Поттер и Сэбер Альтер странная подделка

Запах стерильности, перетертых трав и едкого больничного озона въелся в стены палаты интенсивной терапии святого Мунго столь глубоко, что казался осязаемым. Тридцать первое июля две тысячи пятнадцатого года должно было стать днем величайшего триумфа в истории магической Британии. Темный Лорд пал. Его тело рассыпалось в прах на полированном полу атриума Министерства Магии после сокрушительного дуэльного поединка, сотрясшего фундамент Лондона. Но в палате на четвертом этаже больницы царила гнетущая, вязкая тишина, разбавляемая лишь мерным пищанием диагностических чар.

Вокруг центральной кровати застыли главные творцы этой тяжелой победы. Джеймс Поттер, заметно поседевший, с глубокими морщинами у рта, но все еще державший спину с фамильной аристократической гордостью. Рядом с ним стояла Лили, чьи когда-то сияющие изумрудные глаза потускнели от слез и бессонных ночей шестилетней мясорубки. Чуть поодаль опирался на трость исхудавший Сириус Блэк, плечом к плечу с мрачным Римусом Люпином. А во главе этого молчаливого караула возвышался сам Альбус Дамблдор — великий чародей, чья серебристая борода за годы затяжной войны потеряла былой блеск, но взгляд за очками-половинками по-прежнему оставался цепким и расчетливым.

Взоры всех были прикованы к лежащему на постели молодому человеку. Двадцатичетырехлетний Годрик Поттер, Избранный, национальный герой и символ надежды, наконец пошевелился.

Его веки дрогнули, и он медленно открыл мутные карие глаза.

– Годрик! – сдавленно вскрикнула Лили, бросаясь вперед и стискивая сына в объятиях. – Живой… Мерлин всемилостивый, ты живой!

– Мам… задушишь… – прохрипел юноша, и его бледное лицо начало синеть от материнского отчаяния.

– Ох, прости, мальчик мой, прости! – Лили торопливо разжала руки, осыпая его лицо поцелуями и смахивая набежавшие слезы.

– Ничего страшного, – слабо улыбнулся Годрик, пытаясь приподняться на подушках.

Джеймс тяжело опустил широкую ладонь на плечо сына. В его голосе смешались безмерная гордость и не менее безмерное облегчение:

– Как ты себя чувствуешь, сынок?

– Вроде бы… нормально. Только внутри пустота какая-то. Холод внизу живота, будто что-то выжгли, – нахмурился юноша, коснувшись пальцами хлопкового больничного халата.

– Не тревожься попусту, мальчик мой, – мягко проговорил Дамблдор, шагнув ближе. В его голосе звучала непоколебимая, убаюкивающая уверенность наставника. – Ты совершил то, о чем слагали пророчества. Волдеморт уничтожен навсегда. Дождемся вердикта целителей, но я не сомневаюсь, что это лишь остаточный шок от истощения ядра. Магия вернется, раны затянутся.

Джеймс с облегчением выдохнул. Глядя на Годрика, он видел продолжение своего триумфа. С самого того рокового Хэллоуина тысяча девятьсот девяносто первого года, когда Темный Лорд вторгся в их коттедж в Годриковой Лощине, судьба этой семьи была предопределена. В ту ночь погибли дедушка и бабушка Годрика — Чарльз и Дорея, отдавшие жизни, чтобы задержать тирана. Но когда подоспел Дамблдор, он обнаружил плачущего Годрика со шрамом в форме буквы «V» на лбу.

«Это знак победы. Метка врага», — провозгласил тогда директор.

О втором ребенке, тихо сидевшем в дальнем углу манежа с кровоточащей молнией на лбу, тогда едва вспомнили. Гарри… тихий, неприметный, странный ребенок. Его шрам сочли случайной царапиной от осколка колыбели. С той самой ночи пути братьев разошлись навеки.

Годрик рос в лучах славы. Его холили и лелеяли, учили лучшие маги Британии, ему наперебой прощали любые капризы. Дамблдор лично составлял программы его домашнего обучения, пичкая Избранного заклинаниями, пока Джеймс прививал сыну традиции истинного гриффиндорца. Магловский мир для Годрика был табу — грязным, серым местом, недостойным будущего спасителя.

