Эмия Гарри и сила искренности

Старинный Лондон никогда не спал по-настоящему, но в подземных коридорах под Британским музеем царила особенная тишина. Это было безмолвие камня, пропитанного многовековыми тайнами, кровью неудавшихся экспериментов и застывшим дыханием самой концепции Мистерии. Часовая Башня жила по законам, столь далеким от обывательского понимания, что любой посторонний счел бы здешний уклад безумием.

Гарри Эмия медленно выпустил из легких сигаретный дым — дурная привычка, перенятая у их профессора, лорда Эль-Меллоя II, хотя сам наставник регулярно ворчал, стоило ему заметить сигарету в пальцах ученика.

— Опять смолишь, Гарри? — раздался тихий, немного насмешливый голос за его правым плечом.

Обернувшись, юноша встретился взглядом с большими золотисто-янтарными глазами. Девушка с короткими волосами цвета выцветшей соломы, перевязанными сзади широким бантом, улыбнулась ему мягкой, едва ли не детской улыбкой. На её плечи было небрежно наброшено бирюзово-голубое хаори с белыми треугольниками на манжетах — форма отряда, чьё имя в далеком Киото эпохи Бакумацу заставляло трепетать мятежников и чиновников. Окита Соджи выглядела хрупкой, почти болезненной в лунном свете, пробивавшемся сквозь зачарованные витражи галереи, однако рука её неизменно покоилась на рукояти катаны. Знаменитый клинок Кику-Ичимондзи Норифуса спал в белых ножнах, готовый в любую долю секунды оборвать жизнь любого, кто посмеет проявить враждебность.

— Просто пытаюсь упорядочить мысли, Соджи, — мягко ответил Гарри, гася окурок о металлический край пепельницы и пряча зажигалку в карман просторного черного плаща. — Доклад для Вейвера почти готов, но формула перегрузки магических цепей при резком перепаде температур всё ещё дает сбой. Если использовать ускорение времени без компенсации давления праны, сосуды просто разорвет.

— Ты слишком много думаешь, хозяин, — Окита сделала легкий шаг вперед, почти неслышно ступая деревянными гэта по полированному мрамору, и без церемоний положила ладонь на его запястье. Её пальцы были прохладными, но внутри этой хрупкой оболочки пульсировала мощь героической души. — В бою нет места формулам. Либо твой клинок быстрее мысли противника, либо ты труп. Так всегда говорил командир Кондо.

— В бою — возможно, — усмехнулся Гарри, осторожно переплетая свои пальцы с её пальцами. От этого простого жеста щеки девушки-самурая тут же тронул едва заметный румянец, выдававший её искреннее смущение, столь контрастировавшее со смертоносной славой капитана первого подразделения Шинсэнгуми. — Но мы сейчас не на войне за Грааль, Соджи. Пятая война закончилась два года назад. Здесь, в Часовой Башне, убивают не клинками в открытом бою, а ядами, проклятиями и подковерными интригами.

— Если кто-то попытается отравить мой чай или твой ужин, я просто разрублю его на три части до того, как он успеет моргнуть, — невозмутимо парировала мечница, слегка надув губы. — К тому же, Артурия вчера жаловалась, что Широ снова приготовил слишком мало риса на ужин. Если эти двое начнут спорить о диете короля рыцарей, в нашей съемной квартире будет жарче, чем при штурме гостиницы Икедая.

Гарри негромко рассмеялся. Это теплое, привычное чувство дома, завоеванное в пламени фуюкских катастроф, было единственным, что держало его на плаву в этом холодном мире чародеев.

Он давно забыл, что когда-то звался иначе. В его памяти не осталось воспоминаний о коттедже в Годриковой Лощине, о лицах кровных родителей или о глупом титуле, который ему так щедро прочили британские сказочники от мира магии. Для него существовали лишь пожар 1994 года, спасительная рука Кирицугу Эмии и брат, с которым они делили пополам хлеб, кров и безумные идеалы спасения людей.

Однако прошлое, о котором он даже не подозревал, уже стояло на пороге, неся с собой запах сырости, затхлых традиций и высокомерной слепоты.

---

Площадь Гриммо, дом 12. Лондон. Сутками ранее.

