Случай

Тяжелая дубовая дверь поддалась с тихим, почти вкрадчивым скрипом. Кристина вошла в холл, и звук ее каблуков по мраморному полу прозвучал как серия выстрелов в этой оглушительной, стерильной тишине огромного дома.

Она чертыхнулась про себя, поправляя подол черного платья-пиджака. Ткань опасно натянулась на бедрах, подчеркивая каждый изгиб, а высокие ботфорты на шпильке добавляли ее и без того не самому кроткому образу агрессивной сексуальности. Кристина собиралась провести эту ночь в «Icon», сгорая в лучах софитов и литрах бесплатного шампанского, но один истеричный звонок старшей сестры перечеркнул все планы.

— Крис, умоляю, он не берет трубку уже три часа! — голос Алины в трубке дрожал от смеси злости и тревоги. — Я в клубе с девчонками, не могу сорваться, а этот… этот придурок точно что-то задумал. Заедь, проверь его, а? Ты же рядом.

Рядом. Конечно. Всего-то сорок минут по пробкам, чтобы поработать бесплатной нянькой для легенды русского рэпа, который, кажется, окончательно потерял связь с реальностью в своем испанском заточении, перевезенном в декорации подмосковного особняка.

Кристина вздохнула, поправляя выбившуюся прядь светлых волос, и направилась к лестнице на второй этаж. В доме пахло дорогим парфюмом, кожей и тем самым сладковато-терпким ароматом, который сопровождал Олега Нечипоренко везде, где бы он ни появлялся.

На втором этаже свет был приглушен. Единственным источником освещения служила неоновая лента под потолком, заливающая коридор мертвенно-голубым светом. Дверь в гостиную была приоткрыта.

Она толкнула ее ногой, даже не думая стучать.

— Нечипоренко, ты подох тут, что ли? — бросила она с порога, голос ее прозвучал резко и звонко.

Олег сидел на огромном кожаном диване, лениво развалившись и закинув одну ногу на кофейный столик из цельного куска сланца. В одной руке он сжимал дымящийся косяк, в другой — почти пустую бутылку виски. Его взгляд был прикован к экрану смартфона, а на лице блуждало выражение полнейшей отрешенности от мира.

Он даже не вздрогнул, когда она вошла. Только когда Кристина сделала несколько шагов вглубь комнаты, оказываясь в круге света, Олег медленно, почти нехотя, поднял голову.

Его глаза, подернутые дымкой, скользнули по ее фигуре — от кончиков острых каблуков до глубокого выреза платья. На губах появилась едва заметная, ленивая ухмылка, которую Кристина ненавидела и обожала одновременно. Это была ухмылка человека, который знает о жизни слишком много и при этом не ценит в ней ни черта.

Внезапно он вскинул телефон, направляя камеру прямо на нее. Раздался характерный звук затвора.

— Ты что творишь? — возмутилась Кристина, делая шаг вперед и скрещивая руки на груди. — Удали сейчас же. Я здесь не для фотосессий.

Олег хмыкнул, выпуская густую струю дыма, которая на мгновение скрыла его лицо.

— Алина просила проверить, жив ли я? — голос его был хриплым, с той самой характерной ленцой. — Отправлю ей. Пусть видит, какая охрана ко мне приставила свои стройные ножки.

— Она с ума сходит, — Кристина подошла вплотную к дивану и выхватила бутылку из его руки. — Ты почему на звонки не отвечаешь? Она думает, что ты либо в коме, либо с очередной моделью в обнимку.

Олег перевел взгляд на ее пальцы, сжимающие горлышко бутылки, а затем снова посмотрел ей в глаза. В его зрачках, расширенных от стаффа, отражался синий неон.

— А ты как думаешь, Крис? — он потянулся, разминая затекшую шею. — Похож я на человека, которому есть дело до истерик твоей сестры?

— Ты ведешь себя как эгоистичный ублюдок, — отрезала она, чувствуя, как внутри закипает привычная ярость. — Она твоя жена, вообще-то.

— Она моя «жена» для таблоидов и для того, чтобы в этом доме было кому выбирать шторы, — Олег усмехнулся, забирая бутылку обратно. Его пальцы на секунду коснулись ее кожи, и Кристину обдало жаром. — А ты сегодня выглядишь так, будто собралась не меня спасать, а грабить банк. Или чье-то сердце. Слишком много черного, малая.

— Не называй меня так, — процедила она, но не отошла. — И вообще, я в клуб ехала. Если ты не сдох, я пошла. Отчитаюсь сестре, что ты в своем репертуаре — пьяный и невыносимый.

Она развернулась, чтобы уйти, но резкий окрик остановил ее у самого порога.

— Стой.

Кристина замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Она медленно обернулась. Олег уже стоял на ногах. Несмотря на количество выпитого и выкуренного, он двигался с грацией хищника — обманчиво медленно, но уверенно. Он подошел к ней почти вплотную, так что она почувствовала запах табака и дорогого бурбона.

— Куда ты так торопишься? — он склонил голову набок, рассматривая ее лицо. — В клубе шумно, воняет дешевым потом и паленым алкоголем. А здесь… здесь тишина. И я.

— В этом и проблема, Олег, — Кристина старалась, чтобы ее голос не дрожал. — Тебя здесь слишком много. Ты заполняешь собой все пространство, и дышать становится нечем.

Он протянул руку и аккуратно, одними кончиками пальцев, провел по лацкану ее платья-пиджака.

— А ты не дыши, — прошептал он, наклоняясь к ее уху. — Просто чувствуй. Ты ведь за этим приехала, правда? Не из-за Алины. Тебе просто нужен был повод.

— Ты слишком высокого о себе мнения, — она попыталась оттолкнуть его, но рука наткнулась на твердую грудь, обтянутую тонким хлопком футболки.

