Убийца Волшебников версия 2

Дождь в Суррее всегда пах застоявшейся пылью и мокрым асфальтом, но в тот июльский вечер 1987 года к нему примешался густой, тошнотворный запах мокрой глины.

Десятилетний Гарри лежал на дне неглубокого оврага у кромки соснового бора в двадцати милях от Литтл-Уингинга. Его правое веко заплыло багровым отеком, а через тонкую, протертую на локтях рубашку Дадли просачивался холодный гравий. Вернон Дурсль тяжело дышал в трех шагах от него. Пар изо рта толстяка вырывался белыми комьями, смешиваясь с испарениями перегретого радиатора старого «Форда», брошенного на обочине грунтовой дороги. В мутных, налитых кровью глазах дяди не осталось даже той привычной, обывательской злобы, с которой он отвешивал подзатыльники на кухне. Там остался лишь тупой, первобытный страх животного, решившего избавиться от чужака.

Тяжелая штыковая лопата со скрежетом рассекла влажный воздух.

– Хватит, – сипел Вернон, сжимая черенок побелевшими пальцами. – Хватит с нас твоих выкрутасов, волчонок. Петунья не спит по ночам, Дадли вздрагивает от каждого шороха… Никаких больше писем. Никаких аномалий. Сдохнешь здесь, и ни одна собака не вспомнит, как тебя звали.

Гарри попытался упереться ладонями в землю, чтобы отползти, но сломанное три дня назад ребро отозвалось острой, парализующей вспышкой под лопаткой. Он ударился спиной о шершавый ствол вековой сосны. Магическое ядро внутри него, которое старый бородатый старик в лиловом балахоне назвал «разрушенным и мертвым», слабо пульсировало где-то под солнечным сплетением – глухо, словно тлеющий уголь под толстым слоем золы. Защитить себя он не мог. Магия отказывалась подчиняться ребенку, которого с четырех лет методично приучали к мысли, что само его дыхание – преступление против нормального мира.

Лопата пошла вверх, заслоняя свинцовое небо.

Гарри не зажмурился. Воспоминания о ярком зеленом луче, разорвавшем детскую спальню в Годриковой Лощине, и о лицах родителей, отвернувшихся от него ради плачущего младшего брата с алой буквой «V» на лбу, промелькнули перед глазами с пугающей четкостью. Если это конец, то он хотя бы увидит лицо своего палача.

Хлесткий, оглушительный звук разорвал тишину леса.

Это не было похоже на раскат грома или треск волшебной палочки. Сухой металлический щелчок, за которым последовал тяжелый удар свинца о плоть.

Вернон Дурсль замер. Его глаза расширились до невероятных размеров, лопата с глухим стуком упала в папоротник. Правое плечо мужчины брызнуло темно-бордовым фонтаном, окрашивая ветровку, и он сдавленно захрипел, опускаясь на колени.

– Грязное животное, – раздался спокойный, низкий женский голос из сгущающихся сумерек между соснами. – Отойди от мальчика. Второго предупреждения не будет.

Вернон, ослепленный болью и бешенством, дико взревел и потянулся левой рукой к брошенному орудию.

Второй хлопок прозвучал без малейшей паузы. Пуля девятимиллиметрового калибра вошла точно в висок, пробила кость и ушла в землю вместе с брызгами мозгового вещества. Огромное тело рухнуло лицом в грязь, дернулось один раз и затихло навсегда.

Из-за деревьев бесшумно шагнула фигура в длинном темном кевларовом пальто. Женщина подошла к неподвижному Вернону, не опуская пистолета с глушителем, коротким, выверенным движением вдавила носок армейского ботинка в его сонную артерию и для верности всадила еще две пули в затылок. Профессионально. Без эмоций. Как будто забивала гвозди в крышку ящика с инструментами.

Затем она повернулась к Гарри.

