Гарри Аодзаки и сила Скатах

Падение с обрыва не сопровождалось криком. В свои шесть лет Гарри уже слишком хорошо знал цену звукам: за каждый всхлип, стон или просьбу о пощаде в доме номер четыре по Тисовой улице следовало наказание. Воздух свистел в ушах, разрывая ветровки из секонд-хенда, в которые его кутала тётка Петунья, а затем мир раскололся на каменную крошку, глухой хруст костей и темноту, пахнущую мокрым мхом и железом.

Дядя Вернон, натужно ухмыляясь сквозь пышные усы, сплюнул вниз со смотровой площадки префектуры Нагано, куда его командировала фирма «Граннингс», и прохрипел нечто о «несчастном случае с дефективным сиротой». Машина взревела мотором и уехала.

А внизу, на острых валунах у подножия горного склона Мисаки, угасало то, что маги Британии когда-то посмели назвать «пустышкой».

Они ошиблись во всём.

В ту проклятую ночь тридцать первого октября девяносто первого года, когда Тёмный Лорд переступил порог дома в Годриковой Лощине, Чарлус Поттер встретил его с мечом предков и яростью древнего рода, а Дорея, урождённая Блэк, сплела свою кровь с руническим контуром защиты прямо на дубовом паркете детской. Она не молила о пощаде. Она сжигала собственную душу, создавая ловушку. Гарри, четырёхлетний ребёнок с ясным, пугающе взрослым взором, встал перед колыбелью полуторагодовалого Годрика. Смертоносный зелёный луч, отрикошетив от древнего блэковского щита, вспорол пространство, сжёг физическую оболочку Реддла и рассёк чело Гарри зигзагом, впустив в его плоть осколок чужого естества.

Но Альбус Дамблдор, явившийся среди дымящихся руин, увидел лишь то, что желал видеть. У младшего, Годрика, на лбу пламенела отметина в форме латинской «V» — знак победы, а его магическое ядро бурлило чистой, податливой силой. У старшего же, Гарри, ядро казалось безжизненной скорлупой. Старый волшебник не понял, что колоссальный взрыв не уничтожил дар первенца, а перековал его: ядро распалось на тончайшую сеть, преобразовавшись в пятьдесят сложнейших, плотных и аномально чистых Магических Цепей — явление, чуждое британским волшебникам с их палочковой магией, но привычное для истинных магов Часовой Башни.

Джеймс Поттер, ослеплённый статусом отца национального героя, поморщился при слове «сквиб». Лили плакала, прижимая к груди Годрика, но уступила воле Великого Светлого. «Так будет безопаснее для мальчика», — прозвучал приговор. И Гарри отдали тем, кто ненавидел само его дыхание.

Два года ада закончились здесь, на дне ущелья.

Смерть уже протягивала ледяные пальцы к его разорванным лёгким, когда в воздухе разлился тонкий, горьковатый аромат дорогого табака.

– Смотри-ка… всё ещё цепляется за воздух, – раздался сухой, ироничный женский голос. – Искры жизни едва тлеют, но контуры внутри… какая поразительная симметрия. Бросить такое сокровище гнить среди камней способны лишь совершенно бездарные идиоты.

Сквозь мутную пелену крови Гарри увидел вспышку густых рыжих волос, оправу строгих очков и тонкие пальцы с зажатой тонкой сигаретой. Женщина присела на корточки, равнодушно стряхнув пепел на окровавленный гравий. Её ладонь легла ему на лоб, и по истерзанному телу побежала волна ослепительно-синей энергии.

– Держись, мальчик, – произнесла Токо Аодзаки, и её губы тронула холодная, исследовательская улыбка. – У меня как раз закончился материал для тонкой настройки суставов, а ты выглядишь как тот, кто захочет переписать правила этого мира собственными руками.

Операция в подвале агентства «Храм Пустоты» длилась трое суток. Раздробленную правую руку и левую ногу спасти было невозможно даже с помощью современной хирургии и целебных рун. Токо не стала тратить время на слёзы. Она просто создала новые конечности.

