Гарем Вару

Утро в доме клонов всегда начиналось одинаково шумно, но сегодня Вару не собирался становиться частью этого привычного балагана. Едва стрелки часов перевалили за семь, а коридоры ещё тонули в сером полумраке, он уже бесшумно выскользнул из своей комнаты.

На нём были неизменные зелёные очки со спиралями, скрывавшие взгляд от всего мира, мешковатая толстовка и тёмные джинсы. В руках покоился плотно застёгнутый рюкзак. Если бы кто-то заглянул внутрь, то обнаружил бы там профессиональную механическую клавиатуру, турнирную мышь и свёрнутые нотные тетради — свидетельства той стороны жизни Вару, о которой семеро его собратьев даже не догадывались. Для них он был просто невыносимым троллем, язвительным шутом и ходячей катастрофой. И Вару чертовски устраивало, что никто не знал ни о его пальцах, стираемых в кровь о гитарные струны на закрытых андеграундных сценах, ни о тысячах часов, проведённых в тактических командных шутерах.

Он крадучись миновал гостиную. На диване медитировал Данте, погружённый в подобие утренней нирваны, а на кухне уже звенел чашкой Куромаку, наверняка высчитывая коэффициент полезного действия остывающего кофе.

– Куда-то направляешься с вероятностью в девяносто пять процентов нарушить общественный покой? – раздался сухой голос Куромаку из дверного проёма кухни. Серые волосы второго клона были идеально зачёсаны, галстук завязан с математической точностью. В его взгляде, устремлённом на Вару поверх очков, мелькнуло нечто гораздо более глубокое, чем простое занудство, — скрытая, тщательно замаскированная под строгий контроль болезненная привязанность.

– Расслабься, Курилка, иди почитай учебник по занудству, а то квалификацию потеряешь, – фыркнул Вару, даже не притормозив.

– Вару, ты снова грубишь с самого утра! – послышался звонкий, чересчур эмоциональный голос Феликса. Четвёртый клон выскочил из коридора, поправляя ярко-жёлтую футболку со смайликом. Его глаза лихорадочно блестели, и за этим порывом «наставить на путь добра» пряталось отчаянное желание задержать зелёного хотя бы на минуту, удержать рядом, заставить посмотреть на себя. – Мы же одна семья! Мы должны нести свет, а ты вечно убегаешь!

– Ага, неси свой свет кому-нибудь другому, у меня от него глаза слезнут, – огрызнулся Вару и, ловко крутанув замок, выскочил за входную дверь, захлопнув её перед самым носом Феликса.

Свежий уличный воздух приятно ударил в лицо. Вару спрыгнул с крыльца и быстрым шагом направился к автобусной остановке. Через сорок минут он уже входил в кирпичный двухэтажный дом на окраине города — тренировочную базу их команды по киберспорту.

– О, явилась наша звезда с зелёным хвостом! – раздался бодрый голос Дениса прямо из прихожей.

Денис, долговязый парень с взъерошенными каштановыми волосами и вечной лукавой ухмылкой, тут же налетел на Вару, сгребая того за плечи. Денис был одним из немногих людей за пределами дома клонов, с кем Вару мог вести себя на равных: они вместе творили дичь, срывали репетиции, сплетничали обо всех подряд и часами зависали на балконах с энергетиками.

– Руки убрал, смерд, – хохотнул Вару, скидывая кроссовки и шутливо пихая друга локтем в бок. – Вы без меня тут небось опять всю тактику профукали?

– Без тебя мы хотя бы не спорим каждые три секунды, – раздался резкий, чуть скрипучий голос из дверного проёма тренировочной комнаты.

Там стоял Марк. Тёмные круги под глазами, скрещённые на груди руки и привычная мина вселенского раздражения. Марк вечно выглядел так, будто ненавидел всё человечество оптом и в розницу, но стоило Вару переступить порог, как в тусклых глазах Марка вспыхнула искра. Его плечи неуловимо опустились, а напряжение вокруг губ растаяло. Марк ревновал Вару ко всем: к Денису, к случайным фанатам на полуподвальных концертах, к самой игре. Но тщательно прятал это за маской сварливого циника.

– Привет, Маркуша, – протянул Вару с издёвкой. – Что, опять встал не с той ноги? Или тебе интернет отключили за неуплату токсичности?

– Очень смешно, Вару. Садись давай, – буркнул Марк, но уголок его рта дёрнулся в едва заметной полуулыбке. Когда Вару был рядом, воздух вокруг Марка словно становился легче.

– Так, хватит трепаться! – прервал их звонкий, командирский голос Зои.

Капитан команды стояла посреди комнаты возле маркерной доски, на которой были расчерчены схемы карты. В их составе было ровно шесть человек, и Зоя держала парней в ежовых рукавицах.

