Ученик Мага-некроманта и Арчер Инферно

В кабинете, выделенном Гарри в восточном крыле поместья Делакур, пахло остывшим черным кофе, оружейным маслом и сухими травами, которые использовались для стабилизации некротических реактивов. На дубовом полированном столе, диссонируя с лепниной эпохи Людовика XIV, стоял армейский ноутбук с укрепленным титановым корпусом. На экране ровными колонками светились досье, выписки из европейских магических архивов и схемы магических сигнатур.

Гарри Шишиго потер переносицу. Восемнадцать лет — возраст, когда большинство волшебников лишь начинают осознавать пределы своих скромных сил, споря об оценках за Ж.А.Б.О. или цвете парадных мантий. Для него же этот возраст измерялся не годами, а количеством перевязанных ран, выкуренных сигарет марки «Lucky Strike», унаследованных от приемного отца, и запахом гари, который остался на руинах Великой Войны за Грааль в Румынии.

Кайри Шишиго научил его главному правилу наемника-некроманта: волшебники полагаются на чудеса, а маги — на расчет, вероятность и неизбежность смерти.

Гарри щелкнул клавишей, переводя взгляд на досье чемпионов Дурмстранга. Игорь Каркаров, бывший Пожиратель Смерти, ставший директором, был трусом, но трусом загнанным в угол, а потому предельно предсказуемым. Он сделает ставку на Виктора Крама. Крам — это не просто ловец национальной сборной Болгарии; его физическая подготовка превосходила средний уровень магов, а палочка из граба с жилой дракона была оптимизирована под жесткую дуэльную технику восточноевропейской школы.

Хогвартс вызывал больше вопросов. Седрик Диггори — идеальный кандидат в вакууме: трансфигурация, выносливость, чистокровная репутация без фанатизма. Но Дамблдор никогда не играл в вакууме.

На соседней вкладке открылась фотография юноши с круглыми очками и надменным выражением лица. Годрик Поттер. «Мальчик, который выжил». Брат-близнец, о существовании которого Гарри старался не вспоминать без лишней необходимости. Когда темный лорд пал в Годриковой Впадине, старый директор вынес свой вердикт: Гарри — сквиб, чьи энергетические каналы разрушены взрывом, обуза для семьи героев. Джеймс и Лили Поттер с готовностью приняли эту версию, отдав все свое внимание и обожание «спасителю». А десятилетний мальчик, запертый в четырех стенах и выслушивающий упреки за то, что он позорит фамилию, просто собрал сумку и растворился в лондонских трущобах, пока судьба не свела его с Кайри.

Тихий стук в дверь вывел его из размышлений.

– Войдите, – не оборачиваясь, произнес Гарри.

Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Флёр Делакур. Девушка была одета в серый плотный спортивный костюм для тренировок, на ее висках блестели капли пота, а серебристые волосы были собраны в тугой практичный хвост. За прошедший месяц от ее высокомерной манерности и следа не осталось. Тот памятный урок в дуэльном зале, где проклятие Гандр вбило ее в каменный пол, выбил из нее иллюзии о собственной непогрешимости куда лучше любых нотаций отца.

– Гарри, скоро ужин, – проговорила она на чистом английском, слегка модулируя дыхание после физической нагрузки. – Я пришла сказать, что Томоэ закончила комплекс упражнений на равновесие.

– Вижу, ты делаешь успехи, Флёр, – Гарри окинул ее оценивающим взглядом наемника. – Мышцы плечевого пояса больше не зажаты. Стойка стала ниже, центр тяжести сместился правильно. Это позволит тебе уйти от проклятия перекатом, а не ждать, пока твое «Протего» разобьют на куски.

Девушка слегка улыбнулась, подойдя к столу, и с любопытством скосила глаза на экран:

– Что ты делаешь?

– Изучаю твоих потенциальных противников, – Гарри повернул монитор так, чтобы ей было видно. – Знание врага уменьшает вероятность получить нож в спину ровно наполовину.

