Муж военоначальницы

В палате интенсивной терапии больницы Святого Мунго стоял удушливый запах целебных зелий, сушёного бадьяна и застарелой крови. Тридцать первое июля две тысячи восьмого года должно было стать днём абсолютного триумфа. Газеты «Ежедневного пророка» уже с утра выходили со специальными выпусками, кричащими огромными заголовками: «Тёмный Лорд повержен! Победа Избранного! Конец кошмара!».

Однако в палате номер семь царила гнетущая, почти погребальная тишина.

Возле высокой кровати с белоснежными простынями собрались те, кто считал себя вершителями судеб магической Британии. Джеймс Поттер, заметно поседевший, но всё ещё держащийся с неизменной гриффиндорской спесью; Лили, чьи зелёные глаза померкли от многолетней тревоги и слёз; Сириус Блэк, нервно теребивший край потёртой кожаной куртки; уставший, покрытый шрамами Римус Люпин и Альбус Дамблдор, чей взгляд из-под очков-половинок был непривычно тяжёл и лишён привычного лукавого блеска.

На постели лежал Годрик Поттер — «Мальчик, который выжил», национальный герой и великий победитель Волан-де-Морта. На его лбу алел глубокий рубец в виде латинской буквы «V», оставленный той роковой ночью восемьдесят первого года в Годриковой Лощине. Тогда погибли старшие Поттеры — Чарльз и Дорея, но Дамблдор не сомневался: Тёмный Лорд пал от руки полуторагодовалого Годрика, пометив его как равного себе. На второго близнеца, тихо лежавшего в соседней колыбели с тонким следом молнии на челе, великий волшебник даже не взглянул. Зачем тратить время на пустое место, когда перед ними сиял будущий спаситель?

И с тех самых пор всё в семье Поттеров вращалось вокруг Годрика. Его учили лучшие дуэлянты, с ним лично занимался директор, его прихоти исполнялись мгновенно. Другого же сына — Гарри — фактически стёрли из жизни. О нём заботились лишь покорные домашние эльфы, кормившие мальчика и штопавшие старую одежду, да родовые портреты предков, втайне обучавшие брошенного ребёнка манерам, логике и истории. В то время как Годрик рос тепличным цветком, свято веря в своё величие и не зная магловского мира, Гарри с пяти лет ходил в обычную школу. Он жадно впитывал знания: математику, химию, физику, с головой уходил в историю далёких стран, особенно средневековой Японии, и усердно занимался в клубе кендо, оттачивая движения деревянного меча до автоматизма.

Отношения между братьями были отравлены с детства. Годрик быстро понял свою безнаказанность и при малейшей ссоре подставлял Гарри. Родители, не слушая оправданий, кричали на отвергнутого сына, пороли и запирали в тёмном подвале — «подумать над поведением». Гарри молчал, замыкался в себе и копил холодную, расчётливую ненависть. Он избегал не только родных, но и шумную ораву Уизли, верных приспешников золотого мальчика. В восемь лет Рон Уизли ворвался в каморку Гарри, выхватил редкую книгу японских легенд и с гоготом разорвал её пополам. То, что произошло дальше, повергло Поттеров в ужас: с ледяным бешенством Гарри бросился на обидчика и едва не забил его насмерть голыми руками. Если бы не подоспевший Джеймс, оглушивший собственного сына заклинанием, Рональд бы не выжил. Гарри снова бросили в подвал, заклеймив «неправильным» и «тёмным».

Хогвартс лишь углубил пропасть. Годрик ожидаемо попал в Гриффиндор, став королём школы, травящим слизеринцев и презирающим пуффендуйцев. Гарри держался в тени. Он не искал толпы, но нашёл тех немногих, кто ценил его острый ум и непоколебимую волю: Сьюзен Боунс, Ханну Эббот, Дафну Гринграсс, Трейси Дэвис, Терри Бута и Блейза Забини. Их тайная учебная группа знала о магии куда больше, чем хвалёные любимчики деканов.

