Дракон

Воздух над разрушенным Сеулом пах озоном, горелой плотью божественных тварей и едкой пылью раскрошенного в пыль бетона. Земля все еще содрогалась мелкой, едва уловимой дрожью, словно гигантский зверь, чудом переживший падение небес.

Битва века подошла к концу. Чудовищный Джегал Тхэк, пожравший силу Бога и превратившийся в ненасытного монстра, наконец рухнул в небытие. Хан Дэви, тяжело опираясь на колено и зажимая рассеченный висок, пытался выровнять прерывистое дыхание. Его правый глаз застилала кровь, но на измученном лице читалось немое облегчение. Рядом бессильно опустилась на обломки Ю Мира, сжимая в истерзанных ладонях верный меч; пальцы девушки мелко дрожали, но во взгляде горела несокрушимая воля. Пак Ильпё, еще хранивший на щеках угасающие огненные метки Девятихвостого Лиса, тяжело привалился к уцелевшему куску несущей колонны, глядя на то место, где рассеивался последний божественный пепел.

А в центре этого рукотворного чистилища лежал Джин Мори. Его легендарные доспехи Енпё развеялись сизым дымом, божественный посох исчез, а сам парень казался абсолютно истощенным обычным подростком, чье тело едва выдержало пробуждение истинной природы.

Окумура Юки стоял поодаль, в тени искореженной монолитной арки, и не сводил с Мори глаз.

Взгляд его небесно-голубых очей был холоднее горного льда, но где-то на самом дне этих бездонных зрачков бушевала первобытная буря. Внешне Юки выглядел как поразительно красивый двадцатилетний юноша: высокий, статный, ростом под метр девяносто, с безупречным атлетическим сложением, в котором грация хищника сочеталась с нечеловеческой плотностью мышц. Его фарфорово-белая кожа казалась выточенной из благородного камня, а пряди волос, черные как безлунная полночь, слегка колыхались от горячего сухого ветра.

Но за этой совершенной оболочкой скрывалась бездна.

Юки было больше двух тысяч лет.

Он не был человеком. Под тонким человеческим покровом билось сердце Небесного Дракона — владыки лазурных небес, равного по силе древним богам высшего ранга. Вдоль его широкой спины тянулся глубокий, уродливый шрам — след страшной раны, полученной в день, когда высшие небеса раскололись на части. Руки и ноги юноши покрывала россыпь мелких боевых отметин, а правое предплечье обвивала искусная татуировка дракона, чьи чешуйки словно пульсировали невидимым жаром. Его оружие пока дремало: массивный черно-золотой браслет туго охватывал запястье и тянулся почти до самого локтя, готовый в любую секунду развернуться в несокрушимые доспехи. На нем были надеты просторные черные шаровары с золотым шитьем и короткое темное кимоно, схваченное широким поясом, обнажавшее крепкую шею и край широкого шрама.

Каждый раз, когда Джин Мори в этой чудовищной битве призывал гром или замахивался своим посохом, в груди Юки вспыхивала фантомная, невыносимая боль. Что-то рвалось наружу. Что-то связывало его с этим нелепым, шумным парнем со сбитыми костяшками пальцев.

– Он выжил, – тихо произнес Юки в пустоту, и его низкий, бархатистый голос растворился в вое ветра. – Опять бросил вызов всему миру... и выжил.

– Потому что он такой же упрямый глупец, каким был две тысячи лет назад, – раздался мягкий, шелестящий ответ позади него.

Юки не вздрогнул. Его чувства были острее, чем у любого смертного, но этот голос пришел не из физического мира. Реальность вокруг них замерла: оседающие хлопья пепла повисли в воздухе, стоны раненых вдалеке стихли, само время сжалось в тугую пружину.

Перед ним из сияющих белых искр соткалась женская фигура. Ева смотрела на него с вековой печалью и знанием, недоступным живущим под солнцем.

– Ты снова прячешься за спинами смертных, Дракон, – сказала она, плавно ступая по битому стеклу, не оставляя следов.

