Поттер охотник на демонов

Палата интенсивной терапии на четвертом этаже больницы Святого Мунго утопала в тяжелом, удушливом запахе сушеных трав, зелий восстанавливающего спектра и едкой стерильности, за которой колдомедики безуспешно пытались скрыть дыхание приближающейся смерти. Тридцать первое июля 2015 года должно было войти в анналы магической истории как день окончательного триумфа Света. День, когда многолетняя бойня наконец завершилась. Но для тех, кто стоял у кровати Избранного, этот день стремительно превращался в катастрофу, масштабы которой они еще не до конца осознавали.

Вокруг постели собрались те, чьи имена гремели по всей Магической Британии: Альбус Дамблдор, постаревший, с глубокими тенями под выцветшими голубыми глазами; Джеймс и Лили Поттеры, чьи лица хранили отпечатки двух десятилетий нескончаемого страха; Сириус Блэк, нервно сжимавший кулаки, и Римус Люпин, седой и осунувшийся.

В центре палаты, на белоснежных простынях, тяжело дышал Годрик Поттер — «Мальчик, который выжил», Победитель Темного Лорда.

Все началось темным октябрем 1991 года, когда Волдеморт ворвался в дом Поттеров в Годриковой Лощине. Тогда погибли дедушка и бабушка мальчиков, Чарльз и Дорея, отдавшие жизни за спасение внуков. Темный Лорд пал в ту ночь, не сумев прикончить младенцев. Прибывший на место Дамблдор мгновенно осмотрел обоих детей. На лбу Годрика алел рваный шрам в форме буквы «V», и Великий Светлый волшебник, не колеблясь ни секунды, провозгласил его Избранным, посчитав, что именно так враг заклеймил свою погибель. На второго близнеца — тихого, почти не плакавшего мальчика с тонким шрамом в виде молнии — старый чародей даже не обратил внимания.

С того рокового дня судьбы братьев разошлись навсегда.

Годрика лелеяли, превозносили и готовили к великой миссии. Его детство прошло под надзором лучших репетиторов, великих магов и самого Дамблдора. Мальчик не знал отказа ни в чем, рос капризным, уверенным в собственной непогрешимости и не посещал обычные школы, изучая только магию.

Гарри же фактически перестали замечать. О нем заботились исключительно домовики, подававшие еду и чистую одежду в его дальнюю, скромную комнату в крыле особняка. Настоящими его воспитателями стали фамильные портреты предков, веками висевшие на стенах. Древние лорды и леди дома Поттер, видя несправедливость и слепоту Джеймса, учили нелюбимого ребенка достоинству, самоконтролю, дисциплине и холодному расчету.

С пяти лет Гарри отправили в обычную магловскую начальную школу — подальше с глаз, чтобы не путался под ногами и не отвлекал внимание прессы от Годрика. Но то, что замышлялось как способ избавиться от балласта, стало для Гарри спасением. В школе он расцвел. Точные науки пленили его разум: математика учила безупречной логике, физика и химия открывали структуру материального мира, а история показывала истинную цену человеческих ошибок. У Гарри появились магловские приятели, подарившие ему тепло, которого он был лишен дома.

Отношения между братьями были откровенно враждебными. Годрик, чувствуя холодное превосходство и независимость Гарри, ненавидел его. Он регулярно подставлял брата: ломал ценные артефакты отца, сваливая вину на него, устраивал мелкие пакости и жалобно плакал на плече у Лили. И каждый раз виноватым объявляли Гарри. Джеймс, не желавший слушать оправданий «скрытного и завистливого» сына, раз за разом запирал мальчика в холодном подвале, приговаривая, что Гарри должен «подумать над своим недостойным поведением».

Переломный момент в их детстве случился, когда Гарри исполнилось восемь лет. В гости к Поттерам привели семейство Уизли. Рональд Уизли, верный оруженосец и подхалим Годрика, нагло ворвался в комнату Гарри, пока того не было, схватил его любимую книгу с японскими легендами и сказками, подаренную магловским учителем, и разорвал ее пополам прямо на глазах вернувшегося хозяина. Рон громко гоготал, тыча пальцем в обрывки.

Тогда Гарри не стал звать родителей. В его зеленых глазах вспыхнула первобытная, ледяная ярость. Восьмилетний мальчик бросился на Рона с такой сокрушительной, свирепой точностью, какой не ожидал ни один волшебник. Гарри методично, молча избивал Уизли, ломая ему нос и ребра, и наверняка забил бы до смерти, если бы в комнату с дикими криками не вломились взрослые. Джеймс силой оттащил окровавленного сына, отвесил ему звонкую пощечину и, заклеймив «бешеным зверьком», вновь швырнул в темноту подвала. Гарри просидел там трое суток без света и тепла, окончательно вытравив из сердца всякие остатки сыновней привязанности.

