Гарри Курогане

Запах озона, палёной плоти и едких обеззараживающих настоек пропитал палату интенсивной терапии на четвёртом этаже больницы Святого Мунго. За окном стояло душное лето 2015 года, тридцать первое июля — день, который должен был войти в историю магической Британии как величайший триумф света. Волдеморт был мёртв. Его изуродованное тело наконец рассыпалось прахом в атриуме Министерства магии после грандиозной, разрушительной дуэли, сотрясшей фундамент Лондона.

Возле высокой больничной койки тесным полукругом стояли победители.

Джеймс Поттер, заметно поседевший, с глубокими морщинами у глаз, нервно сжимал кулаки, впиваясь взглядом в бледное лицо лежащего на подушках парня. Рядом с ним стояла Лили, прижимавшая к губам дрожащие пальцы. Её изумрудные глаза были красными от выплаканных слёз. Чуть поодаль, опёршись о спинку кресла, стоял Сириус Блэк — всё ещё порывистый, но постаревший от бесконечных рейдов и бессонных ночей, а возле него тихо вздыхал Римус Люпин. Во главе процессии возвышался Альбус Дамблдор в серебристо-голубой мантии. В его взгляде сквозь очки-половинки читалось спокойное, выверенное удовлетворение кукловода, чей главный замысел наконец воплотился в жизнь.

На кровати зашевелился молодой мужчина. Густые каштановые волосы разметались по подушке, а на лбу отчётливо багровел глубокий шрам в форме латинской буквы «V» — знак Избранного, Мальчика-Который-Выжил.

Годрик Поттер медленно приоткрыл затуманенные глаза.

– Годрик! – вскрикнула Лили, бросаясь вперёд, и сжала сына в удушающих объятиях.

– Мам… задушишь… – прохрипел Годрик. Лицо его мгновенно приобрело синюшный оттенок.

– Ох, прости, милый, прости! – спохватилась она, отстраняясь, но продолжая жадно гладить его по плечам.

– Ничего страшного, – слабо улыбнулся Избранный, с трудом садясь на постели. – Кажется, я цел…

– Как ты, сынок? – шагнул вперёд Джеймс, и в его голосе прозвучала неприкрытая отцовская гордость. – Ты сделал это. Ты уничтожил ублюдка.

– Вроде бы нормально… Только внутри странная пустота, – нахмурился Годрик, положив ладонь на низ живота. – Будто со мной что-то не так. Словно холод выжег нутро.

– Не волнуйся, мальчик мой, – мягко проговорил Дамблдор, ласково поглаживая бороду. – Ты пережил схватку века. Мы дождёмся результатов диагностики, но колдомедики Святого Мунго творят чудеса. Уверен, ничего непоправимого не произошло.

Дверь в палату скрипнула, и внутрь быстрым шагом вошёл главный целитель отделения проклятий. В руках у него была папка из плотного пергамента, исписанная светящимися диагностическими рунами. Лицо волшебника было темнее грозовой тучи.

– Целитель Сметвик, – обернулся Джеймс. – Ну что там? Всё обошлось?

– Лорд Поттер, дамы и господа, – колдомедик тяжело вздохнул, снимая круглые очки и протирая переносицу. – У меня есть две новости. Начну с хорошей. Жизни вашего сына ничто не угрожает. Мы стабилизировали магические каналы, органы функционируют штатно, и через неделю он сможет покинуть палату.

– Слава Мерлину! – выдохнул Сириус, хлопнув в ладоши с озорным оскалом. – Значит, дружище, ты сможешь наверстать упущенное и закатить в «Дырявом котле» такую пирушку, о которой будут слагать легенды!

– Ты вне опасности, Годрик, это главное, – с теплотой добавил Римус.

– Я так рада… так рада, сынок, – шептала Лили, не отпуская руки Избранного.

– Я и не сомневался, – самодовольно усмехнулся Годрик, откидываясь на подушки. – Теперь, когда Реддл сдох, мы с Джинни наконец сыграем свадьбу. Она ждала меня все эти годы. Мы заведём большую семью, отстроим новое поместье… Пора вернуть роду Поттеров былое величие.

