Гарри Нива

В палате интенсивной терапии больницы Святого Мунго пахло сушёной полынью, стерилизующими зельями и застарелым запахом озона, оставшимся после чудовищных магических разрядов. На дворе стояло тридцать первое июля две тысячи восьмого года. Символичная дата, которую волшебная Британия уже готовилась вписать в анналы истории золотыми буквами.

В этот день закончилась война.

Возле высокой белой кровати, застеленной зачарованным льняным полотном, собрались те, чьи имена гремели во всех выпусках «Ежедневного пророка». Джеймс Поттер, глава благородного семейства, в чьих волосах уже серебрилась заметная седина, стоял, скрестив руки на груди, не сводя взгляда с лежащего без сознания юноши. Рядом с ним нервно сжимала кружевной платок Лили, чьи зелёные глаза были красными от бессонных ночей и слёз. Чуть поодаль, прислонившись к холодной стене, дежурил Сириус Блэк в своей неизменной потёртой кожаной куртке, из-под которой виднелась перевязь с фамильной палочкой, а Римус Люпин, измождённый и седой не по годам, тихо беседовал с Альбусом Дамблдором.

Великий светлый волшебник выглядел непривычно уставшим. Его мантия цвета индиго была запылена, а на подоле виднелись подпалины от адского пламени. Шесть долгих, изнурительных лет после возвращения Тёмного Лорда подошли к концу.

На кровати лежал Годрик Поттер. «Мальчик, который выжил», национальный герой, непобедимый поборник Света.

Внезапно юноша на постели глухо застонал. Его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза, растерянно моргая от яркого магического света люминесцентных сфер.

– Годрик! – вскрикнула Лили, бросаясь к постели. Она упала на колени и стиснула сына в объятиях, зарываясь лицом в его растрёпанные каштановые волосы.

– Мам… пусти… задушишь ведь, – прохрипел Годрик, чьё лицо моментально окрасилось в багрово-фиолетовый оттенок от чрезмерно пылкого материнского порыва.

– Ох, прости, мерлиновы штаны, прости меня, мальчик мой! – Лили торопливо отстранилась, суетливо приглаживая простыни и оглядывая сына с головы до ног.

– Ничего страшного, – слабо улыбнулся Годрик, пытаясь приподняться на локтях. Сириус тут же ловко подсунул ему под спину вторую подушку.

– Как самочувствие, сынок? – звучным, исполненным неподдельной гордости голосом поинтересовался Джеймс, положив широкую ладонь на плечо первенца.

– Вроде бы в порядке… Тело ломит, будто меня растоптал стадо гиппогрифов. Но главное – такое странное чувство внизу живота. Словно холодная пустота, – нахмурился Годрик, касаясь пальцами больничной пижамы.

– Мы дождёмся окончательных результатов обследования, мой мальчик, – мягко проговорил Дамблдор, в чьих очках-половинках блеснули привычные тёплые искры. – Однако я уверен, что молодой и сильный организм справится с любым остаточным недомоганием. Ты совершил великий подвиг, Годрик. Том повержен навсегда.

– Он мёртв? – жадно переспросил парень.

– Развеян в прах в самом сердце атриума Министерства, – с торжествующим оскалом подтвердил Сириус. – Ты размазал ублюдка, крестник!

В этот момент тяжёлая дубовая дверь палаты скрипнула, и внутрь вошёл главный целитель отделения тяжелых магических травм. В руках волшебника в бирюзовой мантии был зажат планшет с ворохом зачарованных пергаментов, испещрённых пульсирующими руническими диаграммами. Лицо пожилого медика было настолько мрачным, будто он шёл оглашать смертный приговор целому министерскому департаменту.

В комнате повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Даже Лили перестала шуршать платком.

– Целитель Гиппократ, – шагнул вперёд Джеймс. – Скажите, когда мы сможем забрать героя домой? Поттер-мэнор готов к празднику, вся магическая Британия ждёт явления победителя!

Целитель тяжело вздохнул, снял круглые очки и потер переносицу.