Дерево священного тиса, закалённая керамика, сложнейшие переплетения зачарованных нитей из шерсти теневых зверей и искусственная кожа, неотличимая от человеческой. Когда Гарри впервые открыл глаза в пустой белой комнате, пахнущей лаком и сухими травами, он не почувствовал боли. Вместо неё была странная, звенящая пустота.

– Твоя прошлая жизнь разбилась, – сказала ему Токо, стоя у панорамного окна и выпуская кольцо сизого дыма. – Я могу отдать тебя в приют. С новыми протезами ты сможешь ходить в обычную школу, притворяться обычным калекой и сдохнуть в безвестности. Либо ты остаёшься здесь. Ты станешь моим учеником, моим сыном и научишься оживлять то, что мертво, разрушая то, что считает себя живым.

Гарри попытался пошевелить пальцами правой руки. Керамические шарниры под искусно выращенной кожей отозвались едва слышным шелестом.

– Они выбросили меня, – прошептал он сдавленным от сухости горлом. – Родители. Родственники. Все.

– Тем хуже для них, – Токо обернулась, сдёрнула очки, и её взгляд стал пугающе безжалостным. – В этом мире выживают либо чудовища, либо те, кто создаёт чудовищ. Выбирай, Гарри.

Он не колебался ни секунды.

– Научи меня.

Так мальчик с Тисовой улицы умер, уступив место Гарри Аодзаки.

Десять лет пролетели как единый вдох, сотканный из резких команд приёмной матери, бесконечной резьбы по дереву и кости, изучения древнегерманских и скандинавских рун и жестоких спаррингов. Рёги Шики, молчаливая наследница клана охотников на демонов, не знала жалости: её тренировочный клинок раз за разом оставлял рассечения на теле Гарри, пока мальчик не научился предугадывать выпады по малейшему смещению воздуха. Микия Кокуто поил его сладким чаем, перевязывал раны и учил сохранять в сердце человечность, которую маги так легко приносили в жертву Истоку.

Но главным оставалось ремесло. Под чутким надзором Токо Гарри перенял искусство высшей кукольной магии. К шестнадцати годам он уже мог с закрытыми глазами собрать марионетку ранга «Печать», вплетая в искусственные сухожилия смертоносные проклятия и рунические печати.

Единственной тенью, омрачавшей их странную, но крепкую семью, было Запечатывающее Назначение.

Часовая Башня объявила охоту на Токо за создание совершенных тел, нарушавших законы тауматургии. Ей приходилось постоянно менять укрытия, балансируя на грани войны с Инфорсерами Ассоциации. Гарри ненавидел лордов Лондона ничуть не меньше, чем самодовольных волшебников британского министерства.

А затем на тыльной стороне его искусственной правой руки проступили кроваво-красные линии. Три изогнутых лепестка, напоминающих наконечники копий.

– Война за Святой Грааль, – вынесла вердикт Токо, задумчиво разглядывая метку сквозь линзы очков. – Провинциальный ритуал на Дальнем Востоке, где семь магов режут друг друга ради чаши, способной исполнить любое желание. Какая вульгарная драма.

– Желание? Любое? – Гарри сжал пальцы, и керамика тихо скрипнула. – Если этот артефакт обладает достаточной силой, он может стереть приказ Ассоциации? Уничтожить саму концепцию твоего преследования в архивах Башни?

– Может, – спокойно ответила Токо, затушив сигарету в хрустальной пепельнице. – Но чаще всего он просто убивает тех, кто пытается до него дотронуться. Впрочем, раз метка проявилась, отказаться нельзя. Тебя выследят и прикончат ради свободных командных заклинаний. Придётся побеждать.

Катализатор нашли в запасниках семьи МакРемитц, с которыми Токо вела тайный обмен артефактами. Обугленный кусок древнего базальта, покрытый застывшей много веков назад кровью, пахнущий потусторонним холодом и солёным пеплом шотландского побережья.

