Наследник Халдеи

Особняк в Годриковой Лощине стонал под натиском чудовищной магии. Октябрьский ветер срывал с вековых дубов сухие листья, швыряя их в разбитые витражи первого этажа. Защитные чары, столетиями оберегавшие древний род Поттеров, лопались один за другим, осыпаясь ослепительными серебряными искрами.

Чарлус Поттер, глава рода, уже лежал у подножия дубовой лестницы. Его невидящие глаза смотрели в сводчатый потолок, а на губах застыла яростная усмешка дуэлянта, сражавшегося до последнего удара сердца. Тёмный Лорд перешагнул через поверженного противника с холодным равнодушием машины. Он медленно поднимался по ступеням, слушая, как скрипят под его мантией осколки хрустальной люстры.

На верхней площадке путь ему преградила Дорея Поттер, урождённая Блэк.

Дверь детской за её спиной была наглухо запечатана, а на дубовом полу слабо мерцали вычерченные кровью руны древнего ритуала Жертвенной Защиты. В её глазах не было страха. Лишь холодная, колючая надменность, которая веками текла в жилах истинных отпрысков дома Блэков.

– Отойди, Дорея, – глухо произнёс Волан-де-Морт, поднимая бледную руку. – Ты чистокровная, достойная ведьма. Чарлус пал с честью, но тебе незачем умирать ради бессмысленного упрямства. Отдай мне детей, и я сохраню тебе жизнь.

– Твои обещания стоят меньше праха под моими туфлями, Том Реддл, – оскалилась Дорея. Взмах её палочки был неуловим: из пола с оглушительным треском вырвались железные шипы. – Ты возомнил себя богом, но для меня ты всегда останешься лишь полукровкой из приюта, ворующим чужие тайны!

– Глупая старуха, – прошипел Тёмный Лорд, и воздух вокруг него сгустился до плотности смолы. – Ты могла бы стать свидетельницей нового порядка. Но ты выбрала могилу. Авада Кедавра!

Зелёный луч ударил в пространство между ними, но Дорея не стала тратить драгоценные доли секунды на щиты. Опрокинутый массивный комод мгновенно превратился в толстую гранитную стену, принявшую на себя смертоносный удар. Камень взорвался осколками, но сквозь дым и пыль уже летело семейное проклятие Блэков – чёрная молния, способная вскипятить кровь в жилах за полвздоха.

Они сошлись в танце абсолютного разрушения. Дорея компенсировала угасающую физическую силу безжалостной тактикой и темнейшими фамильными чарами. Заклинания резали воздух, в щепки разносили фамильные портреты, плавили металл перил. Волан-де-Морт парировал играючи, но в его красных зрачках зажглось раздражение: старуха сражалась как разъярённая гидра, готовая разорвать зубами любого, кто посягнёт на её потомство.

И всё же время брало своё. Очередной трансфигурационный маневр дался Дорее слишком тяжело. Дыхание сбилось, колено предательски дрогнуло.

Этой доли секунды Тёмному Лорду было достаточно. Короткий взмах тисовой палочки – и смертоносный изумрудный росчерк вонзился ведьме прямо в грудь. Дорея пошатнулась, привалилась к дверному косяку и тихо осела на пол.

Волан-де-Морт перешагнул её тело, на мгновение задержав взгляд.

– Ты сражалась лучше, чем твой слабоумный сын, – холодно бросил он.

Удар сапога сорвал дверь с петель.

В комнате пахло нагретым деревом, корицей и озоном. В колыбелях сидели двое мальчиков. Старший, Гарри, смотрел на вошедшего чудовища удивительно ясными, сосредоточенными изумрудными глазами, в которых не было детских слез. Младший, Годрик, захлёбывался от крика, прижимая к себе плюшевого льва.

– Который же из вас должен был стать моей погибелью? – пробормотал Тёмный Лорд, вскидывая палочку. – Не имеет значения. Смерть уравняет пророчества. Авада Кедавра!

Зелёный вихрь сорвался с кончика палочки, устремляясь прямо в лоб старшему мальчику. Но стоило лучу коснуться шелковистых тёмных прядей, как рунный круг, начертанный умирающей Дореей, взревел первобытной яростью. Магическая сеть сжалась, отражая заклятие с силой зеркала богов.