Ей было около тридцати пяти. Длинные серебристые волосы, перехваченные простым кожаным ремешком на затылке, доставали до плеч. Тонкие, хищные черты лица, высокие скулы и холодные, невероятно пронзительные фиолетовые глаза, в которых не отражалось ни жалости, ни отвращения – только холодная, математическая оценка обстановки. Под расстегнутым пальто виднелась белая майка, перетянутая плечевой кобурой, и тактический разгрузочный пояс.

Она убрала пистолет за спину, достала из пачки тонкую сигарету и щелкнула зажигалкой. Огонек на секунду выхватил из темноты ее бледное, скульптурное лицо.

– Надо же, – произнесла она на безупречном английском с легким, едва уловимым славянским акцентом. – Возвращаться с зачистки вампирского гнезда в Йоркшире и наткнуться на попытку ритуального забоя в канаве. В тебе на удивление много неструктурированной праны для оборванца, парень. Откуда ты взялся?

– Меня… меня оставили, – выдавил Гарри. Горло саднило от пыли и крови. – Сказали, что я сквиб. Бесполезный. Родные родители отдали меня им.

Женщина присела на корточки перед мальчиком. Ее пальцы в тонких кожаных перчатках без пальцев легли ему на шею, безошибочно нащупывая пульс, а затем скользнули по грудине, проверяя переломы. Ее прикосновение было холодным, но удивительно аккуратным.

– Сквиб? – Она усмехнулась одними уголками губ. – Твое ядро не разрушено, идиот. Оно просто выжжено до дна обратным магическим ударом и запечатано шоком. Какой дилетант ставил диагноз?

– Альбус Дамблдор, – тихо ответил Гарри.

Фиолетовые глаза женщины сузились. В них промелькнуло нечто опасное – не удивление, а холодное презрение солдата к политикану, отправляющему чужих детей на убой.

– Старый лицемер верен себе. Если фигура не встает на его шахматную доску в первом ряду, ее проще смахнуть в мусорную корзину. – Она затянулась, выпустив струю сизого дыма в ночное небо. – Как тебя зовут, щенок?

– Гарри. Гарри Поттер.

Женщина замерла на долю секунды. Пепел с кончика сигареты упал на мокрый мох.

– Старший сын Джеймса Поттера. Тот, о ком волшебный мир внезапно «забыл», провозгласив его годовалого братца спасителем нации. Забавно. Судьба обладает паршивым чувством юмора.

– А вы кто? – Гарри нашел в себе силы приподнять голову, глядя прямо в фиолетовые зрачки.

– Ирина Бяченова. Частный специалист по решению деликатных кризисов. Для большинства министерских крыс – наемница и военная преступница. Для тех, кто умеет платить за результат – последний довод рассудка.

Она затушила сигарету о ствол сосны, бросила окурок в карман пальто и поднялась во весь рост.

– Твой дядя мертв. Твоя тетка через пару часов начнет обрывать телефоны местной полиции, а к утру сюда прибудут ищейки Дамблдора, чтобы замести следы собственного провала. У тебя есть два пути, Гарри Поттер. Первый: я отвожу тебя в магловский приют в предместьях Ливерпуля, подправляю документы, и ты живешь жизнью серой мыши. Рано или поздно тебя найдут маги или убьют на улице. Второй: ты идешь со мной. Я усыновлю тебя по законам крови и научу выживать в мире, где за каждым углом стоит ублюдок с волшебной палочкой или винтовкой. Но ты будешь убивать. Ты станешь моим учеником, моим напарником и моим оружием. Жалости не будет. Выбирай прямо сейчас, пока мотор моей машины не остыл.

Гарри посмотрел на мертвого Вернона Дурсля. На лужу черной в свете луны крови. Вспомнил сияющие залы Поттер-мэнора, где его держали взаперти, пока внизу чествовали маленького Годрика, и пустые, безразличные глаза матери, когда директор забирал его в плетеную корзину.

Он протянул худую, испачканную в глине руку.

– Научите меня, – сказал он хрипло. В его зеленых глазах, отражавших холодный свет звезд, не осталось ни единой слезинки. – Я хочу быть вашим учеником.