Ритуал призыва в подвале мастерской напоминал бурю. Гарри не читал стандартных гимнов Башни. Он чертил руны Одина собственной кровью, смешивая её с алхимическим маслом своих марионеток.

– Ты, ступающая по телам героев! – гремел его голос, усиленный резонансом пятидесяти раскрывшихся цепей. – Та, чьё копьё не ведает промаха, чья обитель лежит за гранью живых! Услышь зов того, кто был мёртв и сам собрал себя заново!

Пространство разорвалось багровой молнией. Запахло озоном, вереском и могильной тьмой Земли Теней.

Когда вихрь рассеялся, в центре круга стояла женщина. Облегающий тёмно-пурпурный костюм подчёркивал совершенные, хищные изгибы тела, алые глаза сияли древней, пугающей мудростью, а длинные фиолетовые волосы развевались, словно сотканные из ночного мрака. В её руках материализовалось алое копьё, от одного вида которого воздух вокруг начинал кровоточить.

– Я пришла из Земель Теней. Имя мне Скатах, – её голос был подобен звону лезвия о шёлк. – Полагаю, тебя мне стоит звать Мастером?

Гарри не опустил взгляда. Он медленно снял перчатку с искусственной руки, обнажая сложные рунические вязи на белой, кукольной коже.

– Меня зовут Гарри Аодзаки. И я предлагаю тебе не службу, а союз. Нам обоим предстоит научить этот город уважению к мёртвым.

Скатах склонила голову набок, и на её губах расцвела редкая, опасная улыбка, от которой у любого смертного застыла бы кровь.

– Ассасин… Грааль счёл меня убийцей из тени, хотя моё копьё превосходит любого рыцаря, – она шагнула вперёд, кончиком пальца коснувшись его подбородка. Её кожа была обжигающе холодной. – Ты покалечен, мальчик. Но твоя душа… она не пахнет сломленным металлом. В ней горит огонь, достойный моих лучших воинов. Что ж. Веди меня, Гарри. Посмотрим, сумеет ли этот мир предложить нам достойную смерть… или великую победу.

---

Фуюки встретил их серым февральским дождём и липким туманом, сползавшим с океана.

Город дышал скрытым напряжением. Магические линии дрожали, предупреждая о скором начале резни. Гарри, одетый в длинное тёмное пальто и скрывающий лицо за воротником, шёл по улицам района Синто. На носу сидели специальные очки с лёгким затемнением — работа Токо, подавляющая излишнее восприятие его мистических глаз, способных различать потоки маны и слабые структурные точки в неодушевлённых предметах.

Рядом, скрытая от глаз простых смертных астральной формой, неслышно ступала Скатах. Гарри постоянно ощущал её присутствие: прохладная, острая, словно лезвие у горла, аура Королевы Теней дарила странное, незнакомое прежде чувство абсолютной защищённости.

В качестве базы Гарри отверг предсказуемые варианты вроде особняков или старых храмов. Он выбрал заброшенное недостроенное крыло делового центра, пострадавшее ещё в прошлой войне от взрыва. Подвальные помещения уходили на три этажа вниз.

За три дня это место превратилось в цитадель кошмаров.

В углах застыли три десятка кукол-автоматонов в человеческий рост. Лишённые лиц, облачённые в грубый холст, они ждали лишь сигнала, чтобы ожить. В их деревянно-керамические тела Гарри вживил рунические гранаты, ядовитые иглы и зачарованные клинки. Ни один слуга не сможет пройти сквозь лабиринт Ограниченных Полей, созданных сочетанием скандинавских рун и техник Аодзаки, не подняв тревоги.

– Ты тратишь слишком много сил на деревяшки, ученик, – материализовавшись прямо из воздуха, заметила Скатах. Она сидела на бетонной балке, закинув ногу на ногу и с интересом наблюдая, как Гарри тонким резцом наносит руну Кеназ на коленный шарнир очередной марионетки.

