Подручный королевы Тристан

В палате интенсивной терапии больницы Святого Мунго пахло сушёной асфоделью, стерилизующими зельями и застарелым, въевшимся в каменные стены страхом. За высокими стрельчатыми окнами бушевал Лондон: там, в переулках магического квартала, гремели праздничные фейерверки, лилось рекой огневиски и сотни глоток срывали связки в ликующих криках.

Тридцать первое июля две тысячи восьмого года. День, когда волшебный мир наконец избавился от своего величайшего кошмара. И день, когда обоим братьям Поттерам исполнилось двадцать восемь лет.

Впрочем, в палате никто не вспоминал о дне рождения. Здесь не было праздника. Лишь тусклое золотистое свечение чар мониторинга и тяжёлое, хриплое дыхание человека, лежащего на высокой кровати под белоснежными простынями.

Возле постели неровным полукругом застыли те, кто считал себя вершителями судеб Британии.

Джеймс Поттер, в чьих некогда буйных вихрах теперь отчетливо блестела седина, нервно сжимал кулаки, меряя шагами пространство от стены до стены. Лили Поттер сидела на краю постели, не выпуская бледной руки лежащего, её изумрудные глаза были красными от бессонных ночей и слёз. Чуть поодаль, прислонившись к холодной стене, стоял Сириус Блэк — осунувшийся, с глубокими тенями под глазами, судорожно теребящий полу своей мантии. Римус Люпин устало прикрывал лицо ладонями, а в самом центре, возвышаясь над всеми, неподвижно замер Альбус Дамблдор. Его серебристая борода была аккуратно заправлена за пояс, но в пронзительных голубых глазах за очками-половинками вместо привычного лукавого блеска застыла холодная, напряжённая задумчивость.

На кровати лежал Годрик Поттер. Мальчик-Который-Выжил. Победитель Тёмного Лорда.

Его лицо было бледным, заострившимся, а на лбу багровел уродливый шрам в форме латинской буквы «V» — знак, который двадцать семь лет назад определил судьбу магической Британии. И судьбу другой, растоптанной жизни.

Всё началось в ту проклятую хэллоуинскую ночь восемьдесят первого года в Годриковой Лощине. Тёмный Лорд явился лично. Той ночью пали Чарльз и Дорея Поттеры, защищая родовое гнездо до последнего вздоха, но их жертва дала время Лили и Джеймсу. Когда Волан-де-Морт прорвался в детскую, грянул взрыв. Прибывший первым Альбус Дамблдор увидел двоих младенцев: Годрика, на лбу которого кровоточила буква «V», и Гарри, чью бровь рассёк тонкий зигзаг, похожий на молнию.

Дамблдор не сомневался ни секунды. Буква «V» — метка поверженного врага, личная печать Тёмного Лорда. Годрик был немедленно провозглашён Избранным. А второй ребёнок... второй ребёнок просто оказался рядом.

С того самого мига мир раскололся надвое.

Годрика носили на руках. Его холили, лелеяли и оберегали, словно драгоценнейший сосуд. Лучшие репетиторы, уроки магии с раннего детства, постоянное внимание четы Поттеров и Сириуса, регулярные визиты Великого Светлого мага, открывающего перед первенцем секреты древних чар. Годрика даже не отдавали в магловскую начальную школу — упаси Мерлин, Избранный не должен мараться о мир простецов.

О Гарри же забыли.

Нет, его не морили голодом в буквальном смысле — домовики исправно приносили ему еду и чистую одежду в дальнюю комнату на третьем этаже поттеровского особняка. Но теплоты, родительского слова или хотя бы простого взгляда он был лишён. Его воспитателями стали молчаливые портреты предков в заброшенной части поместья. Старые лорды и леди Поттер, глядя на то, как угасает их род под сладкими речами Дамблдора, учили брошенного мальчика тому, о чём молчали школьные учебники: холодному расчёту, достоинству, ценности знаний и непреложной истине — надейся только на себя.