Ослепительный взрыв разорвал крышу особняка в клочья. Ударная волна поглотила физическую оболочку Тёмного Лорда, превратив её в пепел за долю секунды. Растерзанный, нечестивый дух Волан-де-Морта с воплем вырвался из пламени, и крошечный осколок его расколотой души врезался в лоб Гарри, выжигая на коже след молнии. Острый кусок обрушившейся балки рассёк лоб плачущего Годрика, оставив глубокий, кровоточащий шрам в форме латинской буквы «V».

Когда спустя двадцать минут порог разрушенного дома переступили Джеймс и Лили Поттер в сопровождении Альбуса Дамблдора и Сириуса Блэка, тишина стояла оглушительная.

Лили вскрикнула, бросившись к детской, переступая через тела свёкра и свекрови.

– Они живы! Джеймс, Мерлин милостивый, они живы! – рыдала она, прижимая к груди обоих сыновей.

Дамблдор подошёл медленно, его пальцы сжимали Старшую палочку с неожиданной силой. Старый чародей опустился на колени, накладывая диагностические плетения. Светящиеся нити опутали детей, раскрывая структуру их ауры.

У Годрика магическое ядро пульсировало ярко, шумно, захлёбываясь от прилива сырой, нестабильной силы. А вот вокруг Гарри…

Дамблдор нахмурился, поправив очки-половинки. Традиционное ядро мальчика казалось иссушённым, словно коллапсировавшим. Однако от него тянулись странные, тонкие, геометрически правильные каналы, пульсировавшие неестественным лазурным светом. Они походили не на природную магию магов Британии, а на сложнейшую, чуждую техно-магическую схему. К тому же из раны на лбу Гарри отчётливо сочилась скверна.

Дамблдор медленно поднялся, убирая палочку. В его взгляде мелькнуло то, что он тщательно скрывал годами: холодный прагматизм гроссмейстера, расставляющего пешки.

– Годрик спас нас всех, – торжественно произнёс директор. – Он принял удар и сокрушил Волан-де-Морта. Отныне он – Мальчик, Который Выжил.

Джеймс благоговейно посмотрел на младшего сына:

– Годрик?.. Наш мальчик победил Тёмного Лорда?

– Именно так, – мягко улыбнулся старец. – Однако победа далась дорогой ценой. Его магия нестабильна, и слуги Волан-де-Морта объявят за ним охоту. Вы должны посвятить всё своё время, всю любовь и все ресурсы рода защите и тренировкам Годрика.

– А Гарри? – спросила Лили, поглаживая старшего сына по растрёпанным волосам. Тот не издавал ни звука, просто тихо смотрел на мать.

– Магическое ядро Гарри разрушено взрывом, – со скорбью в голосе соврал Дамблдор, глядя прямо в глаза женщине. – В нём почти не осталось искры. Более того, его шрам отравлен тёмной эманацией. Если он останется рядом с братом, зависть и обида на собственную немощь исказят его душу. Он станет лёгкой добычей для тьмы и обузой для вашей семьи.

– Что вы предлагаете, Альбус? – нахмурился Джеймс.

– Ради всеобщего блага и ради безопасности самого Гарри, его следует передать твоей сестре, Лили. Среди маглов он вырастет простым, счастливым ребёнком, далёким от груза славы и опасностей магических войн. А когда придёт время, мы вернём его.

– Петуния ненавидит меня! – запротестовала Лили со слезами на глазах. – Она возненавидит и моего сына!

– Кровная защита матери укроет его лучше любых заклинаний, – веско отрезал старик. – Доверься мне, девочка моя. Это необходимо ради выживания магического мира.

В ту же ночь корзинка с укутанным в шерстяное одеяло Гарри была оставлена на пороге дома номер четыре по Тисовой улице. Дамблдор напоследок наложил на энергетические каналы ребёнка семь сдерживающих печатей, уверенный, что навеки заблокировал его потенциал. Старик аппарировал с чувством выполненного долга.

Но древняя ткань мироздания не подчинялась манипуляциям смертных.

Мать-Магия, первородная сила, дарующая жизнь вселенным, воззрела на брошенное дитя. Она видела высокомерие, которое расцветёт в сердце рода Поттеров; видела предательство уз крови и слепоту тех, кто мнил себя вершителями судеб. Она отвергла их право на первенца.

Воздух над крыльцом дома Дурслей задрожал. Печати Дамблдора, натолкнувшись на первичную волю мира, осыпались пеплом. Невидимая рука пространства разорвала завесу между измерениями. Золотистый вихрь подхватил корзинку, унося ребёнка прочь из мира, где его предали ещё до того, как он научился говорить.