Гарри помнил всё. Помнил, как на первом курсе, осознав, что старый манипулятор играет с его братом в спасителя мира, пробрался на запретный этаж, вскрыл ловушки, забрал Философский камень и подменил его искусно огранённым магловским рубином. Помнил второй курс, когда Годрик заговорил на парселтанге, вызвав подозрения всей школы, а тайные нападения прекратились лишь тогда, когда в ноябре дурак-брат случайно нашёл дневник у младшей Уизли и сдал его директору. Помнил побег Петтигрю на третьем курсе и дементоров, от которых «герой» падал в обморок прямо посреди матча.

Но кульминацией стал четвёртый курс. Кубок Огня выбросил два имени от Поттеров. Годрик купался в лучах славы при полной поддержке семьи и Блэка, а Гарри подвергся всеобщей травле, организованной братом. Из-за издевательств гриффиндорцев ему пришлось выбить себе отдельную комнату. А на испытаниях всё встало на свои места: Годрик полетел на метле против дракона, едва не сгорел заживо, спалил мантию и задницу, но яйцо вырвал; Гарри же хладнокровно выставил барьер из рунных камней, метнул внутрь колбы со снотворным газом собственного изготовления и спокойно забрал артефакт у спящей рептилии.

На Святочном балу Годрик кружил с Джинни Уизли, а Гарри посмел пригласить слизеринку Дафну Гринграсс. Разразился скандал. Джеймс, взбешённый «позором благородного света», подписал брачный контракт с матерью Мариэтты Эджком, приказав сыну подчиниться воле рода или убираться вон. Гарри выбрал третье: используя лазейку Турнира Трех Волшебников и статус совершеннолетнего чемпиона, он официально объявил о своей полной эмансипации, собственной кровью и магией вычеркнув себя из рода Поттеров. Он стал никем для них — свободным человеком.

Второе задание он прошёл без жаброслей, надев магловский водолазный костюм, достав Дафну и заодно вытащив маленькую Габриэль Делакур, заслужив вечную благодарность французского рода. А на третьем испытании, дойдя до лабиринта, Гарри просто отошёл в сторону. Он почуял ловушку за милю. И оказался прав: Седрик погиб, Годрика связали на кладбище, его кровь возродила чудовище. Вырвавшись чудом с помощью Порт-ключа, Годрик принёс весть о возвращении врага.

Поттеры встретили Гарри проклятиями. Они орали, что он трус, бросивший брата на растерзание. И тогда Гарри посмотрел им в глаза, усмехнулся, достал палочку из остролиста и на глазах оцепеневших родителей и Дамблдора сломал её о колено.

– Вы мне никто, – отчеканил он тогда. – И эта гнилая земля больше не удержит меня ни единой секундой.

Дамблдор метался, пытаясь через Министерство признать эмансипацию недействительной, вернуть ценную пешку под контроль, но бюрократия и война с Фаджем связали ему руки. Гарри исчез. Словно растворился в воздухе.

Последовали долгие годы крови. Пятый курс с садисткой Амбридж, битва в Министерстве, снятие масок. Годрик окончил школу и встал во главе Ордена Феникса. Но «гуманная» война старика Дамблдора стоила слишком дорого: запрет на смертоносную магию выкашивал молодых волшебников десятками. Война затянулась на долгих шесть лет, пока сегодня ночью в атриуме Министерства не сошлись Годрик Поттер и Волан-де-Морт.

Это была бойня двух титанов. Годрик победил, но перед тем как рассыпаться в прах, Тёмный Лорд сотворил нечто неописуемое: из его тисовой палочки вырвался сгусток ядовито-фиолетовой эктоплазмы и ударил Избранного прямо в пах, в самую суть его жизненной силы.

И вот теперь Избранный зашевелился. Веки Годрика дрогнули, он медленно открыл затуманенные глаза.

