Поттер и странная подделка

Запах стерильности, сушеных трав и застарелой крови витал в воздухе палаты интенсивной терапии на четвертом этаже больницы Святого Мунго. За высокими стрельчатыми окнами бушевал предрассветный ливень, хлестая по зачарованным стеклам Лондона. На календаре застыла дата: 31 июля 2015 года.

Война закончилась. Всего несколько часов назад в центральном атриуме Министерства Магии разразилась титаническая битва, сравнявшая с землей вековые мраморные колонны и обрушившая зачарованный потолок. Волдеморт пал. На сей раз — окончательно.

Вокруг центральной кровати с тяжелым пологом собрались те, кто считал себя вершителями судеб магической Британии. Джеймс Поттер, заметно поседевший, с глубокими морщинами у рта, но все еще держащийся с лордовской спесью; Лили Поттер, чьи некогда сияющие зеленые глаза потускнели от многолетней тревоги; верный Сириус Блэк, нервно поигрывающий палочкой; Римус Люпин, исхудавший до состояния тени; и, наконец, восседавший в кресле с высокой спинкой Альбус Дамблдор. Великий светлый маг выглядел древним старцем, однако в его взгляде по-прежнему теплилась привычная стальная расчетливость.

На кровати лежал Годрик Поттер — Избранный, национальный герой, Мальчик-Который-Выжил.

Его грудь мерно вздымалась. На широком лбу уродливо темнел шрам в форме латинской буквы «V». Именно эта отметина в роковую ночь 1991 года в Годриковой Лощине — когда Чарльз и Дорея пали, защищая внуков, — заставила Дамблдора провозгласить годовалого Годрика спасителем Британии. О втором ребенке, лежавшем в соседней колыбели с тонким шрамом-молнией, забыли с пугающей легкостью.

С того дня жизнь в поместье Поттеров разделилась надвое. Годрика холили, лелеяли и учили на дому величайшие умы страны, внушая ему мысль о собственной исключительности. Гарри же стал призраком в собственном доме. Им занимались только эльфы, кормившие мальчика на кухне и штопавшие старую одежду. Его наставниками стали выцветшие портреты в заброшенном крыле особняка, а школой — обычное магловское заведение, куда его сплавили с пяти лет, лишь бы не путался под ногами.

Там, вдали от магии, Гарри жадно впитывал точные науки: физику, математику, основы химии и мировую историю. Там он научился думать законами логики, а не слепой веры в авторитеты. Братья ненавидели друг друга. Годрик рос капризным, жестоким барчуком, умело подставлявшим тихого брата. Джеймс и Лили, ослепленные статусом наследника, не разбирались: Гарри наказывали, запирали в холодном подвале «для размышлений», лишали прогулок.

Перелом случился, когда им было по восемь лет. В поместье гостил Рон Уизли. Увидев у Гарри редкую книгу японских легенд, рыжий мальчишка с гоготом вырвал ее и разорвал пополам. То, что произошло дальше, повергло семью в шок: восьмилетний Гарри с ледяным бешенством бросился на обидчика, повалил на пол и методично избивал его до тех пор, пока взрослые с трудом не оттащили его от окровавленного Рональда. Если бы не вмешательство Лили, Гарри бы просто убил его. Ответом родителей стал очередной месяц взаперти на хлебе и воде.

В Хогвартсе трещина превратилась в пропасть. Годрик ожидаемо попал в Гриффиндор, став вожаком золотой молодежи, презиравшим слизеринцев и унижавшим хаффлпаффцев. Гарри держался в тени, собрав вокруг себя странный круг тех, кто не желал плясать под дудку избранных: Дафну Гринграсс, Трейси Дэвис, Сьюзен Боунс, Ханну Эббот, Терри Бута и Блейза Забини.

На первом курсе Гарри без труда разгадал нелепые «испытания» Дамблдора вокруг Философского камня. Презирая старческие манипуляции, он просто проник под люк задолго до развязки, подменил артефакт ограненным фальшивым рубином, а настоящий камень растворил в неизвестности. На втором курсе, когда заговоривший на парселтанге Годрик навлек на себя подозрения всей школы, Гарри оставался в стороне, пока его недалекий брат случайно не наткнулся на дневник Реддла в руках мелкой Уизли. На третьем — наблюдал за паникой вокруг сбежавшего Петтигрю и лишь криво усмехался, когда Годрик едва не разбился на метле из-за дементоров.