---

Антарктида. Организация по безопасности человечества «Халдея». 2021 год.

В центральной мастерской стоял густой запах машинного масла, озона и крепкого кофе.

– Фудзимару-кун, я настаиваю! Это не просто спандекс, это инновационная структура, повышающая пропускную способность твоих цепей на пятнадцать процентов! – жизнерадостно звенел голос Леонардо Да Винчи. Гениальная девушка-универсал вертела в руках облегающий синий костюм, подозрительно напоминавший боевое облачение Кухулина.

Рицука Фудзимару, единственный Мастер человечества, за плечами которого лежали семь выжженных Сингулярностей и бесчисленные битвы за само существование цивилизации, страдальчески потёр переносицу.

– Да Винчи, если Скатах-сэнсэй увидит меня в этом, она заставит меня бегать кросс по ледяным пустошам с привязанным к спине валуном, – вздохнул он.

– А по-моему, сэнпаю очень пойдёт, – робко заметила Мэш Кирилайт, стоящая рядом с огромным крестообразным щитом. Её щёки слегка порозовели. – Это выглядит… весьма практично для полевых условий.

– Ха! Да наш Мастер в этом трико будет похож на синего павлина! – раздался дерзкий хохот от дверного проёма, где, скрестив руки на груди, стояла Мордред в своей тяжёлой броне без шлема.

Шутки прервались в одно мгновение.

Система климат-контроля взвыла, показатели магической плотности в помещении подскочили до критических отметок. В самом центре верстака Да Винчи пространство надломилось. По металлу побежали сине-золотые трещины, и с сухим щелчком, похожим на разрыв плотной ткани, на стол опустилась плетеная корзинка.

Мэш мгновенно вскинула щит, заслоняя Рицуку. Мордред обнажила Кларент, лезвие которого вспыхнуло яростным алым сиянием.

– Пространственная аномалия? – напрягся Рицука, сжимая правый кулак с пылающими командными заклинаниями. – Вражеская атака?

– Нет… постойте, – Да Винчи подошла ближе, её механическая перчатка трансформировалась в сканер. – Никаких вредоносных структур. Это… чистое явление Причинности. И внутри… о боги Возрождения.

Она осторожно откинула край одеяла.

В корзинке лежал ребёнок. Мальчик спал, сжимая крошечные кулачки, а на его бледном лбу темнел шрам в форме молнии, слабо пульсирующий остаточным проклятием. Рядом лежало пергаментное письмо, пахнущее воском и чернилами.

Да Винчи пробежала глазами строки, написанные витиеватым почерком Альбуса Дамблдора, и её брови поползли вверх:

– Дата… 1981 год. Место отправления – параллельное смещение Земли, где развитие магии пошло по пути изоляционизма и устаревших концепций. И они просто… выставили младенца за дверь?

– Что там написано? – Рицука подошёл ближе, опуская руку на плечо Мэш, показывая, что тревога ложная.

– Его зовут Гарри, – тихо сказала Да Винчи, и в её обычно весёлом голосе зазвенела незнакомая сталь. – Его семья отреклась от него в пользу брата, посчитав сломанным и бесполезным. Но посмотрите на эти показания.

Она развернула голографический экран. Перед глазами Рицуки возникла схема энергетических каналов мальчика.

– Это не просто Магические Цепи, – завороженно прошептала Мэш. – Они… живые. Они перестраиваются, адаптируясь к нашему миру. Сорок основных цепей высшего качества и невероятная плотность духовного тела.

– Если Часовая Башня узнает о нём, лорды Анимасфия или Бартомелой разберут малыша на образцы до заката, – помрачнел Рицука. Он посмотрел на мирно спящее дитя. Мальчик шевельнулся, распахнул огромные, чисто-зелёные глаза и посмотрел прямо на юношу. Ни страха, ни слёз – только странное, глубокое спокойствие.

Гарри протянул крошечную ручку и ухватился за палец Рицуки. Пальцы обожгло лёгким теплом.

– Что ж, решение очевидно, – Да Винчи хитро прищурилась, и её тон вновь стал лёгким. – Халдее нужен наследник. Человек, способный однажды перенять бремя Мастера, когда мы с тобой, Рицука, отойдём от дел. Ты берёшь его под опеку.