– Годрик! – вскрикнула от переполнявшего её облегчения Лили и рухнула на колени перед постелью, стискивая сына в объятиях.

– Мам… задушишь… – прохрипел Годрик, чьё лицо моментально посинело от нехватки воздуха.

– Ох, прости, мальчик мой, прости! – Лили торопливо отпрянула, вытирая катящиеся по щекам слёзы.

– Ничего страшного, – через силу улыбнулся Годрик, обводя палату мутным взглядом.

– Как ты себя чувствуешь, сынок? – шагнул вперёд Джеймс, с гордостью глядя на своё творение.

– Вроде бы цел. Но… внутри странно. Будто что-то выжгли, – Годрик поморщился, положив ладонь на низ живота.

– Мы дождёмся окончательных результатов исследований, мой мальчик, – мягко, но веско произнёс Дамблдор, поглаживая длинную серебристую бороду. – Колдомедики Мунго творят чудеса. Главное — враг повержен. Ты исполнил своё предназначение.

Дверь палаты скрипнула, и внутрь вошёл главный целитель отделения тяжелых проклятий, целитель Сметвик. Его лицо было бледнее больничного халата, а в руках он сжимал пергаменты с диаграммами ауры, исписанными багровыми рунами.

– Целитель Сметвик! – оживился Сириус, победно оскалившись. – Скажите нам, что наш герой готов к пиру! Он заслужил лучшую выпивку Британии!

– Слава Мерлину, худшее позади, – вздохнул Люпин.

– У меня есть две новости, лорд Поттер, – глухо начал целитель, проигнорировав восторги Мародёров. – Хорошая новость заключается в том, что жизни мистера Поттера ничто не угрожает. Все жизненно важные органы функционируют, проклятие не распространяется дальше. Он будет жить долгой и физически полноценной жизнью.

– Ну вот видишь! – Джеймс с силой хлопнул Годрика по плечу. – Я знал! Поттеры сделаны из железа! Теперь ты сможешь жениться на Джинни, восстановить Поттер-мэнор и нарожать целый выводок будущих гриффиндорцев!

– Да, пап… – Годрик мечтательно улыбнулся. – Я обещал Джинни. Мы заведём большую семью, когда всё закончится. И вот — всё кончено.

– К несчастью, мистер Поттер, – Сметвик опустил глаза в пергамент, и голос его дрогнул, – вторая новость перечёркивает всё сказанное вами. Проклятие, применённое Сами-Знаете-Кем в момент гибели, относится к древнейшим ветвям магии угасания крови. Оно нанесло необратимый удар по вашей репродуктивной системе. Произошёл полный некроз зародышевых клеток. Ткани иссушены на глубинном, духовном уровне.

В палате повисла такая тишина, что стало слышно, как за окном капает дождь.

– Что… что вы несёте? – прошептала Лили, хватаясь за ворот платья. – Вы же можете дать восстанавливающие зелья! Экстракт мандрагоры, слёзы феникса, кровь единорога!

– Миссис Поттер, – покачал головой Сметвик с глубокой скорбью. – Это не механическая травма. Это проклятие рода. Ваш сын абсолютно, бесповоротно стерилен. Никакая магия в мире не вернёт ему способность зачать дитя.

– Вы хотите сказать… – хрипло выдавил Сириус, и вся его былая весёлость слетела, обнажив серое, перекошенное лицо.

– Род Поттеров прервётся на Годрике, – безжалостно закончил целитель. – Мне бесконечно жаль.

Годрик застыл с открытым ртом, глядя в потолок остекленевшими глазами. Его мир, выстроенный на всеобщем обожании и уверенности в безоблачном будущем, рухнул в одну секунду.

– Нет… нет, директор! – взмолился юноша, вцепившись пальцами в простыни. – Вы же величайший волшебник! Вы знаете всё! Сделайте что-нибудь! Я должен подарить Джинни детей! Я… я лорд Поттер! Я победил Волан-де-Морта! Это несправедливо!