– У меня есть две новости, лорд Поттер. Традиционно: хорошая и плохая. Начнём с того, что непосредственной угрозы жизни мистера Годрика Поттера более нет. Проклятия прямого действия нейтрализованы, разрушение мышечных тканей остановлено, ядро стабильно. Жить он будет долго.

– Слава Мерлину и Моргане! – выдохнул Люпин, облегчённо прикрыв глаза.

– Я же говорил, что наша порода не ломается! – хохотнул Сириус. – Ты ещё покажешь этому миру, Годрик! Будут и балы, и охота, и девки!

– Я так счастлива, родной… – Лили вновь сжала руку сына, и по её щекам покатились слёзы облегчения.

– Спасибо, – улыбнулся Годрик, вскинув подбородок. – Значит, всё позади, пап. Скоро снимем швы, и я смогу сделать предложение Джинни. Мы ведь договаривались: как только закончу с Волан-де-Мортом, сразу сыграем свадьбу. Она подарит мне кучу ребятишек, целый выводок маленьких гриффиндорцев!

– К глубочайшему сожалению, мистер Поттер, именно здесь начинаются плохие новости, – тихо, но убийственно чётко произнёс целитель Гиппократ.

Джеймс нахмурился:

– О чём вы говорите? Не тяните кота за хвост, любезный!

– Тёмный Лорд перед смертью ударил неизведанным проклятием тёмно-фиолетового спектра. Мы провели три глубоких сканирования плоти и семенных каналов. Результат, увы, окончателен и обжалованию не подлежит. Заклятие сожгло саму репродуктивную способность на концептуальном уровне. Семенная жидкость полностью лишена жизнеспособных клеток, а ткань яичек подверглась необратимому магическому иссушению. Регенерации эти структуры не подлежат.

– Что… что это значит? – одними губами спросила Лили, бледнея на глазах.

– Это значит, леди Поттер, что ваш сын полностью и абсолютно бесплоден. Он никогда не сможет зачать ребёнка.

В палате стало холодно. Казалось, воздух мгновенно превратился в вязкую смолу.

– Вы… вы шутите? – пробормотал Годрик, растерянно переводя взгляд с целителя на отца. – Пап? Это шутка? Он ведь бредит, да? Я же избранный! Я спас этот чёртов мир! Какое бесплодие?!

– Должен быть способ! – взревел Сириус, шагнув к медику и схватив того за лацканы мантии. – Вы же лучшие мозги Британии! Кровь феникса, слёзы единорога, древние ритуалы очищения плоти! Джеймс оплатит любые ингредиенты!

– Успокойтесь, лорд Блэк! – целитель стряхнул руки Сириуса. – Проклятие затронуло саму сущность рода. Магия Сам-Знаешь-Кого перед его кончиной была напитана чистой ненавистью и отчаянием. Это не болезнь, это выжженная родовая ветвь. Медицина бессильна. Мне искренне жаль. Род Поттеров прервётся на вашем сыне.

Пожилой волшебник коротко поклонился и торопливо покинул палату, оставив за собой оглушительную пустоту.

Годрик закричал – глухо, со всхлипом, уткнувшись лицом в ладони. Его плечи сотрясались от беззвучной истерики. Джинни, мечта о большой семье, продолжение славной фамилии – всё обратилось в прах.

– Альбус… – прошептал Джеймс, и в его голосе впервые за многие годы прозвучала паника. – Скажите, что он ошибается. Вы же знаете ритуалы… Вы величайший маг эпохи!

Дамблдор медленно покачал головой, глядя в окно на серые лондонские крыши.

– Увы, мой мальчик. Тёмная магия жертвенного типа не поддаётся стандартной отмене. Том знал, куда бить. Он понимал, что проиграл бой, и забрал у Годрика самое ценное – будущее.

Джеймс опустился на свободный стул, схватившись за голову. Тысячелетняя история рода Поттеров, ведущая начало от Линетты Певерелл и Ральпуса из Стинчкомба. Величие, богатство, гриффиндорское благородство… Всё закончится здесь. На герое, который не сможет оставить даже воспоминания в крови своих потомков.