А затем наступил четвертый курс. Кубок Огня. Имена обоих братьев.

Пока клан Поттеров осыпал Годрика артефактами и поддержкой, Гарри выживал сам под градом травли со стороны красно-золотого факультета. Первое задание он прошел с хладнокровием хирурга: пока Годрик носился на метле, подпалив себе мантию и задницу о пламя венгерской хвостороги, Гарри возвел вокруг дракона жесткий замкнутый контур из рунных камней и швырнул внутрь пару магловских баллонов с концентрированным усыпляющим газом. Ящер рухнул через минуту, а Гарри спокойно забрал яйцо.

На Святочный бал он пришел с прекрасной Дафной Гринграсс, чем вызвал неконтролируемую ярость Джеймса. Тот, не желая родниться с «темными», самолично подписал брачный контракт с семьей Эджком, обязывая Гарри жениться на дурнушке Мариэтте.

Ультиматум лорда Поттера звучал просто: подчинись или выметайся.

Гарри выбрал второе. Воспользовавшись пунктом магического законодательства о статусе совершеннолетия участников Турнира, он объявил о полной эмансипации и прилюдно разорвал родовые узы, вычеркнув себя из рода Поттеров навсегда.

На втором испытании Годрик жевал жабросли, едва не утонув в озере, а Гарри в магловском водолазном снаряжении с кислородными баллонами спокойно достал со дна Дафну и заодно вытащил маленькую Габриэль Делакур, заслужив вечную благодарность французского рода.

В финале Гарри просто уступил дорогу брату и Седрику. Он нутром чуял смертельную ловушку. Седрик погиб, Волдеморт возродился на крови Избранного, а Годрик вернулся с кладбища полуживым трусом. Когда родители в Больничном крыле назвали Гарри ничтожеством, бросившим брата, юноша сделал то, что окончательно похоронило его связь с магами: он достал свою волшебную палочку, с сухим хрустом сломал ее о колено, бросил обломки к ногам матери и ушел в ночь.

Дамблдор пытался через министерские каналы аннулировать эмансипацию, желая сохранить полезного бойца, но бюрократическая машина и нарастающий хаос войны не позволили ему этого сделать. Гарри исчез с радаров Британии.

Последовали долгие, кровавые годы. Амбридж, министерские интриги, бегство Фаджа, бесконечные засады и глупая, ханжеская доктрина Ордена Феникса о «гуманном ведении войны». Молодежь гибла, пожиратели откупались, а Годрика тащили вперед как икону. Война затянулась на мучительные шесть лет, истощив ресурсы страны. И вот — финал. Битва века. Годрик сокрушил Темного Лорда, но в последнюю секунду перед распадом дух Волдеморта сорвал с губ проклятие. Сгусток мерзкого фиолетового света ударил героя прямо в пах...

Веки Годрика дрогнули. Он с трудом приоткрыл затуманенные глаза и застонал.

– Годрик! – вскрикнула Лили, бросаясь к постели и сжимая сына в удушающих объятиях. – Мальчик мой! Живой!

– Мам... задушишь... – прохрипел парень, чье лицо стремительно наливалось синевой.

– Ох, прости, милый, прости, – торопливо отстранилась она, отирая слезы облегчения.

Джеймс тяжело опустил ладонь на плечо сына:

– Ты сделал это, сынок. Ты уничтожил ублюдка. Весь мир теперь у твоих ног. Как ты себя чувствуешь?

– Странно, пап... – Годрик поморщился, пытаясь пошевелиться. – Внизу живота... будто свинца налили. И холод такой, словно дементор внутрь залез.

– Ничего, мальчик мой, – мягко проговорил Дамблдор, поглаживая серебристую бороду. Глаза старика победно блестели за стеклами очков-половинок. – Главное — победа. Целители Мунго — лучшие в Европе. Ты поправишься.