Дамблдор закрыл глаза. Его плечи поникли.

– Увы, мой мальчик… – голос старика звучал глухо и надтреснуто. – Есть тайны бытия и грани магии, неподвластные даже мне. Том оставил нам свой последний, самый жестокий удар.

Джеймс тяжело опустился на стул, закрыв лицо руками. Для него это было страшнее Авады. Все мечты, вся его гордость, продолжение чистокровной линии древнего дома — всё превратилось в прах. Лили тихо зарыдала, уткнувшись в плечо мужа. Сириус выругался сквозь зубы, ударив кулаком в каменную стену: он-то надеялся сделать Годрика наследником рода Блэк, чтобы родовое золото и гримуары не достались нахалу Драко Малфою!

Дамблдор лихорадочно просчитывал варианты. Поттеры были краеугольным камнем его Светлой фракции. Богатые, влиятельные, с могучей боевой кровью, безукоризненно верные ему и идее «Высшего Блага». Если род пресечётся, магия рода угаснет, влияние перейдёт в руки нейтралов и тёмных. Этого нельзя было допустить. Но как воскресить мёртвую кровь?

В этот момент тихий, сухой кашель нарушил погребальные стенания.

Все вздрогнули и повернулись к двери. На пороге стоял гоблин в строгом костюме-тройке из черного шёлка. В его длинных когтистых пальцах покоилась толстая папка из драконьей кожи с золотым тиснением Гринготтса.

– Поверенный Грипхук? – нахмурился Джеймс, с трудом беря себя в руки и вытирая повлажневшие глаза. – Какого чёрта вам здесь нужно? Банк не мог подождать хотя бы сутки? Наша семья переживает величайшую трагедию!

– Приношу свои формальные соболезнования, лорд Поттер, леди Поттер, – осклабился гоблин, хотя в его чёрных бусинках-глазах не отразилось ни капли сочувствия. – Однако ритуальные колокола предков в глубинах хранилищ начали бить около часа назад. Мой долг поверенного требовал явиться немедленно. Я принёс известия, которые могут изменить ваш траур.

– О чём ты говоришь, гоблин? – раздражённо бросил Сириус. – Годрик бесплоден! Род обречён! Какие ещё новости могут это исправить?

– Дело касается вашей второй ветви, – бесстрастно произнёс Грипхук, раскрыв папку. – Магический гобелен зафиксировал изменения в древе рода Поттеров. Ваш младший сын, Гарри…

– Он мне не сын! – рявкнул Джеймс, вскакивая. – Этот щенок предал нас! Сломал палочку, сбежал, бросил брата!

– Тем не менее, кровь не знает ваших обид, лорд Поттер, – невозмутимо парировал Грипхук. – Согласно древним законам крови, связь не была разорвана до конца, поскольку вы не провели полный ритуал проклятия предателя крови, а лишь приняли его эмансипацию. Так вот: мистер Гарри год назад заключил законный брак. А пять месяцев назад гобелен зафиксировал рождение здорового мальчика, несущего кровь Поттеров.

Слова гоблина прогремели подобно удару молнии.

Лили замерла, её глаза широко распахнулись:

– Ребёнок?.. У Гарри… родился сын? Мой… мой внук?

– Живой наследник? – Джеймс застыл, переглянувшись с потрясённым Дамблдором. – Ты не лжёшь, тварь?

– Гринготтс никогда не лжёт в вопросах наследства, лорд Поттер, – сухо скривился Грипхук. – Род Поттеров не угаснет. У вас есть кровное продолжение.