– Есть что-то, чего я не знаю о Краме или британцах? – Флёр нахмурилась, вглядываясь в списки заклинаний и аналитические выкладки.

– Ты должна понимать специфику британской ментальности, – Гарри достал из кармана жилета пачку сигарет, но, взглянув на Флёр, отложил ее в сторону. – Турнир проводится в Хогвартсе. Дамблдор держит контроль над министерством через Визенгамот и свои связи. Мой прогноз: министерство магии Британии и руководство школы попытаются протолкнуть второго чемпиона. И этим чемпионом станет Годрик Поттер.

Флёр удивленно вскинула брови:

– Но это против правил! Кубок Огня выбирает троих! Это древний артефакт, контракт между тремя школами!

– Правила пишут люди, Флёр. А магические контракты составляют законники, которые всегда оставляют лазейки для тех, кто платит, – Гарри холодно усмехнулся, и в его зеленых глазах мелькнул жесткий блеск, свойственный оперативникам Часовой Башни. – Кубок Огня — мощный сгусток запечатанной магии эпохи позднего Средневековья. Достаточно использовать сильное заклятие Конфундус высшего порядка, чтобы заставить артефакт поверить, будто в турнире участвуют четыре школы. И бросить имя Годрика под видом единственного кандидата от четвертой.

– Зачем им это? – искренне не понимала вейла. – Это же позор!

– Это удвоение шансов для Британии, – спокойно парировал Гарри. – Если победит Диггори — слава Хогвартсу. Если победит Поттер — триумф национального символа, укрепление позиций Дамблдора перед лицом растущей нестабильности. А если вскроется подлог, они заявят, что это происки темных сил, покушение на жизнь национального героя, заставив его участвовать против воли. Британская пресса проглотит это с восторгом.

Флёр сжала кулаки. Ее пальцы, раньше украшенные аккуратным маникюром, теперь загрубели от работы с деревянным мечом, которым Томоэ безжалостно ставила ей блоки.

– И мы ничего не сможем сделать? Мой отец — министр, мадам Максим — великая волшебница...

– Они политики, действующие в рамках закона, – перебил ее Гарри. – А я наемник, меня наняли для того, чтобы ты вернулась домой живой и с кубком. Поэтому я поднял оригинальный латинский свиток хартии 1792 года. Лорд Эль-Меллой Второй помог мне достать его копию из архивов Отдела Права Часовой Башни.

– И что там? – подалась вперед девушка.

– Пункт о нарушении триумвирата, – Гарри постучал пальцем по пластику клавиатуры. – Если баланс нарушается вмешательством четвертой стороны, статус испытаний теряет священную неприкосновенность. Стороны имеют право потребовать введения компенсационного этапа для восстановления равновесия магии договора. Я уже подготовил проект документа для твоего отца и мадам Максим. Если появится четвертый чемпион, мы потребуем прямого состязания — поединка между чемпионами один на один перед финальным этапом.

– Дуэль? – глаза Флёр блеснули.

– Не дуэль по вашим смешным правилам с поклонами и запретом на физический контакт, – жестко отрезал Гарри. – Настоящий бой на ограниченной арене. Без ограничений по арсеналу, кроме запрета на мгновенное убийство. То, к чему мы с Томоэ тебя готовим. Если волшебник теряет палочку или падает от удара в челюсть, бой окончен. Там ты сломаешь Годрика Поттера и заберешь свои баллы.

Флёр несколько секунд молча смотрела на него, а затем покачала головой с искренним уважением:

– Ты ужасный человек, Гарри Шишиго. Но я невероятно рада, что ты на моей стороне.

– Это не жестокость. Это просто прагматизм. Смерть не прощает глупости, – Гарри захлопнул ноутбук. – Иди вниз, я сейчас подойду.

– Хорошо, – Флёр развернулась, но на пороге остановилась, уступая дорогу вошедшей в комнату девушке.