Ирина Бяченова коротко кивнула, подхватила легкое, изможденное тело ребенка на руки и зашагала к машине.

– Ты выбрал самый тяжелый путь, Гарри, – бросила она через плечо, открывая заднюю дверь тяжелого черного внедорожника. – Но, по крайней мере, на этом пути ты будешь держать палец на спусковом крючке, а не стоять под прицелом.

---

Обучение не было школой. Это была беспощадная вивисекция человеческой слабости.

Первые два года ушли на восстановление тела и пробуждение Магических Цепей. Ирина не пользовалась британскими методиками, презирая их за напыщенность и академическую неповоротливость. В Женеве, в подпольной клинике для наемников, Гарри вскрыли энергетические каналы, используя древние, полузабытые техники восточноевропейских магов-ликвидаторов. Это было мучительно больно: казалось, будто сквозь вены заливают расплавленный свинец. Но когда процесс завершился, Гарри осознал свою истинную природу.

Его Спецификацией, его Первоэлементом было Время.

Не банальное манипулирование Хроноворотами, а контроль субъективного темпа реальности внутри собственного биологического контура. Техника, которую Ирина называла «Врожденным контролем времени». Ускорение метаболизма, реакций, движения мышц и кровотока в два, три, четыре раза ценой колоссальной нагрузки на внутренние органы.

– Магия – это не чудо, Гарри, – повторяла Ирина, стоя над ним на полигоне в горах Черногории, пока девятилетний мальчик с разбитыми в кровь костяшками пальцев разбирал и собирал автомат Калашникова с завязанными глазами. – Магия – это просто инструмент. Источник энергии. Такой же, как порох в патроне или бензин в двигателе. Волшебники Британии слабы, потому что верят в сказки о собственном превосходстве. Они зависят от куска полированного дерева в кармане. Выбей у мага палочку – и перед тобой испуганный ребенок в дурацком халате. Твоя палочка – это твой мозг, твой палец на спуске и твоя воля перешагнуть через труп врага.

Она учила его прагматизму. Она водила его в места, о которых не подозревали министерские чиновники.

В портовых трущобах Ронапура, в мрачных залах отеля «Москва», Гарри учился тактике зачистки помещений под началом суровых, не знающих пощады бывших советских десантников капитана Балалайки. Там он усвоил простое правило: если цель можно уничтожить с пятисот метров из крупнокалиберной винтовки, глупо лезть на дистанцию дуэльного поединка ради красивых жестов.

В Финляндии высокая, свирепая женщина по кличке Валмет учила его ножевому бою. Она резала его тренировочными клинками до тех пор, пока Гарри не научился предугадывать траекторию лезвия по малейшему смещению центра тяжести противника.

В Токио бывшая коллега Ирины, хладнокровная снайперша Асако Кусакабе, часами заставляла его лежать на бетонном полу под палящим солнцем, контролируя каждый удар сердца, пока дыхание не превратилось в идеальный, бездушный метроном для выстрела на полторы тысячи ярдов.

Официальное образование Гарри получал заочно в японской школе Махотокоро, сдавая экзамены экстерном. Там никого не волновали предрассудки белых европейцев: магия делилась не на «светлую» и «темную», а на эффективную и бесполезную. Там Гарри освоил искусство зачарования неорганических материалов, начертание защитных рунических барьеров на ткани и создание автономных мистических кодов.

К четырнадцати годам мальчик с зелеными глазами окончательно исчез. На его месте появился молодой человек с тяжелым, немигающим взглядом профессионального убийцы. Он носил строгие черные костюмы, длинные кевларовые плащи и глухой воротник, скрывавший шрамы от хирургической интеграции магических контуров.

Летом 1991 года в окрестностях Багдада он произвел свой первый подтвержденный боевой выстрел.

Целью был Карл Штайнер – ренегат из Дурмстранга, синтезировавший биологическое оружие на основе яда акромантулов для саддамовской гвардии. Штайнер стоял возле командирского уазика в окружении дюжины телохранителей, уверенный, что мощные чары сокрытия защитят его от радаров союзников.