С пяти лет Гарри сам настоял на том, чтобы его отправили в обычную магловскую школу. Джеймс и Лили лишь отмахнулись, подписав нужные бумаги: меньше путается под ногами у Годрика. В магловском мире Гарри расцвёл. Ему не нужны были сказки о великом предназначении. Он жадно впитывал математику, физику, химию, историю древнего мира. Точные науки учили его структуре и дисциплине ума, а история показывала, как рушатся империи и как легко толпа предает своих героев.

Отношения между братьями не просто не сложились — они пылали скрытой и явной враждой. Годрик рос капризным, наглым и абсолютно убеждённым в своей безнаказанности. Он быстро понял, что любое его слово против Гарри будет принято на веру. Разбил ли Годрик фамильную вазу, сломал ли метлу — виноват всегда оказывался Гарри. Джеймс сурово отчитывал «неблагодарного младшего», Лили поджимала губы, упрекая в зависти к великому брату, и мальчика раз за разом запирали в холодном подвале поместья, «чтобы подумал над своим поведением».

Перелом произошёл, когда им было по восемь лет. В гости к Поттерам привели Рональда Уизли — шестого сына верных сторонников Дамблдора. Рыжий мальчишка, с детства натасканный презирать всё, что не вписывалось в каноны «Света», ворвался в комнату Гарри. На столе лежала книга — японские народные сказки и трактаты о воинах Востока, купленные Гарри на скопленные карманные деньги. Рон с гоготом схватил книгу, обозвал её «магловским мусором» и с наслаждением разорвал пополам прямо на глазах у владельца.

То, что произошло дальше, повергло обитателей дома в ужас. Тихий, замкнутый Гарри не заплакал. Он молча шагнул вперёд и сбил Уизли с ног точным, поставленным ударом в челюсть. Он вбивал кулаки в лицо вопящего Рона с такой методичной, смертоносной яростью, что если бы не подоспевшие Джеймс и Сириус, оторвавшие его от окровавленного гостя, Гарри попросту забил бы обидчика до смерти.

Наказание было скорым и жестоким. Гарри снова швырнули в подвал, на целую неделю, запретив выходить даже на порог. Лили кричала, что в её сыне прорастает тьма, Джеймс грозился выпороть его ремнём, а Годрик и Рон победно ухмылялись сверху, глядя, как закрывается дубовая дверь. Но Гарри в темноте не плакал. В ту ночь он окончательно понял: у него нет семьи. Есть только враги, временно живущие под одной крышей.

Хогвартс стал логичным продолжением раскола. Годрик триумфально въехал в Гриффиндор, окружённый свитой, готовый ненавидеть слизеринцев просто за цвет галстука и насмехаться над мягкотелыми пуффендуйцами. Гарри же, к великому разочарованию родителей, распределился в Когтевран. Он не искал дешёвой популярности, сторонился шумных залов и держался как можно дальше от золотого мальчика Гриффиндора.

Но одиноким он не остался. Его острый ум, хладнокровие и верность тем немногим, кто проявил к нему искреннее уважение, притянули к нему похожих людей. Сьюзен Боунс, Ханна Эббот, Дафна Гринграсс, Трейси Дэвис, Терри Бут и Блейз Забини — странная смесь факультетов, отвергнутая фанатиками с обеих сторон. Они создали свою закрытую учебную группу, где магия изучалась глубоко и без предрассудков.

На первом курсе Гарри лишь с презрением наблюдал за тем, как Дамблдор выстраивает для Годрика полосу препятствий под видом защиты Философского камня. Поняв, что директор играет с жизнями учеников, Гарри ночью, используя древние чары сокрытия, которым его научили портреты, проник в зеркало Еиналеж. Он хладнокровно изъял настоящий артефакт Николя Фламеля, подменив его искусно зачарованным рубином, наполненным иллюзорной алхимической эманацией. Ни Дамблдор, ни Квиррелл с паразитом на затылке так ничего и не поняли.