– Конечно, поправится! – ухмыльнулся Сириус, скрестив руки на груди. – Отоспится, а там закатим пир на весь Косой переулок. Девицы будут в очередь выстраиваться!

– Ну уж нет, – слабо усмехнулся Годрик. – Никаких очередей. Я обещал Джинни. Как только встану на ноги — мы женимся. Мы создадим большую семью. Шестерых нарожаем, не меньше, как у Молли. Род Поттеров станет самым могущественным в Альбионе!

В этот момент тяжелая дубовая дверь скрипнула, и в палату вошел главный целитель отделения тяжелых проклятий, пожилой волшебник с пепельно-серым лицом. В руках он держал стопку пергаментов с диагностическими чарами, мерцавшими тревожным тускло-коричневым светом.

– Доброе утро, лорд Поттер, директор, – голос целителя звучал неестественно ровно. – Я ознакомился с результатами углубленного сканирования мистера Годрика Поттера.

– Ну же, колдомедик, не тяните! – нетерпеливо бросил Джеймс. – Когда мы сможем забрать героя домой?

– У меня есть две новости, – целитель тяжело вздохнул, сняв круглые очки. – Хорошая заключается в том, что жизненно важные органы не затронуты. Ткани регенерируют стабильно, проклятие не убьет мистера Поттера. Он сможет ходить, колдовать и вести относительно полноценную жизнь.

– Слава Мерлину! – выдохнул Люпин.

– Вот видишь, братишка, я же говорил! – хлопнул в ладоши Блэк.

– Однако... вторая новость катастрофична, – целитель обвел присутствующих тяжелым, полным сочувствия взглядом. – Темный Лорд применил выродившуюся форму древнеассирийского проклятия иссушения семени. Магическая радиация полностью и безвозвратно выжгла репродуктивную систему. Семенные каналы превращены в мертвый шлак. Процесс необратим. Ни зелья, ни ритуалы, ни кровная магия здесь бессильны.

В палате повисла такая тишина, что стало слышно, как дождевые капли с монотонным стуком разбиваются о подоконник.

– Что... что вы несете? – прошептала Лили, бледнея. – Вы хотите сказать...

– Ваш сын, миссис Поттер, абсолютно и окончательно бесплоден, – безжалостно отчеканил целитель. – Род Поттеров угаснет на Годрике. Детей у него не будет никогда.

Слова рухнули на присутствующих подобно гранитной плите.

Годрик застыл с открытым ртом. Его лицо из победного сделалось жалко-землистым.

– Нет... – хрипло выдавил Избранный. – Нет! Директор! Альбус! Это шутка?! Скажите ему! Я — спаситель Британии! Я победил Волдеморта! Я должен продолжить род! Я обещал Джинни!

– Спокойно, Годрик, дыши, – Лили затряслась, слезы брызнули из ее глаз, но на сей раз это были слезы ужаса.

– Целитель! – взревел Джеймс, хватая медика за лацканы мантии. – Вы несете бред! Мы заплатим любые галеоны! Мы выпишем специалистов из Франции, из Тибета, из Макака!

– Хоть из загробного мира, лорд Поттер, – холодно ответил целитель, высвобождаясь. – Структура ДНК и магического ядра в этой зоне разрушена на концептуальном уровне. Мне жаль.

Медик развернулся и быстро покинул палату, оставив после себя руины триумфа.

Джеймс бессильно опустился на стул, обхватив голову руками. Все его многолетние мечты, все идеалы чистокровного гриффиндорского величия разбились в прах. Годрик был его гордостью, его шедевром. Он воспитал воина, победителя... пустоцвет.

Дамблдор сидел неподвижно. Его пальцы нервно перебирали ткань мантии. В голове великого стратега рушились карточные домики планов. Поттеры должны были стать краеугольным камнем обновленной, подконтрольной ему Светлой фракции. Брачный союз с Уизли гарантировал абсолютное подчинение и приток новой крови, а слава героя открывала любые двери в Визенгамоте. И теперь — конец? Род прервется? Магическое наследие Поттеров, их тайники, их политический вес растворятся в небытии?