В глазах Альбуса Дамблдора внезапно вспыхнул знакомый расчетливый огонь. Планы, казавшиеся разрушенными, стремительно перестраивались в его гениальном сознании. Гарри жив. У него есть сын. Мальчик — чистокровный по отцу Поттер. Если забрать этого ребёнка, провести ритуал полного кровного усыновления на Годрика и Джинни Уизли, стерев любые следы настоящей матери… Тогда род будет спасён, Избранный получит законного наследника, а Орден Феникса сохранит абсолютную власть над будущим поколением!

– Это истинное чудо, посланное нам небесами, – елейным голосом заговорил Дамблдор, подходя ближе. – Магия сама нашла путь. Скажи, уважаемый Грипхук, а кто стал супругой юного Гарри? Чистокровная волшебница? Кто-то из эмигрантов?

– Супругу мистера Гарри зовут Кацуиэ Сибата, – сверился с пергаментом гоблин.

– Кацуиэ? Сибата? – нахмурился Джеймс, презрительно скривив губы. – Какое нелепое имя. Явно маггла. Наверное, какая-нибудь азиатская эмигрантка в Америке или девка без рода и племени. Что ж, ничего удивительного для паршивца, сломавшего палочку. Нашёл себе подобную на дне маггловского мира.

– Вы уверены, что мистер Гарри обрадуется вашему вниманию, лорд Поттер? – с едва уловимой издёвкой поинтересовался Грипхук.

– Мне плевать на его обиды! – отрезал Джеймс, выпрямляясь во весь рост. В нём вновь проснулся наглый, высокомерный глава древнего рода. – Он бросил магический мир, добровольно став жалким сквибом. Он никто! Ничтожество, плодящееся среди магглов! Грипхук, немедленно отправь ему официальное письмо с печатью лорда Поттера. Напиши, что волею главы рода мы милостиво прощаем его и возвращаем в лоно семьи. Но с одним непреложным условием: он обязан отдать своего первенца Годрику. Годрик вырастит его как истинного наследника света и величия Поттеров.

– А если мистер Гарри откажется? – прищурился гоблин.

– Откажется? – расхохотался Сириус Блэк. – Да кем он себя возомнил? Он беглый щенок без палочки! Джеймс — действующий лорд. Мы явимся к нему, расторгнем его жалкий маггловский брак щелчком пальцев, а мальчишку заберём силой, если понадобится. Ни один суд в мире не осудит лорда за то, что он спасает магического ребёнка из рук жалкого сквиба!

– Джеймс… – тихо, с ноткой затаённого страха произнесла Лили. – Но разве это не будет… слишком жестоко? Забрать первенца у матери? У Гарри? Может, нам стоит просто поговорить с ним? Попросить по-хорошему?

– Лили, дорогая моя девочка, – Дамблдор отечески положил руку ей на плечо, и его голос зазвучал гипнотически мягко. – Подумай о Годрике. Подумай обо всём магическом мире. Годрик отдал всё, чтобы спасти нас от тьмы. Он заслужил право быть отцом и воспитать наследника. А Гарри… Гарри слаб, он живёт во тьме невежества. Оставить магического ребёнка среди магглов — преступление против магии. Если потребуется, они с мисс Сибатой смогут родить себе ещё одного ребёнка, а этот должен послужить Высшему Благу. Ты ведь понимаешь это?

Лили опустила голову, сглотнув ком в горле:

– Да, директор… Вы, наверное, правы. Счастье Годрика важнее.

– Превосходно, – осклабился Джеймс. – Отправляй письмо, Грипхук. Пусть собирает вещи и готовит младенца. Если через неделю он не прибудет в Министерство, мы сами заявимся в его маггловскую конуру.

Грипхук медленно поклонился, и в глубине его глаз мелькнуло нечто среднее между безумным сарказмом и предвкушением кровавого зрелища:

– Слушаюсь, лорд Поттер. Я отправлю родовое предписание через магическую почту крови. Но помните… я предупреждал вас: за последствия Банк ответственности не несёт.

Гоблин развернулся и вышел, тихо затворив за собой дверь.