Гарри лежал на бархане в восьмистах метрах от базы. Ветер – два узла вправо. Температура воздуха – сорок два градуса.

– Цель в перекрестии, – ровно произнес подросток в микрофон гарнитуры.

– Работай, – коротко отозвалась Ирина из наблюдательного пункта.

Выстрел из модифицированной винтовки M24 с пулей, зачарованной на пробитие щитов, разнес голову Штайнера в кровавую пыль прежде, чем звук преодолел разделяющее их расстояние. А через две минуты позиции иракцев накрыли штурмовики А-10, превратив базу в дымящийся кратер. Гарри и Ирина подошли к обломкам лишь для того, чтобы всадить контрольную пулю в обугленный череп цели. Никаких сомнений. Никаких сожалений. Только выполненный контракт.

А в феврале 1995 года Ирина умерла.

Не от пули и не от проклятия. Скоротечный, агрессивный туберкулез, помноженный на радиационное облучение, полученное во время ликвидации прорыва теневой твари на заброшенном полигоне под Семипалатинском. Лучшие целители Женевы развели руками: ее магические цепи начали коллапсировать, выжигая легкие изнутри.

Гарри сидел у ее больничной койки последние сорок восемь часов. Он не спал, не ел и не молился. Он просто держал ее холодную, слабеющую руку.

– Не смей раскисать, – прохрипела она перед самым рассветом, глядя на него затуманенными фиолетовыми глазами. – Род Бяченовых теперь на тебе. Деньги, хранилища, связи… все в твоих руках. Исполни мой последний контракт, Гарри. Живи. Найди ту женщину… Амелию Боунс. Твоя мать… настоящая мать… была дурой, но Боунс пыталась тебя спасти. Она единственная в той проклятой стране, у кого есть хребет. Защити ее, если начнется бойня. И не позволяй никому решать за тебя, когда умирать.

Она сделала последний вдох и затихла.

На похоронах в Туле присутствовали немногие, но среди них были официальные представители магических разведок трех континентов. Гарри стоял у свежей могилы в черном расстегнутом пальто. Под мышкой холодил металл тяжелый, изготовленный на заказ пистолет-переломка Thompson Center Contender – его главный Мистический Код, подарок Ирины на восемнадцатилетие. В барабане на поясе покоились особые патроны 30-06 Springfield, пули которых были отлиты из его собственных ребер, удаленных во время операции. «Истоковые пули», несущие концепцию Разрезания и Связывания. Оружие, способное не просто пробить магический щит, но пустить вспять внутреннюю прану мага, разорвав его энергетические каналы в клочья.

Мир магов называл таких специалистов наемниками.

Подполье знало его под другим именем: Убийца Волшебников.

---

31 июля 1996 года Лондон, площадь Гриммо, 12

В мрачной, прокопченной кухне старинного особняка Блэков пахло застарелой сыростью, дешевым табаком и тяжелым, тягучим страхом. За длинным дубовым столом собралась верхушка Ордена Феникса.

Во главе сидел Альбус Дамблдор. Его серебристая борода струилась по выцветшей лимонной мантии, а пальцы сцепились в замок. Глаза за очками-половинками казались потухшими, но за этой старческой маской скрывался жесткий, неумолимый расчет шахматиста, готового пожертвовать ладьей ради выигрыша темпа.

По правую руку от него сидел Джеймс Поттер. За пятнадцать лет, прошедших со дня падения Темного Лорда, он заматерел, раздался в плечах и приобрел ту вальяжную, высокомерную осанку человека, который привык греться в лучах чужой славы. Рядом с ним нервно теребила край скатерти Лили. Ее некогда сияющие зеленые глаза потускнели, затянутые тонкой паутиной постоянной тревоги и застарелой, глубоко запрятанной вины, которую она заглушала бесконечными светскими раутами и заботой о «Надежде Магической Британии».

