Необычная мафия)

Город засыпал не по своей воле. В этих стенах ночь наступала по команде бездушного механического таймера, отсчитывающего последние секунды перед тем, как гасли тяжелые медные люстры. Комната погружалась в густую, пахнущую воском и страхом темноту, в которой каждый оставался наедине со своей ролью. Здесь не было союзников по умолчанию. Здесь каждый был сам за себя, пока карточка с судьбой жгла нагрудный карман.

Когда глухой щелчок замков возвестил о наступлении ночи, Мина неслышно выскользнула в темный коридор, ведущий к старой оранжерее. На ней была простая голубая майка и потертые джинсы, словно она пришла не на смертельную игру, а на обычную прогулку по набережной. Ее русые волосы были собраны в небрежный узел, а карие глаза цепко сканировали пространство.

Она ждала кого угодно. Хладнокровного наемника, расчетливого стратега, может быть, даже кого-то из тех надменных типов, что сидели за круглым столом с непроницаемыми лицами.

Но из тени фикусов шагнул мальчишка.

Мина замерла, с трудом удержавшись от разочарованного выдоха. Белоснежные волосы, небрежно торчащие из-под козырька сдвинутой назад кепки, тонкая серебристая цепочка, блеснувшая на ключицах, мешковатая фиолетовая футболка и черные широкие шорты. Подросток. Настоящий подросток с насмешливым прищуром темных карих глаз.

– Ты издеваешься? – прошептала Мина, скрестив руки на груди. – Ты мой напарник? Они отправили в мафию ребенка?

– Сама ты ребенок, тетя, – огрызнулся Кинси, небрежно засунув руки в карманы шорт. Цепочка качнулась в такт его шагу. – Мне семнадцать, между прочим. И стреляю я получше половины этих трусов за столом. Так что завязывай с лекциями, у нас мало времени. Таймер не ждет.

Мина потерла переносицу. Ситуация казалась абсурдной, но правила игры не подлежали сомнению: черный конверт лежал и у нее, и у него. Они были хищниками в этой клетке, и сейчас им предстояло выбрать первую жертву.

– Ладно, черт с тобой, – сквозь зубы выговорила она. – Надо убрать кого-то опасного. Сильного мирного, шерифа или…

– Кого угодно, – резко перебил Кинси. В его голосе неожиданно пропало мальчишеское фиглярство, уступив место пугающей серьезности. Он сделал шаг ближе, глядя на Мину снизу вверх, но с невероятным напором. – Кого угодно, слышишь? Но только не Кинэ.

Мина осеклась. Ее брови медленно поползли вверх, а в карих глазах мелькнуло искреннее изумление.

– Кинэ? – переспросила она, и в ее тоне прозвучала неожиданная ревность, которую она даже не успела скрыть. – А тебе-то до него какое дело?

– Тебя это не касается, – огрызнулся парень, и на его бледных щеках в полумраке проступил едва заметный румянец, выдававший его с головой. – Просто не трогай его. Он… он не должен пострадать. Поняла?

Мина смерила подростка долгим, оценивающим взглядом. Она прекрасно понимала, о ком он говорит. Невозможно было не заметить Кинэ.

Этот невысокий, хрупкий парень казался абсолютно чужим на этой жестокой бойне. Он всегда ходил в своей длинной светлой кофте, которая была ему откровенно велика и висела почти до колен, делая его рост визуально еще меньше. Черные штаны со множеством карманов подчеркивали худощавые ноги, а каштановые пряди он закалывал крошечной аккуратной заколкой сбоку, чтобы челка не падала на лицо. Но главным в нем были глаза. У Кинэ была невероятная, завораживающая гетерохромия: левый глаз был зеленоватым, а правый – глубокого карего оттенка. Причем эти цвета словно жили своей жизнью, меняя глубину и насыщенность в зависимости от того, что парень чувствовал. И чаще всего они были тусклыми, печальными, потому что Кинэ казался бесконечно грустным и потерянным среди озлобленных игроков.

Мина невольно вспомнила, как на дневном голосовании его тонкие пальцы нервно теребили подол длинного свитера. Ее сердце тогда болезненно сжалось. Она хотела защитить его не меньше, чем этот наглый сопляк с белыми волосами.