На втором курсе Хогвартс сотрясло открытие: Годрик заговорил на парселтанге во время Дуэльного клуба. Школу захлестнул ужас. Избранного шепотом называли Наследником Слизерина. Подозрения пали и на Гарри, но быстро рассеялись — он ни разу не издал змеиного шипения и держался подчеркнуто в стороне. Окаменения продолжались, пока в ноябре Годрик случайно не наткнулся на странную тетрадь у первокурсницы Джинни Уизли. Почувствовав чужую магию, он отнёс дневник Дамблдору. Директор быстро распознал крестраж, уничтожил его, и атаки Василиска прекратились, так толком и не начавшись.

Третий курс принёс побег Питера Петтигрю из Азкабана и дементоров. На одном из матчей по квиддичу Годрик, лишившись чувств от ледяного дыхания тварей, едва не разбился насмерть, сорвавшись с метлы. Гарри же в это время спокойно изучал в библиотеке рунные цепочки и окклюменцию, прекрасно зная, что пока стражи Азкабана ищут крысу, ему ничего не угрожает.

Настоящая катастрофа разразилась на четвёртом курсе. Кубок Огня выбросил четыре пергамента. Два из них носили фамилию Поттер.

Для Годрика это стало очередным этапом восхождения к славе. Семья, Блэк, Люпин, весь Гриффиндор встали за него горой, снабжая артефактами и лучшими заклинаниями. Гарри же остался один на один с травлей. Под руководством Годрика и его верных шакалов гриффиндорцы устроили ему невыносимую жизнь: значки «Поттер — настоящий Чемпион, второй Поттер — мусор», порча вещей, подлые проклятия в спину. Гарри молча собрал вещи и при поддержке мадам Боунс добился переселения в отдельную комнату в пустующей башне.

Первое испытание показало разницу между показухой и прагматизмом. Годрик вызвал свою метлу, продемонстрировал зрелищные виражи, но хвосторога опалила ему мантию, поджарила волосы и задницу, едва не превратив «героя» в кусок угля. Гарри вышел на арену без спешки. Используя заранее вырезанные рунные камни, он выстроил герметичный барьер вокруг драконицы, а затем швырнул внутрь зачарованные магловские баллоны с концентрированным снотворным газом собственного приготовления. Через две минуты ящер рухнул в глубокий сон. Гарри подошёл, забрал золотое яйцо и покинул арену без единой царапины.

На Святочный бал Гарри пришёл под руку с сияющей Дафной Гринграсс. Годрик же явился с Джинни Уизли. Тот факт, что «забытый сын» танцевал с чистокровной слизеринкой, взбесил Джеймса Поттера. Сразу после бала отец вызвал Гарри и швырнул на стол брачный контракт: семья Поттеров договорилась с семьёй Эджком. Гарри предписывалось жениться на прыщавой и ограниченной Мариэтте Эджком, чтобы «укрепить связи с министерскими чиновниками».

– Ты женишься на ней, щенок, или выметаешься из этого рода! – гремел Джеймс, упиваясь властью Главы Дома.

Гарри не дрогнул. Он усмехнулся той ледяной усмешкой, от которой у портретов в родовом поместье порой пробегали мурашки. Опираясь на статус несовершеннолетнего Чемпиона Турнира, признанного совершеннолетним Магией, Гарри подал прошение об эмансипации и собственной волей разорвал связь с родом Поттер. Он ушёл в никуда, отказавшись быть пешкой на чужой доске.

На втором задании Годрик проглотил жабросли, предоставленные Невиллом Долгопупсом, и вытащил Джинни. Гарри поступил проще: зачарованный магловский гидрокостюм с дыхательным аппаратом замкнутого цикла позволил ему без труда добраться до Дафны и попутно вытащить маленькую Габриэль Делакур, запутавшуюся в водорослях. Французская семья прониклась к нему глубочайшей признательностью, которую сохранила на долгие годы.

Третье задание стало кульминацией фарса. Годрик и Седрик Диггори первыми пробились к Кубку. Гарри, шедший следом, почувствовал пространственное искажение артефакта за сотню ярдов. Поняв, что это смертельная ловушка, он просто остановился и опустил палочку.

