Что если?

Этот чертов мир пах слишком сладко.

Он пах жвачкой, дешевым попкорном, ароматизаторами для ярких костюмов и синтетическим героизмом. В воздухе почти не было гари, пороха или застарелого запаха страха, к которому Логан привык за полтора века войн. Здесь даже злодеи выглядели так, словно сбежали из субботнего утреннего мультфильма, пока не начинали крушить бетон и швыряться огнем средь бела дня.

Логан затянулся дешевой сигарой, купленной в круглосуточном магазинчике на последние мятые иены. Дым немного заглушил какофонию запахов. Прошел почти год с тех пор, как какой-то гребаный портал выплюнул его посреди Токио, разорвав связь с его родной вселенной, Людьми Икс и всем, что он когда-либо знал.

Здешние люди называли свои мутации «Причудами». Они кичились ими, классифицировали, регистрировали, словно породистых щенков, и напяливали обтягивающее трико, чтобы красоваться перед телекамерами. Идиоты. Они думали, что сила делает их богами, но на самом деле они оставались хрупкими детьми с гранатами в руках.

Логан сплюнул на потрескавшийся асфальт и свернул в узкий переулок жилого района Мусутафу. Именно здесь его чуткий слух уловил то, что заставило адамантиевые кости внутри загудеть тихим предупреждением.

Звук удара. Хруст сухой листвы. Всхлип, отчаянный и глухой. А затем — характерный запах озона и паленой ткани.

– Эй, Деку! Ты всерьез думал, что сможешь встать между мной и ним?!

Логан бесшумно замер у поворота, прислонившись широким плечом к кирпичной стене. Из-под надвинутой шляпы он наблюдал за картиной на детской площадке. Трое сопляков лет семи-восьми загнали в угол четвертого. Тот, что верховодил, сыпал искрами из ладоней — блондин с диким оскалом и глазами взбесившейся шавки. А на земле, прижимая к груди изодранную тетрадь, сидел щуплый мальчишка.

Зеленые кудрявые волосы, веснушки, распухшая разбитая губа. Одежда тлела в нескольких местах. Но больше всего Логана зацепили глаза.

Мальчишка боялся до дрожи в коленях, но не отводил взгляда. В этих огромных зеленых глазах плескалась такая густая, несломленная ярость и отчаяние, какую Логан редко видел даже у взрослых солдат на передовой.

– У тебя же ничего нет! Ты пустое место! Ты беспричудный мусор! – взревел блондин, занося кулак, вокруг которого с треском закрутилось пламя.

Логан даже не подумал. Тело сработало само, подчиняясь рефлексам векового зверя.

– Эй.

Голос прозвучал негромко, но в нем было столько низкого, утробного рыка, что воздух в переулке словно мгновенно похолодел. Блондин осекся, пламя на его ладонях зашипело и погасло. Трое мальчишек испуганно обернулись.

Из тени вышел невысокий, коренастый мужчина в потертой кожаной куртке и тяжелых армейских ботинках. Щетина на угловатой челюсти, косой шрам через бровь и глаза — тяжелые, желтовато-стальные, повидавшие слишком много смертей.

– Вы еще кто такой? – пискнул один из приспешников блондина. – Проваливайте, мы тут играем!

– Брысь, щенки, – спокойно сказал Логан, вынимая сигару изо рта. – Пока я не оторвал вам руки и не засунул туда, где им самое место.

– Что?! Да я тебя взорву, старик! – Блондин окрысился, вскидывая руки.

Логан даже не шелохнулся. Он просто сделал шаг вперед и выпустил наружу крупицу той ауры, от которой в свое время шарахались Саблезубый и солдаты Оружия Икс. Запах свежей крови, первобытной угрозы и готовности убивать без колебаний накатил на детей удушливой волной.

Блондин побледнел. Его пальцы мелко задрожали, искры пропали. Мальчишка инстинктивно понял то, чего не понимали взрослые герои на экранах: перед ним стоял не просто сильный противник. Перед ним стоял хищник, который рвет глотки.

– Пошли отсюда... – пробормотал блондин, пятясь назад, и через секунду троица уже неслась прочь по улице, спотыкаясь на ходу.

Логан хмыкнул, проводив их тяжелым взглядом, и снова сунул сигару в зубы. Затем перевел взгляд на землю.

Зеленоволосый мальчишка все еще сидел на пыльной земле, прижимая к себе тетрадку. Его трясло, из разбитого носа капала кровь, но он упорно пытался встать, цепляясь за деревянную перекладину скамейки. Ноги подкашивались.

Логан подошел, присел на корточки, опустившись до уровня глаз ребенка.

– Встать можешь, пацан?