В мрачной столовой древнего родового особняка Блэков стоял тяжелый, удушливый запах пыли, старого пергамента и дешевого виски. За длинным столом из темного дуба собрались ключевые фигуры Ордена Феникса. Во главе восседал сам Альбус Дамблдор — его мантия цвета полуночного неба казалась единственным ярким пятном в полумраке, хотя лицо великого волшебника было осунувшимся и непривычно строгим.

По правую руку от него сидел Джеймс Поттер. Годы борьбы и груз славы отца «Мальчика-Который-Выжил» оставили на его лице глубокие морщины, а в некогда буйной каштановой шевелюре отчетливо серебрилась ранняя седина. Рядом с ним нервно сжимала тонкие пальцы Лили Поттер, её зеленые глаза были полны не утихающей тревоги. Дальше за столом расположились Сириус Блэк, хмурый Римус Люпин, вечно настороженный Аластор Грюм и Северус Снейп, чей взгляд напоминал два колодца с ледяной водой.

— Наземникус, мы ждем, — нарушил тишину мягкий, но не терпящий возражений голос верховного чародея. — Ты утверждал, что новости безотлагательные.

Низкорослый, неопрятный вор переступил с ноги на ногу, тоскливо оглянулся на дверь и бросил на стол потрепанную кожаную папку, на которой лежал толстый слой маггловских фотографий и каких-то странных выписок на японском и английском языках.

— Я нашел его, Альбус, — хрипло выдохнул Флетчер, утирая пот со лба грязным платком. — Клянусь Мерлином, лучше бы я его не находил. Это стоило мне половины кошелька и пары визитов в места, куда даже пожиратели в кошмарах не сунутся.

Лили резко подалась вперед, едва не опрокинув кубок с водой.

— Гарри? Мой мальчик жив?! Где он, Наземникус? Почему ты не привел его?!

— Успокойся, Лили, — Джеймс положил тяжелую ладонь на плечо жены, хотя его собственный голос дрогнул от напряжения. — Директор обещал, что мы во всем разберемся. Если Дурсли действительно погибли в той катастрофе в Японии, то бедный мальчик наверняка скитался по маггловским приютам...

— Если бы по приютам, Поттер, — с ядовитым сарказмом перебил его Снейп, скрестив руки на груди. — Ты, как всегда, судишь о мире со своей колокольни гриффиндорского бахвальства. Взгляни на снимки, прежде чем изливать отцовскую сентиментальность.

Минерва Макгонагалл дрожащими пальцами пододвинула к себе верхнюю фотографию. На колдографии — точнее, маггловском цветном снимке высокой четкости — был запечатлен молодой человек лет восемнадцати. Высокий, широкоплечий, с темными непокорными волосами, зачесанными назад. На нем не было круглых очков — его взгляд, пронзительный и холодный, как лезвие бритвы, смотрел прямо в объектив камеры с такого расстояния, будто парень знал о слежке. Он был одет в строгий европейский костюм с темно-красным жилетом, а поверх была накинута тяжелая черная куртка военного кроя. Но главное — в его позе не было ни капли робости или детской травмы. Это была стойка хищника, привыкшего убивать и выживать.

— Он... он не носит очков, — растерянно пробормотала Лили, вглядываясь в черты лица, столь похожие на лицо Джеймса, но одновременно пугающе чужие. — И его глаза... Джеймс, почему они такого странного, стального оттенка? Где та зелень?..

— Глаза меняют цвет, когда человек регулярно пропускает через свои каналы чужеродную энергию, — глухо прорычал Грюм, постукивая деревянной ногой по полу. Его волшебное око бешено вращалось в глазнице, изучая маггловские документы. — Вы идиоты, Поттеры. И ты, Альбус, при всем уважении. Вы бросили мальчишку магглам, посчитав его пустышкой, сквибом со сломанным ядром. А теперь посмотрите, кто его подобрал.

Дамблдор медленно взял один из листов. Его брови едва заметно дрогнули — редчайший знак глубочайшего потрясения для главы Визенгамота.

— Эмия Кирицугу, — прочитал старик тихим, лишенным привычной благожелательности голосом.

В комнате повисла мертвая тишина. Даже Снейп едва заметно побледнел, вжав голову в плечи.

— Кто это такой? — нахмурился Джеймс, чувствуя, как внутри закипает раздражение от всеобщего ужаса перед неизвестным именем. — Какой-то японский волшебник? Чистокровный? Мы — древний род, мы имеем право потребовать возвращения наследника!