– Я не прячусь, – холодно отозвался Юки, скрестив руки на груди. – Мое тело сковано проклятием. Моя память... как разбитое зеркало. Я помню битвы, помню холод небесных залов, но не помню причин. Не помню самого главного.

– И шрам на твоей спине напоминает тебе об этом каждый день, не так ли? – Ева подошла ближе, ее глаза казались двумя холодными звездами. – Нефритовый Император был безжалостен. Охаун пожелал сделать великого Небесного Дракона своей личной марионеткой, своим величайшим трофеем. Но ты отверг владыку небес. Ты выбрал того, кто смеялся в лицо законам богов.

Юки сжал кулаки так, что побелели костяшки. Браслет на его предплечье вспыхнул тусклым багрово-золотым светом, откликаясь на ярость хозяина.

– Ты выбрал Сунь Укуна, – тихо продолжила Ева. – Короля Обезьян. Ваш союз был плевком в лицо Нефритовому трону. Слишком опасные, слишком свободные, равные по силе, связанные клятвами, которые нельзя разорвать. Поэтому Император поступил как трус. Он разлучил вас хитростью. Он запечатал твою истинную мощь в смертный сосуд, вырвал твои воспоминания и стер из памяти Укуна каждую мысль о тебе. Он надеялся, что время сотрет саму суть вашей связи.

Грудь Юки тяжело вздымалась. Слова Евы отзывались внутри грохотом падающих небесных колонн. Словно сквозь плотный туман перед внутренним взором мелькнули золотые глаза, дерзкая усмешка на чужом лице, запах персиков и бесконечные облака, по которым они неслись плечом к плечу.

– Зачем ты говоришь мне это сейчас? – Юки резко повернул голову, глядя на хранительницу сквозь черные пряди. – Джегал Тхэк мертв. Охаун наблюдает за нами из высших сфер. Мори даже не знает, кто я. Для него я просто очередной мастер боевых искусств, случайно оказавшийся на арене.

– Неужели ты смирился? – в голосе Евы прозвучала легкая укоризна. – Небесный Дракон, покорно влачащий жалкую жизнь смертного?

– Я не знаю, куда идти! – глухо вырвалось у Юки, и воздух вокруг него затрещал от чистой, плотной духовной энергии, заставив зависшие в воздухе осколки превратиться в пыль. – Моя сила заперта. Мое оружие спит. Мой разум пуст!

Ева улыбнулась едва заметной, загадочной улыбкой. Она протянула руку, указывая на восток, туда, где за линией горизонта поднималось багровое рассветное солнце.

– Хочешь вернуть воспоминания, силу и вспомнить то, что у тебя забрали? – произнесла она, и каждое ее слово отпечаталось в душе Юки золотыми письменами. – Ты должен вернуться на родину.

Юки нахмурился, вглядываясь в пустоту:

– На родину?..

– Гора Хуаго. Пещера Водного Занавеса, – сказала Ева. – Там, где все началось. Там твои истинные доспехи. Там спрятаны твои артефакты, напитанные кровью дракона, которые не смог уничтожить Нефритовый Император. Там твои вещи, твои воспоминания... твоя обезьяна.

Сердце Юки пропустило удар.

– Мори... он ничего не помнит, – хрипло произнес дракон, бросив взгляд на спящего на руинах парня.

– Пока не помнит, – согласилась Ева. – Его пробуждение только началось. Он сделал первый шаг, вернув себе крошечную часть прежней мощи. Но его путь ведет туда же. Вы оба были разорваны надвое, Юки. Небесный Дракон и Царь Обезьян не могут существовать врозь. Рано или поздно небеса содрогнутся от вашей ярости. Но чтобы стать тем, кем ты был, ты должен сбросить оковы смертного сосуда. Забери то, что принадлежит тебе по праву.

Время дрогнуло. Фигура Евы начала таять, распадаясь на мириады светящихся пылинок.

– Иди, – донесся ее угасающий шепот. – Небеса ждут возвращения своего истинного владыки.

Мир с оглушительным грохотом вернулся в движение. Ветер с новой силой закружил по улицам серую золу. Раздались крики спасателей, вой сирен и усталые голоса Хан Дэви и Ю Миры, подбежавших к неподвижному телу Джина Мори.