Гарри же фактически отдали на попечение домовиков. Эльфы кормили его, штопали его одежду, пока родители были заняты бесконечными интервью, банкетами и тренировками старшего брата. Его наставниками стали холодные родовые портреты предков в заброшенных галереях особняка Поттеров, да магловская начальная школа, куда его отправили в пять лет с глаз долой, лишь бы не путался под ногами. И там, среди простых детей, Гарри нашел то, в чем ему отказывали дома: логику, порядок, уважение. Он жадно впитывал математику, физику, химию, историю древних цивилизаций. Его разум формировался на стыке точного научного познания и древней магии, о которой не знали современные волшебники.

Отношения между братьями никогда не были теплыми. Годрик быстро смекнул, что родители верят ему на слово, и виртуозно подставлял брата. Разбитая родовая ваза? «Это Гарри баловался магией!» Пропавшая мантия-невидимка? «Гарри хотел ее украсть!» И Гарри раз за разом отправляли в холодный темный подвал особняка — «подумать над своим поведением». Его лишали обедов, на него кричали, а Джеймс порой не брезговал и тяжелой рукой, утверждая, что выбивает из младшего сына зависть к великому брату.

Точка невозврата в их детстве была пройдена, когда Гарри исполнилось восемь. Рон Уизли, верный оруженосец Годрика, на правах лучшего друга семьи ввалился в комнату Гарри. Увидев в руках мальчика редкую книгу японских легенд, которую тот выменял у торговца в магловском квартале, рыжий мальчишка с гоготом вырвал ее и разорвал пополам прямо перед лицом Гарри.

То, что произошло дальше, повергло чету Поттеров в ужас. Тихий, молчаливый Гарри не заплакал. Его глаза вспыхнули ледяным, неестественным изумрудом. Без крика, с пугающей механической точностью он сбил Рона с ног и принялся методично, кость за костью, ломать чужаку челюсть и ребра. Если бы подоспевший Джеймс не отшвырнул младшего сына оглушающим заклинанием, Гарри попросту забил бы Уизли насмерть. Итогом стал месяц заточения в подвале и окончательное клеймо: «опасный, нелюдимый выродок».

В Хогвартсе пропасть превратилась в бездну. Годрик триумфально въехал в Гриффиндор, став королем факультета, душой компании, охотно унижавшим барсуков и презиравшим слизеринцев. Гарри же распределили на Когтевран. Он не искал шумных залов. Он создал вокруг себя крошечный, но несокрушимый барьер единомышленников: Сьюзен Боунс, Ханна Эббот, расчетливая Дафна Гринграсс, язвительная Трейси Дэвис, Терри Бут и Блейз Забини. Эта группа игнорировала межфакультетскую вражду, занимаясь исследованиями на стыке рун, алхимии и точных наук.

На первом курсе, пока Годрик играл в героические квесты Дамблдора, Гарри вскрыл зеркало Еиналеж ради научного интереса. Поняв, какую глупую и опасную приманку соорудил старик, он подменил легендарный Философский камень на безупречно зачарованный рубин, оставив директора с носом.

На втором курсе, когда пробудился василиск, школа застыла в ужасе: Годрик заговорил на парселтанге. Избранного заклеймили Наследником Слизерина. Гарри тоже пытались обвинить, но он холодно продемонстрировал полное непонимание змеиного языка. Кошмар прекратился лишь в ноябре, когда Годрик случайно нашел у испуганной сестры Рона, Джинни, странный черный дневник и отдал его Дамблдору.

На четвертом курсе, во время Турнира Трех Волшебников, нарыв лопнул окончательно. Когда Кубок Огня выбросил имена обоих братьев, семья сплотилась вокруг Годрика. Гарри снова остался один — травимый всей школой за «попытку украсть славу брата». Джеймс прилюдно кричал на него в Большом Зале, а гриффиндорцы устроили младшему бойкот.