Сам шестнадцатилетний Годрик Поттер – высокий, широкоплечий гриффиндорец с буйной каштановой шевелюрой и четким V-образным шрамом на лбу – сидел чуть поодаль, в окружении Рона Уизли и Гермионы Грейнджер, недовольно хмуря брови.

– Ситуация предельно ясна, – глухим, надтреснутым голосом произнес Северус Снейп, стоя в самом темном углу комнаты. Его черная мантия казалась частью окружающего мрака. – Темный Лорд разъярен провалом в Отделе Тайн. Министерство больше не может отрицать его возвращение, и теперь он переходит к стратегии прямого террора. Сегодня ночью он лично поведет внутренний круг на ликвидацию ключевой фигуры министерской оппозиции.

– Кто цель, Северус? – резко спросил Аластор Грюм, постукивая деревянным протезом по каменным плитам пола. Волшебный глаз бывшего мракоборца бешено вращался во все стороны.

– Амелия Боунс, – отрезал зельевар. – Он намерен показательно уничтожить главу Департамента магического правопорядка в ее собственном поместье. Вместе с ней будут ликвидированы все свидетели. Родольфус и Рабастан Лестрейнджи уже стягивают ударную группу внешнего оцепления.

В комнате повисла тяжелая тишина. Лили ахнула, прижав ладонь ко рту.

– Мы должны немедленно отправить туда отряд! – воскликнула Нимфадора Тонкс, вскакивая со стула. Ее волосы от волнения вспыхнули тревожным багровым цветом. – Амелия – единственный человек в Министерстве, который не лег под взятки Малфоя! Если она погибнет, ДМП возглавит марионетка Фаджа, и тогда нам конец!

– Сядь, девочка, – тихо, но властно оборвал ее Дамблдор.

– Директор? – Тонкс опешила, растерянно глядя на верховного чародея. – Вы же не хотите сказать, что…

– Мы не можем рисковать Орденом в прямом столкновении с Волан-де-Мортом на его условиях, – размеренно произнес старик, и каждое его слово падало в тишину кухни, словно могильный камень. – Силы Темного Лорда превосходят наши в разы. Если мы бросимся в поместье Боунс, мы потеряем наших лучших людей. А самое главное – Годрик еще не готов к финальной битве.

– При чем здесь Годрик?! – прорычал Грюм, упираясь здоровой рукой в стол. – Речь идет о жизни лучшего следователя страны! О женщине, которая держала закон железной хваткой, пока министерские крысы прятали головы в песок! Джеймс, ты чертов заместитель начальника оперативного штаба, скажи ему!

Джеймс Поттер медленно поднял глаза. На его лице промелькнула тень сомнения, но он быстро подавил ее, расправив плечи с привычным апломбом.

– Профессор Дамблдор прав, Аластор, – ровным тоном заявил Поттер-старший. – Мы должны мыслить стратегически. Амелия… это прискорбная потеря, но ее поместье защищено древними чарами. Возможно, она сумеет продержаться или отступить. Рисковать жизнью моего сына и будущим всей Британии ради одной политической фигуры – безответственно. Высшее благо требует жертв.

– Высшее благо?! – голос Тонкс сорвался на визг. Кингсли Бруствер рядом с ней помрачнел, сжав кулаки так, что побелели костяшки. – Вы бросаете ее на растерзание собакам Сами-Знаете-Кого! Лили, ну хоть ты скажи! Вы же дружили! До того, как… до всего этого!

Лили Поттер опустила голову, пряча взгляд.

– Альбус знает, что делает, Дора, – едва слышно прошептала она. – Если падет Годрик, погибнет весь волшебный мир. Мы… мы должны доверять плану.

– Тьфу, – сплюнул Грюм прямо на пол под брезгливый взгляд Молли Уизли. – Заигрались вы в свою большую политику, господа герои. Забыли, чем пахнет настоящая кровь.

Старый мракоборец развернулся и, тяжело хромая, направился к выходу из кухни. Кингсли молча поднялся следом за ним. Дамблдор даже не шелохнулся, лишь мягко вздохнул, поправляя складки мантии.