– К сожалению, мистер Поттер… – целитель замялся, бросив неловкий взгляд на Дамблдора, – именно по этому поводу у меня для вас вторая, дурная весть.

В палате повисла гнетущая тишина. Даже весёлый блеск в глазах Сириуса мгновенно угас.

– О чём вы говорите? – настороженно прищурился Джеймс.

– Заклинание, которое Тёмный Лорд метнул в вас за мгновение до гибели… Это древнейшее, чудовищное родовое проклятие некротического толка. Луч ударил ровно в нижние энергетические центры, – целитель опустил взгляд в пергамент. – Оно вызвало необратимый некроз репродуктивной системы. Сперматозоиды иссушены, семенные каналы выжжены дотла древней чёрной магией. Никакие зелья регенерации или ритуалы исцеления здесь бессильны — ткань мертва на глубинном, магическом уровне.

– Что это значит на простом английском? – побелевшими губами спросила Лили.

– Это значит, миссис Поттер, что ваш сын полностью и абсолютно бесплоден, – отрезал колдомедик. – Он никогда не сможет иметь детей.

Слова рухнули в тишину комнаты с грохотом упавшей гранитной плиты.

– То есть… вы хотите сказать… – начал Сириус и осёкся, уставившись на крестника.

– Род Поттеров прервётся на Годрике, – тихо закончил целитель. – Мне бесконечно жаль.

Воздух в палате словно выкачали невидимым насосом. Лили пошатнулась, и Джеймс едва успел подхватить её под локоть, сам побледнев до цвета больничной простыни.

– Нет… Нет, это бред! – вскричал Годрик, в ярости ударив кулаком по матрасу. – Вы шарлатаны! Директор, скажите ему! Есть же светлые ритуалы, артефакты, слёзы феникса! Альбус, вы обещали мне, что после победы у меня будет всё! Я обещал Джинни пятерых детей!

Дамблдор медленно опустил голову. Впервые за долгие годы старый маг выглядел растерянным и по-настоящему уязвлённым.

– Увы, мальчик мой… – глухо произнёс директор. – Магия Тома была черна и коварна. Проклятия крови — это область, где даже высший свет порой бессилен.

Для Джеймса это стало сокрушительным ударом. Все годы затяжной войны он жил одной мыслью: их род выйдет из пламени очищенным, прославленным, венцом величия Гриффиндора. Да, Чарльз и Дорея погибли в ту проклятую ночь в Годриковой Лощине, но он, Джеймс, вырастил героя. Героя, чьё имя станет синонимом победы. И теперь всё это прахом? Поттеры — древняя, гордая кровь — угаснут?

Лили тихо зарыдала на груди у мужа. Она отдала Годрику всё: свою материнскую ласку, все зелья, все силы. Она закрывала глаза на его заносчивость, на его высокомерие, веря, что судьба Избранного оправдывает любые грехи. А теперь её мечта увидеть внуков, понянчить маленьких златокудрых продолжателей рода рассыпалась пылью.

Дамблдор же за внешней скорбью судорожно перебирал варианты. Это был крах его долгосрочной стратегии. Семья Поттеров, которую он десятилетиями аккуратно перековывал из нейтральной, «серой» династии со своими закрытыми тайнами в послушное орудие Светлой фракции, оказалась тупиком. Поттеры были символом. Поттеры обладали голосами в Визенгамоте, огромными связями и чистой репутацией. Если ветвь пресечётся, их магия и наследие уйдут в небытие, а значит, позиции Дамблдора в послевоенном мире неизбежно ослабнут перед недобитой тёмной оппозицией.

И в этой удушливой тишине никто даже не сразу заметил, как в углу палаты хлопнула аппарационная воронка.

Перед магами материализовался невысокий кряжистый гоблин в строгом костюме-тройке из тончайшей шерсти. В когтистых лапах он держал увесистую папку с гербовой печатью Гринготтса.

– Лорд Поттер. Леди Поттер. Верховный чародей, – скрипуче поприветствовал присутствующих поверенный.