– Я?! – Фудзимару поперхнулся воздухом. – Да Винчи, мне едва за двадцать! Какой из меня отец?!

– Самый лучший, сэнпай, – Мэш мягко улыбнулась, её взгляд стал бесконечно тёплым. Она осторожно коснулась ладошки ребёнка. – Мы спасли человечество. Неужели мы не сможем подарить будущее одному мальчику?

Мордред фыркнула, убирая меч в ножны, но уголки её губ дрогнули:

– Если этот сопляк вырастет хлюпиком, я лично спущу с него три шкуры на тренировках. Слышишь, малой? Ты попал в самое безумное место во всех мирах.

Рицука посмотрел на Мэш, на Да Винчи, затем снова на ребёнка, крепко державшего его за палец. Тень сомнения растаяла, уступив место той самой непоколебимой решимости, с которой он когда-то шагнул в огонь Фуюки.

– Добро пожаловать домой, Гарри Фудзимару, – тихо сказал он.

---

2035 год. Семнадцать лет спустя.

Глухие металлические удары разносились по тренировочному залу симулятора «Шиба».

– Медленно! Слишком много лишних движений в плечевом поясе, сопляк! Копьё – это не палка для сбивания яблок, это продолжение твоей собственной воли! – ледяной голос Королевы Теней звенел подобно натянутой тетиве.

Гарри Фудзимару тяжело дышал, стоя в центре полигона. В его руках танцевало тренировочное копьё из тёмного дерева, наконечник которого был объят алыми скандинавскими рунами. Ему было семнадцать. Высокий, поджарый, с атлетическим сложением воина, прошедшего сквозь ад сотен симуляций. Непокорные черные волосы были аккуратно подстрижены, а над правым глазом, почти скрытый челкой, виднелся бледный след от молнии. Но изумрудные глаза больше не напоминали глаза напуганного сироты – в них горело спокойное, несокрушимое пламя истинного бойца Халдеи.

– Ещё раз, Скатах-сэнсэй, – глухо произнёс Гарри, вновь вставая в стойку.

– Довольно на сегодня, – раздался мягкий, строгий голос.

В зал вошла Мэш. Годы почти не изменили её внешность благодаря стабилизирующим процедурам Халдеи, но в походке и взгляде появилась зрелая, материнская уверенность. В руках она держала полотенце и термос с питательным отваром, приготовленным лично Эмией.

– Мама, я мог продержаться ещё раунд, – слабо улыбнулся Гарри, опуская копьё.

– Ты тренируешься без перерыва шесть часов, Гарри, – Мэш подошла ближе, строго посмотрела на него поверх очков и бросила полотенце ему на шею. – Профессор Мориарти уже дважды запрашивал тебя для разбора теории пространственных искажений, а сэр Хирон жаловался, что ты пропустил урок баллистики.

– Старик Мориарти просто злится, что я вчера обыграл его в трёхмерные шахматы без использования магии, – усмехнулся парень, жадно делая глоток из термоса.

– И использовал при этом грязные психологические уловки, которым тебя научил этот бездельник Мерлин, – ворчливо заметил вошедший следом Рицука.

Отец Гарри выглядел старше: в висках пробивалась благородная седина, на лице залегли глубокие тени пережитых сражений, но взгляд оставался всё таким же ясным и добрым. На плечах Рицуки лежал форменный белый плащ Верховного Командующего.

– Отец, – Гарри выпрямился, почтительно склонив голову.

– Расслабься, сынок, мы не на параде, – Рицука хлопнул его по плечу. – Твои показатели синхронизации с командными кодами сегодня побили рекорд. Да Винчи говорит, что твоя система Цепей полностью стабилизировалась. Ты готов к полевой сертификации ранга «А».

– Благодаря всем вам, – негромко ответил Гарри.

Это была чистая правда. Ни один маг в истории не имел таких наставников. Арчер Эмия вбил в него основы структурного анализа и проекции до мышечной памяти; Кухулин и Скатах выковали из его тела живое оружие; Хирон научил стратегическому мышлению древних царей; а Мориарти и Холмс развили его логику до уровня абсолютного оружия.

Однако глубоко внутри Гарри всегда знал, откуда пришёл. Отец и мама никогда не скрывали правды. Он знал о мире, бросившем его; знал о родителях, променявших первенца на призрачное пророчество; знал о брате, купавшемся в лучах чужой славы.