Волшебники в палате переглянулись, уже празднуя спасение своего величия. Они и представить не могли, насколько чудовищно, непоправимо они ошибались.

---

Другой мир. Эпоха Сэнгоку. Провинция Овари, замок Киёсу.

Воздух здесь пах не больничной стерильностью и не британской сыростью. Он был напоён ароматами цветущих персиков, дымом смолистых факелов, терпким запахом оружейного масла и калёного железа. Здесь бушевало Пламя Войны. В этом мире великие полководцы рождались с телами прекрасных, но яростных дев, а судьба Японии ковалась в звоне катан и грохоте аркебуз.

На деревянной веранде просторного традиционного поместья, возвышавшегося над тренировочным двором, сидел молодой мужчина.

Ему было около двадцати восьми лет. Ни один человек из его прошлой жизни не узнал бы в нём того забитого, бледного очкарика, которого держали в подвале Поттер-мэнора.

Широкие плечи, сухое, натренированное в бесчисленных схватках тело, затянутое в тёмно-синее хаори с гербом клана Ода. Длинные смоляные волосы были небрежно собраны в высокий хвост, а на мужественном лице, украшенном тонкой щетиной, хищно и насмешливо сверкали ярко-изумрудные глаза. Знаменитого шрама в виде молнии почти не было видно — его перечеркнул глубокий след от вражеского клинка, полученный в битве при Окэхадзаме.

Рядом с ним, прислонённое к резной колонне, стояло тяжёлое ясеневое копьё с длинным багровым наконечником, оплетённым резьбой из скандинавских и кельтских рун. От древка исходило едва заметное мерцание алого пламени.

Гарри больше не нуждался в дурацких палочках из перьев птиц и шерсти единорогов. В день, когда он сломал своё деревянное ярмо в Хогвартсе, первородная магия его предков, подавляемая годами, вырвалась на свободу. А затем пространственный разлом выдернул его из промозглой Англии и швырнул сквозь бездну миров прямо в гущу гражданской войны вместе с чудаковатым парнем по имени Ёсихару Сагара.

Они оба попали в лапы к дикой, необузданной девчонке — Оде Нобуне, мечтавшей объединить Поднебесную. Сагара стал её «Обезьяной», подсказывая события из видеоигр, а вот Гарри… Гарри стал тем, кого в эпоху войн боялись пуще демонов.

Он стал Первым Советником и Боевым Магом клана Ода.

Опираясь на глубокие знания маггловской истории, тактики, фортификации и химии, Гарри совершил переворот в военном деле Овари. Он наладил производство качественного пороха, перестроил логистику и внедрил дисциплину римских легионов. Но главным было другое: в этом мире, где магия текла прямо из земли, первозданная мощь Гарри расцвела ядовитым буйным цветом. Он освоил древнюю магию рун — первородный огонь Огмы, смертоносные барьеры Ат н'Габла и призыв плетёных гигантов, испепеляющих армии. Его стиль боя, насмешливый, дикий, сочетающий сокрушительное владение копьём, клинком и беспощадной боевой магией, снискал ему славу свирепого пса войны — воплощения древнего кельтского Кухулина в одеяниях заклинателя.

И среди этого бесконечного пожара сражений он нашёл свою судьбу.

– Гарри… ты опять сидишь на сквозняке без наплечников, – раздался сзади строгий, глубокий и невероятно мягкий женский голос.

Гарри обернулся, и его хищное лицо моментально озарила тёплая, искренняя улыбка.

На веранду ступила высокая, статная женщина поразительной красоты. Длинные тёмные волосы водопадом ниспадали на широкие, закованные в тяжёлую чёрную броню плечи. Её гордая осанка, уверенный шаг и рукоять массивного меча у пояса выдавали в ней несокрушимого полководца, известного всей Японии как «Кацуиэ Сибата» — свирепый «Демон Сибата», командующая авангардом клана Ода. Враги дрожали от одного её имени, зная, что эта дева не ведает пощады на поле боя.