– Должен же быть выход... – проскулил Сириус, потерянно глядя на крестника. – Альбус, вы же величайший волшебник! Неужели магия бессильна?!

– Увы, мой мальчик, – глухо уронил Дамблдор, и в его голосе впервые за долгие годы не было наставнической уверенности. – Есть проклятия древнее самого Хогвартса. Том знал, куда бить. Он забрал будущее рода...

Дверь распахнулась снова. На пороге возник невысокий гоблин в строгом костюме-тройке в тонкую полоску. В руках он держал толстую кожаную папку с гербом банка Гринготтс.

– Лорд Поттер. Леди Поттер. Директор Дамблдор, – скрипуче поприветствовал вошедший. Это был Грипхук, старший поверенный клана.

– Проваливай, Грипхук, – огрызнулся Джеймс, не поднимая головы. – Нам сейчас не до золота и не до описей имущества. У нас трагедия. Род Поттеров мертв.

– О, я наслышан о вашей беде, – на тонких губах гоблина мелькнула едва заметная, острая ухмылка. – Вести в нашем банке разносятся быстро. Но, смею заметить, мистер Поттер, ваши похоронные настроения преждевременны. Я прибыл сюда как раз по вопросу линии преемственности.

– О чем ты бормочешь, коротышка?! – вызверился Сириус.

Грипхук даже бровью не повел на оскорбление. Он неторопливо открыл папку и извлек пергамент с древом крови, исписанным золотыми рунами.

– Пять месяцев назад родовые книги Гринготтса зафиксировали рождение ребенка по прямой мужской линии крови Поттеров. Здоровый мальчик. Первенец. Магически одаренный, – сухо сообщил гоблин.

В палате стало настолько тихо, что зазвенело в ушах.

– Что?! – Лили вскинулась, прижимая ладони к груди. – Какой ребенок?! Откуда?!

– Ваш второй сын, Гарри, – невозмутимо пояснил Грипхук. – Ровно год назад он заключил официальный брак. А в конце февраля сего года стал отцом. Соответственно, род Поттеров не прерван. Наследник существует.

Джеймс подскочил на ноги, выхватывая пергамент из рук гоблина. Его глаза лихорадочно забегали по строчкам.

– Гарри... Этот щенок? Жив? Женился?!

– Невероятно... – выдохнул Дамблдор. Глаза старца мгновенно зажглись привычным манипулятивным огнем. Схема в его разуме перестроилась за доли секунды. Если у Гарри есть сын... ребенок чист от проклятия! Младенца можно забрать! Кровное усыновление Годриком и Джинни, правильное зелье, полное воспитание в Ордене Феникса. Малыш станет новым Избранным, а род Поттеров продолжит служить Высшему Благу! – Это настоящее чудо, Джеймс. Воистину, Магия не оставляет праведников.

– Но... кто его жена? – дрожащим голосом спросила Лили, заглядывая мужу через плечо. – Из какой она семьи? Это чистокровная? Француженка?

– В графе супруги значится лишь одно имя, – Грипхук сверился с записями. – Скатах. Без фамилии. Место регистрации брака — за пределами досягаемости юрисдикции Министерства Магии Великобритании.

– Скатах? – нахмурился Джеймс. – Что за дурацкое имя? Звучит как-то... по-азиатски. Наверное, какая-то безродная японка-магла. Он ведь всегда таскал эти мерзкие восточные книжки! Наверняка нашел себе какую-нибудь простушку на чужбине, живет в магловском мирке, раз палочки у него нет.

– Без магии, среди маглов... несчастный мальчик, – вздохнула Лили, в которой внезапно проснулась запоздалая, искаженная материнская снисходительность. – Он, должно быть, влачит жалкое существование. Работает каким-нибудь клерком, еле сводит концы с концами.

– Вот и отлично! – оживился Годрик, приподнимаясь на подушках. В его глазах снова заблестела спесь. – Пап, он нам обязан! Он сбежал, бросил нас, пока мы тут кровь проливали! Пусть отдаст щенка нам. Мы с Джинни воспитаем его как настоящего волшебника, дадим ему все, чего этот сквиб дать не сможет!