– Грипхук? – нахмурился Джеймс, утирая пот со лба. – Сейчас не лучшее время для визитов. Наш род на грани гибели. Мой сын… Годрик не сможет дать потомство.

– О, я осведомлён о природе проклятия Тёмного Лорда, – криво усмехнулся гоблин, сверкнув маленькими чёрными глазками. – Слухи в магическом Лондоне распространяются быстрее, чем огонь по сухому пергаменту. Однако именно поэтому мой визит столь своевременен. У меня есть известия, которые могут в корне изменить ваше плачевное положение.

– О чём ты болтаешь? – рявкнул Сириус, сжимая древко палочки в кармане. – Не играй в загадки, гоблин!

– Ваш второй сын, Гарри, – невозмутимо произнёс Грипхук. – Год назад он вступил в законный брак. А ровно пять месяцев назад у него родился здоровый сын. Первенец.

Слова повисли в воздухе.

– Что?! – выдохнул Джеймс, и челюсть его едва не отвисла.

– Гарри?.. – эхом повторила Лили, словно вспоминая давно забытое, чужое имя.

Образ второго ребёнка возник перед мысленным взором Поттеров подобно призраку из далёкого, вычеркнутого прошлого.

В ту роковую ночь 1991 года, когда Волдеморт ворвался в поместье в Годриковой Лощине, погибли старшие Поттеры — Чарльз и Дорея, защищавшие внуков до последнего вздоха. Дамблдор, прибывший первым, мгновенно объявил Избранным Годрика: на его лбу отпечатался глубокий, сочащийся тёмной магией шрам «V» — знак победы, как провозгласил старец. На втором же мальчике, Гарри, у которого на лбу была лишь тонкая бледная молния, никто не стал заострять внимания.

И с той ночи жизнь разделилась на два непересекающихся мира.

Годрика носили на руках. Его готовили к великой судьбе. Лучшие наставники, домашнее обучение под надзором самого Дамблдора, бесконечные подарки, восхваления в «Пророке». Годрик рос капризным, наглым и абсолютно уверенным в своей исключительности.

О Гарри же забыли. Джеймс и Лили были слишком заняты «спасителем магического мира», чтобы обращать внимание на второго отпрыска. О нём заботились домовики, выдававшие базовую одежду и еду, да старые портреты в заброшенном крыле особняка, учившие не по годам смышлёного мальчика манерам, истории и логике. Гарри не оставили на домашнем обучении — с пяти лет его просто сплавили в обычную магловскую начальную школу, подальше с глаз долой. И там, в мире без волшебных палочек, мальчик расцвёл: точные науки, физика, химия, математика, восточная философия захватили его с головой.

Отношения между братьями были отвратительными. Годрик быстро понял, что родители поверят любому его слову, и методично подставлял тихого брата. Гарри наказывали, запирали в тёмном подвале «подумать над поведением», пока Годрик упивался своей безнаказанностью вместе со своими друзьями — Роном Уизли и его братьями, которые повадились травить второго Поттера при каждом визите.

Перелом случился, когда Гарри было восемь. Рон Уизли ворвался в его комнату, выхватил редкую иллюстрированную книгу японских мифов — подарок одного из портретов — и с гоготом разорвал её пополам. То, что произошло дальше, повергло чету Поттеров в ужас: тихий Гарри с ледяным бешенством в глазах молча повалил Рона на пол и принялся методично, со знанием анатомии, вбивать его лицо в паркет. Если бы не подоспевший Джеймс, отбросивший сына оглушающим заклинанием, Рон вряд ли бы выжил. После этого Гарри провёл в подвале неделю, но так и не раскаялся. Он лишь окончательно замкнулся, выстроив вокруг себя ледяную стену отчуждения.