– Можешь расслабиться, щегол, – тихо хмыкнула Мина, отведя взгляд. – Я и сама не собиралась его выбирать. Он… не заслуживает этого дерьма.

Кинси удивленно моргнул, а затем на его губах появилась кривая, понимающая ухмылка:

– Ого. Так ты тоже на него запала? Старушка, у тебя нет шансов, я ближе к нему по вайбу.

– Заткнись, пока я не передумала стрелять в других, – холодно отрезала женщина, хотя уголок ее губ дрогнул. – Значит, договорились. Кинэ неприкосновенен для нас обоих. Выбираем шкаф в костюме – Леонарда. Он слишком громко вякал днем.

Кинси кивнул, соглашаясь без лишних споров. Они подняли свои невидимые пистолеты, отдавая приказ системе, и бесшумно разошлись по своим комнатам, унося в темноту общую, тщательно скрываемую тайну.

---

В своей маленькой комнате Кинэ сходил с ума.

Он метался от стены к стене, шаркал ногами по старому паркету и судорожно сжимал ткань своей светлой кофты, натягивая длинные рукава прямо на ладони. Его каштановые волосы растрепались, заколка опасно съехала набок, удерживая непослушную прядь буквально на честном слове.

– Блять, сука, пиздец… – шептал он сквозь зубы, не стесняясь в выражениях. Вслух, при всех, Кинэ всегда молчал или говорил тихо, но наедине с собой его прорывало потоком отборного, искреннего мата, в котором выплескивался весь его дикий стресс. – Ебаный в рот этот выбор… Ну почему опять я? Почему доктор именно я, нахуй?!

Его левый глаз, обычно травянисто-зеленый, сейчас потемнел до цвета болотной тины, а правый карий стал почти черным от накатившей тревоги. Кинэ ненавидел свою роль. Он был худшим доктором в истории этой чертовой игры. Каждую ночь он метался, пытаясь угадать, куда ударит мафия, и каждую ночь он ошибался. На утро находили очередной труп, а Кинэ стоял с опущенной головой, готовый провалиться сквозь землю от разъедающего чувства вины. Он лечил тех, кого никто не трогал, в то время как невинные люди истекали кровью за соседними стенами.

Таймер на стене отсчитывал последние десять секунд ночи доктора. На экране мерцали имена оставшихся игроков.

– Так, блять, соберись, тряпка, – Кинэ ударил себя по щекам ладонями, спрятанными в рукавах. – Кого? Мина? Нет, она выглядит так, будто сама кому угодно глотку перегрызет. Кинси? Этот мелкий пиздюк вообще под ногами у всех путается, кому он сдался… Блять, Леонард? Этот мудак орал громче всех. Мафия точно захочет заткнуть ему пасть. Или не захочет? Сука, если я опять промажу, я сам вскроюсь, честное слово!

Секунды таяли: три, два, один…

Кинэ зажмурился и наугад ткнул пальцем в экран, выбрав Леонарда.

– Господи, блять, хоть бы повезло, – выдохнул он в пустоту, падая на кровать и закрывая лицо руками.

Сердце колотилось в горле так, словно он пробежал марафон.

---

Утро началось с резкого, неприятного звука колокола. Механические жалюзи с грохотом поползли вверх, впуская в общий зал тусклый серый свет.

Игроки собирались за круглым столом медленно, с опаской оглядывая друг друга. Никто не знал, кто не выйдет из своей комнаты на этот раз.

Мина села на свое привычное место, сложив руки на столе. Она казалась абсолютно спокойной, но ее карие глаза внимательно следили за дверьми. Напротив нее плюхнулся Кинси, закинув ногу на ногу и поправив серебряную цепочку на шее. Его белые волосы слегка взъерошились под кепкой, а во взгляде читалось напряженное ожидание.

Когда дверь тихо скрипнула, и в зал несмело вошел Кинэ, оба они – и Мина, и Кинси – едва заметно выдохнули.

Парень поправил заколку на волосах, запахнул длинную кофту и сел с самого края, стараясь слиться со стеной. Его взгляд был устремлен в столешницу, плечи опущены, а длинные рукава свисали, скрывая дрожащие пальцы. Он выглядел привычно грустным, почти сломленным заранее, ожидая смертного приговора кому-то из присутствующих.