Лили безутешно рыдала, прижимая к груди оцепеневшего Годрика. Все эти годы они жили ради одной цели: взрастить героя, защитить избранного, дать ему всё лучшее. И теперь, когда враг повержен, наградой стало забвение.

И в этой удушающей тишине ни один из них не вспомнил о том, с чего всё началось двадцать семь лет назад.

---

Октябрь тысяча девятьсот восемьдесят первого года навсегда разделил жизнь некогда единой семьи на «до» и «после».

В ту роковую Хэллоуинскую ночь в Годриковой Лощине пали дедушка Чарльз и бабушка Дорея, до последнего вздоха защищавшие холл коттеджа. Тёмный Лорд вошёл в детскую, где стояли две кроватки. Никто доподлинно не знал, что произошло дальше, но когда Дамблдор и подоспевшие мародёры ворвались в полуразрушенную комнату, Волан-де-Морта уже не было. На полу лежали лишь пустая мантия и пепел.

В одной кроватке заливался плачем Годрик, на чьём лбу кровоточила глубокая рана в форме буквы «V». В другой тихо сидел годовалый Гарри, чью бледную кожу пересекал аккуратный тонкий шрам-молния.

Дамблдор лично осмотрел детей и без тени сомнений вынес вердикт: буква «V» – символ победы, метка самого Тёмного Лорда, указавшего на своего единственного и главного врага. Годрика объявили Мальчиком-Который-Выжил.

С этого мгновения Гарри перестал существовать для родителей.

Он рос тенью в собственном доме. Всё внимание, любовь, лучшие игрушки, лакомые кусочки и восторженные взгляды доставались Годрику. Гарри кормили домовики. Эльфы же шили ему простую одежду, меняли постель и обрабатывали ссадины. Родители даже не замечали, во что одет их второй сын, пока Годрик щеголял в мантиях из драконьей кожи.

Воспитанием Гарри занимались картины предков в заброшенном западном крыле Поттер-мэнора. Старые портреты, среди которых было немало ветеранов континентальных войн и прагматичных алхимиков, быстро разглядели в мальчике не по годам развитый, цепкий и холодный разум. Именно они посоветовали Гарри выбить себе право ходить в магловскую начальную школу. Родители даже обрадовались: с глаз долой – из сердца вон, меньше шума под ногами у маленького мессии.

С пяти лет Гарри жил двойной жизнью. Пока Годрика муштровали домашние репетиторы, пичкая поверхностными догмами о «светлой справедливости», Гарри жадно впитывал магловские науки. Точные дисциплины – математика, химия, физика – легли на его магическое восприятие идеальной матрицей. Он не верил в чудеса, он верил в законы мироздания. А ещё он нашёл для себя культуру далёкой восточной страны.

Япония захватила его воображение. Гарри часами просиживал в библиотеках за трактатами по истории периода Сэнгоку, изучал свитки и хроники войн кланов, а в восемь лет тайком записался в секцию кендо при японском культурном центре в Лондоне. Меч стал продолжением его руки, а философия бусидо – внутренним стержнем.

Отношения с братом были не просто холодными, они были отравлены неприкрытой враждой. Годрик рос капризным, наглым и абсолютно уверенным в своей исключительности. Любую свою оплошность он сваливал на Гарри. Разбил фамильную вазу? «Это Гарри толкнул!» Пролил зелье? «Это Гарри испортил ингредиенты!» И Джеймс, не слушая оправданий, привычно хватал ремень или отправлял младшего сына в тёмный холодный подвал особняка «подумать над поведением».

Переломный момент наступил, когда обоим исполнилось восемь.

В особняк приехали Уизли. Рон, подогреваемый старшими братьями и стремящийся выслужиться перед великим Годриком, бесцеремонно вломился в комнату Гарри. На столе лежала редкая книга японских народных сказаний и мифов, подаренная Гарри его школьным сенсеем. Рон со свирепым гоготом схватил книгу и на глазах у владельца с хрустом разорвал её пополам, швырнув обрывки под ноги.

Гарри не плакал. В его зелёных глазах вспыхнул ледяной, потусторонний огонь.