— Заткнись, Поттер, во имя всего святого, просто заткнись, — прошипел Снейп с неприкрытым презрением. — Твое невежество за пределами Хогвартса просто поражает воображение. Эмия Кирицугу — не волшебник. Он никогда не держал в руках палочки и презирал всё наше общество до глубины своей черной души. В определенных кругах Европы и Азии его звали иначе. «Убийца Магов».

— Наемник? — ахнула Лили, прижимая ладонь к губам.

— Палач, — жестко отрезал Аластор Грюм. — Террорист, специалист по скрытному устранению, снайпер и подрывник. Он не вызывал магов на благородные дуэли, Джеймс. Он минировал их дома, взрывал отели вместе с десятками невиновных магглов, стрелял из крупнокалиберных винтовок с расстояния в полтора километра пулями, начиненными перемолотыми в пыль собственными ребрами, которые при попадании выжигали всю магию в теле цели! Ассоциация Магов выдала на него предписание о запечатывании, Министерство пыталось наложить арест — и где они все? В могилах. Никто не ушел от него живым.

— Но... Наземникус сказал, что этот человек мертв? — с надеждой спросил Сириус, сжимая кулаки.

— Мертв, — кивнул Флетчер. — Скончался в девяносто девятом в своем поместье в Фуюки. Но перед смертью он успел вырастить двоих. Одного мальчишку подобрал на пожарище — местного, японца, Широ. А вторым стал твой сын, Джеймс. Он дал им свою фамилию. Гарри больше не Поттер. Во всех реестрах он числится как Гарри Эмия.

— Это возмутительно! — взорвался Джеймс, вскакивая со стула и с грохотом ударяя ладонью по столу. — Мой сын, первенец древнейшего и благороднейшего рода Поттеров, назван именем какого-то восточного наемника и убийцы?! Альбус, мы должны немедленно вмешаться! Мы заберем его домой! Годрик нуждается в брате, а Гарри должен занять свое законное место в свете, под вашей защитой!

— Где он сейчас, Наземникус? — спокойно спросил Дамблдор, жестом осаживая разошедшегося отца.

Вор нервно сглотнул, покосившись на Снейпа.

— В Лондоне. Но не в Косом переулке. И не в Хогвартсе. Он студент Часовой Башни. Учится на факультете современного макрафтинга, в классе этого... лорда Эль-Меллоя Второго. Более того, шепчутся, что к нему лично проявляет интерес сама Аоко Аодзаки, одна из обладательниц так называемого Истинного Волшебства.

В столовой снова воцарилось молчание, но теперь оно было наполнено могильным холодом.

— Часовая Башня... — прошептала Лили. — Но там же... там учатся настоящие маги. Те, кого мы избегаем. Безжалостные, беспринципные фанатики, изучающие бездну. Как он мог туда попасть, если Альбус сказал, что его ядро разрушено?!

— Его ядро не было разрушено, Лили, — негромко произнес Северус Снейп, и в его голосе впервые за вечер прозвучала не злость, а горькая ирония. — Ритуал темной защиты, созданный Дореей Блэк перед смертью, не разрушил магию мальчика. Он трансформировал её. Разбил застойный сосуд и выковал внутри ребенка то, что эти сектанты из Ассоциации называют Магическими Цепями. Для нашей дурацкой школьной программы он действительно казался пустым местом, сквибом. Но для них... для них он стал сосудом с уникальным составом крови и чудовищным потенциалом. Вы отдали наследника рода в руки чудовищ, посчитав его бракованным товаром.

— Довольно, Северус, — Дамблдор поднялся во весь свой внушительный рост, и в его взгляде блеснула сталь векового опыта. — Прошлое не изменить. Но будущее всё ещё в наших руках. Волан-де-Морт вернулся. Он рыщет в поисках слабых мест, и Гарри — очевидная цель. Если Темный Лорд доберется до второго близнеца и использует его кровь или обратит на свою сторону, падение Британии станет лишь вопросом времени. Маги Часовой Башни опасны и порочны, но они прагматики. Они уважают силу и договоры.

— Ты пойдешь туда, Альбус? — прямо спросил Грюм.

— Да. Я отправлюсь в Часовую Башню в качестве Верховного чародея Визенгамота и представителя Международной Конфедерации Магов. Мы потребуем аудиенции с лордом Эль-Меллоем и мистером Эмией. Родная кровь, защита древнего дома и тепло семьи — вот что вернет мальчика на путь Света. Джеймс, Лили, вы пойдете со мной. Гарри должен увидеть родителей.