– Ты абсолютно прав, сын, – Джеймс выпрямился, расправляя плечи. Маска величия вернулась на его лицо. – Грипхук, немедленно составь официальное уведомление. От моего имени, как Лорда Поттера. Напиши этому дураку, что мы прощаем его былые ошибки. Мы милостиво согласны принять его сына в лоно семьи. Пусть собирает пожитки, отдает ребенка на воспитание законному наследнику — Годрику, а сам может рассчитывать на небольшое содержание от рода.

Грипхук посмотрел на Джеймса долгим, немигающим взглядом, полным трудно скрываемой насмешки.

– Мистер Поттер... вы уверены, что хотите отправить именно такое послание? Вы не боитесь, что ваш сын выразит... категорическое несогласие?

– Несогласие?! – расхохотался Сириус. – Да кем он стал? Жалким сквибом без палочки! Мы — герои войны! За нами стоят Аврорат, Орден Феникса и сам Дамблдор! Что он сделает? Пожалуется в магловскую полицию?

– Гарри подчинится, – отрезал Джеймс властным тоном. – А если вздумает упрямиться — я аннулирую его брак через Визенгамот как неравнородный, объявлю его недееспособным, а ребенка заберу силой авроров. Ради выживания рода Поттеров я церемониться не стану. Отправляй сову, Грипхук.

– Сова туда не долетит, – сухо отозвался гоблин, пряча пергаменты обратно в недра папки. – Но уведомление будет доставлено через наши международные каналы. Под вашу личную ответственность, лорд Поттер. Банк Гринготтс снимает с себя любые претензии за возможные... телесные повреждения курьеров и адресантов.

С этими словами гоблин отвесил короткий, издевательский поклон и покинул палату.

– Джеймс... – Лили неуверенно тронула мужа за рукав. – А если... если это слишком жестоко? Забрать первенца у матери? Может, нам стоит просто навестить его, поговорить по-хорошему?

– Лили, девочка моя, – Дамблдор поднялся, мягко улыбаясь и излучая ауру безграничной мудрости. – Джеймс поступает совершенно правильно. Судьба магического мира важнее эгоизма одного человека, тем более отказавшегося от магии. Подумай сама: что может дать ребенку обычный человек и его жена-магла? Серость, нищету, забвение. В наших же руках мальчик станет великим магом, истинным продолжателем дела света. Если потребуется, его жена родит ему еще одного ребенка для их магловских утех. Это малая жертва во имя Высшего Блага.

– Да, директор... наверное, вы правы, – тихо согласилась Лили, отгоняя остатки материнских сомнений.

Ни один из находившихся в этой палате даже близко не представлял, в какую бездонную, кровавую пучину они только что шагнули.

Они мерили мир своими узкими, провинциальными мерками: палочками из шерсти единорога, министерскими законами, титулами пэров и детскими обидами. Они наивно полагали, что сломанная деревяшка лишила Гарри силы.

Они не знали, что мир гораздо больше, древнее и беспощаднее их уютного британского болотца.

---

Соединенные Штаты Америки. Штат Невада. Город Сноуфилд.

Город, затерянный среди выжженной солнцем пустыни и густых хвойных лесов, хранил молчание. Здесь, вдалеке от взоров Ассоциации Магов и Святой Церкви, отгремела Война за Фальшивый и Истинный Святой Грааль — бойня настолько чудовищная, что даже воспоминания о ней заставляли седеть ветеранов Часовой Башни.

В этой войне не было места детским заклинаниям вроде «Экспеллиармуса» или нелепым лучам Авады Кедавры, от которых можно было уклониться, спрятавшись за могильным камнем. Там сталкивались концептуальные проклятия, божественные духи, анти-армейские фантазмы и древние монстры, способные стирать города с лица земли щелчком пальцев.

И Гарри выжил там.

Покинув Британию в четырнадцать лет, он не стал сквибом. Он нашел то, о чем высокомерные британские маги забыли тысячелетия назад: истинную науку о манипуляции праной. Он познал систему Магических Цепей, искусство структурного анализа и жестокие законы Тауматургии. Его магловское образование — знание термодинамики, квантовой механики и химии — легло на древние рунические знания, превратив его в идеального боевого мага нового поколения.