Кубок перенёс Седрика и Годрика на кладбище. Диггори был убит на месте. Годрика привязали к надгробию, его кровь возродила Тёмного Лорда. В последовавшей дуэли самовлюблённый Избранный ничего не смог противопоставить боевому опыту Волан-де-Морта. Лишь невероятное везение и эхо заклинаний из палочки врага позволили Годрику схватить тело Седрика и коснуться Кубка, вернувшись в Хогвартс.

Когда пыль улеглась, Поттеры набросились на Гарри. Джеймс и Лили во всеуслышание назвали его трусом, предателем и ничтожеством за то, что он «бросил брата на растерзание врагу».

Ответ Гарри врезался в память свидетелей навсегда.

– Вы мне не семья, – спокойно произнёс он в Большом зале перед лицом учителей и студентов. – Я не Поттер. Ваш великий род для меня пустой звук.

А затем он сделал то, от чего маги сжались в суеверном ужасе: Гарри переломил свою палочку из остролиста о колено и швырнул обломки под ноги отцу.

– Меня больше ничего не держит в этой прогнившей стране.

Дамблдор пытался вмешаться. Он метал молнии из глаз, грозил законами, пытался продавить отмену эмансипации через Визенгамот — терять потенциального бойца и ценную фигуру старик не хотел. Но конфликт с министром Корнелиусом Фаджем, который упорно отрицал возрождение Тёмного Лорда и объявил Дамблдора сумасшедшим, связал директору руки. Гарри исчез. Испарился из Британии, оборвав все связи.

Дальше началась агония.

На пятом курсе Хогвартс давила Долорес Амбридж, посланная параноиком Фаджем. Дамблдору пришлось бежать, пока в атриуме Министерства не произошло открытое столкновение членов Ордена Феникса с Пожирателями Смерти. Там Волан-де-Морт явил себя миру, но даже после этого Министерство осталось слепым и беззубым: Люциус Малфой откупился, заявив об «Империусе», а Фадж принялся урезать бюджет аврората.

Шестой и седьмой курсы Годрик доучивался под плотным надзором Ордена. Выпустившись, он и его друзья официально вступили в ряды бойцов. Все ждали быстрой победы — ведь с ними Избранный!

Но реальность оказалась чудовищной. Война затянулась на долгие шесть лет. Волан-де-Морт не искал честных дуэлей: он взрывал мосты, вырезал семьи сторонников Света, натравливал оборотней и великанов. А Дамблдор продолжал твердить об «удержании на грани» и «недопустимости непростительных заклятий». Орден нес страшные потери. Молодые волшебники гибли десятками, пытаясь оглушать тех, кто швырял в них «Авады». Разочарованные выжившие покидали ряды старика, пока наконец вчера ночью всё не решилось.

Атриум Министерства Магии. Разрушенные мраморные колонны, горящие фонтаны. Годрик Поттер, впитавший в себя всю силу и знания, которые в него влили Дамблдор и родители, сошёлся в финальной схватке с Тёмным Лордом. Это была битва магических титанов. Годрик сумел нанести смертельный удар, рассекший грудь чудовища древним светлым заклятием. Но прежде чем рассыпаться серым пеплом, умирающий Волан-де-Морт оскалился в предсмертной гримасе и вскинул тисовую палочку.

Сгусток густого, пульсирующего фиолетового света ударил Годрика точно в низ живота. Мальчик-Который-Выжил рухнул без чувств.

И вот теперь он очнулся.

Веки Годрика затрепетали. Он слабо застонал, пытаясь сфокусировать взгляд на белом потолке.

– Годрик! – вскрикнула Лили, бросаясь к нему и стискивая в объятиях с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Мам... задушишь... – прохрипел парень, его лицо мгновенно окрасилось в багровый цвет.

– Ох, прости, мерлиновы боги, прости, сынок! – всхлипнула Лили, торопливо отстраняясь и вытирая слезы рукавом мантии.