Томоэ двигалась бесшумно, словно призрак или падающий осенний лист. На ней были простые темные джинсы и свободная белая туника, но даже в этой одежде читалась скрытая, колоссальная мощь героической души. Белые волосы мягко обрамляли бледное лицо, а глаза цвета расплавленного рубина излучали спокойную, материнскую теплоту, которая мгновенно сменялась ледяной яростью, стоило кому-то проявить враждебность к ее Мастеру. На голове Томоэ красовалась аккуратная черная бандана, скрывавшая маленькие они-рожки — наследие ее демонической крови.

– О, еда уже подана, – мягко произнесла Томоэ на безупречном, хоть и слегка архаичном японском, тут же перейдя на английский ради Флёр: – Госпожа Аполлин приготовила утку по-перигорски. Тебе нужно восстановить прану и железо в крови, милорд.

– Сколько раз я просил тебя не называть меня «милордом» вне поля боя, Томоэ? – Гарри устало улыбнулся, поднимаясь из-за стола.

– Это вопрос чести, Гарри, – слуга слегка склонила голову, но в ее алых глазах промелькнули озорные искры. – Ты мой муж, мой господин и мой якорь в этом мире. Но если ты настаиваешь... дорогой, утка остывает.

Флёр тихо фыркнула, пряча улыбку, и поспешила вниз по лестнице. Отношения между магом и призванным им духом древней воительницы сначала казались ей странными, даже дикими. Но за месяц наблюдения она поняла: в этой паре было больше доверия и искренней преданности, чем во всех чистокровных браках британской и французской аристократии вместе взятых.

---

Обеденная зала поместья Делакур сияла хрусталем и серебром. Жан-Пьер Делакур, элегантный мужчина с аккуратной эспаньолкой и проницательным взглядом политика, сидел во главе стола. Рядом с ним расположилась его супруга Аполлин, чья вейловская грация с годами стала лишь величественнее, и младшая дочь Габриэль, которая во все глаза смотрела на Гарри. Для маленькой девочки человек с катаной за спиной и тяжелым взглядом был ожившим героем сказок, пусть и пугающим.

Гарри и Томоэ заняли свои места. Гарри вежливо кивнул хозяевам, но отказался от предложенного вина, налив себе простую воду. Старая привычка: на задании разум должен быть кристально чистым.

– Итак, Гарри, – Жан-Пьер промокнул губы льняной салфеткой, разрезая птицу. – До Чемпионата мира по квиддичу осталось меньше недели. Мы отправляемся двадцать третьего августа. Ты ознакомился с планом размещения?

– Да, господин министр, – отозвался Гарри. – Британское министерство магии допустило фундаментальную тактическую ошибку. Собрать сто тысяч волшебников в одном месте, разбив палаточный лагерь посреди магловских пустошей в Девоне, и поручить безопасность кучке неподготовленных авроров и гражданских служащих — это приглашение к катастрофе.

Жан-Пьер помрачнел:

– Корнелиус Фадж заверил меня лично, что приняты беспрецедентные меры...

– Фадж — идиот, – спокойно и без тени сомнения перебил Гарри.

Аполлин тихо ахнула, но Жан-Пьер лишь вздохнул, не найдя в себе сил возразить.

– Лагерь не разбит на сектора изоляции, – продолжил Гарри, методично нарезая утку. – Нет защитных барьеров на случай массовой паники. Эвакуационные порталы завязаны на единую диспетчерскую сеть, которую при желании можно заглушить простейшим глушащим контуром или ритуалом рассеивания пространства. Если группа из двадцати организованных боевиков решит устроить бойню, лагерь превратится в скотобойню за пятнадцать минут.

– Ты думаешь, нападение возможно? – встревожилась Аполлин, инстинктивно придвигая к себе маленькую Габриэль.

– В Британии поднимают головы радикалы, – Гарри взглянул на женщину. – Люциус Малфой и его круг спонсируют министерство, но их старые замашки никуда не делись. Они недовольны наплывом иностранцев, они жаждут продемонстрировать силу. Кроме того, надвигается Турнир. Идеальный момент, чтобы посеять хаос.