Снейп в тени угла лишь криво усмехнулся и тихо покачал головой. Он слишком хорошо знал природу тех, кого вскормил свинец и кровь наемничьей жизни. Никаких теплых объятий в этой драме не предвиделось.

---

Часовая Башня. Кабинет лорда Эль-Меллоя II. Следующее утро.

В просторном кабинете профессора стоял устойчивый аромат дорогих сигар, крепкого черного чая и старинной кожи книжных переплетов. Вдоль стен тянулись бесконечные стеллажи, забитые фолиантами, свитками и алхимическими артефактами. Сам лорд — худой мужчина с длинными черными волосами, усталым взглядом и неизменным сигарным мундштуком в зубах — сидел за массивным столом, раздраженно массируя переносицу.

Напротив него на мягком диване полулежала потрясающей красоты женщина с длинными рыжевато-каштановыми волосами, одетая в маггловскую джинсовую куртку и белую футболку. Аодзаки Аоко беззаботно крутила на пальце ключи от своего любимого винтажного автомобиля, лениво поглядывая на двух молодых людей, стоящих у окна.

Гарри и Широ выглядели как две стороны одной медали. Широ, с его рыжеватыми волосами и наивным, открытым взглядом, сосредоточенно чертил в блокноте структурные схемы простейшего меча, сверяясь с концепциями проекции. Гарри же стоял чуть поодаль, опираясь бедром о подоконник. Рядом с ним, абсолютно бесшумно, сидела Окита. Слуга класса Сэйбер с живым интересом уплетала рисовые онигири, завернутые в нори, которые Гарри предусмотрительно приготовил для неё этим утром.

— Скажи мне, Гарри, — негромко протянула Аоко, прерывая монотонный стук пальцев Вейвера по столу. — Каково это — чувствовать, как время вокруг тебя превращается в вязкую патоку?

— Это больно, учитель, — честно ответил юноша, не отрывая взгляда от туманного лондонского пейзажа за окном. — Наследие отца... его врожденная магия управления временным потоком, запечатанная в концепции «Time Alter». Замедление сердцебиения вдвое позволяет полностью скрывать присутствие, но превращает кровь в лед. А ускорение втрое разрывает связки, если не укреплять ткани заранее руническими связками.

— Зато это чертовски эффективно, — хмыкнула волшебница, криво улыбнувшись. — Кирицугу был занозой в заднице у половины магов Европы именно потому, что плевал на их величественные ритуалы. Пока чванливый аристократ шептал строфу шестнадцатисложного проклятия, этот ублюдок успевал сделать шаг в ускоренном времени и всадить девятимиллиметровую пулю прямо ему в переносицу. Ты должен освоить этот баланс до совершенства, парень. Скоро здесь станет слишком тесно.

— Куда уж теснее, — вздохнул лорд Эль-Меллой II, откладывая документы. — К нам на аудиенцию напросились гости. Официальная делегация так называемого Министерства Магии Великобритании. Точнее, их самопровозглашенный лидер, Альбус Дамблдор, и чета Поттеров.

Широ поднял голову от блокнота, нахмурившись:

— Поттеры? Это те волшебники, о которых говорил старик Зелретч? Кровная семья Гарри?

Окита мгновенно замерла. Её янтарные глаза сузились, превратившись в узкие щели, а рука инстинктивно легла на рукоять Кику-Ичимондзи. В комнате резко похолодало — аура духа-героя, пропитанная памятью о кровавых казнях на улицах Киото, заставила задрожать хрустальные подвески на люстре.

— Семья? — тихо переспросила мечница, и её голос утратил всякую детскую веселость, став глухим и зловещим. — Те самые люди, которые выбросили моего мастера на порог чужого дома, назвав его бесполезным мусором? Они посмели явиться сюда?

— Успокойся, Соджи, — Гарри мягко опустил ладонь на её плечо, посылая тонкую струйку праны через духовную связь. Этот легкий импульс успокоил разбушевавшуюся сущность Слуги, заставив девушку шумно выдохнуть и слегка прижаться щекой к его ладони. — Мы выслушаем, что они скажут. Профессор, вы позволите им войти?