Когда пришло время Хогвартса, пропасть стала непреодолимой. Годрик, разумеется, попал на Гриффиндор, став душой факультета, кумиром толпы и заносчивым хулиганом, презиравшим слизеринцев и публично унижавшим тихих пуффендуйцев.

Гарри сторонился брата, стараясь держаться как можно дальше от золотого львиного круга. Со временем вокруг него сформировался собственный круг общения — те, кто ценил знания и верность выше громких лозунгов. Сьюзен Боунс, Ханна Эббот, Дафна Гринграсс, Трейси Дэвис, Терри Бут и Блейз Забини. Они создали независимую учебную группу, делились материалами и держались особняком от факультетской вражды.

На первом курсе Гарри с холодным безразличием наблюдал за нелепыми испытаниями, которые Дамблдор готовил для Годрика. Поняв, что директор затеял опасную игру с Философским камнем, Гарри благодаря знаниям, полученным от портретов, пробрался к зеркалу Еиналеж задолго до финала, аккуратно изъял артефакт и заменил его обычным зачарованным магловским рубином. Директор и Темный Лорд разыграли спектакль с пустышкой.

На втором курсе открылась Тайная комната. Напряжение возросло, когда выяснилось, что Годрик говорит на парселтанге. Школа объявила Избранного наследником Слизерина. Гарри тоже пытались обвинить, но подозрения рассыпались в прах: за весь год он не проронил ни единого шипящего звука. Нападения прекратились лишь в ноябре, когда Годрик случайно обнаружил подозрительный черный дневник у первокурсницы Джинни Уизли и, испугавшись, сдал его Дамблдору.

Третий курс принес побег Питера Петтигрю из Азкабана и дементоров у ворот. Смертей удалось избежать, если не считать матча по квиддичу, когда Годрик, лишенный концентрации, едва не разбился насмерть от холода тварей. Гарри же просто игнорировал происходящее, совершенствуя свои знания.

Катастрофа грянула на четвертом курсе. Кубок Огня выбросил имена обоих братьев. Семья Поттеров и Сириус Блэк окружили Годрика абсолютной заботой, снабдив его лучшими метлами и чарами, в то время как Гарри стал мишенью для травли всей школы под предводительством гриффиндорцев. Братья Поттеры перестали здороваться окончательно, и Гарри переселился в отдельную комнату, предоставленную ему деканатом по праву чемпиона.

Турнир Трех Волшебников превратился в демонстрацию двух противоположных миров.

На первом задании Годрик по привычке оседлал метлу. Он летал виртуозно, но дракон оказался быстрее: хвосторога спалила древко «Молнии», подпалила Избранному мантию и задницу, начисто лишив его части пышной рыжеватой шевелюры. Яйцо Годрик добыл с позором, крича от ожогов.

Гарри действовал как расчетливый ученый. Он заранее расставил по периметру рунные накопители, создав вокруг венгерской хвостороги изолирующий барьер, а затем метнул внутрь специально модифицированные магловские баллоны с концентрированным усыпляющим газом. Через три минуты многотонная рептилия захрапела. Гарри спокойно шагнул на арену, взял золотое яйцо и вышел под гробовое молчание трибун — безупречный, аккуратный и невредимый.

На Святочный бал Гарри пришел под руку с блистательной Дафной Гринграсс, пока Годрик неуклюже кружил Джинни Уизли. Этот танец со слизеринкой стал последней каплей для Джеймса. Разъяренный отец, считая, что Гарри позорит «светлое имя», немедленно составил и подписал брачный контракт с семьей Эджком, обязывая Гарри жениться на Мариэтте Эджком. Джеймс грубо швырнул пергамент сыну, заявив, что тот либо подчинится воле лорда, либо выметается вон.

Гарри лишь усмехнулся. Имея статус чемпиона Турнира, по древним законам магии он получил полную эмансипацию. Прямо в кабинете директора, в присутствии шокированного Джеймса, Гарри хладнокровно провел ритуал добровольного отречения, исключив себя из рода Поттеров, чтобы никогда больше не быть рабом этой семьи.