– Каков наш план действий? – спросила Флёр, внимательно слушавшая каждое слово наставника.

Томоэ, сидевшая с безупречно прямой спиной, опустила палочки для еды и заговорила своим спокойным, глубоким голосом, в котором звучала уверенность военачальника эпохи Хэйан:

– Мы не полагаемся на британцев. Наша палатка будет установлена на краю министерского сектора, ближе к лесному массиву. Я заранее выставлю скрытый барьер — иллюзию пламени, которая скроет наше убежище от любого, кто не обладает истинным зрением. Гарри подготовит стационарный портключ прямого действия, привязанный к координатам посольства Франции в Лондоне. Мы не станем вмешиваться в чужие драки, если они не угрожают нашей подопечной.

– А если угрожают? – тихо спросила Габриэль, не отрывая взгляда от серебряной рукояти катаны, прислоненной к стулу Гарри.

Томоэ мягко посмотрела на девочку, но улыбка ее была холодной, как сталь:

– Тогда тот, кто посмеет поднять палочку на твою семью, превратится в пепел быстрее, чем успеет осознать свою ошибку. Мой лук не знает промаха.

Жан-Пьер нервно сглотнул, но на душе у него стало спокойнее. Когда он подписывал контракт с Лордом Эль-Меллоем Вторым и отдавал Часовой Башне бесценные отчеты Отдела Тайн, он сомневался. Волшебники презирали магов за их холодный прагматизм и отказ от «чистой магии» в пользу смешения науки, оккультизма и физического насилия. Но сейчас, глядя на этого парня с шрамами на костяшках пальцев и его жену-слугу, министр понимал: в надвигающейся буре его дочь защищают не декоративные стражи, а настоящие хищники.

– Гарри, – негромко произнес Жан-Пьер. – В министерской ложе будут присутствовать Поттеры. Джеймс Поттер — глава Аврората, Лили Поттер входит в комиссию по международному сотрудничеству. И их сын... Годрик. Ты готов к этой встрече?

В столовой повисла тишина. Слуги замерли у стен. Флёр затаила дыхание, глядя на Гарри.

Гарри медленно допил воду, поставил стакан на скатерть и посмотрел на министра. Его лицо было абсолютно спокойным, словно высеченным из гранита. Ни гнева, ни затаенной обиды, ни детской боли. Лишь пустота, заполненная жесткой дисциплиной Часовой Башни.

– Семья Поттер умерла для меня в тот день, когда меня оставили в пустом доме, решив, что бесполезный кусок мяса не заслуживает внимания, – ровным тоном ответил Гарри. – Человек, который воспитал меня, похоронен в безымянной могиле под Бухарестом. Его звали Кайри Шишиго. Фамилия, которую я ношу, принадлежит ему. Если британские аристократы попытаются заговорить со мной или помешать выполнению контракта, они получат стандартный ответ силовика Ассоциации: предупреждение, затем огонь на поражение. Кровь не имеет значения, господин Делакур. Значение имеет только контракт.

Томоэ незаметно накрыла ладонь Гарри своей теплой рукой под столом, и он едва заметно сжал ее пальцы в ответ.

---

Позже той же ночью в гостевых комнатах стояла густая, предрассветная тишина.

Гарри сидел за рабочим верстаком, освещенным единственной зачарованной лампой. На белой простыне перед ним лежали разобранные до винтика механизмы: револьвер «Кольт Питон» сорок четвертого калибра и охотничий карабин «Винчестер». Рядом стояла небольшая ступка из обсидиана, в которой блестел серый порошок — перетертые кости магических существ, пропитанные формалином и высушенные под лунным светом.