– Собрание окончено. Возвращайтесь на свои посты. Годрик, мой мальчик, тебе пора отдохнуть перед завтрашними тренировками по ментальным щитам.

Ни один человек в этой комнате не подозревал, что песочные часы судьбы уже были перевернуты, и отсчет шел не в пользу светлых стратегов.

---

Поместье Боунс, графство Кент То же время

Тяжелый черный мотоцикл с выключенными фарами мягко затормозил у границы вековых дубов в пятистах ярдах от кованых ворот поместья. Гарри заглушил форсированный двигатель, поставил байк на подножку и снял глухой матовый шлем.

Ему было девятнадцать. Высокий, поджарый, с жесткой линией подбородка и коротким ежиком темных волос. От прежнего испуганного мальчика из чулана под лестницей остались лишь изумрудные глаза, но теперь они напоминали полированный нефрит – холодный, чистый и мертвый. На нем было длинное, сшитое на заказ пальто из черного огнеупорного кевлара, скрывавшее армейские брюки, тактические ботинки и пристегнутую к бедру набедренную платформу с модифицированной «Береттой 92FS». Под левой подмышкой покоилась кобура с тяжелым, черным стволом Contender.

К заднему багажнику мотоцикла ремнями была пристегнута картонная коробка из элитной лондонской кондитерской. Торт с вишней и шоколадом. Нелепая, идиотская деталь для наемника, но такова была последняя воля Ирины: «Приди как человек, Гарри. Хотя бы попытайся постучать в дверь до того, как начнешь выбивать ее тараном».

Он уже протянул руку, чтобы отстегнуть коробку, когда воздух над поместьем внезапно сгустился, наполнившись запахом озона, серы и гнилого мяса.

Гарри замер. Его зрачки сузились, превратившись в две крошечные точки.

Вдоль защитного периметра особняка вспыхнули и с треском погасли охранные чары – кто-то методично и безжалостно взламывал барьеры снаружи, используя мощные артефакты подавления. Из ночного неба, рассыпая вокруг себя хлопья черного тумана, одна за другой рушились фигуры в балахонах и серебряных масках. Около двадцати человек. Внешнее кольцо оцепления.

– Черт побери, – абсолютно спокойно, без единой эмоции констатировал Гарри.

Он медленно отпустил ремень коробки с тортом, оставив ее на багажнике. Завязал волосы в тугой короткий хвост, проверил посадку пистолетов в кобурах и нащупал во внутреннем кармане две светошумовые гранаты американского спецназа M84.

– Спокойно выпить чаю опять не выйдет.

Он не стал использовать мантии сокрытия или заклинания невидимости – опытный темный маг чует чужую прану за сотню шагов. Вместо этого Гарри активировал собственную нервную систему.

– Врожденный контроль времени: Двойное ускорение.

Внутренние биологические часы щелкнули. Мир вокруг внезапно потерял резкость и плавно замедлил свой бег. Падающие капли дождя повисли в воздухе прозрачными стеклянными бусинами. Звуки растянулись в низкий, утробный гул. Его пульс подскочил до ста шестидесяти ударов в минуту, вены на висках вздулись, но зрение стало кристально четким.

Тенью скользнув через поваленный забор, он устремился к главному входу.

Ворота особняка были выбиты мощным взрывом Бомбарды. В просторном вестибюле, среди разбитых зеркал и старинных картин, четверо пожирателей смерти выставляли запирающие контуры, перекрывая пути к отступлению. Они громко гоготали, предвкушая легкую бойню.

Они даже не успели повернуть головы.

Гарри ворвался в проем бесшумно, словно призрак. «Беретта» в его правой руке была оснащена массивным тактическим глушителем.

Щелк. Щелк. Щелк. Щелк.

Четыре выстрела прозвучали слитно, как один затянувшийся выдох. Зачарованные экспансивные пули калибра 9х19 пробили затылки магов прежде, чем те успели осознать присутствие чужака. Тела рухнули на мраморный паркет синхронно, как срубленные деревья, заливая светлый камень густой кровью. Ни криков, ни дуэльных стоек. Чистая баллистика.

