в испачканные краской пальцы, в сосредоточенную складку между бровей, когда она делала наброски в университетском сквере, и в ту невероятную, чистую нежность, которой она наделяла всё, к чему прикасалась — будь то холст, полимерная глина или случайный разговор посреди шумного дня.

Шону незаметно достал телефон, снова открыл страницу с конкурсом и нажал на значок «Поделиться ссылкой».

– Эй, банда, – не отрываясь от экрана, спокойно бросил он за стол.

Шум мгновенно стих, парни вопросительно уставились на него.

– Я скинул ссылку в наш общий чат, – Шону поднял на них не терпящий возражений, истинно капитанский взгляд. – У вас есть ровно пять минут, чтобы Оки набрала ещё шесть голосов. Иначе на следующей неделе тренировки по хореографии начнутся в шесть утра.

За столом раздался дружный стон обречённости, но все шестеро, переглядываясь и посмеиваясь, послушно потянулись за своими смартфонами.

Шону снова посмотрел на столик у окна. Теперь он был уверен: эта маленькая осьминожка обязательно победит. А он сделает всё, чтобы улыбка на лице Мины сияла как можно дольше.