— Я просто честен, Крис. В отличие от тебя.

Олег отстранился, но лишь для того, чтобы снова взглянуть в ее глаза. В его лице не было раскаяния или нежности — только холодный, расчетливый интерес и та самая искра безумия, которая сделала его тем, кто он есть.

— Садись, — он указал на диван. — Выпьем. Расскажешь мне, как там «на воле». А Алине я сам напишу. Скажу, что ты проводишь со мной… воспитательную беседу.

— Она убьет меня, если узнает, что я осталась, — Кристина все еще сопротивлялась, но ее решимость таяла под его немигающим взглядом.

— Она не узнает, — Олег снова ухмыльнулся, возвращаясь к дивану. — Если ты сама не захочешь ей об этом прокричать. Но ты ведь умеешь хранить секреты, правда, маленькая злюка?

Кристина замерла на месте, борясь с желанием уйти и непреодолимым искушением остаться в этом порочном, пропитанном дымом мире, где не было правил, а был только он — человек, который разрушал всё, к чему прикасался.

— Один бокал, — наконец сказала она, проходя к дивану. — И никакой травы.

— Как скажешь, босс, — Олег протянул ей стакан, и в его глазах блеснуло торжество.

Он знал, что она не уйдет. Он всегда это знал.

— Знаешь, — начал Олег, снова развалившись на подушках и наблюдая, как Кристина присаживается на край дивана, сохраняя дистанцию, — Алина всегда была слишком правильной. Слишком предсказуемой. Она как трек, который написан по всем канонам радио-формата. А ты… ты как фристайл под утро. Никогда не знаешь, куда выведет следующий бит.

Кристина сделала глоток виски. Обжигающая жидкость привычно опалила горло, немного расслабляя натянутые, как струны, нервы.

— Ты сравниваешь женщин с музыкой? Как это оригинально, Нечипоренко. Ты, наверное, это каждой второй говоришь в своих текстах.

— Я не пишу тексты, я живу ими, — он лениво потянулся за телефоном, который все еще лежал рядом. — Смотри.

Он развернул экран к ней. На снимке, сделанном пару минут назад, Кристина выглядела почти демонически: резкие тени от неонового света, яростный блеск в глазах и черное платье, которое казалось второй кожей. Она выглядела опасной.

— Удали, — повторила она, но уже без прежней злости.

— Нет, — он убрал телефон в карман джинсов. — Это пойдет в мой личный архив. На случай, если мне станет скучно и захочется вспомнить, что у моей жены есть сестра, которая может испепелить взглядом.

— Тебе всегда скучно, Олег. У тебя есть всё: деньги, слава, этот дом, женщины, которые готовы на всё ради одного твоего слова. Почему ты выглядишь так, будто тебе тошно от самого себя?

Олег на мгновение замолчал. Дым от косяка, который он снова поднес к губам, медленно поднимался к потолку, закручиваясь причудливыми спиралями. Его лицо на секунду стало серьезным, лишенным той маски самодовольства, которую он носил как броню.

— Потому что «всё» — это ничто, когда у тебя нет тишины внутри, — произнес он тише, чем обычно. — Все хотят чего-то от Кизару. Всем нужен этот персонаж из Барселоны, который кидает панчи и живет на широкую ногу. А здесь, в этом склепе, я просто Олег. И Олег, честно говоря, придурок еще тот.

Кристина не ожидала такой откровенности. Она привыкла видеть в нем врага, соблазнителя, разрушителя семейного спокойствия сестры, но не человека, который чувствует пустоту.

— Тогда почему ты не изменишь это? — спросила она, невольно пододвигаясь ближе. — Почему продолжаешь играть в эту игру?

Олег повернулся к ней, и теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров. Она чувствовала тепло, исходящее от его тела.

— Потому что я не умею по-другому, Крис. Я артист. Моя жизнь — это шоу. И даже сейчас, когда мы сидим здесь, я думаю о том, какой крутой трек получится из этого вечера. «Черное платье, синий неон, сестра моей тени в моем доме…»

— Ты неисправим, — она покачала головой, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в слабой улыбке.

— А ты слишком красивая, чтобы злиться, — он протянул руку и на этот раз не просто коснулся ее одежды, а мягко провел ладонью по ее щеке, заправляя прядь волос за ухо. — Оставайся. К черту клуб. Давай просто… посидим. Без драмы. Без Алины. Только ты, я и этот чертов виски.

Кристина посмотрела на его руку, затем снова в его глаза. Она знала, что это ловушка. Знала, что завтра будет жалеть, что сестра никогда не простит ей этой ночи, даже если между ними ничего не произойдет. Но в этот момент, в этом призрачном синем свете, реальный мир за стенами особняка казался чем-то неважным.

— Ладно, — выдохнула она, откидываясь на спинку дивана. — Но если ты начнешь читать свои новые демки, я уйду.

Олег рассмеялся — искренне и громко, и этот звук на мгновение разогнал тяжелую атмосферу комнаты.

— Договорились. Никакого рэпа. Только тишина.

Он снова пригубил виски, и Кристина последовала его примеру, понимая, что эта ночь только начинается, и она будет совсем не такой, как она планировала. В доме Олега Нечипоренко время текло иначе, и правила здесь устанавливал только один человек. И сейчас, кажется, она добровольно согласилась играть по этим правилам.

— А снимок всё-таки удали, — добавила она тише, когда тишина снова окутала комнату.

— Посмотрим, Крис, — отозвался он, прикрывая глаза. — Посмотрим.

За окном шелестел ночной дождь, скрывая особняк от остального мира, оставляя их двоих в этом неоновом коконе, где границы между правильным и неправильным медленно, но верно стирались.