– Я... да, сэр, – прохрипел мальчик. Голос дрожал, но он шмыгнул носом и утер кровь грязным рукавом. – Спасибо. Но... вам не следовало вмешиваться. Каччан просто... он не со зла...

– Он бил тебя, чтобы сломать, зеленый, – отрезал Логан. – Я знаю этот сорт дерьма. Если продолжишь перед ними извиняться, тебя однажды закопают.

Мальчик опустил голову. Плечи его мелко заходили ходуном, и Логан услышал тихий, едва различимый шепот:

– Какая разница... Он прав. Я беспричудный. Я никто.

Логан нахмурился. Это слово — «беспричудный» — он уже слышал. В этом мире, помешанном на мутациях, таких презирали. Считали браком, ошибкой эволюции. Прямо как в его собственном мире клеймили мутантов, только с точностью до наоборот. Человечество везде оставалось одинаковым: дай ему повод ненавидеть того, кто отличается, и оно с радостью вопьется зубами.

– Как звать? – спросил Логан.

– Идзуку. Мидория Идзуку.

– Пошли, Идзуку. Провожу до дома, пока тебя собаки не растащили.

Тогда Логан еще не знал, во что это выльется.

Он познакомился с его матерью, Инко — маленькой, доброй женщиной, у которой глаза были выплаканы от горя и чувства вины перед сыном. Ее муж сгинул где-то за океаном, бросив семью, как только врачи вынесли мальчику вердикт: дополнительный сустав в мизинце ноги, отклонений в ДНК нет, Причуды не будет. Инко надрывалась на двух работах, угасая на глазах от тяжелой болезни сердца, которую скрывала от ребенка.

Логан не собирался оставаться. Он был бродягой, одиночкой, живым оружием. Но когда через полгода Инко слегла в клинику и уже не поднялась, сжимая в холодеющих пальцах его мозолистую руку и умоляя позаботиться об Идзуку... Росомаха не смог отказаться. Он дал слово.

А слово Логана стоило дороже всех адамантиевых рудников на свете.

Оформление опеки было делом грязным и долгим. Пришлось обратиться к связям в подполье, подделать документы, выдав себя за дальнего родственника семьи — Логана Мидорию, ветерана зарубежных конфликтов. Мелкие чиновники с радостью спихнули беспричудного сироту на хмурого канадца, лишь бы не вешать обузу на государство.

Так у Логана появился сын. А у Идзуку — отец, который не умел читать сказки на ночь, зато умел вправлять вывихи, зашивать раны без анестезии и безошибочно определять, врет человек или нет, по частоте его пульса.

---

Прошло четыре года.

– Подбородок ниже! – рявкнул Логан, сделав резкий выпад ладонью.

Двенадцатилетний Идзуку едва успел уклониться. Воздух свистнул у его виска. Мальчик нырнул под руку отца, пытаясь провести подсечку, но Логан стоял как вкопанный дуб. Одно движение широкой стопы — и Идзуку уже летел спиной на пыльный брезент, расстеленный прямо на крыше их дома.

Мальчишка глухо охнул, выбивая воздух из легких, но тут же перекатился, вскакивая на ноги в боевую стойку. Майка промокла от пота, колени и локти были сбиты до мяса, дыхание вырывалось из груди хриплыми толчками.

– Плохо, – сухо сказал Логан, скрестив руки на груди. – Ты думаешь головой, а не телом. Пока ты высчитываешь траекторию моего удара, нормальный ублюдок вроде того блондина с искрами уже спалит тебе лицо. Драка — это инстинкт, пацан. Твое тело должно знать ответ раньше, чем мысль дойдет до мозгов.

– Я стараюсь, пап, – тяжело дыша, ответил Идзуку. Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони, на которой алели свежие синяки. – Еще раз. Давай.

Логан посмотрел на него, и внутри что-то болезненно кольнуло.

Идзуку тренировался как проклятый. Он таскал железо, бегал по побережью Дагоба, расчищая его от мусора, изучал анатомию, тактику, ножевой бой и рукопашную. Он стал жилистым, быстрым, цепким. Но... он был человеком. Обычным человеком из плоти и костей.

Вчера на тренировке Логан случайно блокировал его удар чуть жестче, чем планировал, и кость в предплечье Идзуку треснула. Мальчишка даже не пискнул — только побледнел и закусил губу до крови, пытаясь скрыть травму. Логан сам вправлял ему руку, проклиная собственную тяжесть и эту чертову вселенную.

Мир был полон мутантов, способных швыряться небоскребами. Если Идзуку выйдет против них с одними кулаками и железной волей, его просто раздавят. Рано или поздно найдется тот, чей удар он не успеет рассчитать. И тогда никакая храбрость его не спасет. Человеческое тело не создано для того, чтобы переносить удары чудовищ.

– На сегодня хватит, – бросил Логан, бросая парню полотенце. – Прими душ, обработай локти. У меня есть дела в городе.