Но в сердце Гарри не было яда ненависти. Халдея научила его главному: у воина, сражающегося ради защиты человечества, нет времени на мелкую личную месть.

Внезапно вой сирен пронзил командный отсек. Красные аварийные огни залили коридоры зловещим пульсирующим светом.

– Внимание! – раздался встревоженный голос Да Винчи по громкой связи. – Зафиксирован несанкционированный пространственный прокол класса «Алтарь Судьбы»! Вектор смещения – параллельный континуум, временная точка 1994 года! Точка фокуса находится прямо в тренировочном секторе!

– Что за чертовщина?! – Мордред ворвалась в зал, держа меч наготове.

Пол под ногами Гарри вспыхнул ослепительным пламенем. Но это был не цифровой свет систем Халдеи. Это был густой, древний, удушливый магический огонь – синий, переходящий в индиго.

Символы, чуждые и архаичные, начали выжигаться прямо на металлическом покрытии.

– Это… ритуал Призыва? – опешил Рицука. – Кто посмел тянуть руки к Халдее?!

– Гарри, отойди! – Мэш вскинула щит, пытаясь перекрыть поток энергии, но магия ритуала обладала абсолютной концептуальной избирательностью. Силовые линии игнорировали всё вокруг, намертво сковывая движения юноши.

Гарри почувствовал, как невидимые крючья впиваются в его саму суть, в древнюю печать крови, оставленную в момент его рождения. В ушах зазвучал глухой, надтреснутый гул гигантского деревянного кубка, требующего исполнения забытого долга.

– Имя… они используют контракт истинного имени! – крикнула Да Винчи с командного мостика через интерком. – Его исходная метка души… Они пытаются призвать его как Чемпиона!

– Проклятые британские шаманы, – прорычал Рицука. Его рука метнулась к поясу. – Да Винчи, активировать экстренный транспортный пакет! Мэш, готовь духовный якорь! Никто не смеет красть моего сына!

– Отец, стой! – спокойно произнёс Гарри.

Пламя поднялось до его плеч, но он не паниковал. Дыхание юноши оставалось ровным. Он посмотрел на встревоженную Мэш, на готового сорваться в бой Рицуку, на рычащую от бессилия Мордред.

– Контракт абсолютен. Если сопротивляться силой, это разорвёт пространственную ткань базы, – твёрдо сказал Гарри. – Прошлое наконец решило постучать в мою дверь. Что ж… я открою её.

– Гарри… – у Мэш перехватило дыхание, в глазах блеснули слёзы.

– Я вернусь, мама. Обещаю, – он улыбнулся той самой спокойной, тёплой улыбкой, которую перенял у отца. – Я наследник Халдеи. Никакой средневековый костёр не удержит меня против воли.

Рицука посмотрел сыну прямо в глаза. Секундная пауза показалась вечностью. Затем старший Фудзимару кивнул, резко бросив Гарри металлический цилиндр с гербом организации:

– Твой персональный Мистический Код и комплект экстренной связи. Покажи им, Гарри. Покажи этому миру, чего стоят люди, прошедшие сквозь ад ради спасения звёзд.

– Так точно, Командующий, – с легким салютом отозвался Гарри.

Столб синего пламени взметнулся под своды зала, поглощая фигуру юного мага, и с оглушительным раскатом грома пространство схлопнулось, оставив на оплавленном полу лишь запах жжёного дерева и стынущего металла.

---

Хогвартс. Большой Зал. 31 октября 1994 года.

Праздничный пир в честь Хэллоуина и объявления чемпионов Турнира Трёх Волшебников близился к кульминации. Тысячи свечей парили под заколдованным потолком, освещая напряжённые, взволнованные лица студентов трёх школ магии.

За столом Гриффиндора, развалившись на скамье, сидел четырнадцатилетний Годрик Поттер. На его лице играла самодовольная усмешка. Шёлковая мантия с золотым шитьём подчеркивала его статус национального героя, а шрам в виде буквы «V» на лбу был выставлен напоказ. Вокруг него шумно галдели Рон Уизли и стайка поклонников.

– Спорим на десять галеонов, имя Годрика уже внутри? – хвастался Уизли. – Директор лично намекнул, что турнир создан для истинных героев!

За преподавательским столом сидели Джеймс и Лили Поттер. Джеймс, занимавший пост старшего аврора, гордо расправлял плечи, а Лили, преподававшая основы высших чар, мягко улыбалась сыну. Альбус Дамблдор, величественный в своих лазурных мантиях со звёздами, стоял у древнего артефакта.