Второе задание на Черном озере окончательно утвердило его триумф: пока Годрик жевал жабросли, полученные от Невилла, Гарри надел магловский технологичный водолазный костюм с закрытым циклом дыхания. Он без магии спустился на дно, освободил заложницу — Дафну, а по пути спас тонущую Габриэль Делакур, заслужив вечную признательность и уважение могущественного французского клана.

Третье задание стало кульминацией фарса. В лабиринте Седрик Диггори и Годрик первыми добежали до Кубка. Гарри, шедший следом, почувствовал пространственные аномалии на артефакте и просто отступил, понимая, что впереди мышеловка. И он оказался прав. Портал унес Диггори и Годрика на кладбище. Седрик погиб на месте. Кровь Годрика возродила Волдеморта. Завязалась неравная дуэль, в которой Годрик чудом уцелел лишь благодаря эффекту Приори Инкантатем. Схватив тело Седрика и Кубок, Избранный бежал в Хогвартс с криками о возвращении врага.

Министерство начало кампанию лжи, а семья Поттеров обрушилась на Гарри. Джеймс и Лили прилюдно назвали его трусом и предателем за то, что он не помог брату у Кубка. Гарри выслушал их с ледяным спокойствием, напомнив, что он им больше не сын.

Затем, на глазах у всего Большого зала, Гарри совершил поступок, повергший магов в священный ужас: он достал палочку из остролиста и пепла и с сухим хрустом сломал ее пополам о колено.

Бросив обломки к ногам отца, юноша заявил, что в Магической Британии его больше ничего не держит. Дамблдор пытался вмешаться, грозил судом, пытался протолкнуть через Визенгамот закон об отмене эмансипации — старик отчаянно не хотел терять столь ценный, пусть и своенравный ресурс для Ордена Феникса. Но аппаратная война с Фаджем связала директору руки, и шестнадцатилетний Гарри навсегда растворился на магловских улицах Лондона.

А дальше началась эпоха крови.

Пятый курс с тиранией Амбридж, битва в Министерстве, раскрытие возрождения Волдеморта, глупость Фаджа, спасшего Люциуса Малфоя. Шестой и седьмой курсы, выпуск Годрика и вступление золотого мальчика в Орден Феникса. Война затянулась на долгие, кошмарные годы. За идеалы Дамблдора, требовавшего «спасать заблудшие души» и не применять смертоносную магию, платили жизнями молодые бойцы. Орден редел, союзники уходили.

И вот сегодня, спустя двадцать четыре года после первого падения и шесть лет непрерывной партизанской войны, в Атриуме Министерства состоялась финальная битва титанов. Годрик Поттер и Волдеморт сошлись насмерть. Годрик одолел чудовище, но перед самой смертью Темный Лорд, захлебываясь черной кровью, послал в живот Избранного мерзкое, пульсирующее фиолетовое заклинание. Годрик рухнул без сознания...

Шорох простыней разорвал тяжелую тишину палаты Мунго. Годрик зашевелился, веки его дрогнули, и он медленно открыл мутные глаза.

– Годрик! – с надрывным рыданием вскрикнула Лили, бросаясь к сыну и стискивая его в объятиях.

– Мам... задушишь... – прохрипел юноша, лицо которого стремительно приобретало синюшный оттенок.

– Ой, прости, родной мой, прости! – Лили отпрянула, вытирая слезы дрожащими пальцами.

– Ничего страшного, – слабо улыбнулся Годрик, пытаясь приподняться на подушках.

– Как ты себя чувствуешь, сынок? – Джеймс шагнул вперед, положив тяжелую ладонь на плечо Избранного. В карих глазах лорда Поттера плескалась безграничная гордость.

– Вроде бы цел... Но такое чувство, словно внутри меня что-то... замерзло. Пустота какая-то, – нахмурился Годрик.

– Мы дождемся вердикта целителей, мальчик мой, – мягко проговорил Дамблдор, поглаживая серебристую бороду. – Уверен, светлая магия и мастерство врачей Мунго преодолеют любые остаточные эманации Тома.

Дверь палаты тихо скрипнула. В комнату вошел Главный целитель отделения проклятий, пожилой волшебник с глубокими морщинами на челе. В руках он держал стопку пергаментов с диагностическими рунами, переливавшимися тревожным серым светом. Лицо целителя было мрачнее грозовой тучи.

Он остановился у изножья кровати, обводя собравшихся тяжелым взглядом.

– У меня есть две новости, – сухо начал целитель. – Первая — хорошая. Жизни мистера Годрика Поттера ничто не угрожает. Все жизненно важные органы функционируют, проклятие не затронуло магическое ядро. Он будет жить полноценной жизнью.