В Хогвартсе их пути разошлись окончательно. Годрик триумфально въехал в Гриффиндор, став лидером золотой молодёжи, ненавидящим слизеринцев и унижающим пуффендуйцев. Гарри же сторонился школьной суеты, предпочтя держаться в тени. Однако вокруг него сама собой сформировалась замкнутая, но верная группа: Сьюзен Боунс, Ханна Эббот, проницательная Дафна Гринграсс, Трейси Дэвис, книжный червь Терри Бут и молчаливый Блейз Забини. Они создали собственный учебный кружок, где сочетали магию с точными магловскими науками.

На первом курсе Гарри с презрением наблюдал за детскими играми Дамблдора вокруг Философского камня. Поняв, что директор втягивает его недалёкого брата в смертельную ловушку, Гарри из чистого прагматизма сам проник в подземелья, изъял артефакт Фламеля и подменил его идеально огранённым зачарованным рубином, оставив старика в дураках.

На втором курсе Хогвартс сотрясли нападения василиска. Когда Годрик случайно зашипел на дуэли, вся школа объявила Избранного Наследником Слизерина. На Гарри тоже пало подозрение, но с него быстро отстали — на парселтанге он не говорил ни слова. Атаки прекратились лишь в ноябре, когда Годрик случайно вытряхнул из сумки Джинни Уизли странный чёрный дневник и, испугавшись, сдал его Дамблдору.

На третьем курсе дементоры, охотившиеся за беглым Питером Петтигрю, едва не выпили душу из Годрика прямо во время квиддичного матча — Избранный рухнул с метлы, обосравшись от ужаса перед порождениями тьмы, и лишь вмешательство Дамблдора спасло ему жизнь.

А затем наступил катастрофический четвёртый курс.

Кубок Огня выплюнул два имени: Годрика Поттера и Гарри. И если Годрика семья, Сириус и весь Гриффиндор тут же окружили поддержкой, выбивая лучшие артефакты и подсказки, то на Гарри обрушилась волна травли. Его называли мошенником, вором славы брата. Дошло до того, что Гарри был вынужден покинуть башню и перебраться в Выручай-комнату.

Но испытания расставили всё по местам.

На первом задании Годрик едва не погиб: вылетев против дракона на «Молнии», он сжёг себе мантию, обпалил задницу и лишился половины волос, прежде чем чудом ухватил золотое яйцо. Гарри же действовал с хирургической точностью: выставил барьер из рунных камней, отсёк пламя венгерской хвостороги и метнул в пасть ящеру армейские баллоны со снотворным газом, разработанным на стыке химии и алхимии. Дракон уснул за полминуты, а Гарри спокойно забрал яйцо под гробовое молчание трибун.

На Святочный бал Гарри пришёл под руку с ослепительной Дафной Гринграсс. Годрик же танцевал с визжащей от восторга Джинни Уизли. Для Джеймса выходка второго сына стала последней каплей: Поттер танцует со слизеринкой из «тёмной» семьи?! В припадке самодурства Джеймс объявил, что подписал брачный контракт с семьёй Эджком — Гарри обязан жениться на бездарной сплетнице Мариэтте Эджком, иначе он будет лишён статуса.

Ответ Гарри был сокрушительным. Воспользовавшись пунктом устава Турнира Трёх Волшебников о совершеннолетии участников, он объявил о полной эмансипации и добровольно вычеркнул себя из книги рода Поттеров, бросив родовое кольцо под ноги отцу.

На втором задании Годрик давился жаброслями, спасая Джинни, а Гарри, надев зачарованный глубоководный акваланг, хладнокровно вытащил со дна не только Дафну, но и тонувшую малышку Габриэль Делакур, заслужив вечную признательность французской аристократии.

На третьем задании, в лабиринте, Гарри просто остановился у кубка. Он видел сквозь морок портальные чары и, не желая быть пешкой в чужой игре, жестом уступил дорогу бежавшим наперегонки Седрику и Годрику. Исход был кровав: Седрик погиб, Волдеморт возродился на крови Избранного, а Годрик, трясясь от ужаса, сумел активировать кубок и сбежать с телом пуффендуйца.

Когда Гарри вернулся в замок, родители набросились на него с обвинениями в трусости. Джеймс орал, что сын опозорил фамилию, не защитив брата.

В ответ Гарри сделал то, от чего у магов похолодела кровь.