– Финал через три недели. Сегодня гоняем выходы на точку «Б» и синхронизацию ультимейтов. Вару, садись на свой спот. Марк, прикрываешь его фланг. Денис, на тебе сбор информации.

Команда расселась по местам. Щёлкнули тумблеры сетевых фильтров, зашумели кулеры мощных компьютеров. Вару моментально преобразился. Стоило ему надеть гарнитуру и положить пальцы на клавиши, как вся показная расхлябанность испарилась. Реакция у него была феноменальная: он видел микромоменты, просчитывал тайминги и вносил такой хаос в ряды соперников на скримах, что чужие команды буквально рассыпались от паники.

После трёх часов напряжённых игр Зоя объявила перерыв.

Денис плюхнулся на диван рядом с Вару, протягивая ему холодную банку газировки. Марк неподалёку нервно крутил в руках провод от наушников, бросая на них тяжёлые, колючие взгляды.

– Слушай, зелёный, – негромко заговорил Денис, понизив голос, чтобы не слышала Зоя. – Ты вообще замечал, какой у тебя странный магнетизм?

– Чего? – Вару сделал глоток и подозрительно покосился на друга через спирали очков. – Ты перегрелся за монитором?

– Да я серьёзно! – Денис прыснул со смеху, но в глазах его плясали озорные чертики. – Ты ходишь с лицом человека, готового поджечь цирк, ведёшь себя как последняя зараза, а народ вокруг тебя тает, как дешёвый пломбир на солнце. Вон, посмотри на Марка — он же готов за тебя горло перегрызть любому, кто косо посмотрит. Да и про твоих домашних… ты мне рассказывал, как они на тебя смотрят. Тебя же там поголовно все обожают, чувак! Все до единого запали, просто признаться боятся!

Вару закатил глаза и от души треснул Дениса пустой алюминиевой банкой по макушке.

– Заткнись и не неси чушь, Ден, – фыркнул он, скривив губы. – Какая ещё любовь? Рогатый Пик меня придушить мечтает во сне, Тряпка Зонтик шарахается как от чумы, а Курилка спит и видит, как сдаст меня на опыты. Они меня терпеть не могут. И слава богу, на кой чёрт мне их сопли?

– Ну-ну, слепой ты крот, – усмехнулся Денис, потирая голову. – Живи в своём счастливом неведении. Только потом не ной, когда они тебя делить начнут на дуэли.

Вару отмахнулся, но внутри кольнуло странное, непривычное чувство. Он не любил думать о клонах в таком ключе. Для него они были просто шумными соседями по вынужденной коммуналке, декорациями к его собственной независимой жизни. Да и вообще, мысли Вару в последнее время всё чаще занимал совершенно другой человек…

---

Домой Вару вернулся ближе к вечеру, привычно проскользнув через балконную дверь, оставленную приоткрытой. В гостиной царила непривычная тишина.

За круглым столом собрались почти все, а во главе стоял Фёдор. Создатель выглядел чудовищно уставшим: под глазами залегли тени от бесконечной учёбы и работы, воротник рубашки был расстёгнут, а в руках он сжимал чашку с дешёвым чаем.

– О, явился, – раздался низкий, хриплый голос Пика.

Пиковый король сидел в углу, скрестив мускулистые руки. Тёмно-фиолетовые волосы торчали дерзкими прядями, напоминавшими рога. На нём был тёмный свитер с закатанными рукавами. Жёлтые звериные глаза Пика впились в Вару с такой обжигающей яростью, за которой любой мало-мальски внимательный психолог разглядел бы пожирающую изнутри ревность: где он был? с кем? почему опять пропал? Пик ненавидел подколы Вару, ненавидел его неуправляемость, но ещё больше ненавидел то, как сильно его тянуло к этому несносному валету.

– А я уж думал, без меня поминки справляете, – осклабился Вару, падая в свободное кресло и закидывая ноги на кофейный столик.

– Ноги со стола убери, это негигиенично на сто процентов, – автоматически отозвался Куромаку, поправляя очки.

– Тихо всем, пожалуйста, – устало вздохнул Фёдор, потирая переносицу. – У меня нет сил на ваши разборки. Я собрал вас, чтобы предупредить. Через два дня сюда приедет моя давняя хорошая подруга. Её зовут Элина. Ей нужно пожить в городе пару недель по делам, и она остановится у нас в свободной комнате на втором этаже. Я очень прошу вас… нет, я умоляю: отнеситесь к ней нормально. Без ваших выходок, без магии, без лекций и без дурацких шуток.