Некромантия Кайри Шишиго не имела ничего общего с примитивным поднятием инферналов, которым баловались британские темные маги. Это была прикладная наука манипуляции концепцией смерти. Пули, начиненные костяным пеплом, при попадании в плоть вызывали мгновенный некроз тканей, обходя любые щиты, рассчитанные на чисто энергетические воздействия. Проклятие «Протего» могло остановить пулю, но кинетический удар крупного калибра все равно ломал ребра, а взрыв магической концепции смерти пробивал брешь в ауре противника.

Томоэ стояла позади него, расчесывая свои длинные белые волосы гребнем из вишневого дерева. В полумраке ее глаза мерцали мягким багровым светом.

– Ты думаешь о них, – не спросила, а констатировала она, скользнув взглядом по его широким плечам, покрытым тонкими белыми шрамами от осколков стекла и клинков черных гомункулов.

– Я думаю о задаче, Томоэ, – Гарри загнал патрон в барабан револьвера с сухим металлическим щелчком.

– Ты можешь обмануть французов, можешь обмануть самого себя, но не меня, Гарри, – слуга подошла ближе, положив прохладные ладони ему на плечи. Ее прикосновение мгновенно сняло напряжение в трапециевидных мышцах. – Твое сердце бьется быстрее каждый раз, когда звучит это имя. В тебе нет ненависти, но есть незакрытый счет. В моем времени самураи говорили: незавершенная месть подобна ржавчине на клинке. Она тупит сталь в решающий момент.

Гарри вздохнул, положив ладонь поверх ее руки:

– У меня нет желания мстить им, Томоэ. Месть иррациональна, она не приносит ресурсов и не закрывает контракты. Отец всегда говорил: «Если клиент не платит за чью-то смерть, убийство — это пустая трата патронов». Но я знаю Дамблдора. Знаю Джеймса Поттера по докладам оперативников. Они высокомерны. Они привыкли, что мир крутится вокруг их золотого мальчика. Когда они увидят меня рядом с французской делегацией, начнутся вопросы. Попытки вернуть «заблудшего сына», навязать свои правила.

– Пусть только попробуют, – в голосе Томоэ прорезались рычащие нотки Они, а температура в комнате на мгновение подскочила на пару градусов, запахнув горящей серой и вишневым цветом. – Я сожгу любого, кто посмеет посягнуть на твою свободу. Ты вырвал меня из круговорота скорби, Гарри. Ты стал моим вторым шансом на жизнь, когда война должна была забрать нас обоих. Я не позволю кучке слепых чародеев разрушить то, что мы построили.

Гарри повернулся на стуле, привлек ее к себе и уткнулся лбом в ее живот. Томоэ ласково опустила пальцы в его растрепанные черные волосы, перебирая жесткие пряди.

– Мы прошли Румынию, – прошептал Гарри. – Прошли Семирамиду, Амакуса Сиро и падающие Висячие Сады. Этот турнир... эта школа... они кажутся мне детской песочницей, Томоэ. Но именно в песочницах чаще всего наступают на ржавые гвозди.

– Значит, мы наденем кованые сапоги, милорд, – улыбнулась Томоэ, склоняясь и целуя его в губы — горячо, властно, со вкусом пепла и абсолютной преданности.

---

23 августа 2004 года Девон, Англия. Лагерь Чемпионата мира по квиддичу.

Утренний туман медленно сползал с холмов, обнажая циклопическое скопление палаток всех мыслимых и немыслимых форм. Здесь были шелковые шатры, похожие на минареты, вигвамы, покрытые перьями, и нелепые магловские палатки, в которые волшебники безуспешно пытались вбить колья ручками от сковородок. В воздухе стоял гул сотен голосов, запах жареных сосисок, пороховой гари от шутих и дешевого сливочного пива.

Делегация Франции прибыла по официальному министерскому каналу перемещения без малейшего шума.

В то время как другие палатки поражали безвкусной роскошью, французский лагерь выглядел строго и упорядоченно. Три шатра из плотной синей ткани с гербами Министерства магии Франции были огорожены невысоким серебряным шнуром.