— Они уже за дверью, — сухо ответил Вейвер Вельвет, выпуская кольцо серого дыма. — Правила приличия Ассоциации требуют выслушать послов других фракций, какими бы дремучими сектантами они ни казались. Но помни, парень: здесь ты под юрисдикцией Часовой Башни. Ты — мой студент и ученик Пятой Магии. Никто в этом здании не имеет права приказывать тебе против твоей воли.

Двери кабинета плавно распахнулись, заглушая слова профессора легким шелестом зачарованных петель.

В комнату вошли трое.

Альбус Дамблдор шел первым. Его серебристая борода блестела в свете ламп, а яркая мантия цвета спелой сливы с золотыми звездами выглядела в строгом, мрачно-академическом интерьере кабинета верхом безвкусицы. За ним следовали Джеймс и Лили Поттер. На Джеймсе была дорогая мантия из драконьей кожи, на груди красовался герб с золотым фениксом, а на лице читалась смесь нервозности и непоколебимого достоинства чистокровного лорда. Лили же выглядела бледной, её взгляд лихорадочно метался по кабинету, пока наконец не замер на молодом человеке у окна.

— Гарри... — сорвался с её губ тихий, надтреснутый всхлип.

Гарри Эмия не шелохнулся. Он продолжал стоять, засунув руки в карманы куртки, и лишь его стальные глаза равнодушно скользнули по вошедшим, оценивая их не как родственников, а как потенциальную угрозу: дистанция три с половиной метра, мужчина держит правую руку в кармане — привычка к быстрому выхвату деревянной палочки; женщина эмоционально нестабильна, концентрация праны нулевая; старик... старик опасен, плотность его внутренней энергии напоминала законсервированный вулкан, хотя контроль казался архаичным и неуклюжим.

— Приветствую вас, лорд Эль-Меллой, — с величественным наклоном головы произнес Дамблдор, пропуская мимо ушей напряженное молчание. — Я благодарен за возможность встретиться на нейтральной территории. Я — Альбус Дамблдор, верховный чародей Визенгамота. Мы прибыли сюда с деликатной, но глубоко сердечной миссией.

Вейвер даже не подумал встать из-за стола. Он лишь лениво указал мундштуком на пустующие стулья у стены:

— Садитесь, мистер Дамблдор. Время — драгоценный ресурс, а у меня через сорок минут коллоквиум по минералогии. Изложите суть вашего визита кратко и без витиеватых предисловий.

Джеймс Поттер нахмурился, явно оскорбленный столь пренебрежительным тоном, но шагнул вперед, глядя прямо на юношу у окна:

— Гарри, сынок... Мы пришли за тобой. Прости нас. Мы совершили ужасную ошибку пятнадцать лет назад. Директор был введен в заблуждение состоянием твоего ядра после атаки Волан-де-Морта. Мы думали, что у Дурслей ты будешь в безопасности от пожирателей... Мы не знали, что они увезут тебя на Восток, и тем более не знали, в чьи руки ты попадешь. Но теперь всё кончено. Мы забираем тебя домой.

Гарри молчал. Его лицо оставалось абсолютной, пугающей маской спокойствия.

— Домой? — наконец произнес он, и звук его голоса — глубокого, чуть хрипловатого, совершенно лишенного интонаций послушного ребенка — заставил Лили вздрогнуть. — У меня уже есть дом. Поместье Эмия в городе Фуюки, префектура Хёго. И съемная квартира здесь, в районе Блумсбери. О каком еще доме идет речь, мистер Поттер?

— Мистер Поттер?! — Джеймс сделал шаг вперед, его щеки вспыхнули праведным гневом. — Я твой отец, Гарри! А это твоя мать! Мы искали тебя годами! Ты — наследник древнейшего благородного рода, твой брат Годрик — герой всего магического мира! Ты не должен прозябать в этих темных подземельях среди безумцев и убийц! Мы снимем с тебя это проклятое чужое имя, мы вернем тебя в семью!

— Сделаешь еще один шаг вперед — и твоя голова упадет на этот персидский ковер раньше, чем ты успеешь достать свою палочку, — раздался ледяной, свистящий девичий голос.

Окита Соджи плавно шагнула вперед, заслоняя Гарри собой. Её тело слегка пригнулось к полу, правая рука легла на рукоять катаны, большой палец легонько подтолкнул цубу, обнажая лезвие всего на полдюйма. Но даже этого миллиметра холодной стали хватило, чтобы по кабинету прокатилась удушливая волна жажды крови — истинной, исторической жажды битвы, которую источала девушка, лично казнившая десятки людей во времена падения сёгуната.