Последним в зал вошел Леонард. Мужчина был бледен как полотно, держался за плечо и тяжело дышал, но был жив.

Механический голос системы эхом разнесся под сводами зала:

– Город просыпается. Этой ночью было совершено нападение. Однако благодаря своевременному вмешательству Доктора никто не погиб.

В зале повисла тяжелая, ошеломленная тишина.

Кинэ вздрогнул. Он медленно, словно не веря собственным ушам, поднял голову.

– Никто… – прошептал он одними губами.

И в этот момент с ним произошла невероятная метаморфоза. Его левый глаз вспыхнул чистейшим, ослепительным изумрудным светом, а правый налился теплым, золотистым медом. Тень вечной печали мигом слетела с его лица, уступив место детскому, абсолютно искреннему восторгу. На его губах расцвела широкая, сияющая улыбка – редкая, завораживающе красивая. Он спас человека. Он, бездарный, вечно лажающий доктор, впервые в жизни угадал и спас чью-то жизнь.

Кинэ даже тихо всхлипнул от переполняющего его счастья, не в силах сдержать ликования.

Мина замерла, не в силах оторвать от него взгляда. Внутри нее словно что-то оборвалось и растаяло; эта улыбка преобразила Кинэ так сильно, что он казался сказочным видением среди этой серой тюрьмы.

Кинси рядом тихо сглотнул, забыв про свою показную дерзость. Подросток невольно приоткрыл рот, завороженно глядя на то, как светлеет лицо парня, и его темные глаза потеплели от немого восхищения.

Но этот момент чистого триумфа длился недолго.

– Эй! – раздался грубый, скрипучий голос с противоположной стороны стола.

Это был Брайан – нервный, подозрительный мужчина в очках, который всю игру искал мафию в каждом шорохе. Он вытянул палец, указывая прямо на Кинэ.

– А ты чего лыбишься, парень?

Кинэ замер. Его улыбка медленно начала увядать, а глаза испуганно округлились.

– Что?.. – растерянно пискнул он, пряча руки глубже в карманы черных штанов.

– Я спрашиваю, какого черта ты сидишь и улыбаешься до ушей?! – повысил голос Брайан, оглядывая остальных игроков. – На нас только что напали! Человек чуть не сдох! Мы все сидим на пороховой бочке, а этот мелкий сидит и лыбится, словно в цирк пришел!

– Я… я просто… – Кинэ сжался, его плечи вновь поползли к ушам. Зеленый глаз начал стремительно мутнеть, теряя яркий цвет. – Я просто рад, что никто не умер…

– Рад он, как же! – ядовито перебил Брайан, вставая со стула и упираясь кулаками в стол. – Или ты мафия, которая так неумело издевается над нами? Знаете этот тип психопатов? Они не могут скрыть удовольствия от того, что устроили хаос! Может, это ты стрелял в Леонарда, а теперь радуешься тому, в каком мы все ужасе?! Посмотрите на него, он же подозрительный с первого дня! Молчит, прячется в этих своих шмотках!

За столом послышался недобрый шепоток. Игроки, измученные паранойей, были готовы ухватиться за любую соломинку. Несколько человек согласно закивали, глядя на несчастного доктора с неприкрытой враждебностью.

Кинэ побледнел. В уголках его разноцветных глаз предательски заблестели слезы. Он спас жизнь, а его собирались за это линчевать. Паника сковала горло, и он не мог вымолвить ни слова, лишь беззвучно шевелил губами, мысленно кроя Брайана трехэтажными конструкциями.

Мина почувствовала, как внутри нее закипает ледяная ярость. Этот идиот в очках смел орать на Кинэ? На ее Кинэ, который только что выглядел счастливейшим человеком на свете?

Она уже открыла рот, чтобы вмешаться, но Кинси среагировал быстрее.

– Слышь, очкарик, – звонкий, насмешливый голос подростка разрезал гул в зале, подобно лезвию.

Кинси небрежно откинулся на спинку стула, сдвинул козырек кепки на самый затылок и окинул Брайана уничижительным взглядом.