Но сейчас в её руках не было оружия. Она бережно прижимала к пышной груди плотный шёлковый свёрток, из которого доносилось тихое, мерное сопение.

– Брось, Рикю, – усмехнулся Гарри, поднимаясь на ноги и без тени страха притягивая грозную воительницу к себе за талию. – Мои руны согревают лучше любых жаровен. К тому же, какой сквозняк посмеет тронуть мужа самой свирепой тигрицы Овари?

Кацуиэ слегка покраснела, отведя взгляд, но послушно прижалась щекой к его крепкому плечу, позволяя себе быть слабой только рядом с ним. Их путь друг к другу был долог: от взаимного недоверия и острых перепалок в шатре военного совета до совместных отчаянных прорывов сквозь ряды войск Саито Досана. Она увидела в нём не просто советника, а несокрушимую скалу, мужчину, способного защитить её душу, а он нашёл в ней верную, сильную и бесконечно преданную женщину, не знавшую лицемерия британских чистокровок.

– Наш сын только что заснул, – прошептала она, с нежностью глядя на младенца. – Маленький негодник уже пытается хвататься ручонками за рукоять танто. Нобуна сегодня заявила, что когда он подрастёт, она сделает его генералом личной гвардии.

– Пусть только попробует перегрузить моего сына тренировками раньше времени, и я снова запру её в оружейной с помощью барьера руны Турисаз, – хмыкнул Гарри, осторожно касаясь пальцем пухлой щёчки спящего малыша. Внутри мальчика уже дремала колоссальная магическая мощь, слившаяся из двух древних истоков — древней британской магии и неукротимой ярости самурайского рода Сибата.

Внезапно воздух в паре шагов от веранды сгустился.

Пространство пошло рябью, запахло серой и раскалённым сургучом. Пространственная трещина цвета запёкшейся крови лопнула с глухим треском, и на доски пола с металлическим звоном упал тяжёлый конверт из толстого пергамента. Он был запечатан алой печатью с изображением грифона, держащего в лапах меч — печатью лорда Поттера.

Кацуиэ мгновенно среагировала: её ладонь легла на рукоять меча, а глаза вспыхнули яростным золотом:

– Вражеское дзюцу? Ниндзя?

– Нет… – Гарри прищурился, и его изумрудные глаза опасно потемнели. – Это не ниндзя. Это вонь из могилы, которую я закопал тринадцать лет назад.

Он небрежно повёл пальцем, очерчивая в воздухе руну Ансуз. Невидимая сила подняла конверт в воздух, сорвала печать и развернула свиток.

По веранде раскатился надменный, усиленный чарами голос Джеймса Поттера:

«Гаррисон.

Волею судьбы и долга крови, сим письмом объявляю тебе волю Главы Рода Поттер. Твой брат Годрик исполнил предназначение и стёр Волан-де-Морта с лица земли, но понёс тяжелую утрату во имя света. Магия требует жертв.

Мы знаем, что ты живёшь среди магглов и зачал ребёнка от чужеземки. Я, лорд Джеймс Поттер, великодушно дарую тебе прощение и право вернуться в Англию. Однако твой первенец отныне принадлежит роду Поттер. Ты обязан передать дитя Годрику для проведения ритуала усыновления, дабы кровь защитников Британии не угасла. Твой сын станет истинным Поттером, наследником величия и чести Гриффиндора.

У тебя есть семь дней, чтобы явиться в атриум Министерства Магии и склонить колено перед семьёй. В противном случае твой брак будет аннулирован властью Магии Рода, а младенец изъят силой аврората. Смири свою гордыню перед Высшим Благом.

Лорд Джеймс Поттер.

Одобрено Верховным Чародеем Визенгамота Альбусом Дамблдором».

Магический голос затих, и пергамент медленно опустился на пол.

Несколько секунд стояла