Он вытащил свою палочку из остролиста и пепла феникса, с сухим щелчком переломил её о колено и швырнул обломки к ногам Дамблдора.

«Я больше не Поттер. И мне больше нечего делать в этом гнилом болоте», — были его последние слова. Дамблдор пытался инициировать отмену эмансипации через Визенгамот, стремясь вернуть ценного бойца в Орден, но война с министерской пропагандой Фаджа связала старику руки. Гарри исчез без следа.

А дальше были долгие, кровавые годы. Пятый курс с маразмом Амбридж, битва в Министерстве, снятие масок. Годрик окончил Хогвартс и стал во главе ударных отрядов Ордена. Но пацифистская политика Дамблдора — «брать живьём, каждый заслуживает шанса» — стоила Ордену сотен жизней. Разочарованные бойцы уходили, ряды редели, пока всё не решилось сегодня, в кровавом месиве министерского атриума, где Волдеморт пал, успев вырвать будущее у своего убийцы…

И вот теперь — этот призрак.

– Гарри жив? – переспросил Джеймс, встряхнув головой, сбрасывая оцепенение. – И у него… ребёнок? Мальчик?!

– Совершенно верно, – кивнул Грипхук. – Магическая регистрация рождения сработала в гоблинских архивах автоматически, так как в ребёнке течёт кровь старшей ветви Поттеров.

– Это… это спасение! – воскликнул Альбус Дамблдор, и в его глазах снова вспыхнул знакомый хищный блеск «Высшего блага». – Мальчик мой, Джеймс, ты понимаешь, что это значит? Род Поттеров не угаснет! Если Годрик не способен иметь детей, мы можем вернуть Гарри в лоно семьи. А ещё лучше — оформить опеку над младенцем!

– Опеку? – нахмурился Годрик с кровати.

– Конечно! – оживился Дамблдор, уже выстраивая в голове стройную шахматную партию. – Мы проведём ритуал полного кровного усыновления. Ты и юная Джинни станете законными родителями ребёнка. Правда, кровь матери младенца придётся выжечь очищающим ритуалом и заместить кровью Джинни… Но это мелочи ради сохранения рода!

Лили почувствовала, как к горлу подкатил ком.

– Альбус… отнять ребёнка у матери? Разорвать кровные узы? Но кто она? Грипхук, на ком женился Гарри?

Гоблин полистал бумаги с кривой ухмылкой.

– На гражданке Японии. Её имя — Сидзуку Куроганэ. Она принадлежит к тамошней воинской аристократии, клану так называемых магов-рыцарей.

– Маги-рыцари? – презрительно фыркнул Сириус. – Магловские сказки с мечами. Небось обычная сквибка или азиатская ведьма-полукровка без нормального образования.

– Скорее всего, маглы, играющие в благородство, – отмахнулся Джеймс, выпрямляя спину. В его глазах вспыхнуло привычное чванство лорда чистокровного семейства. – Плевать. Главное — в мальчике кровь Поттеров. Грипхук! Немедленно составь официальное уведомление от лица Лорда Поттера. Напиши этому неблагодарному щенку, что мы прощаем его прошлые выходки и великодушно возвращаем его в род! Пусть немедленно пакует вещи, забирает выродка и прибывает в Лондон. Его сын продолжит нашу фамилию и станет наследником Годрика.

Грипхук смерил Джеймса долгим, немигающим взглядом, в котором читалось неприкрытое презрение.

– Лорд Поттер… Вы уверены в своих формулировках? Ваш сын эмансипирован. Он живёт на другом конце света по законам совершенно иной юрисдикции. Вы не боитесь, что он… возразит?

– Возразит?! – захохотал Джеймс, и в палате раздался его надсадный, высокомерный смех. – Чем он возразит, гоблин?! Он сам сломал свою палочку десять лет назад! Он жалкий, беспомощный сквиб, влачащий жалкое существование среди маглов в своей захудалой Японии! Что он может сделать Лорду магии, победителю Тёмного Лорда?!