В Сноуфилде он стал Мастером. Мастером, который совершил невозможное — призвал в класс Лансер не просто героя, а живое воплощение смерти из Кельтских мифов. Скатах. Владычицу Страны Теней. Бессмертную королеву воинов, воспитавшую Кухулина, ту, что стояла одной ногой в царстве мертвых и чье копье не знало пощады.

Вместе с Лувией Эдельфельт, обрушивавшей на врагов мощь драгоценностей и сокрушительный бартитсу, и гениальным безумцем Флэтом Эскардосом, взламывавшим чужие магические цепи как детские игрушки, Гарри прошел через ад. Он сражался бок о бок со своей Слугой, не прячась за ее спиной. Его стиль боя, сочетавший руническое укрепление тела, гравитационные смещения и абсолютное владение зачарованным огнестрельным оружием и клинками, поставил его в один ряд с легендарными Инфорсерами Часовой Башни — такими чудовищами ближнего боя, как Базетт Фрага МакРемитц.

Они пережили эту войну. Более того — они сломали ее правила.

Огромная концептуальная масса оскверненного Грааля была очищена и перенаправлена, даровав Владычице Страны Теней то, о чем она втайне грезила тысячелетиями, устав от проклятия бессмертного стража врат: истинное, живое человеческое тело из плоти и крови.

Из сурового наставника и союзника Скатах стала для Гарри чем-то неизмеримо большим. Древняя воительница, не признававшая слабости, нашла равного себе в этом хладнокровном, несгибаемом юноше, чья воля была тверже орихалка. Их союз скрепила не магия — кровь, сталь и разделившееся на двоих пламя страсти.

Они поженились в Лондоне, но не в министерстве магии, а в тайных регистрах Часовой Башни. Лорд Эль-Меллой II лично завизировал документы Гарри как мага-фрилансера особого назначения, работающего по прямым контрактам Отдела Политики и Исполнительного Комитета.

А пять месяцев назад в их поместье в предместьях Сноуфилда раздался первый крик их сына. Младенца назвали Коналл. В его жилах текла первородная кровь божественной воительницы древней Ирландии и очищенная, закаленная воля мага нового века.

---

Утро в особняке, скрытом многослойными барьерами из рун Первородного Одина и оптических искажений, было безмятежным.

Гарри сидел на открытой террасе, потягивая крепкий черный кофе без сахара. Ему было двадцать четыре года, но выглядел он старше. Высокий, широкоплечий, в простой черной рубашке с засученными рукавами, обнажавшими плотные предплечья, исполосованные шрамами от магических клинков и древних проклятий. На пальцах не было дурацких лордовских перстней — лишь простое кольцо из холодного железа на безымянном пальце. Взгляд изумрудных глаз, некогда потерянный и холодный, теперь излучал спокойную, убийственную уверенность альфа-хищника, знающего цену своей силе.

Легкий шелест ткани возвестил о ее появлении.

Скатах.

Даже в домашней обстановке, одетая в свободное темно-бордовое шелковое кимоно, она выглядела царственно и пугающе прекрасно. Высокая, стройная, с водопадом длинных фиолетовых волос, ниспадавших на узкие плечи, и алебастровой кожей. Ее рубиновые глаза, видевшие падение богов и рождение империй, смотрели на мир с ленивой грацией сытой пантеры.

На руках она бережно держала сверток из тонкой шерсти. Маленький Коналл сладко спал, забавно посапывая крошечным носиком.

– Он только что уснул, – негромко произнесла Скатах, подходя к мужу со спины и опуская тонкую, смертоносную ладонь ему на плечо. Ее пальцы мягко скользнули по его шее. – Ты снова проверял защитный периметр на рассвете, Гарри. Ты слишком напряжен. Война Грааля окончена.

– Привычка, дорогая, – Гарри чуть повернул голову, коснувшись губами ее запястья. – В нашей профессии расслабленность стоит жизни. А теперь мне есть что защищать.