Но на испытаниях Гарри показал, что значит холодный интеллект. Пока Годрик несся на метле, чудом не сгорев заживо и опалив себе волосы вместе с задницей, Гарри установил барьер из гравированных рунных камней, хладнокровно забросил в логово хвостороги самодельные баллоны с концентрированным магловским сонным газом, усыпил гигантскую рептилию за три минуты и забрал яйцо, не помяв мантии.

На Святочном балу, когда Гарри появился под руку с ослепительной Дафной Гринграсс, терпение Джеймса лопнуло. Поттер-старший, взбешенный связью сына с темным родом, в ультимативной форме заключил брачный контракт с семьей Эджком, обязывая Гарри жениться на послушной министерской подпевале Мариэтте.

«Или ты женишься на ней и служишь роду, или выметаешься вон!» — прорычал тогда глава семейства.

Ответом Гарри стал ледяной смех. Достигнув четырнадцати лет и будучи признанным чемпионом взрослого Турнира, он подал прошение об эмансипации через гоблинов и сам, по доброй воле, вычеркнул свое имя из родового древа Поттеров, разорвав все узы.

Второе испытание: Годрик жевал жабросли, едва спасая Джинни, а Гарри в технологичном магловском водолазном костюме вытащил со дна озера Дафну и задыхающуюся Габриэль Делакур, заслужив вечную благодарность французской аристократии.

На третьем задании Гарри попросту оставил лабиринт Годрику и Седрику. Он просчитал риски и отказался быть пешкой. Итог был страшен: Седрик погиб, Годрик стал донором крови для ритуала возрождения Волдеморта и вернулся сломленным, с трупом товарища. А когда родители и Дамблдор набросились на Гарри, обвиняя его в трусости и дезертирстве, подросток сделал то, чего волшебники не прощают.

Он достал из кармана свою палочку из остролиста и с сухим щелчком переломил ее пополам о колено.

«Вы мне никто. Вы мне чужие. А этот кусок дерева — лишь костыль для дураков», — сказал он и навсегда покинул магическую Британию.

Дамблдор метался, пытался через Визенгамот отменить его эмансипацию, вернуть ценного бойца и заставить его служить «Высшему Благу», но конфликт с Министерством и возвращение Волдеморта спутали все карты.

А дальше грянула война. Фадж цеплялся за кресло, Люциус Малфой откупался баснями об «Империусе», Амбридж душила Хогвартс… Годрик закончил школу и возглавил молодежное крыло Ордена Феникса. Война затянулась на шесть кровавых лет. Дамблдоровский запрет на смертоносные чары превратил сопротивление в бойню: вчерашние школьники гибли от «Авад», пока их лидеры посылали в ответ «Экспеллиармусы» и «Остолбенеи». Лучшие люди уходили из Ордена, разочаровавшись в бессмысленном пацифизме старика.

И вот — финал. Великая битва в Министерстве. Годрик одолел чудовище, но перед смертью Волдеморт оскалился и сотворил нечто непредвиденное. Луч жуткого, вибрирующего фиолетового цвета вонзился Избранному прямо в пах.

– Тем не менее, я выжил, пап! – громкий, уверенный голос Годрика выдернул Джеймса из водоворота воспоминаний. Юноша расплылся в самодовольной ухмылке. – Я победил его. И теперь я могу жениться на Джинни. Мы создадим большую семью, возродим былую славу Поттеров. Джинни уже выбирает платье…

Дверь палаты скрипнула. Внутрь вошел главный целитель святого Мунго в сопровождении двух помощников. Его лицо было бледнее больничной простыни, а пальцы, сжимавшие тонкую папочку с пергаментами, заметно подрагивали.

– Целитель Сметвик, – обернулся Дамблдор, приветливо склонив голову. – Мы как раз обсуждали чудесное исцеление нашего героя. Вы ведь принесли окончательные выписки?

– Добрый день, господа, – целитель тяжело вздохнул и остановился у изножья кровати, избегая смотреть Годрику в глаза. – У меня… есть две новости. Хорошая заключается в том, что базовые витальные функции мистера Поттера полностью стабилизированы. Магическое ядро не повреждено, проклятие не распространилось на внутренние органы. Он будет жить полноценной жизнью.