Он не стал применять детские выбросы магии. Он действовал так, как учили на тренировках: шаг вперёд, перенос веса, сокрушительный удар в солнечное сплетение. Когда рыжий мальчишка согнулся пополам, Гарри повалил его на паркет и принялся хладнокровно, методично вбивать кулаки в веснушчатое лицо. Он сломал Рону нос, выбил два зуба и сломал два ребра. Если бы на истошные вопли не прибежали Джеймс и Сириус, оторвавшие окровавленного восьмилетнего волшебника от задыхающегося Уизли, Рональд бы не выжил.

После этого Гарри бросили в подвал на трое суток без еды, а отец в бешенстве кричал через дубовую дверь, что породил чудовище, завистливую тварь, готовую убить за макулатуру. Гарри сидел во тьме, прислонившись спиной к сырому камню, и молчал. В ту ночь он окончательно вырезал из своего сердца остатки привязанности к тем, кто называл себя его семьёй.

Хогвартс стал закономерным продолжением раскола.

Годрик, разумеется, триумфально отправился в Гриффиндор, став лидером толпы, окружённый прихлебателями вроде Уизли. Он презирал Слизерин, показательно издевался над пуффендуйцами и считал школу своей личной вотчиной.

Гарри на распределении категорически отказался надевать мантию с алым подбоем. Шляпа долго шептала в его сознании о величии и хитрости, но Гарри лишь холодно попросил отправить его туда, где его оставят в покое. Когтевран принял его, но Гарри не стал книжным червём. Он создал собственный узкий круг, в который вошли те, кого презирал или игнорировал его братец: рассудительная Дафна Гринграсс, язвительная Трейси Дэвис, тихая Сьюзен Боунс, Ханна Эббот, гениальный Терри Бут и меланхоличный Блейз Забини. Они сформировали закрытую группу, где изучали магию без оглядки на министерские ограничения.

Пока Годрик на первом курсе играл в детектива под чутким присмотром Дамблдора, Гарри хладнокровно просчитал всю полосу препятствий. Он понимал, что директор разыгрывает спектакль, где его брату отведена роль героя. Гарри просто проник на третий этаж под маглоотталкивающими рунами, вскрыл зеркало Еиналеж, забрал настоящий Философский камень и заменил его искусно огранённым рубином с наложенной иллюзией. Ни Дамблдор, ни Квиррелл с куском Тёмного Лорда на затылке так ничего и не поняли.

На втором курсе Годрик продемонстрировал дар парселтанга, и вся школа в ужасе шарахнулась от национального героя. Поттеры пытались перевести стрелки на Гарри, утверждая, что именно тихий младший брат скрывает тёмное естество, но Гарри на глазах у всей Большой залы прошёл проверку ритуальным артефактом – он не понимал язык змей. Обвинения рассыпались. А в ноябре Годрик случайно отобрал у малолетней Джинни Уизли странную чёрную тетрадь и тут же побежал хвастаться находкой директору. Дамблдор уничтожил дневник, и Василиск так и остался дремать в Тайной комнате.

Третий курс принёс побег Питера Петтигрю. Дементоры оцепили замок, и на одном из матчей по квиддичу Годрик, лишившись концентрации, рухнул с метлы со стометровой высоты, чудом не сломав шею. Гарри же дементоров не боялся. В его душе не было счастливых воспоминаний, которыми питались твари, но была стальная, непреклонная воля.

А затем наступил проклятый Турнир Трёх Волшебников.

Когда Кубок Огня выплюнул два пергамента от Хогвартса – с именами Годрика и Гарри, – школа взорвалась ненавистью. Но если Годрика безоговорочно поддержали семья, директор, весь Гриффиндор и лично Сириус, заваливший крестника лучшим снаряжением, то Гарри оказался под перекрёстным огнём. Значки «Поттер – смердяк», травля в коридорах, организованная свитой Годрика… Гарри просто собрал вещи и демонстративно переселился в Выручай-комнату, полностью отрезав себя от факультета.