– Мори! Мори, очнись, придурок! – кричала Мира, тряся парня за плечи.

– Пульс есть, – выдохнул Дэви, опускаясь на колени рядом. – Он просто истощен до предела. Этот парень... кем он вообще стал под конец?

– Он стал тем, кем всегда являлся, – тихо пробормотал Пак Ильпё, не отводя сложного взгляда от Джина Мори.

Юки медленно вышел из тени арки. Его шаги были абсолютно бесшумными. Высокий, невероятно статный, он приковывал к себе взгляды даже посреди апокалипсиса. Ильпё первым заметил его приближение и инстинктивно напрягся, почувствовав, как чудовищное давление исходит от темноволосого юноши, хотя тот не делал ни единого угрожающего жеста.

– Ты... Окумура Юки? – хрипло спросил Ильпё, прикрывая собой остальных. – Ты тоже участвовал в турнире. Чего тебе нужно?

Юки даже не посмотрел на лиса. Его небесно-голубые глаза были прикованы исключительно к безмятежному лицу Мори. Юноша подошел почти вплотную и остановился.

– Он скоро проснется, – ровным тоном произнес Юки. – Его тело крепче небесной стали. Обычные раны не способны убить царя.

– О чем ты говоришь? – нахмурилась Ю Мира, с подозрением глядя на странного незнакомца. – Какой еще царь? Мори — наш друг!

Юки опустил взгляд на свою правую руку. Татуировка дракона под кожей пульсировала ровным, согревающим теплом. Черно-золотой браслет на запястье издал едва слышный низкий гул, похожий на мурлыканье гигантского зверя, признавшего своего истинного создателя.

Он опустился на одно колено рядом с Мори. Хан Дэви дернулся было вперед, чтобы остановить его, но какая-то непреодолимая сила, чистая аура древнейшего существа, заставила его замереть на месте.

Юки протянул руку с тонкими, изящными пальцами и коснулся щеки Мори. Кожа парня была перепачкана сажей, но под пальцами дракона она казалась обжигающе родной.

В глубине сознания Мори что-то дрогнуло. Его ресницы дрогнули, губы приоткрылись, из них вырвался слабый, прерывистый выдох:

– ...Ю?..

Слово затихло, так и не сформировавшись до конца. Мори снова провалился в глубокий сон без сновидений.

Но этого единственного слога было достаточно. Осколки разбитого зеркала внутри Юки начали медленно, болезненно складываться в единую картину. Окумура поднялся во весь свой немалый рост, расправив широкие плечи. Боль в застарелом шраме на спине больше не казалась мучительной — теперь она была чистым пламенем, требующим возмездия.

– Передайте ему, когда он откроет глаза, – Юки повернулся к потрясенным Дэви и Мире, – что долгий сон окончен.

– Кто ты такой? – потребовал ответа Хан Дэви, поднимаясь на ноги.

Юки слегка усмехнулся — впервые за сотни лет на его идеальном лице появилась настоящая, хищная и гордая драконья улыбка.

– Тот, кто вернет себе свои крылья, – ответил он.

Юки развернулся и зашагал прочь от разрушенной площади. Черные полы его кимоно развевались на ветру, открывая золото искусного шитья на шароварах. С каждым шагом его поступь становилась все увереннее, словно с плеч спадала вековая тяжесть смертного проклятия.

Его путь лежал на восток.

На Гору Хуаго. В глубины Пещеры Водного Занавеса.

Там, где среди древних камней покоилось истинное оружие Небесного Дракона. Там, где ждали его доспехи и забытые клятвы.

Нефритовый Император думал, что украл у них вечность, стерев память и заковав их в оковы перерождений. Но боги забыли одно простое правило: драконы никогда не прощают тех, кто посмел отнять у них самое ценное.

– Подожди меня, глупая обезьяна, – прошептал Юки, растворяясь в утреннем тумане Сеула. – Я скоро вернусь. И на этот раз ни один бог не посмеет встать между нами.