– Ну вот и славно! – хлопнул в ладоши Сириус, оскалив в улыбке пожелтевшие зубы. – А ты переживал, крестник! Теперь гуляй, пей огневиски и плоди маленьких львят на радость дедушке Сириусу!

– Слава Мерлину, – с облегчением прижала руки к груди Лили. – Спасибо вам, целитель.

– К сожалению… – Сметвик сглотнул, и его голос упал на октаву ниже, – есть плохая новость. И она фатальна.

Улыбка сползла с лица Джеймса.

– Что вы имеете в виду?

– Заклинание, которое применил Тот-Кого-Нельзя-Называть… это не стандартная темная магия. Это древнейшее шумерское родовое проклятие угасания семени, модифицированное им лично. Оно поразило половую систему мистера Поттера на концептуальном и клеточном уровнях.

– Говорите прямо, колдомедик! – раздраженно бросил Годрик. – Что там задето?!

Сметвик посмотрел на него с неприкрытой жалостью:

– Ваши семенные каналы полностью иссушены. Ткани подверглись необратимому некрозу магического спектра. Сперматогенез остановлен навсегда. Регенерация невозможна ни зельями, ни трансфигурацией, ни магией крови. Вы абсолютно, стопроцентно бесплодны, мистер Поттер.

В палате стало так тихо, что было слышно, как за окном капает дождь.

– Что… – прошептала Лили. Ее лицо побелело. – Что вы сказали?..

– Ваш сын никогда не сможет иметь биологических детей, леди Поттер, – раздельно и жестко произнес целитель. – Род Поттеров по этой ветви пресечен.

– Нет… нет, это бред! – Годрик подскочил на кровати, срывая с предплечья диагностические чары. Его лицо исказилось яростью и животным страхом. – Вы шарлатаны! Папа, скажи им! Я обещал Джинни шестерых детей! Мы должны были занять места в Визенгамоте, продолжить род! Профессор, сделайте что-нибудь!

– Альбус?.. – Джеймс умоляюще уставился на старика, его плечи мелко дрожали. – Ты же знаешь способ? Ты сильнейший маг эпохи! Не может быть, чтобы Темный Лорд оставил нас ни с чем! Должен быть ритуал!

Дамблдор медленно опустил голову. В его глазах впервые за долгие годы не было спасительного блеска — лишь холодный расчет, потерпевший грандиозный крах. Он выстраивал эту партию четверть века. Он вылепил из Поттеров идеальный фасад Светлой фракции. Род Поттеров — древний, богатый, наделенный безупречной героической родословной — должен был стать основой его нового порядка. Если Годрик бесплоден, родовая магия угаснет, титул лорда уйдет в небытие, а с ним испарится и колоссальное политическое влияние.

– Увы, мальчик мой… – Дамблдор скорбно вздохнул, положив руку на плечо рыдающей Лили. – Даже магия не способна обратить вспять концептуальную смерть плоти. Том забрал у нас самое дорогое.

Сириус ударил кулаком по тумбочке, сбив флакон с рябиновым отваром:

– Проклятье! Долбаный змеемордый выродок! Даже из могилы умудрился нас поиметь! Я хотел передать Годрику кольцо рода Блэк, чтобы это наследство не досталось выродкам Малфоев! И что теперь?! Род Блэков умрет, род Поттеров умрет?!

Воздух в комнате звенел от безысходности. Джеймс схватился за голову, чувствуя, как рушатся мечты всей его жизни. Слава победителя Волдеморта оказалась пустой скорлупой, насмешкой мертвеца.

И в этот момент дверь палаты вновь распахнулась без стука.

На пороге стоял Грипхук. Гоблин банка Гринготтс был одет в безупречный черный костюм-тройку, а в его когтистых руках покоилась тяжелая кожаная папка, скрепленная серебряным замком. Его узкие глаза скользнули по бледным лицам волшебников с неприкрытым, острым сарказмом.

– Лорд Поттер. Леди Поттер. Директор Дамблдор, – гоблин отвесил едва заметный, формальный поклон. – Прошу прощения за вторжение в столь… драматичный момент.

– Пошел вон, Грипхук, – глухо огрызнулся Джеймс, даже не поднимая головы. – Нам сейчас не до выписок из сейфов. У нас трагедия. Род Поттеров умирает.