На первом задании Годрик устроил фееричное воздушное шоу. Он метался на своей «Молнии» от венгерской хвостороги, спалил себе хвост метлы, мантию и знатно поджарил задницу, едва не лишившись скальпа, но яйцо добыл. Толпа ревела от восторга.

Выход Гарри шокировал всех. Никакой магии палочек. Юноша вышел на арену в чёрной разгрузке поверх мантии. Быстрыми, выверенными движениями он метнул по периметру арены дюжину рунных камней, активировав барьер подавления магических потоков и акустического резонанса. А затем хладнокровно швырнул под брюхо драконице три металлических баллона. Концентрированный магловский аэрозоль с фторотаном и транквилизаторами мгновенного действия за считанные секунды уложил чудовище спать. Гарри неторопливо подошёл, взял золотое яйцо и вышел под гробовое молчание трибун. Ни единой царапины.

На Святочный бал Гарри пришёл под руку с Дафной Гринграсс – сияющей, неприступной ледяной королевой Слизерина. Это стало для Джеймса последней каплей. Сын национального героя танцует с дочерью тёмного рода, пока Годрик вальсирует с Джинни Уизли!

На следующее же утро Джеймс вызвал Гарри в кабинет директора и швырнул на стол брачный контракт. Лорд Поттер в одностороннем порядке сосватал младшего сына за Мариэтту Эджком – невзрачную, покорную когтевранку, мать которой работала в Министерстве и была предана Фаджу.

– Ты женишься на ней, щенок, – холодно заявил Джеймс. – Хватит позорить семью связями со слизеринскими змеями. Либо ты подчиняешься как член рода, либо выметаешься на улицу без гроша!

Гарри лишь криво усмехнулся. Достигнув четырнадцати лет и став чемпионом смертельного турнира, он автоматически получил статус совершеннолетия по Магическому праву. Заранее заглянув в Гринготтс с помощью гоблинских поверенных, он подготовил документы.

– Я выбираю второй вариант, – тихо произнёс Гарри.

Прямо на глазах у опешившего Джеймса и нахмурившегося Дамблдора Гарри активировал древний ритуал добровольного отречения от ветви. Родовая магия Поттеров вспыхнула и со звоном лопнула вокруг его запястий. Он стал никем – и одновременно стал полностью свободен.

На втором испытании, пока Годрик жевал жабросли и героически спасал Джинни, Гарри использовал магловский технологичный ребризер и гидрокостюм. Он без лишней суеты поднял со дна Чёрного озера свою «драгоценность» – Дафну, а заодно, заметив бьющуюся в тине маленькую Габриэль Делакур, перерезал зачарованные водоросли армейским ножом и вытащил обеих на пирс. Благодарность рода Делакур открыла ему двери во Францию, но Гарри было плевать на награды.

Третье испытание стало катастрофой. Гарри шёл по лабиринту с абсолютным равнодушием. Он видел, куда ведут нити магии, и понимал: финал подстроен. Он просто остановился в десяти шагах от сверкающего Кубка и отступил в тень, позволив Годрику и Седрику Диггори первыми схватиться за ручки портала.

Седрик погиб мгновенно. Годрика привязали к надгробию, его кровь использовал возродившийся Реддл. Тёмный Лорд устроил показательную дуэль. Несмотря на все тренировки, Годрик держался лишь за счёт нелепой удачи и эффекта «Приори Инкантатем». Улучив миг, перепуганный «герой» схватил тело товарища, призвал Кубок «Акцио» и позорно сбежал.

В Больничном крыле разразился ад. Когда Годрик заикаясь рассказал о кладбище, Джеймс и Лили набросились на стоявшего в стороне Гарри:

– Ты трус! Ты бросил брата! Ты должен был идти первым! Ты мог защитить его! Из-за твоей никчёмности погиб чистокровный мальчик!

Гарри выслушал яростный поток грязи с абсолютным, мертвенным спокойствием. Затем он достал из кармана свою палочку из остролиста и фениксова пера.

– Вы мне никто, – отчеканил он. – И эта страна мне чужая.

С сухим щелчком Гарри переломил древко об колено и швырнул обломки под ноги отцу.