– Ты опять на подработку? – спросил Идзуку, ловя полотенце.

– Вроде того, – буркнул Логан. – Не жди меня к ужину.

Он развернулся и пошел к лестнице, чувствуя спиной беспокойный взгляд сына. Решение созревало в голове Логана уже несколько месяцев. Рискованное, опасное, граничащее с безумием. Но другого пути не было. Если этот пацан твердо решил стать героем — а выбить эту мечту из его упрямой башки не смог бы даже удар Джаггернаута, — Логан обязан был дать ему броню.

Не костюм. Броню, которая будет расти внутри него.

---

Академия Юэй возвышалась над городом сияющим исполином из стекла и бетона. Логан не стал утруждать себя официальными визитами через парадные ворота с толпами репортеров. Он просто перемахнул через трехметровый забор в слепой зоне камер, приземлился на мягкую траву парка и уверенно зашагал к главному корпусу.

Датчики тревоги даже не пискнули — Логан знал, как двигаться так, чтобы не тревожить сенсоры движения. Впрочем, хозяин этого места наверняка уже знал о его визите. О директоре Незу ходили легенды: мутант-животное, чей интеллект превосходил человеческий в сотни раз. Существо, пережившее вивисекцию и лаборатории людей, но сумевшее подняться на самую вершину общества.

Логан уважал шрамы. А у этого белого грызуна шрамы были не только на морде, но и глубоко в душе.

Дверь в кабинет директора оказалась не заперта. Логан толкнул ее и шагнул внутрь, мгновенно уловив запах дорогого черного чая с бергамотом.

– Я ожидал вас несколько позже, мистер Логан, – раздался тонкий, вежливый голос.

За массивным столом из красного дерева сидело странное создание — помесь мыши, собаки и медведя в безупречном строгом костюме-тройке. Маленькие черные глазки Незу светились абсолютным, пугающим разумом. На столе перед ним стояли две фарфоровые чашки.

Логан стащил шляпу, бросил ее на спинку кресла и тяжело опустился напротив директора.

– Значит, знаешь, кто я.

– Я знаю, что вас нет ни в одной базе данных мира до событий четырехлетней давности, – Незу аккуратно отпил чай. – Я знаю, что ваши биологические показатели не соответствуют ни одной известной ветви гомо сапиенс или людей с Причудами. У вас нет Фактора Причуды, мистер Логан. Однако ваши ткани регенерируют с невозможной скоростью, а ваш скелет... скажем так, рентгеновские снимки городской больницы, когда вы оформляли опеку, вызвали у меня живейший научный интерес. Металл неизвестной структуры, молекулярно сплавленный с костями.

Логан усмехнулся углом рта, доставая из кармана нож и вонзая его прямо в край директорского стола.

– Ты слишком много болтаешь для того, кого можно перекусить пополам за секунду.

– О, я не сомневаюсь в ваших физических возможностях, – ничуть не смутился Незу, даже не моргнув. – Но вы пришли сюда не убивать меня. Вы пришли просить. А для человека — или существа — вашей гордости и силы это должно быть невероятно тяжело. Чем же скромный директор академии может помочь пришельцу из другого мира?

Логан помолчал, глядя в умные, нечеловеческие глаза Незу. Затем наклонился вперед, положив тяжелые кулаки на стол.

– Дело не во мне. Дело в моем сыне. В Идзуку.

– Ах, мальчик без Причуды, – сочувственно наклонил голову Незу. – Я слышал о нем. Общество жестоко к тем, кто лишен дара. Вы хотите устроить его в Юэй? На общеобразовательный факультет? С вашими данными я мог бы рассмотреть...

– К черту общеобразовательный, – оборвал его Логан. – Он хочет быть героем. Он лезет в самое пекло, и он сдохнет там в первые же пять минут, потому что его тело — гребаное стекло.

– И что вы предлагаете? – прищурился директор. – Я не могу подарить ему Причуду. Такие технологии... опасны, незаконны и находятся в руках людей, с которыми вы вряд ли захотите иметь дело.

– Мне плевать на ваши Причуды, – Логан резко задрал рукав куртки, обнажая жилистое предплечье. Взяв со стола нож, он без единого звука полоснул себя по коже.

Лезвие рассекло плоть до мяса. Но прежде чем первая капля крови успела сорваться вниз, рана с тихим шипением затянулась, оставив лишь гладкую кожу.

Незу замер. Его маленькие ушки дернулись.

– Это не Причуда, – тихо сказал Логан. – Это Ген Икс. Естественная мутация моего вида. Чистая биология, заложенная в хромосомах. Моя сила — это регенерация. Я выживал после ядерных взрывов, меня сжигали до костей, я тонул и вставал снова. Мое тело невозможно уничтожить.