– Прекрасная дама в нашей скромной обители? – с придыханием воскликнул Ромео, картинно прижав руку к груди своего безупречного розового пиджака. – О, я окружу её такой заботой и галантностью, что она почувствует себя истинной принцессой!

При этом взгляд Ромео метнулся к Вару — седьмой клон словно проверял, не вызовут ли его пылкие слова хоть капли ревности на лице зеленоволосого шутника. Но Вару лишь показательно зевнул.

– Д-девушка?.. – тихо пискнул Зонтик, нервно теребя кончик своего длинного бирюзового шарфа. Голубые волосы падали ему на глаза. Он робко покосился на Вару, сжимаясь в своём безразмерном свитере. В душе шестого клона всё переворачивалось от страха: чужой человек в доме означал перемены, а любые перемены могли нарушить ту хрупкую, мучительную стабильность, в которой Зонтик мог изо дня в день тайком наблюдать за объектом своей безответной влюблённости. – А она… она не будет злиться, если мы сделаем что-то не так?

– Гость в доме — это посланник судьбы, – невозмутимо изрёк Данте, прикрыв глаза и поглаживая красную толстовку. – Принимай шторм с улыбкой, а путника — с чашей риса. Но не стоит забывать, что каждый новый ручей меняет русло реки.

– А почему она подруга? – тут же подал голос Габриэль, наклонив голову набок так сильно, что его коричневые уши почти коснулись плеча. – А давняя — это сколько? Сто лет? А почему она будет жить с нами, если у неё есть свой дом? А у неё есть кофта, как у меня?

– Габриэль, хватит, – взмолился Фёдор. – Просто ведите себя прилично. Вару, к тебе это относится в первую очередь. Никакой зелёной краски над дверью.

– Ой, больно надо, – фыркнул Вару. – Твоя подруга наверняка такая же зануда, как и ты.

Но сердце под рёбрами отчего-то глухо стукнуло. «Элина…» – пронеслось в голове. Имя отозвалось тёплой, щемящей волной, которую Вару тут же поспешил затолкать в самый дальний угол сознания.

---

Два дня пролетели в суматохе. Феликс носился по дому с тряпкой, требуя «абсолютной чистоты во имя всеобщего добра», Ромео опустошал запасы парфюма, а Пик становился с каждым часом всё мрачнее и раздражительнее, огрызаясь на любой шорох.

В назначенный час в прихожей щёлкнул замок. Фёдор распахнул дверь, занося дорожную сумку, а следом за ним вошла она.

Элина.

Она не была похожа на тех инстаграмных красоток, которым привык расточать стихи Ромео. Одетая в простую, но стильную тёмную куртку, свободные джинсы и кеды, она казалась собранной и немного сдержанной. Пряди волос небрежно падали на плечи, а во взгляде сквозило тихое любопытство с лёгкой ноткой настороженности. Она выглядела скромной, но в развороте плеч и уверенной осанке читался характер — такая точно не дала бы себя в обиду.

Клоны выстроились в коридоре, представляя собой весьма сюрреалистичное зрелище: разноцветная толпа, замершая в напряжённом ожидании.

– Всем привет, – мягко произнесла Элина, чуть смутившись от такого количества пристальных взглядов. – Меня зовут Элина. Надеюсь, я не сильно вас стесню.

– Добро пожаловать, прекрасная незнакомка! – тут же шагнул вперёд Ромео, картинно склоняясь и пытаясь поймать её ладонь для поцелуя. – Пусть этот дом станет для вас садом цветущих роз!

Элина аккуратно, но ловко убрала руку в карман куртки, слегка приподняв бровь.

– Спасибо, но у меня аллергия на излишнюю растительность. Особенно в виде банальных метафор.

Из глубины коридора раздался громкий, искренний хохот.

Клоны расступились, и вперёд вышел Вару. Он смерил гостью оценивающим взглядом из-за спиралей очков, и на его губах расплылась широкая, наглая ухмылка.

– Опа, а вот это было красиво! Размазала романтика прямо у порога. Уважаю, – хмыкнул Вару. – Я Вару. Главный гений и единственное адекватное существо в этом цирке уродов.

Элина посмотрела на его ядовито-зелёные кудри, на дурацкие очки, на наглую позу — и вдруг улыбнулась. Открыто, легко, без тени страха или неприязни, которой от Вару обычно ждали другие.

– Очень приятно, главный гений. Я Элина. И судя по твоему цвету волос, цирк здесь действительно держится исключительно на тебе.

– Ха! Острая на язык, значит? – Вару скрестил руки на груди, почувствовав, как внутри разливается пьянящий, невероятный восторг. С первого же взгляда, с первой колкой фразы между ними проскочила искра абсолютного, мгновенного взаимопонимания. – Посмотрим, на сколько тебя хватит, новенькая. Пойдём, покажу, где у нас тут чайник, пока эти истуканы не начали читать тебе морали.