– Ничего, – Годрик попытался слабо улыбнуться, обводя палату мутным взглядом. – Живой...

– Как ты себя чувствуешь, сын? – Джеймс шагнул ближе, его рука легла на плечо Годрика, в голосе звенела гордость пополам с тревогой. – Ты сделал это. Ты уничтожил его. Навеки.

– Вроде нормально, – Годрик пошевелился, поморщившись. – Только... странная пустота внутри. Будто во мне что-то перегорело. Холодно в животе.

– Мы дождёмся результатов диагностики целителей, мой мальчик, – мягко, но веско произнёс Дамблдор, подходя к самому изголовью. – Но главное свершилось. Тьма рассеялась. Ты исполнил своё великое предназначение, и магия защитила тебя от необратимого.

В этот момент дверь палаты тихо скрипнула. Вошёл главный целитель отделения тяжелых проклятий, пожилой волшебник с седыми бакенбардами и глубокими морщинами вокруг рта. В руках он держал стопку пергаментов, исписанных мерцающими рунами диагностики. Вид у него был настолько мрачный, словно он пришёл оглашать смертный приговор.

– Целитель Гиббон, – встрепенулся Джеймс. – Ну что там? Всё в порядке? Он же просто истощён?

Колдун остановился у изножья кровати, обвёл собравшихся тяжелым взглядом и шумно выдохнул.

– У меня есть две новости, господа. Хорошая заключается в том, что жизни лорда Годрика Поттера ничто не угрожает. Жизненно важные органы не повреждены, магическое ядро стабильно, хоть и истощено. Через пару недель он сможет покинуть клинику на своих ногах.

– Слава Годрику! – с облегчением выдохнул Сириус, хлопнув в ладоши. – Я же говорил, Сохатый! Этот парень скроен из кремня! Отлежится, погуляет недельку в «Трёх мётлах» и вернётся к нормальной жизни.

– Хвала небесам, – прошептал Римус, устало прикрыв глаза.

– Ты вне опасности, родной, – Лили снова сжала пальцы сына, нежно улыбаясь. – Теперь всё позади. Война кончилась.

– Я никогда не сомневался в тебе, – произнёс Джеймс, и в его голосе проступили слезы. – Я не знал бы, как жить дальше, если бы потерял тебя.

– Да, пап... – Годрик слабо сжал руку матери, и на его бледных губах появилась самоуверенная, привычная ухмылка. – Я жив. А значит, мы сыграем свадьбу с Джинни. Как и договаривались с Молли. Заведём большой дом, нарожаем кучу ребятишек... Поттеров должно быть много. Я обещал ей это, когда всё закончится.

Целитель Гиббон горько кашлянул, перебирая пергаменты.

– Боюсь, мистер Поттер, здесь вступает в силу плохая новость. И она окончательна.

В палате мгновенно повисла ледяная тишина. Лили замерла. Джеймс нахмурился, его рука на плече сына напряглась.

– Что вы имеете в виду, целитель? – с угрожающей ноткой спросил лорд Поттер.

– Мы провели полтора десятка глубинных тестов и привлекли лучших специалистов по некротическим проклятиям, – тихо заговорил целитель, глядя исключительно в свои бумаги. – Заклятие, которое использовал Тёмный Лорд перед смертью... это древнейшая порча крови, восходящая к ритуалам Месопотамии. Оно не убивает тело. Оно бьёт по семени. Репродуктивная система лорда Годрика полностью выжжена. Сперматозоиды мертвы, ткани атрофированы на глубинном магическом уровне. Восстановление невозможно никакими известными методами — ни зельями, ни ритуалами обновления плоти.

– Говорите прямо, черт вас дери! – рявкнул Сириус, делая шаг вперед.

– Ваш сын, миссис Поттер, абсолютно и бесповоротно стерилен, – отрезал Гиббон, подняв наконец глаза. – Детей у него не будет. Никогда. Род Поттеров угаснет на Годрике Поттере.