– Поразительно... – пробормотал Незу, и в его взгляде на мгновение промелькнул огонек ученого-фанатика. – Никаких признаков внешнего фактора активации. Клеточное деление превышает лимит Хейфлика в миллионы раз без малейших признаков онкологии...

– Заткнись и слушай, – жестко перебил его Росомаха. – Ты самый умный ублюдок на этой планете. У тебя есть ресурсы, тайные лаборатории и мозги, способные расщепить атом на слух. Мне плевать на этику, законы и ваше министерство героев. Я хочу, чтобы ты взял мою кровь, вытащил из нее этот гребаный ген, клонировал его и пересадил Идзуку.

В кабинете повисла мертвая тишина. Слышно было только, как за окном шелестит листва.

Незу медленно поставил чашку на блюдце. Звон фарфора прозвучал как выстрел.

– Вы понимаете, о чем просите, мистер Логан? – голос директора потерял всякую игривость, став холодным и расчетливым. – Вы просите меня о незаконном генетическом эксперименте на ребенке. Пересадка чужеродного генетического материала другого биологического вида... Даже если я смогу изолировать и стабилизировать ваш Ген Икс, совместимость тканей — ничтожна. Отторжение убьет его в страшных муках за считанные часы.

– Он наполовину вырос на моей крови, – оскалился Логан. – Когда он ломал кости, я поил его своей плазмой, чтобы ускорить срастание. Его иммунная система уже знает мой запах и мою биологию. Она примет ген, если ты сделаешь все правильно. Ты ведь можешь. Не ври мне, крыса. Твой пульс не изменился ни на удар. Ты уже просчитываешь варианты.

Незу долго смотрел на Логана. Его лапки сплелись в замок на столешнице.

– Зачем вам это? – наконец спросил директор. – Зачем обрекать мальчика на жизнь мутанта? Если опыт удастся, он больше никогда не будет обычным человеком. Он станет изгоем среди изгоев. Вы дадите ему вечную жизнь и вечную боль.

– Я дам ему шанс выжить, – отрезал Логан. – Этот мир готовится к войне, Незу. Я чую это в воздухе. Запах пороха, запах старой ненависти, которая вот-вот прорвет дамбу. Твой хваленый Всемогущий слабеет — я видел его по телеку, он пахнет гнилью и внутренним кровотечением, он долго не протянет. А когда он рухнет, вся эта яркая сказка сгорит к чертям.

Логан встал, уперся кулаками в стол и навис над директором.

– Мой пацан полезет в огонь спасать людей, с геном или без него. Такова его натура. И я сдохну, но не позволю ему умереть раньше меня. Сделай его неуязвимым. Сделай так, чтобы его кости срастались, а раны затягивались быстрее, чем враг успеет моргнуть. Клонируй ген, пересади его Идзуку, а взамен...

Логан выпустил когти.

Три лезвия из блестящего адамантия с влажным хрустом вырвались из костяшек его правой руки, пробив полированное дерево стола в миллиметре от лапы Незу.

– Взамен у тебя будет зверь на поводке, – глухо прорычал Логан. – Любой враг, любая грязь, которую твои светлые «герои» не могут тронуть своими белыми перчатками. Скажи имя, и я сотру его в порошок.

Незу посмотрел на сверкающие лезвия, затем поднял взгляд на перекошенное дикой решимостью лицо Росомахи. Медленно, очень медленно на морде директора появилась странная, почти человеческая улыбка. Улыбка существа, которое всю жизнь боролось против установленных рамок.

– Знаете, мистер Логан... – промурлыкал Незу, поднимая свою чашку. – Общество считает, что беспричудные люди — это тупик эволюции. Мне всегда претила эта ограниченность мысли. Наука не должна стоять на месте только из-за страха перед неизвестным.

Директор встал на задние лапки, протягивая маленькую пушистую ладонь через стол.

– Приведите мальчика завтра ночью в закрытый медицинский сектор Юэй. Нам потребуется много вашей крови, мистер Логан. Очень много. Процесс репликации и адаптации займет несколько недель, и я не гарантирую, что это будет безболезненно для вас обоих.

Логан с лязгом втянул когти обратно, оставляя в столе глубокие ровные борозды, и крепко, но осторожно пожал лапу директора.

– К боли нам не привыкать, – бросил он, разворачиваясь к выходу. – Главное — результат.

– И еще одно, мистер Логан, – окликнул его Незу у самой двери.

Логан обернулся, взявшись за ручку.

– Если мальчик выживет... кем вы планируете его сделать?

Логан натянул шляпу на глаза, и в полумраке коридора блеснули его дикие, волчьи глаза.

– Героем, – ответил он. – Но настоящим. Тем, кого невозможно убить. Росомахой.