– Ты таблетки забыл принять, или маразм так рано накрыл? – Кинси криво усмехнулся, поигрывая серебристой цепочкой на груди. – Парень улыбнулся, потому что ночь прошла без смертей. Все нормальные люди выдохнули, а ты единственный, у кого от этого пукан сгорел. Тебе что, обидно стало, что никто не сдох?

– Что ты несешь, щенок?! – взвился Брайан, побагровев.

– А то и несу, – Кинси подался вперед, уперев локти в колени своих черных шорт, и в его темных глазах сверкнула недетская, опасная сталь. – Ты так отчаянно ищешь виноватого на ровном месте, будто сам пытаешься отвести от себя подозрения. Напал ночью на Леонарда, обосрался, потому что доктор его спас, а теперь сливаешь первого попавшегося невинного, чтобы не спалиться? Очень удобно, дедуля.

– Поддерживаю, – холодно и четко произнесла Мина, приходя на помощь напарнику. Ее голос прозвучал как удар хлыста, заставив притихнуть даже тех, кто секунду назад поддакивал обвинителю.

Она небрежно поправила бретельку голубой майки и одарила Брайана тяжелым, пронизывающим взглядом:

– Кинэ сидит тихо и никого не трогает. Любой нормальный человек порадовался бы спасению товарища. Но Брайан почему-то раздувает из искренней эмоции трагедию мирового масштаба. Знаете, кто так делает? Мафия, которая в панике пытается перевести стрелки, пока город не понял, кто настоящий стрелок. Леонард, вспомни: кто вчера громче всех спорил с тобой перед сном? Не Брайан ли?

Леонард, все еще державшийся за плечо, моргнул и недоверчиво уставился на Брайана:

– А ведь правда… Ты же угрожал мне перед закрытием комнат!

– Да вы с ума сошли! – закричал Брайан, хватаясь за голову. – Я мирный житель! Я просто заметил, что этот парень странно себя ведет!

– Странно себя ведешь здесь только ты, – отрезала Мина, постучав ногтями по столу. – И твоя истерика это только доказывает. Я голосую против Брайана. Он опасен для города.

– Я тоже за очкарика, – тут же подхватил Кинси с наглой ухмылкой, поднимая руку. – Скатертью дорожка.

За столом начался хаос. Под умелым, скоординированным давлением двух мафиози внимание толпы мгновенно переключилось. Игроки один за другим стали поднимать руки против ошеломленного Брайана, забыв про тихого парня на краю стола. Голосование было стремительным и беспощадным.

Кинэ сидел, вжавшись в спинку стула, и не верил своим глазам. Гроза, едва не уничтожившая его, прошла стороной за считанные секунды.

Он поднял взгляд. Его левый зеленый глаз снова приобрел мягкий изумрудный оттенок, а правый карий наполнился глубокой, искренней благодарностью. Он посмотрел сначала на Мину – взрослую, уверенную в себе женщину, которая так легко и властно разбила обвинения врага. Затем перевел взгляд на Кинси – беловолосого подростка в кепке, который спас его первой же дерзкой фразой.

Кинэ несмело, одними кончиками губ улыбнулся им обоим. Его тонкие пальцы теребили заколку в волосах, а длинный светлый свитер снова скрывал ладони, но в этой робкой улыбке было столько тепла, что у Мины перехватило дыхание.

Она коротко, едва заметно кивнула ему в ответ, чувствуя, как приятное тепло разливается по груди. Ради этой улыбки стоило потопить хоть весь этот чертов стол.

Кинси же, поймав взгляд Кинэ, гордо задрал подбородок, подмигнул ему карим глазом и демонстративно щелкнул серебряной цепочкой. Мол, не благодари, красавчик, все под контролем.

Затем Мина и Кинси на долю секунды встретились взглядами через весь стол.

В глазах женщины читалось немое предостережение: «Он будет моим».

В прищуре подростка сквозил дерзкий ответ: «Посмотрим, тетя, игра только началась».

Но в одном они были едины абсолютно. Пока они вдвоем держали оружие этой ночи, ни один волос не упадет с головы их общего, бесконечно милого и неуклюжего доктора. Пусть даже ради этого им придется сжечь весь этот город дотла.