Дамблдор пытался вмешаться, пробовал давить авторитетом, грозил законами, хотел аннулировать эмансипацию через Визенгамот, стремясь удержать полезную фигуру на доске. Но Министерство, возглавляемое параноиком Фаджем, развязало против директора травлю, и старику стало не до беглого отпрыска. Гарри Поттер просто растворился в ночи.

А дальше была война. Пятый курс с садисткой Амбридж, битва в Министерстве, где Волан-де-Морт наконец явил себя миру. Шестой и седьмой курсы, когда школа превратилась в казарму. Орден Феникса таял с каждым днём. Догма Дамблдора о «высшем благе» и запрете на убийство стоила жизни десяткам талантливых магов. Пожиратели резали орденцев целыми семьями, а в ответ получали лишь «Экспеллиармус» и «Ступефай». Многие уходили, разочаровавшись в бессилии Света.

И вот – финальная схватка. Годрик против Тёмного Лорда. Чудовищная дуэль в разрушенном атриуме, победа избранного ценой жизни Тома Реддла… и последнее, ядовитое проклятие, запечатавшее чресла победителя навсегда.

---

– Должен быть выход… должен быть… – как заведённый повторял Джеймс, меряя шагами палату Святого Мунго. – Род Поттеров не может угаснуть. Это невозможно. Несправедливо!

В этот момент в палату без стука вошёл коротышка в строгом костюме-тройке из тонкой шерсти. Острые уши, приплюснутый нос и хищные раскосые глаза безошибочно выдавали в нём гоблина. В когтистых лапах он держал зачарованную кожаную папку с гербом банка Гринготтс.

– Приветствую лорда и леди Поттер, – проскрипел Грипхук с церемонным, но едва сдерживаемым насмешливым поклоном. – Я прибыл по срочному делу из отдела Родового Наследия.

– Грипхук? – Джеймс скривился, словно от зубной боли. – У нас трагедия. Если ты пришёл требовать пени за военные займы Ордена, убирайся вон. Нам сейчас не до золота.

– О нет, лорд Поттер, – осклабился гоблин, сверкнув золотым зубом. – Я осведомлён о печальной участи вашего наследника. И именно поэтому мои вести могут показаться вам спасительными. Хотя… это с какой стороны посмотреть.

– Говори прямо, не тяни жилы! – рыкнул Сириус, сжимая кулаки.

Грипхук медленно раскрыл папку:

– Магия крови не знает предрассудков. Поскольку старший сын лорда Поттера ныне признан родовым тупиком, гобелен Гринготтса автоматически обновил древо наследования. Ваш второй сын, Гарри…

Лили вздрогнула, а Джеймс замер на полушаге.

– Что этот сопляк? – процедил Джеймс. – Он отказался от рода тринадцать лет назад! Он сломал палочку и стал сквибом!

– Возможно, лорд Поттер, – ядовито протянул гоблин. – Однако он жив. Более того, ровно год назад он вступил в законный брак. А пять месяцев назад у него родился здоровый, крепкий первенец мужского пола. Магический потенциал ребёнка зафиксирован нашими датчиками как колоссальный.

В палате повисла такая тишина, что стало слышно, как за окном капает дождь.

– У Гарри… родился сын? – прошептала Лили, прижимая руки к груди. В её глазах на миг вспыхнул огонёк материнского чувства. – У меня… есть внук?

– Это значит… – Годрик резко опустил руки от заплаканного лица, – род Поттеров может быть спасён?!

– Именно, – Дамблдор мгновенно подобрался, его взгляд стал острым и цепким, словно у ястреба, заметившего добычу. Вся усталость слетела со старика в единый миг. Мозг великого манипулятора уже лихорадочно выстраивал новую многоходовку. – Если мальчик несёт кровь Поттеров, его можно вернуть. Более того, мы проведём древний ритуал кровного усыновления. Мы заменим в ауре ребёнка следы его матери на кровь… скажем, юной мисс Уизли. И тогда дитя станет законным сыном Годрика! Светлая преемственность не прервётся, а влияние рода останется на службе Великого Блага!