Кубок Огня уже выбросил три имени: Виктор Крам от Дурмстранга, Флёр Делакур от Шармбатона и Седрик Диггори от Хогвартса. Зал гудел от восторга.

– Итак! – звучный голос Дамблдора, усиленный заклинанием Сонорус, заставил всех замолчать. – Наши чемпионы определены! Я уверен, что каждый из нас поддержит их в этом нелёгком…

Договорить директор не успел.

Пламя внутри резной деревянной чаши внезапно зашипело. Вместо привычного голубовато-белого сияния оно окрасилось в тревожный, кроваво-алый цвет. Огонь метнулся к потолку, заставив Дамблдора отшатнуться.

Из недр Кубка вылетел длинный, обгоревший лоскут пергамента. Старый волшебник машинально поймал его скрюченными пальцами. Он поднёс пергамент к глазам, и его благообразное лицо мгновенно побледнело, утратив малейшие признаки дедушкиной доброты.

– Альбус? Что там? – встревоженно подалась вперёд Лили Поттер.

Дамблдор молчал несколько секунд. В тишине Зала было слышно, как капает воск с парящих свечей.

– Гарри Поттер, – хрипло, едва слышно произнёс директор. Затем громче, пытаясь вернуть контроль над голосом: – Гарри Поттер!

Шёпот прокатился по столам:

– Кто?

– Гарри? У Поттера есть брат?

– Разве он не умер во младенчестве?

Джеймс Поттер вскочил на ноги, опрокинув кубок с тыквенным соком.

– Этого не может быть! – воскликнул он. – Гарри… он среди маглов! Он лишён магии!

Но Кубок Огня не слушал оправданий смертных. Артефакт не просто выдал имя – древняя магия контракта наткнулась на колоссальное сопротивление и начала насильственный призыв.

Воздух в центре зала, прямо между столами факультетов, задрожал. Температура стремительно упала – изо ртов студентов повалил густой пар, а на тыквенных пирогах заискрился иней. Заколдованный потолок Большого Зала потемнел, превратившись в бездонную пучину космоса, полную холодных, чужих звёзд.

– Всем назад! Защитные чары! – взревел Грозный Глаз Грюм, вскидывая палочку.

Учителя повскакивали со своих мест, окружая испуганных детей. Годрик Поттер сжался, инстинктивно прячась за спину отца.

Пространство разорвалось с оглушительным треском, подобным раскату артиллерийского залпа.

Столб слепящего лазурного и белого света ударил из каменных плит пола прямо в потолок. Ударная волна сдула посуду с ближайших столов, заставив флаги факультетов биться на ветру.

Когда свет начал рассеиваться, все увидели, что на выжженном дочерна камне стоит фигура.

Никаких лохмотьев забитого сироты. Никакой детской растерянности.

Перед ними стоял молодой воин. На нём был безупречно скроенный боевой костюм из чёрного матового композита и плотной белой ткани, усиленный серебряными пластинами с выгравированными геометрическими рунами – Мистический Код высшего ранга. За его спиной тихо шелестел короткий угольно-чёрный плащ.

В правой руке юноша держал тяжелое, устрашающего вида древковое оружие с рунической вязью на тёмном металле, а на его левом предплечье тускло светились три багровых символа сложной формы – Командные Заклинания.

Гарри Фудзимару медленно опустил копьё, металлический наконечник с глухим звоном коснулся каменных плит.

Он поднял голову. Холодный, пронзительный взгляд чистейших изумрудных глаз скользнул по застывшему Залу, задержался на побледневшем до синевы Дамблдоре, окинул ошеломлённых Джеймса и Лили и, наконец, остановился на дрожащем Годрике.

– Значит, вот куда протянулись эти гнилые нити, – голос Гарри, ровный, низкий и спокойный, без труда заполнил всю тишину зала.

Он сделал шаг вперёд, и металлические накладки на его ботинках сухо звякнули о камень.

– Я – Гарри Фудзимару, представитель Организации Халдея. Назовите причину, по которой вы посмели прервать мой долг и выдернуть меня из моего мира, пока я не счёл это открытым актом агрессии.

В Большом Зале Хогвартса воцарился мертвенный, леденящий душу ужас. Прошлое вернулось, но оно больше не просило милости – оно пришло требовать ответов.