— Что это за маггловская девка?! — вспылил Джеймс, инстинктивно выхватывая палочку из рукава. — Гарри, отойди от нее!

— Джеймс, стой! — крикнул Дамблдор, его глаза расширились, когда он наконец разглядел природу стоявшей перед ним девушки. — Опусти палочку! Сейчас же!

Старик опоздал.

В ту же секунду, когда кончик палочки Джеймса качнулся в сторону Окиты, Гарри Эмия активировал свои магические цепи.

— Time Alter: Double Accel.

Для волшебников мир просто дернулся, смазавшись в расплывчатое пятно. Воздух взорвался глухим хлопком разорванного звукового барьера.

В следующее мгновение Гарри уже стоял вплотную к Джеймсу. Его левая рука, усиленная концепцией укрепления материи и затвердевшая до плотности закаленной стали, намертво перехватила запястье Поттера-старшего, выкручивая его под неестественным углом. Раздался сухой хруст кости, и палочка из полированного красного дерева выскользнула из ослабевших пальцев волшебника, падая на пол. В правой руке Гарри тускло блеснул вороненый ствол полуавтоматического пистолета «Walther WA2000» с модифицированным глушителем — тяжелое маггловское дуло уперлось прямо в кадык ошарашенного Джеймса.

— Ты слишком медленный, — прошептал Гарри прямо в лицо отцу, и из его рта вырвалось легкое облачко пара — побочный эффект резкого температурного перепада внутри тела. — Твои движения предсказуемы, твоя стойка отвратительна, а уверенность в собственной неуязвимости смехотворна. Если бы я был твоим врагом, мистер Поттер, твоя жена уже собирала бы твои мозги по этим стеллажам.

— Гарри, нет! Пожалуйста! — закричала Лили, падая на колени и протягивая дрожащие руки. Слезы градом катились по её щекам. — Он твой отец! Не убивай его! Умоляю тебя!

— Мистер Эмия, — мягко, но весомо произнес Альбус Дамблдор, не делая резких движений, но держа Бузинную палочку наготове под складками мантии. — Прошу вас, опустите оружие. Насилие — это не ответ. Мы пришли с миром. Мы хотим лишь защитить вас. Волан-де-Морт охотится за вами. Он знает, кто вы. Только под моей защитой в Хогвартсе вы будете в безопасности.

Гарри медленно, не отводя холодного взгляда от побелевшего от боли и ужаса Джеймса, нажал на кнопку сброса магазина, поймал тяжелую обойму ладонью и убрал пистолет во внутренний карман куртки. Затем он разжал пальцы, отпуская сломанную кисть Поттера.

Джеймс отшатнулся назад, тяжело дыша и прижимая поврежденную руку к груди. В его глазах больше не было спеси — только первобытный, дикий шок человека, который впервые в жизни заглянул в бездну и почувствовал её ледяное дыхание.

— Вы ничего обо мне не знаете, директор Дамблдор, — произнес Гарри, отступая на шаг назад, туда, где его пальцев тут же коснулась прохладная, успокаивающая ладонь Окиты. — Вы считаете, что защищаете мир от какого-то провинциального темного лорда с комплексом неполноценности? Смешно. Два года назад мы с братом, с этой «маггловской девкой» и нашими союзниками уничтожили скверну, способную пожрать человечество целиком. Мы хоронили друзей, мы сжигали собственные души ради спасения незнакомцев и выжили в войне, где боги и герои прошлого рвали друг друга на части. Ваш Волан-де-Морт для меня — не более чем свихнувшийся маг третьего сорта, не сумевший даже грамотно разделить собственную душу на осколки.

— Гарри, ты не понимаешь... — попыталась сказать Лили, поднимаясь с колен и глядя на сына глазами, полными невыразимой материнской муки. — Мы любим тебя... Мы всегда любили тебя...