Джеймс с облегчением выдохнул, на его лице вновь появилась привычная самоуверенная ухмылка:

– Гениально, Альбус! Просто потрясающе! Кто его жена, Грипхук? Какая-нибудь безродная девка из магловских трущоб?

– В документах значится имя: Нива Нагахидэ, – сверился с пергаментом гоблин.

– Нагахидэ? Явно американка или полукровка из азиатских колоний, – махнул рукой Джеймс. – Очередная магловская пустышка. Отлично. Грипхук, составь официальное уведомление от имени главы рода Поттер. Напиши мальчишке, что великодушный отец прощает его старые обиды. Мы возвращаем его в лоно семьи. Пусть собирает вещи, берёт своего выродка и немедленно является в Лондон. Его сын получит великую честь – станет наследником Годрика Поттера!

Гоблин посмотрел на Джеймса долгим, нечитаемым взглядом:

– Лорд Поттер… Вы уверены, что хотите отправить именно такое послание? Вы не допускаете мысли, что мистер Гарри может… отказаться?

– Отказаться?! – Джеймс расхохотался искренним, надменным смехом. – От чего ему отказываться? От шанса вернуться в магический мир из грязи? Он сквиб, Грипхук! Жалкий калека без палочки! Он там, небось, считает гроши на магловском заводе, чтобы прокормить семью. Да он на коленях приползёт и ноги мне целовать будет за то, что его щенка сделают лордом! А если вздумает вякать – мы с Сириусом просто заявимся к нему, аннулируем его фиктивный брак магловской юрисдикцией и заберём ребёнка силой. Силы у него против магов нет.

– Как вам будет угодно, лорд Поттер, – оскалился Грипхук, пряча бумаги. – Но помните: банк лишь доставляет корреспонденцию. За последствия мы ответственности не несём.

Гоблин отвесил издевательский поклон и растворился в тени коридора.

– Джеймс… – тихо позвала Лили, и в её голосе скользнуло сомнение. – А если… если это жестоко? Отобрать первенца у матери… Гарри ведь любил эту женщину, раз женился…

– Лили, дорогая, думай головой! – отрезал муж. – Счастье Годрика и выживание нашего рода стоят на кону! Годрик спас нас всех от Волан-де-Морта! Чем пожертвовал Гарри? Ничем! Он сбежал, как трус. Отдать ребёнка – это его долг перед семьёй, плата за то, что он носил нашу фамилию. Пусть его девка родит ему ещё одного, если так приспичило. А этот мальчик будет воспитан истинным гриффиндорцем. Под нашим присмотром.

Дамблдор благосклонно кивнул, поглаживая серебристую бороду:

– Твой отец абсолютно прав, Лили. Иногда отдельными интересами приходится поступаться ради высшей гармонии. Я сам прослежу за воспитанием младенца…

---

Они искренне верили в свои слова. Они жили в иллюзии, где магическая Британия являлась центром вселенной, а сломанная палочка означала полную и окончательную беспомощность.

Они не знали ничего.

Тринадцать лет назад, когда Гарри Поттер переломил кусок дерева и шагнул за пределы Хогвартса, ткань пространства вокруг него разорвалась. Древняя пространственная аномалия, срезонировавшая с выбросом свободной, не скованной палочкой магии, выдернула его из родного мира. Но он был не один. Вместе с ним сквозь пространственный разлом провалился обычный японский школьник по имени Ёсихару Сагара.

Они рухнули не в прошлое своего мира. Они оказались в альтернативной реальности – в бушующем пламени эпохи Сэнгоку, где историческими полководцами и даймё были не суровые бородатые самураи, а смертоносно прекрасные, гордые и свирепые воительницы.

Судьба свела их с кланом Ода и его безумной, гениальной предводительницей – Одой Нобуной.

Пока Ёсихару, прозванный «Обезьяной», использовал свои знания видеоигр и школьной истории, чтобы вытаскивать клан из тактических тупиков, Гарри раскрыл свою истинную природу. Избавившись от ограниченной европейской «палочковой» магии, он обратился к первоосновам.

Он не стал магом. Он стал тем, кого в древних легендах Восто