– Джеймс прав, – поддержал друга Сириус, оскалив зубы. – Парень был сопляком в школе, а без магии он пустое место. Если начнёт артачиться, мы лично наведаемся к нему. Парочка банальных «Конфундусов» — и он сам отдаст щенка с поклоном.

– Гарри выполнит мой приказ, – отрезал Джеймс стальным тоном. – Иначе я задействую все международные связи Министерства, объявлю его брак недействительным по британским законам, а ребёнка изыму силой аврората. Без всяких уговоров!

– Во имя высшего блага семьи Поттеров, – благочестиво кивнул Дамблдор, сложив пальцы домиком. – Если потребуется, Гарри и эта его восточная женщина смогут родить себе ещё одного. А этот первенец нужен Англии. Он нужен Годрику.

– Как вам будет угодно, Лорд Поттер, – склонил голову Грипхук, пряча ядовитую усмешку. – Я отправлю уведомление. Но помните: Международная конфедерация магов уже давно не имеет власти над Дальним Востоком. За последствия банк Gringotts ответственности не несёт.

Гоблин исчез с тихим хлопком.

– Джеймс… – тихо, с ноткой зарождающегося ужаса позвала Лили, глядя на решительное лицо мужа. – А если… если это неправильно? Забрать первенца силой… Это же варварство.

– Лили, замолчи! – резко оборвал её муж. – Счастье Годрика важнее всего! Он спас этот чёртов мир! Он заслужил право быть отцом и передать титул своему наследнику! А Гарри обязан расплатиться за то, что сбежал как трус, пока мы истекали кровью!

Годрик на кровати победно осклабился. Мысль о том, что он отберёт у вечно высокомерного, правильного брата сына и воспитает его под своим началом, наполнила его душу мстительным торжеством.

Они стояли в стерильной палате Святого Мунго, упиваясь своей непогрешимостью, властью и триумфом.

Они понятия не имели.

Они не знали, что мир за пределами их крошечного консервативного острова давно ушёл вперёд на световые годы. Они ничего не слышали о Блейзерах — людях, чья духовная сила способна материализовать саму душу в виде грозного оружия, известного как Устройство.

Они не знали, что мальчик, сломавший кусок деревяшки с волосом феникса, поступил в престижную токийскую Академию Хагун. Что там, тренируясь до кровавого пота, превозмогая насмешки и статус аутсайдера, он встал плечом к плечу с такими же отверженными гениями — Икки Куроганэ, Рыцарем-Неудачником, непобедимой Алой Принцессой Стеллой Вермилион и грозной Токой Тодо.

Они не знали, что Гарри нашёл своё настоящее счастье рядом с Сидзуку Куроганэ — прекрасной, верной и смертоносной Белоснежкой, чья ледяная магия воды растопила холод в его израненном сердце. Они полюбили друг друга искренне, без контрактов и расчётов, связав свои судьбы клятвами чести.

Они не знали, что лишившись палочки, Гарри обрёл нечто неизмеримо более страшное. Его дух породил демонический клинок — легендарный катана Мурасамэ, Проклятый Меч Воды и Яда, чьё лезвие не знало пощады и убивало при малейшем порезе, несущем в себе концентрированное проклятие духовной погибели.

Джеймс Поттер отправил своё требование, уверенный, что призывает к ноге сломленного сквиба.

Но на востоке, в сияющем неоном Токио, высокий черноволосый мужчина с изумрудными глазами, в чёрной форме мага-рыцаря Академии Хагун, уже держал в руках прилетевшее письмо с британским сургучом. В соседней комнате тихо спал его пятимесячный сын, а на плечо Гарри мягко опустилась тонкая, прохладная ладонь Сидзуку.

Гарри пробежал глазами высокомерные строки отца, требующие отдать первенца во имя «величия рода Поттеров».

На его губах заиграла ледяная, предвкушающая улыбка.

Пальцы медленно опустились на рукоять Мурасамэ, и воздух в комнате зазвенел от неистовой, удушающей жажды крови ранга «А».

– Пусть только сунутся, – прошептал рыцарь-маг.