Слова целителя упали в тишину палаты, словно куски могильного гранита.

Лили побелела, прижав ладонь ко рту, из её груди вырвался придушенный стон. Годрик замер, его глаза расширились от дикого, животного ужаса; он переводил взгляд с целителя на отца, отказываясь верить в услышанное.

– Нет... – прошептал Годрик, голос его сорвался на визг. – Нет! Это бред! Я же Победитель! Я спас этот гребаный мир! Дамблдор! Профессор, скажите ему! Есть же способ?! Вы же знаете древнюю светлую магию! Мы же можем всё исправить?!

– Альбус... – взмолился Джеймс, его лицо посерело, плечи поникли, сделав его похожим на дряхлого старика. – Скажи, что он ошибается. Род Поттеров... восемь веков истории! Мой отец, дед... Я не могу позволить ему умереть!

– К сожалению, друзья мои... – Дамблдор медленно опустил голову, и его голос звучал искренне скорбно, хотя за очками лихорадочно крутились шестерни расчетов. – Даже магия бессильна перед некоторыми фундаментальными проклятиями небытия. Том всегда отличался изощрённой жестокостью. Он нанёс удар туда, где не ждали.

Это была катастрофа.

Джеймс Поттер опустился на стул, закрыв лицо руками. Вся его жизнь, все его мечты о том, как новое поколение чистокровных гриффиндорцев продолжит славу рода, рассыпались в прах. Годы войны закалили его, научили жестокости, но лишить его продолжения рода... Это было страшнее любого круциатуса.

Лили беззвучно рыдала, уткнувшись в простыни у ног Годрика. Она отдала Годрику всё: душу, материнскую ласку, забыв ради него о втором сыне, веря, что в будущем будет нянчить внуков в тихом и мирном поместье. Теперь её мир был разрушен.

Дамблдор же с трудом удерживал бесстрастную маску. Его многолетний план трещал по швам. Он годами формовал Поттеров, превращая их из нейтральной, опасной в своей независимости семьи в безупречных фанатиков Света. Он планировал скрестить кровь Годрика с Уизли, окончательно закрепив влияние над древним родом и его финансами на века вперед. Без наследника род прервется. Магия угаснет, активы разойдутся, а политический вес рассыплется песком.

– Должен же быть выход... – хрипел Сириус, вцепившись пальцами в волосы. – Должен быть! Я хотел сделать Годрика наследником Дома Блэк, чтобы эти змеи Малфои не получили ни кната после моей смерти! И что теперь?! Всё псу под хвост?!

– Простите, – тихо произнёс целитель Гиббон, пятясь к выходу. – Мне жаль. Мы сделали всё, что могли.

Дверь за ним закрылась. В палате стояла мертвая, удушающая тишина, прерываемая лишь всхлипами Лили и сдавленным дыханием Годрика, который вжался в подушки, глядя перед собой остекленевшим взором.

И в этот момент пространство у входа тихо колыхнулось. Раздался негромкий хлопок аппарации, доступный лишь существам с особой магией.

На пороге стоял гоблин. Дорогой тёмно-синий костюм-тройка, золотая цепочка карманных часов, длинные когтистые пальцы сжимали толстую кожаную папку с родовыми гербами.

– Лорд Поттер. Леди Поттер, – проскрипел Грипхук, слегка склонив голову в формальном поклоне. – Директор Дамблдор. Лорд Блэк.

– Проваливай, Грипхук, – глухо бросил Джеймс, даже не подняв головы. – Нам плевать на сейфы и отчеты. У нас горе. Род Поттер мёртв.

– О, неужели? – в тонких губах гоблина мелькнула саркастическая усмешка. – Слухи о проклятии лорда Годрика уже дошли до банка. Однако позвольте заметить: я явился сюда именно потому, что дела обстоят с точностью до наоборот. Новости, которые я принёс, могут весьма заинтересовать угасающий Дом.

– Что ты несешь, гоблин? – прорычал Сириус, угрожающе шагнув вперед. – Ты глухой? Годрик не может иметь детей!