Скатах усмехнулась — хищно, уголком идеальных губ:

– Если кто-то посмеет ступить на эту землю с дурными намерениями, я скормлю его душу теням Дун Скайта. Тебе ли не знать.

В этот момент воздух над перилами террасы с легким треском зарябил. Пространство искривилось, и материализовался маленький серый гомункул-посыльный в ливрее курьерской службы Гринготтса. Существо низко поклонилось, дрожа всем телом: даже неразумная тварь чувствовала исходящую от женщины ауру первобытного ужаса.

– Срочная дипломатическая депеша из Лондона, сэр. Для мистера Гарри... бывшего Поттера. От Главы Рода Поттер.

Гарри даже бровью не повел. Он лишь слегка шевельнул пальцем. Прана сорвалась с подушечек, тончайшая невидимая нить захватила запечатанный тяжелым сургучом свиток и подтянула его к столу. Гомункул с писком испарился в клубах дыма.

– Поттеры? – Скатах грациозно опустилась в соседнее плетеное кресло, баюкая сына. В ее голосе скользнула легкая брезгливость. – Та жалкая горстка островных чародеев, о которых ты рассказывал? Тех самых, что променяли искусство войны на махание прутиками и бросили тебя в подвале?

– Они самые, – сухо отозвался Гарри.

Он вскрыл печать ногтем, даже не пользуясь ножом. Развернул пергамент.

Взгляд скользнул по витиеватым строкам, выведенным высокомерным почерком Джеймса Поттера. С каждым прочитанным словом воздух на террасе становился все холоднее. Тончайшая корочка инея поползла по стеклянному кофейнику.

«...Ввиду бесплодия твоего брата Годрика, спасшего мир от Тьмы, долг каждого, в ком течет кровь Поттеров — послужить величию рода. Мы прощаем тебе твое бунтарство и снисходим до возвращения тебя в семью... Твой ребенок должен быть немедленно передан в Годрикову Лощину для проведения ритуала кровного усыновления Годриком и его нареченной Джиневрой Уизли... Твоей магловской супруге будет выплачена компенсация в размере десяти тысяч галеонов за понесенные труды вынашивания... В случае неповиновения аврорат и Орден Феникса изымут ребенка силой закона Магии...»

Гарри дочитал. Несколько секунд царила мертвая тишина.

Затем маг медленно, аккуратно свернул пергамент в трубочку. На его лице не дрогнул ни один мускул. Лишь глаза — прежде спокойные изумруды — потемнели, став похожими на два застывших радиоактивных кристалла.

– Что там? – спокойно спросила Скатах, но ее рубиновые глаза уже сузились, а свободная рука бессознательно легла на пространство рядом с креслом, где в воздухе сам собой начал сгущаться багровый силуэт демонического копья Гэ-Болг.

– Мой биологический отец считает, что одержал великую победу, – тихо, с пугающей мягкостью произнес Гарри. – Его драгоценный первенец лишился возможности плодить потомство. И теперь эти благородные господа решили, что имеют право забрать нашего сына. Назвали тебя магловской девкой, оценили нашего наследника в горсть блестящего металла и грозят прийти сюда с оружием.

Скатах замерла.

На мгновение показалось, что само солнце над Невадой померкло. Пространство вокруг террасы застонало под чудовищным давлением Концептуальной Защиты. Деревья на краю леса беззвучно согнулись к земле, словно перед ядерным ударом.

Маленький Коналл на ее руках даже не проснулся — мать идеально изолировала ребенка от выброса чистой жажды убийства.

– Они... хотят забрать моего сына? – медленно переспросила Владычица Страны Теней. Ее голос звучал как скрежет ледников, перемалывающих гранитные скалы. – Жалкие черви, прячущиеся за стенами своего островка... существа, чья магия выродилась до цирковых трюков... смеют разевать пасть на дитя Скатах?

Она подняла взгляд на мужа. В этих алых глазах пылал первобытный огонь эпохи Богов — огонь, который когда-то истреблял целые армии кельтских чудовищ.

– Гарри.

– Да, любовь моя?

– Ты ведь не станешь писать им ответное письмо?