— Нет, миссис Поттер, — юноша покачал головой, и в его голосе не было даже злости — лишь бесконечная, непреодолимая дистанция. — Вы любили образ. Идеального первенца, которого вы с легким сердцем бросили на крыльце у людей, ненавидевших вас, стоило старику сказать, что мальчик сломан. Меня вырастил Эмия Кирицугу. Человек, который не умел любить красиво, но который вытащил меня из горящего ада, плакал над моими ожогами и учил меня тому, что спасти всех невозможно — но пытаться стоит до последнего вздоха. Он дал мне имя. Он дал мне брата. А эта девушка... — он сжал пальцы Окиты, и на щеках мечницы снова вспыхнул легкий, трогательный румянец, — отдала свою жизнь за меня в сотне схваток, не требуя взамен ничего, кроме миски риса и искренней улыбки.

Окита гордо вскинула подбородок, глядя на британских волшебников сверху вниз:

— Мой мастер не вернется в вашу клетку. Его меч принадлежит справедливости, а его жизнь — семье Эмия. Если вы посмеете явиться снова с угрозами, даже правила этой башни не спасут ваши шеи от клинка Шинсэнгуми.

Аоко Аодзаки громко, от души расхохоталась, захлопав в ладоши:

— Браво, девочка! Вот это я понимаю — воспитание! Вейвер, где ты откопал таких потрясающих детей? Я просто в восторге!

Лорд Эль-Меллой II тяжело вздохнул, затушил сигару в хрустальной пепельнице и поднялся на ноги, расправляя плечи. Его статус Владыки Часовой Башни окутал комнату тяжелым, непререкаемым авторитетом:

— Аудиенция окончена, господа послы. Мой ученик дал вам исчерпывающий ответ. На территории Часовой Башни британское Министерство Магии не имеет никакой власти. Если мистер Волан-де-Морт или кто-либо из его приспешников пересечет границы Лондона с намерением напасть на студентов Ассоциации, это будет расценено как объявление войны. И поверьте мне на слово, мистер Дамблдор: Отдел Правопорядка Ассоциации — это не ваши благородные авроры. Они не берут пленных и не отправляют в Азкабан. Они стирают родовые поместья с лица земли вместе с фундаментом.

Дамблдор долго смотрел на Гарри. В глубине его старых, выцветших глаз мелькнула тень искренней печали — он понял. Понял окончательно и бесповоротно, что партия проиграна до её начала. Перед ним стоял не послушный солдатик Света, не испуганный сирота, жаждущий ласки, а состоявшийся, смертоносный маг иной школы, связанный нерушимыми узами верности с другими чудовищами этого мира.

— Нам жаль, мистер Эмия, — тихо произнес старый волшебник, касаясь плеча плачущей Лили. — Мы искренне надеялись, что кровь окажется сильнее обстоятельств. Пойдемте, Джеймс. Нам здесь больше не рады.

Джеймс Поттер, не проронив больше ни слова, хромая и баюкая сломанную руку, позволил директору увести себя к выходу. Лили обернулась в дверях в последний раз. Её взгляд встретился со взглядом Гарри — холодным, непоколебимым, смотрящим сквозь неё, как сквозь пустое место. Двери кабинета с глухим стуком захлопнулись.

В комнате снова воцарилась тишина.

— Ну и ну, — протянул Широ, чеша затылок карандашом. — Кажется, наш семейный ужин сегодня будет немного напряженным. Артурия наверняка почувствовала выброс праны и уже ждет объяснений.

— Никаких объяснений, — Гарри шумно выдохнул, чувствуя, как отступает напряжение в магических цепях, сменяясь привычной тупой ломотой в костях. Он повернулся к своей мечнице. — Пойдем домой, Соджи. Я обещал приготовить тебе сладкое данго к чаю.

Глаза Окиты мгновенно вспыхнули детским восторгом, вся смертоносная аура капитана Шинсэнгуми испарилась без следа, уступая место искренней радости:

— Правда?! Сладкое данго?! Ты лучший мастер на свете, Гарри! Только чур, если Артурия попытается отобрать мою порцию, ты встанешь на мою сторону!

— Договорились, — улыбнулся юноша, впервые за всё утро позволяя теплой, искренней улыбке коснуться своих губ.

Аоко весело подмигнула ему со своего дивана, а лорд Эль-Меллой II лишь обреченно покачал головой, доставая из ящика стола новую сигару. Старый мир волшебников остался где-то далеко позади, в тумане детских сказок и нелепых предрассудков. Впереди была новая жизнь — опасная, полная сражений и тайн, но это была его жизнь.

Жизнь Гарри Эмии, сына Убийцы Магов и возлюбленного мечницы из бессмертного отряда Шинсэнгуми.