Гарри на ходу сменил магазин, сбросив пустой в ладонь и убрав в карман – никаких следов, – и перешагнул через трупы, направляясь к парадной лестнице.

Со второго этажа доносились громовые раскаты заклинаний, треск разрываемой древесины и женский крик, полный отчаянного бешенства.

Он преодолел ступени в три прыжка. Коридор верхнего этажа был завален обломками мебели. Двое пожирателей караулили у дверей библиотеки. Заметив фигуру в черном пальто, один из них вскинул палочку:

– Ава…

Гарри не стал тратить пули. Сократив дистанцию за треть секунды, он левой рукой перехватил запястье мага, ломая лучевую кость коротким, безжалостным рычагом, а правой вбил тяжелый стальной затвор «Беретты» прямо в серебряную маску. Металл хрустнул вместе с носовой перегородкой. Второго пожирателя он ударил коленом в солнечное сплетение, выхватил из-за пояса боевой нож и одним текучим движением вогнал лезвие под нижнюю челюсть, снизу вверх, прямо в основание черепа.

Резкий рывок. Хрип. Минус два.

Дверь в парадный зал приемов висела на одной петле. Внутри бушевал настоящий ад.

Гарри заглянул внутрь сквозь щель.

Амелия Боунс, покрытая копотью, в разорванной на плече рабочей мантии, стояла на одном колене у перевернутого массивного дубового стола. Ее волшебная палочка дрожала, выдувая мерцающий, полупрозрачный купол щита, по которому непрерывно хлестали проклятия. Вокруг нее полукругом стояли шестеро магов в богатых одеждах, а в центре, возвышаясь над ними всеми, застыла высокая, тощая фигура в темном саване.

Белое, змеиное лицо без носа. Рубиновые, горящие безумием щели глаз.

Волан-де-Морт.

– Ты сражалась достойно, Амелия, – раздался ледяной, шипящий голос Темного Лорда, от которого стыла кровь в жилах. – Намного лучше тех трусов, что заседают в твоем министерстве. Присягни мне. Отдай мне департамент правопорядка, и я сохраню жизнь твоей племяннице.

– Пошел ты к черту, Реддл, – сплюнула кровью женщина. Ее седые волосы растрепались, но взгляд оставался стальным. – Лучше сдохнуть здесь, чем стать твоей подстилкой.

– Какая предсказуемая глупость, – вздохнул Волан-де-Морт и плавно поднял тисовую палочку. – Что ж… Авада…

Он не договорил.

Дверь слетела с петель, выбитая мощным пинком армейского ботинка, и в самый центр зала влетела металлическая банка с сорванной чекой.

– Ложись! – рявкнул незнакомый голос.

Ослепительная вспышка в несколько миллионов кандел в сочетании со звуковым ударом в сто восемьдесят децибел превратила роскошный зал в эпицентр разорвавшейся сверхновой.

Даже мощнейшие щиты Пожирателей Смерти были рассчитаны на магическую интерференцию, а не на прямое физическое воздействие магловских светошумовых боеприпасов. В закрытом пространстве акустический удар разорвал барабанные перепонки половине присутствующих. Пожиратели закричали от дикой боли, хватаясь за кровоточащие уши и ослепшие глаза, теряя пространственную ориентацию. Сам Волан-де-Морт отшатнулся, зашипев от ярости, инстинктивно прикрыв лицо длинным рукавом мантии.

Этих трех секунд Гарри хватило с лихвой.

– Тройное ускорение.

Его тело превратилось в размытый смазанный силуэт. Мышцы взвыли от чудовищного перегрузочного давления, капилляры в глазах лопнули, окрашивая белки в кровавый цвет, но мир окончательно замер.

Гарри ворвался в центр комнаты, ведя беглый, прицельный огонь с двух рук.

Два выстрела в грудь, один в голову. Следующий. Два в грудь, один в голову.

Родольфус Лестрейндж, ослепленный