– Слава Мерлину! – выдохнул Сириус, широко оскалившись. – Значит, крестник еще задаст жару в «Трех метлах»!

– Какое облегчение, – перекрестился Люпин.

– Я знала, знала, что ты справишься! – Лили снова прильнула к руке сына.

– Я счастлив, сынок, – Джеймс с трудом сдержал слезы. – Я не знал бы, как жить, если бы потерял тебя в этот день.

– Я жив, пап, – Годрик расправил плечи, его голос окреп. – А значит, мы наконец сыграем свадьбу с Джинни. Мы так долго ждали этого. Я обещал ей большой дом, полный детей... Настоящее продолжение рода Поттеров. Наша победа стоит этого.

Целитель тяжело вздохнул, опустив взгляд на пергаменты.

– Боюсь, мистер Поттер... здесь вступает в силу плохая новость. Заклинание, посланное Темным Лордом перед гибелью, относится к категории древнейшей некротической магии угасания. Оно поразило исключительно репродуктивную систему.

– Что это значит? – нахмурился Джеймс, чувствуя, как внутри зарождается нехороший холодок.

– Произошло необратимое высыхание семенных протоков и уничтожение репродуктивного семени на клеточном и магическом уровнях, – отчеканил целитель, и в его голосе не было ни капли профессионального оптимизма. – Организм не способен вырабатывать новое семя. Никакие зелья плодородия, никакие высшие ритуалы не вернут утраченное.

В палате повисла такая тишина, что стало слышно, как за окном бьется о стекло заблудившаяся муха.

– Вы... вы хотите сказать... – запинаясь, прошептала Лили, смертельно бледнея.

– Ваш сын, миссис Поттер, стерилен, – безжалостно закончил целитель. – Мистер Годрик никогда не сможет иметь биологических детей. Семья Поттеров прервется на нем.

Слова упали, словно могильные плиты.

– Нет... нет, вы лжете! – рявкнул Сириус, срываясь с места. – Должен быть способ! Мы в Англии! У нас есть кровная магия, есть Дамблдор! Альбус, скажи ему!

– Директор... – Годрик смотрел на наставника дикими, полными ужаса глазами. – Скажите, что это ошибка! Я обещал Джинни! Я должен продолжить род! Я же Избранный!

Альбус Дамблдор закрыл глаза. На его лице проступила вековая усталость.

– Увы, мой мальчик... Магия темного некроза столь древняя, что даже сама Смерть бессильна перед ее последствиями. Мы можем пересадить орган, но магия рода не примет чужое семя. Род Поттеров угаснет.

Это был сокрушительный крах.

Джеймс Поттер опустился на стул, закрыв лицо руками. Вся его жизнь, все его мечты о том, как новое поколение львов-Поттеров будет прославлять Гриффиндор и нести славу рода сквозь века, рассыпались в прах. Да, за годы войны он повзрослел, понял, что слава стоит крови, но мысль о вымирании фамилии уничтожала его изнутри.

Лили беззвучно плакала. Она отдала всю себя Годрику, забросив второго сына, оправдывая все жертвы великой победой. И ради чего? Чтобы остаться у разбитого корыта, без будущего, без внуков?

Дамблдор сжимал под мантией ладони до белизны костяшек. Его грандиозная шахматная партия дала сбой. Он потратил три десятка лет, чтобы превратить серый, нейтральный род Поттеров в безупречный оплот Света. Он держал Джеймса, Лили и Годрика на коротком поводке. Родовая магия, древние хранилища, влияние в Визенгамоте — все это держалось на наличии наследников. Без продолжения рода Поттеры становились пустышкой, их кресло в парламенте аннулировалось после смерти Годрика. Темная фракция, пусть и обезглавленная, со временем вернет себе позиции.

Сириус сжимал кулаки до крови. Он так мечтал сделать Годрика наследником рода Блэк, чтобы утереть нос Малфоям, но теперь... все рушилось.

В этот момент в приоткрытую дверь палаты постучали. Сухой, резкий стук металла о дерево.

На пороге стоял Грипхук. Гоблин Гринготтса был одет в безупречный черный фрак, а в узких когтистых пальцах держал толстую папку из драконьей кожи, скрепленную золотыми печатями.

– Лорд Поттер, леди Поттер, – скрипуче поклонился гоблин, сверкнув маленькими черными глазками. – Прошу прощения за вторжение в столь драматичный момент. Но банк Гринготтс обязан уведомить вас о событиях, напрямую касающихся статуса вашего Дома. У меня для вас новости.