– С удовольствием, – кивнула она, проходя мимо застывших клонов прямо за Вару на кухню.

Они скрылись за дверью, и из кухни почти сразу послышался приглушённый смех и звон чашек.

А в прихожей повисла мёртвая, ледяная тишина.

Лицо Пика потемнело так, словно над ним сгустилась грозовая туча. Кулаки восьмого клона сжались с такой силой, что побелели костяшки пальцев, а зубы скрипнули. Он ненавидел то, как легко Вару заговорил с ней. Пик годами выбивал из этого несносного шута хоть крупицу искреннего внимания, терпел его дурацкие ловушки, дрался с ним до синяков — лишь бы чувствовать его рядом, лишь бы оставаться в фокусе его зелёных очков. А эта девчонка за две минуты заставила Вару смеяться по-настоящему.

Феликс стоял с натянутой улыбкой, но его глаза сузились, а в пальцах хрустнула пластиковая вешалка. Вся его «доброта» в этот момент трещала по швам от ядовитой, сжигающей ревности.

Куромаку с ледяным спокойствием поправил очки, но его блокнот в кармане был сжат так, что помялись страницы. «Вероятность возникновения деструктивного эмоционального треугольника… девяносто девять процентов», – анализировал его мозг, пока сердце глухо и больно колотилось о рёбра.

Зонтик уткнулся носом в шарф, готовый разрыдаться прямо здесь. Ему казалось, что его крошечный, придуманный мир, где Вару хотя бы замечал его (пусть даже для того, чтобы вылить ведро краски на голову), только что рухнул. Эта девушка была смелой, красивой и могла дать отпор. Зонтик так никогда не умел.

Ромео застыл с оскорблённым видом, но в его медовых глазах плескалась неподдельная горечь. Он привык очаровывать женщин, но сейчас ему было плевать на отказ Элины — его ранило то, с каким блеском в глазах Вару смотрел на неё, а не на его изящные жесты.

Данте лишь тяжело вздохнул, медленно покачав головой:

– Чужой огонь греет путника, но сжигает дом изнутри…

– А почему Вару пошёл пить чай с ней, а не со мной? – растерянно спросил Габриэль, трогая кончик своего длинного уха. – Мы же вчера пили чай. Разве она пьёт чай лучше, чем я?

Никто ему не ответил.

---

Следующие два дня превратились для Элины в странное испытание.

Она не была глупой и почти сразу почувствовала перемену в атмосфере дома. Стоило Вару отлучиться или уйти в свою комнату, как остальные обитатели квартиры словно надевали непроницаемые маски.

Никто не кричал на неё, никто не устраивал скандалов. Но их отношение было куда хуже открытой вражды — это был ледяной, выверенный холод, спрятанный за безупречной вежливостью.

Когда утром Элина зашла на кухню, чтобы налить воды, там сидел Куромаку.

– Доброе утро, – мягко поздоровалась она.

– Доброе, – отозвался Куромаку, даже не подняв взгляда от документов. Голос звучал ровно, монотонно, как у автоответчика. – Чай на второй полке. Сахар слева. Постарайтесь не шуметь, я произвожу расчёты.

Ни тепла, ни участия. Стена из абсолютного безразличия.

Чуть позже в коридоре она столкнулась с Пиком. Грозный лидер клонов просто прошёл мимо, едва не задев её плечом, одарив таким тяжёлым, испепеляющим взглядом исподлобья, что у девушки мороз пробежал по коже.

– Я… помешала? – тихо спросила она ему в спину.

Пик замер на долю секунды.

– Ты путаешься под ногами, – бросил он сквозь зубы глухим, рычащим тоном и зашёл в комнату, громко хлопнув дверью.

Феликс, обычно щебетавший без умолку, рядом с Элиной становился неестественно тихим. Он натянуто улыбался, когда она благодарила его за поданную тарелку, и произносил дежурное «пожалуйста» с таким выражением лица, словно проглотил лимон.

Зонтик при её приближении вжимал голову в плечи и испуганно ускорял шаг, словно боялся, что она заговорит с ним. А Габриэль, застав её однажды в гостиной одну, подошёл вплотную и с детской прямотой спросил:

– А почему Вару улыбается тебе чаще, чем нам? Ты какая-то особенная? А если ты уедешь, он снова будет шутить над нами?

Элина не знала, что ответить. Ей было обидно. Чертовски, до слёз обидно. Она не понимала, чем заслужила эту скрытую неприязнь. Она старалась быть тихой, убирала за собой, никого не трогала, привезла угощения к чаю. Но стоило ей появиться рядом с Вару, как невидимые кинжалы чужих взглядов буквально