– О, я осведомлен о диагнозе молодого Избранного, – оскалился гоблин, обнажая ряд острых зубов. – Слухи в Мунго разносятся быстрее летучемышиного сглаза. Но именно поэтому мой визит столь своевременен. У меня есть новости, которые могут кардинально изменить положение вашего угасающего семейства.

– О чем ты шепчешь, коротышка? – нахмурился Сириус. – Годрику конец как мужчине. Какая польза от банка?

Грипхук щелкнул замком папки и извлек тонкий лист зачарованного пергамента, исписанный светящимися генеалогическими линиями:

– Лорд Поттер, магия рода весьма прихотлива. Она не терпит пустоты. Ровно год назад ваш другой сын — Гарри — официально зарегистрировал брак. А пять месяцев назад у него родился здоровый первенец. Мальчик. С исключительным уровнем врожденной энергии.

Слова гоблина упали в палату, словно разорвавшийся снаряд.

– Что?! – Лили вскинула голову, ее глаза расширились. – Гарри… женился? У него… ребенок? Мой внук?!

– У этого предателя есть сын?! – взревел Годрик, чье лицо исказилось от зависти и злобы. – Он же сломал палочку! Он стал жалким маглом! Откуда у сквиба может быть ребенок-маг?!

Джеймс медленно поднялся со стула, и в его взгляде вспыхнул фанатичный огонь:

– Гарри… Мерлин всемогущий. Он жив. И у него сын! Значит… род не прервется! Мы спасены!

Альбус Дамблдор мгновенно выпрямился. Шестеренки в голове верховного чародея закрутились с чудовищной скоростью. Мальчик! Свежая кровь Поттеров! Ребенок Гарри может стать идеальной заменой. Нужно лишь правильно разыграть карты. Забрать младенца, провести ритуал полного кровного усыновления. Заменить кровь матери на кровь Джинни Уизли — древний ритуал очищения и принятия в род. Годрик станет законным отцом мальчика перед лицом магии и закона, а Гарри… Гарри получит немного золота. В конце концов, жалкий сквиб, живущий в магловском мире, должен быть счастлив, что его отпрыск станет великим волшебником и наследником рода победителей!

– Грипхук, – вкрадчиво заговорил директор, – это поистине благословение небес. Но скажи, кто стал супругой юного Гарри? Чистокровная волшебница? Какая-то беглянка?

Гоблин заглянул в пергамент, и на его лице промелькнула очень странная, почти зловещая полуулыбка:

– В документах указано имя: Артория Пендрагон. Измененная ветвь, в реестре помечена как «Альтер».

Джеймс пренебрежительно фыркнул:

– Пендрагон? Какая безвкусная магловская претенциозность! Наверняка какая-нибудь девка из трущоб, возомнившая себя королевой, или японка с экзотическим псевдонимом. Гарри всегда тащил в дом всякую грязь из своих магловских книжек.

– Несомненно, обычная маггла, – поддержал Дамблдор, мысленно потирая руки. — Это упрощает дело. У магглы нет прав в нашем мире. Министерство даже не станет рассматривать ее претензии.

– Грипхук! – скомандовал Джеймс, расправляя мантию и возвращая себе властный тон лорда. – Немедленно отправь Гарри официальное уведомление главы рода. Напиши, что я, Лорд Джеймс Поттер, в свете великой победы над Темным Лордом, проявляю милосердие и возвращаю его в семью. Однако в качестве искупления его прошлых грехов и предательства, он обязан передать своего первенца на воспитание законному наследнику — Годрику Поттеру. Мы вырастим из него истинного волшебника.

Гоблин медленно поднял взгляд на Джеймса. В его глазах читалась смесь жалости и предвкушения кровавой бойни:

– Лорд Поттер… вы абсолютно уверены в своих формулировках? Вы не боитесь, что ваш сын выразит… категорическое несогласие?

– Несогласие?! – расхохотался Сириус Блэк. – Да кем он себя возомнил? Сквибом без палочки! Жалким червем, торгующим бумажками среди маглов! Он приползет на коленях, благодаря за то, что его семя вернется в высшее общество!