– Убирайся, Грипхук! – прорычал Сириус. – Не до твоих счетов сейчас! У нас трагедия! Род Поттеров на грани гибели!

– О, я прекрасно осведомлен о проклятии, поразившем героя дня, – гоблин оскалился, обнажая острые желтые зубы. – Вести о таком разносятся быстрее ветра. И именно поэтому пергаменты, которые я держу в руках, несомненно, представляют для вас высочайшую ценность.

Джеймс поднял тяжелую голову.

– Говори, гоблин. Что еще стряслось?

– Десять месяцев назад, лорд Поттер, – неторопливо начал Грипхук, смакуя каждое слово, – магические архивы Гринготтса зафиксировали официальное вступление в брак другого лица, несущего в себе кровь Поттеров. А ровно пять месяцев назад этот союз увенчался рождением здорового мальчика. Магически одаренного.

В палате стало трудно дышать. Лили вскинула голову, ее глаза расширились.

– Другого лица?.. Ты хочешь сказать...

– Ваш второй сын, Гарри, жив, здоров и стал отцом, – закончил Грипхук, глядя на онемевших магов с плохо скрываемым ехидством. – Таким образом, биологическая кровь рода Поттер не прервалась. Надежда на сохранение Дома существует.

– Мерлин всемилостивый... – прошептал Дамблдор, и в его глазах мгновенно вспыхнул знакомый расчетливый блеск.

Мозг старого манипулятора заработал с бешеной скоростью. Гарри! Забытый, брошенный мальчишка. Если у него есть сын — значит, проблема решена! Нужно лишь вернуть мальчика в лоно семьи. Кровное усыновление через древний светлый ритуал, где вместо чужой, безродной матери будет использована кровь чистокровной волшебницы — Джинни Уизли! И ребенок Гарри станет законным сыном Годрика! А самого Гарри... что ж, если он станет противиться, придется применить ментальные закладки или подчиняющие чары во имя Высшего Блага. Род Поттеров останется в руках Ордена!

– Кто она? – требовательно спросила Лили, поднимаясь на ноги. – На ком женился Гарри? Это чистокровная? Кто-то из наших эмигрантов?

– Никак нет, леди Поттер, – осклабился Грипхук. – Ее имя — Кобэни Хигасияма. Гражданка Японии. Абсолютная магла, не принадлежащая ни к одному из признанных магических родов.

– Магла... – Джеймс скривился, словно проглотил лимон. – Женился на безродной азиатке... Какое падение. Впрочем, чего еще ожидать от мальчишки, который добровольно сломал палочку и уполз к маглам? Но это даже к лучшему.

Лорд Поттер выпрямился, стряхивая с себя остатки отчаяния. К нему вернулась его обычная спесь чистокровного аристократа.

– Грипхук! Немедленно составь официальное уведомление от моего имени. Напиши этому глупцу, что я, лорд Джеймс Поттер, проявляю милосердие и возвращаю его в семью. Пусть собирает манатки, берет своего отпрыска и немедленно является в Англию. Ребенок будет воспитан Годриком и Джинни как истинный наследник Поттеров.

Гоблин приподнял тонкую бровь.

– Вы уверены в формулировках, лорд Поттер? Насколько мне известно, мистер Гарри не испытывает к вам сыновних чувств. Вы не боитесь получить... резкий отказ?

– Отказ? – Джеймс презрительно фыркнул. – От кого? От мальчишки, который сам лишил себя магии? Сириус, скажи ему! Гарри — жалкий калека, сквиб без палочки, затерявшийся среди миллиардов маглов. Он должен пасть на колени от счастья, что семья вспомнила о нем и готова очистить его ребенка от магловской скверны!

– Совершенно верно, Сохатый, – поддержал друга Блэк, ожесточенно сверкнув глазами. – Он никто. Трус, сбежавший с Турнира. Если он посмеет перечить лорду рода, мы просто расторгнем его нелепый магловский брак через министерские указы, а сопляка заберем силой. Ребенок волшебник принадлежит магическому сообществу!

– Как вам будет угодно, лорд Поттер, – Грипхук низко склонил голову, пряча в теребящих бумаги когтях мрачную усмешку. – Мое дело — передать информацию. Но банк снимает с себя всякую ответственность за возможные... последствия ваших требований.

Гоблин развернулся и мелким, неслышным шагом покинул палату.