Гарри Шишиго стоял на небольшом возвышении у границы лагеря, скрестив руки на груди. На нем были плотные темные брюки армейского кроя, тяжелые ботинки на толстой подошве и кожаная куртка-косуха с застегнутыми молниями, под которой скрывалась наплечная кобура с револьвером. За спиной в чехле покоился карабин, а у бедра висела катана в лакированных черных ножнах.

Рядом стояла Томоэ. Она надела светлый льняной плащ поверх современной одежды, а ее неизменная шапочка плотно закрывала лоб. Ее лук в разложенном виде покоился в духовной форме, готовый материализоваться в руке за десятую долю секунды.

– Дикари, – негромко произнесла подошедшая Флёр.

Она была одета в элегантную мантию нежно-голубого шелка, но двигалась теперь совершенно иначе — мягко, пружинисто, постоянно сканируя пространство глазами, как учил Гарри.

– Не дикари, – поправил ее Гарри, доставая пачку сигарет и щелкая зажигалкой Zippo. – Просто дети, которые слишком долго жили без настоящей войны. Они забыли, каково это — когда небо падает на землю, а земля под ногами горит чистым пламенем. Они думают, что если у них в кармане палочка, они всемогущи.

– Мистер Шишиго! – раздался сзади голос Жана-Пьера. Министр вышел из главного шатра в сопровождении двух французских авроров в строгих серых мундирах. – Мы выдвигаемся в Министерство на предварительный прием, а оттуда — сразу в ложу высших гостей. Вы готовы?

– Периметр чист, сэр. Мы сопровождаем вас и мисс Делакур, – Гарри затянулся, выпустив струйку сизого дыма на влажный утренний воздух. – Томоэ пойдет замыкающей. Я иду в двух шагах позади Флёр. Любая попытка приблизиться к вам ближе чем на три метра без согласования будет расценена как угроза.

– Разумно, – кивнул Делакур. – Британцы обещали почетный эскорт, но...

– Откажитесь, – бросил Гарри. – Лишние глаза нам ни к чему.

Процессия двинулась по центральной аллее лагеря. Волшебники из разных стран расступались, провожая французского министра и его спутников взглядами. Мужчины, как и прежде, задерживали восхищенные взоры на Флёр, но стоило им натолкнуться на тяжелый, немигающий взгляд парня с катаной и шрамом на подбородке, как желание подойти с глупыми комплиментами испарялось само собой.

Они поднялись по длинной деревянной лестнице на головокружительную высоту Верхней ложи стадиона. Огромная чаша арены внизу гудела, как растревоженный улей. Сто тысяч зрителей создавали сплошную стену звука, от которого вибрировали деревянные перила.

– Жан-Пьер! Дорогой друг! – навстречу им шагнул невысокий, пухлый волшебник в ярко-зеленом котелке и полосатой мантии. Корнелиус Фадж сиял заученной улыбкой политика. – Добро пожаловать! Прекрасный день для игры, не правда ли? Ирландия против Болгарии! Сила против маневренности!

– Добрый день, Корнелиус, – сдержанно ответил Делакур, пожимая протянутую пухлую руку. – Организация впечатляет масштабами.

– О, мы сделали все возможное! – Фадж самодовольно надул щеки и вдруг перевел взгляд на Гарри и Томоэ, нахмурившись: – А это... кто? Служба безопасности? Я предупреждал, что в Верхней ложе действуют строгие ограничения на ношение магловского... оружия. Что это за палка за спиной у этого молодого человека?

Гарри даже не шелохнулся, глядя сквозь министра магии Британии, словно тот был стеклянной витриной.

– Это мои личные телохранители, аккредитованные Международной Конфедерацией Магов и Часовой Башней, Корнелиус, – жестко отрезал Жан-Пьер, в голосе которого зазвучала сталь. – Согласно Женевскому соглашению 1982 года о дипломатическом иммунитете, специалисты Ассоциации имеют право на ношение профильного инвентаря. Или у вас есть возражения, которые вы хотите оформить через международный арбитраж?