– Лорд Годрик — возможно, – невозмутимо парировал Грипхук, раскрыв папку и достав из неё плотный пергамент, унизанный светящимися генеалогическими древами. – Но он — не единственный носитель вашей крови, лорд Джеймс. Ваш второй сын, Гарри Поттер, жив, здоров и вполне функционален.

Лили резко вскинула голову, её заплаканные глаза расширились. Джеймс замер.

– Гарри?.. – растерянно выговорил отец. – Но он... он сломал палочку тринадцать лет назад! Он изгой, сквиб, беглец! При чём тут он?!

– При том, милорд, что кровь не смывается сломанным деревом, – оскалился гоблин. – Согласно сводным книгам учёта жизни Гринготтса, год назад мистер Гарри Поттер вступил в законный брак. А пять месяцев назад его супруга разрешилась от бремени здоровым мальчиком. Прямым потомком рода Поттер по мужской линии.

В палате словно ударила молния.

– Ребёнок?.. – пробормотал Джеймс, поднимаясь со стула. В его глазах вспыхнул фанатичный, безумный огонёк надежды. – У Гарри... есть сын?!

– Именно так, – подтвердил Грипхук. – Ваш род не прервался. У вас есть внук.

Дамблдор за спиной Джеймса подобрался, словно хищник перед броском. Его глаза остро блеснули. Младенец! Пятимесячный ребёнок! Чистый, ещё не испорченный лист! Если Гарри стал сквибом и живёт среди маглов, забрать у него ребёнка не составит никакого труда. Обряд кровного усыновления — и младенец станет сыном Годрика. А если влить кровь Джинни Уизли, они получат идеального, управляемого наследника, связывающего три семьи! А самого Гарри можно будет взять под мягкий надзор или вовсе стереть ему память о первенце... во имя Высшего Блага, разумеется.

– Кто она? – быстро спросила Лили, поднимаясь на ноги. – На ком он женился? Кто эта женщина?

Грипхук заглянул в пергамент, и его бровь слегка приподнялась.

– Мадам Генриетта де Тристейн.

– Де Тристейн? – переспросил Джеймс, нахмурив лоб. – Французская фамилия? Или американка? Должно быть, обычная богатенькая магла с юга Штатов. Другой бы на сквибе без гроша за душой не женилась.

– Полагаю, вы сильно заблуждаетесь, лорд Поттер, – сухо заметил гоблин. – Но я здесь не для того, чтобы читать вам лекции по географии иных сфер.

– Не имеет значения! – отмахнулся Джеймс, в котором с новой силой закипела спесь чистокровного лорда. Надежда вернула ему былую властность. – Грипхук, немедленно составь официальное письмо от Главы Рода Поттер. Напиши этому дураку Гарри, что мы прощаем его прошлые выходки. Мы великодушно возвращаем его в семью! Но с одним условием: его сын будет передан нам на воспитание. Он станет наследником Годрика, продолжит традицию великого Дома и будет воспитан как истинный маг!

Грипхук медленно поднял взгляд на Джеймса. В фасеточных чёрных глазах существа плескалась неприкрытая ирония.

– Вы уверены в этом приказе, лорд Поттер? Вы не допускаете мысли, что ваш сын... откажет вам?

– Откажет?! – Джеймс презрительно фыркнул. – Кому? Мне? Мальчику-Который-Выжил? Мы — спасители магической Британии! Гарри — жалкий изгой, добровольно сломавший палочку и сбежавший к маглам. Без магии он пустое место! Что он может противопоставить нам? Ничего! Если он посмеет заартачиться, я как лорд Поттер использую магию рода, расторгну его нелепый магловский брак к чертям собачьим, а ребёнка мы заберём силой, по праву крови!

– Как вам будет угодно, – гоблин спрятал пергаменты в папку и сухо поклонился. – Банк отправит уведомление по магическому следу контракта. Но предупреждаю официально: Гринготтс не несёт никакой ответственности