– Джеймс... – Лили неуверенно коснулась рукава мужа. – А если он не отдаст? Мы ведь не видели его почти двадцать лет. Явиться туда и просто забрать младенца у матери... Разве это не будет жестоко? Не будет варварством?

– Лили, перестань, – отрезал Джеймс, с любовью взглянув на бледного Годрика. – Счастье Годрика важнее. Он спас весь наш мир! Он пролил кровь за каждого из нас! Без него нас бы уже не было! Гарри ничем не жертвовал, он просто жил в свое удовольствие. Отдать одного ребенка брату — наименьшее, чем он может отплатить за мирное небо над головой.

– Джеймс абсолютно прав, дорогая Лили, – мягко, но непререкаемо произнес Дамблдор, кладя руку ей на плечо. – На кону судьба древнего Дома и баланс сил во всей Британии. Гарри должен проявить благоразумие и уступить ради Высшего Блага. В конце концов, он еще молод. Если его магловская супруга так плодовита, она может родить ему еще десяток детей. А этот первенец нужен магии. Я лично отправлюсь с вами в Японию, чтобы проследить за порядком.

– Да, директор... – вздохнула Лили, окончательно заглушая голос совести. – Наверное, вы правы.

В палате вновь зазвучали оживленные голоса: обсуждались ритуалы кровного усыновления, будущая помолвка Годрика и Джинни, распределение родовых сейфов. Великие маги праздновали спасение своего наследия, даже не подозревая, в какую чудовищную, смертоносную бездну они собираются шагнуть.

Они ничего не знали о том, чем на самом деле был мир за пределами их уютного магического заповедника.

Они не знали, что когда шестнадцатилетний подросток, сломавший палочку, стоял под холодным токийским дождем, отвергнутый всем светом, его нашла женщина с пронзительными золотисто-янтарными глазами и гипнотическим голосом. Женщина по имени Макима.

Она увидела в искалеченном, но несгибаемом мальчике нечто гораздо более ценное, чем палочковая магия — колоссальную, древнюю духовную силу, абсолютный контроль над пространством и рунами, и стальную волю, закаленную предательством. Макима предложила ему кров, цель и новую силу. И Гарри принял ее руку.

Он не стал сквибом. Он стал тем, кого в древних свитках Востока называли Магическим Рыцарем — охотником на демонов высшего ранга, способным рассекать реальность клинком, напитанным первородной плазмой и волей. Он прошел сквозь ад правительственных чисток, сквозь мясорубки операций Специального четвертого отдела Бюро общественной безопасности.

Там, в кромешной тьме бесконечных битв с порождениями человеческих страхов, он встретил ту, чья чистая, перепуганная, но отчаянно цепляющаяся за жизнь душа осветила его ожесточенное сердце. Кобэни Хигасияма. Девушка, которую семья продала в Охотники ради оплаты учебы брата. Они сблизились медленно, шаг за шагом залечивая раны друг друга: Гарри закрывал ее от ужасов работы своим несокрушимым щитом, а Кобэни дарила ему тепло, домашний уют и ту преданную, не требующую подвигов любовь, о которой он никогда не смел мечтать в Англии. Их дружба переросла в глубокое чувство, а затем — в тихий, счастливый брак. Пять месяцев назад Кобэни родила ему сына, которого они назвали Шин.

Гарри больше не был одиноким мальчиком из чулана под лестницей. За его спиной стояли боевые товарищи, спаянные кровью десятков сражений: немногословный и верный Аки Хаякава; взбалмошный, но искренний полудемон Денджи; безбашенная Химэно и жуткий, но бесконечно миролюбивый Галгали — Демон Насилия.

И самое главное — за их спинами стояла сама Макима.

...Токио встретил наступающие сумерки неоновым сиянием рекламных щитов и шелестом теплого августовского дождя.

В просторной, идеально чистой квартире в районе Синдзюку пахло жареным рисом и свежей выпечкой. На мягком диване, свернувшись калачиком, мирно спала уставшая Кобэни, прижимая к себе крошечный сопящий сверток — маленького Шина.

На балконе стоял высокий, широкоплечий мужчина в строгом черном костюме Специального отдела. Короткие темные волосы слегка трепал ветер. На его поясе висела рукоять зачарованного клинка, а зеленые глаза, холодные и спокойные, смотрели вдаль, на бесконечный поток машин. На пальце тускло поблескивало простое титановое обручальное кольцо.

Дверь балкона тихо отъехала в сторону. На пороге появилась Макима. Ее форменное белое пальто было расстегнуто, а на