Упоминание Часовой Башни подействовало на Фаджа как ведро ледяной воды. Его лицо слегка побледнело. Британское министерство панически боялось лондонских магов, чьи агенты действовали вне юрисдикции Министерства и подчинялись только своим Лордам.

– Нет-нет, что вы, никаких проблем! – торопливо замахал руками Фадж. – Просто предосторожность, вы же понимаете... Проходите, присаживайтесь! О, позвольте представить вам...

Гарри не слушал лепет чиновника. Его взгляд зацепился за группу людей, сидевших во втором ряду ложи.

Мужчина лет сорока с растрепанными каштановыми волосами, в алом форменном камзоле главы Аврората. На его лице читалась уверенность человека, привыкшего к власти и подчинению. Рядом с ним — красивая женщина с темно-рыжими волосами и миндалевидными зелеными глазами, точно такими же, как у самого Гарри. Лили Поттер о чем-то весело переговаривалась с пухлой волшебницей в цветастой мантии.

А между ними сидел шестнадцатилетний подросток. Годрик Поттер. Одетый в дорогую мантию с золотым шитьем, он лениво жевал зачарованный попкорн, периодически отпуская шуточки в адрес сидевшего рядом Рона Уизли. На его лбу, слегка прикрытом челкой, отчетливо виднелся тонкий шрам в форме молнии — символ, который Британия возвела в ранг божественного знамения.

В какой-то момент Годрик почувствовал на себе чужой взгляд и повернулся. Его глаза встретились с ледяным, мертвым взглядом Гарри. Поттер-младший нахмурился, явно уязвленный тем, что какой-то незнакомый парень в магловской куртке смотрит на него не с благоговением, а как патологоанатом на интересный труп.

– Эй, пап, – Годрик толкнул Джеймса локтем. – А кто это там с французами? Какой-то наемник? Смотрит так, будто ограбить хочет.

Джеймс Поттер небрежно обернулся, его рука привычно легла на рукоять волшебной палочки в набедренном чехле. Но стоило его глазам упасть на фигуру Гарри, как улыбка сползла с его лица.

Он замер.

Черные растрепанные волосы. Высокие скулы. Тот же разворот плеч, что и у него самого в молодости. И эти глаза... проклятые зеленые глаза Лили, но совершенно лишенные тепла, затянутые пеленой бесконечного холода.

– Лили... – хриплым, сорвавшимся шепотом произнес глава Аврората, хватая жену за запястье. – Лили, посмотри туда.

Женщина удивленно повернула голову, проследила за взглядом мужа и застыла. Ее лицо в мгновение ока потеряло все краски, став белее снега. Губы дрогнули, рука прижалась ко рту, заглушая вырвавшийся стон:

– Не может быть... Гарри?..

Гарри Шишиго не отвел взгляда. Он стоял у перил ложи, положив правую руку на рукоять револьвера, а левую небрежно опустив на ножны катаны. Рядом с ним безмолвной белой тенью замерла Томоэ, чья прана тончайшей, неощутимой для обычных волшебников паутиной окутала всю ложу, взяв под прицел каждую потенциальную угрозу.

Флёр Делакур, заметив эту сцену, сделала шаг вперед, встав плечом к плечу со своим телохранителем. Ее подбородок был высоко поднят, а в глазах горело холодное пламя превосходства.

Джеймс Поттер медленно поднялся со своего кресла, сделав неуверенный шаг вперед:

– Гарри?.. Сынок, это... это правда ты?

Гарри медленно вынул изо рта сигарету, зажал ее между пальцами и сделал затяжку. Пепел сорвался вниз, подхваченный ревущим ветром стадиона.

– Вы обознались, сэр, – голос Гарри прозвучал сухо, отчетливо и громко, перекрывая даже шум стотысячной толпы. – Меня зовут Гарри Шишиго. Силовик Часовой Башни первого ранга, личный телохранитель мадемуазель Делакур. Соблюдайте дистанцию в три метра, мистер Пот