– Именно, – надменно припечатал Джеймс. – Гарри подчинится моему приказу. Если он посмеет перечить, я использую всю мощь рода и Визенгамота: мы аннулируем его фиктивный магловский брак, признаем ребенка незаконнорожденным и просто изымем младенца силой аврората. Без всяких уговоров.

– Как вам будет угодно, «Лорд» Поттер, – с едва скрываемым ядом процедил Грипхук, захлопывая папку. – Ответственность за последствия лежит исключительно на вас. Банк снимет комиссию за отправку вестника.

Гоблин развернулся и торопливо покинул палату, стремясь оказаться как можно дальше от этих слепцов.

– Джеймс… – тихо подала голос Лили, в ее глазах мелькнуло сомнение. – А если… если Гарри любит ее? Если он не захочет отдавать ребенка? Отобрать первенца у матери… разве это не слишком жестоко? Мы ведь не пожиратели смерти…

– Лили, дорогая, – Дамблдор подошел к женщине и отечески накрыл ее ладонь своей рукой, заглядывая в глаза с мягким укором, – речь идет о выживании магического мира и рода Поттеров. Годрик отдал свое здоровье ради всех нас. Счастье Избранного — абсолютный приоритет. Гарри оступился, но теперь у него есть шанс послужить Великому Благу. Если потребуется, его магловская спутница родит ему других детей, обычных магглов, которые будут ему под стать. А этот ребенок принадлежит магии. Мы спасаем его судьбу.

– Да, Альбус… наверное, ты прав, – неуверенно выдохнула Лили, глядя на повеселевшего Годрика.

Никто из них не догадывался, какую бездну они только что потревожили своими самодовольными руками.

---

Если бы Альбус Дамблдор или Джеймс Поттер обладали хотя бы крупицей истинного знания об устройстве мироздания, они бы знали, что мир британских «магов» с их деревянными палочками, совиной почтой и глупыми сословными предрассудками — не более чем изолированный, застоявшийся аквариум на задворках человеческой цивилизации.

Настоящий мир магии — мир Магов, Чародеев и Истока — находился под контролем Часовой Башни в Лондоне, Ассоциации Магов, чьи корни уходили в глубь тысячелетий, к эпохе Богов.

Сломав свою палочку в четырнадцать лет, Гарри не стал беспомощным сквибом. Он освободился. Деревянная палочка была ограничителем, детским костылем, замыкавшим его колоссальные, невероятно качественные магические цепи — редчайшую аномалию, сравнимую разве что с древнейшими династиями эпохи сокрытия Таинств.

Уйдя из дома, Гарри благодаря поддержке лорда Эль-Меллоя II и Дафны Гринграсс (чья семья тайно имела связи с Часовой Башней) поступил на факультет Минералогии и Политики. Но кабинетная жизнь была не для него. Гарри избрал стезю мага-фрилансера — боевого наемника, ликвидатора аномалий и силовика Ассоциации. Годы упорных тренировок, смертельных контрактов и модификации собственного тела превратили его в живое оружие. Его владение Укреплением, концептуальными рунами первородного скандинавского футарка и боевыми искусствами ставило его в один ряд с легендарной Базетт Фрага МакРемитц — элитным Инфорсером, способным голыми руками пробивать адамантит и сворачивать шеи древним химерам.

А затем грянул Сноуфилд.

Фальшивая и Истинная Война Святого Грааля в США, в Неваде. Катастрофа континентального масштаба, где столкнулись боги, монстры и герои древности. Гарри Поттер прибыл туда как независимый ликвидатор, но судьба швырнула его в самое пекло ритуала призыва.

Используя в качестве катализатора древний черный обломок доспеха, добытый в подземных гробницах Корнуолла, Гарри призвал Слугу класса Сейбер.

Не сияющего Короля Рыцарей из детских сказок.

Перед ним предстала Артория Пендрагон Альтер — воплощение безжалостной, холодной тирании, оскверненная сущность короля, отбросившего наивные идеалы ради абсолютного порядка. Черно-стальные латы с кроваво-красными прожилками, бледная фарфоровая кожа, золотые глаза, источающие первобытную угрозу, и меч,