– В Британии меня учили, что всё решает один взмах палочки, – не отрываясь от работы, ровным голосом ответил Гарри. – Моя мать научила меня, что жизнь — это механика. Если ты не расставишь фигуры заранее, тебя сожрут гроссмейстеры. Куклы не знают страха, не предают и идеально выигрывают время.

– Время нужно тем, кто слаб, – усмехнулась Слуга, грациозно спрыгнув вниз. Её приземление не издало ни звука. – Но твоя предусмотрительность достойна похвалы. Впрочем, Кухулин в твоём возрасте уже сносил головы сотнями, а не ковырялся в опилках.

– У меня не было копья из кости морского чудовища, – Гарри отложил резец и поднял взгляд на Скатах. Сквозь линзы очков её аура казалась ревущим багровым пламенем. – У меня были только сломанные кости и запертый чулан. Я строю своё оружие сам.

Взгляд Скатах смягчился. Она подошла ближе, и её пальцы в плотной перчатке легко взъерошили его чёрные, вечно непокорные волосы. Жест был неожиданно материнским, но тут же сменился жёстким тычком в грудь, заставившим Гарри инстинктивно напрячь мышцы.

– Стойка слабая. Вес смещён на живую ногу. Ты всё ещё не доверяешь протезу, Гарри. Против слуги эта оплошность будет стоить тебе головы. Сегодня вечером повторим упражнения с шестом.

– Как скажешь, наставница, – чуть заметно усмехнулся юноша.

– А сейчас — церковь, – напомнила Скатах, вновь растворяясь в воздухе. – Правила этого турнира смехотворны, но пренебрегать посредником глупо. Иди, покажись их святоше. Я прикрою тебя из тени.

---

Церковь Котомине возвышалась на холме в районе Мияма, подобно серому надгробию.

Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным застарелым ладаном, пеплом и чем-то гнилостным, тщательно замаскированным под святость. Гарри поднимался по крутым каменным ступеням, опираясь на трость с набалдашником из полированного тиса — внутри неё скрывался тонкий клинок, зачарованный на пробивание магических барьеров.

Он толкнул тяжёлые дубовые двери. Петли не скрипнули.

Внутри царил полумрак, рассекаемый лишь тусклыми лучами закатного солнца, пробивавшимися сквозь витражи. У алтаря, склонив голову, стоял мужчина высокого роста в строгой чёрной сутане священника.

– Приветствую, путник, – раздался низкий, бархатный голос, в котором не было ни капли тепла. Священник повернулся. Его лицо напоминало застывшую маску аскета, но глубоко посаженные тёмные глаза сканировали Гарри с хирургической точностью. – Дом Божий открыт для всех, кто ищет спасения. Но ты пришёл не за покаянием, верно?

Гарри молча поднял правую руку, сдёрнув перчатку. Алые командные заклинания блеснули во тьме нефа.

– Мастер, – констатировал Котомине Кирей, медленно спускаясь по ступеням алтаря. Его чётки тихо постукивали о ткань одеяния. – Последний из семи. Война официально укомплектована. Назови своё имя для летописи Святого Престола.

– Гарри Аодзаки.

Бровь священника едва заметно дрогнула. Это было микроскопическое движение, но натренированное зрение Гарри уловило его без труда.

– Аодзаки… Фамилия, несущая за собой немало хаоса в стенах Часовой Башни. Ты родственник рыжей бестии, чьи куклы наводят ужас на консерваторов в Лондоне?

– Я её сын и ученик, отец Котомине.

Кирей остановился в трёх шагах от него. От священника пахло сухим деревом, железом и сладковатым ядом.

– И с какой же целью сын беглой колдуньи вступает в бой за чашу Спасителя? Богатство? Исток? Месть тем, кто выписал ордер на уничтожение твоей наставницы?

– Слишком сложно, – Гарри хладнокровно выдержал тяжёлый взгляд надзирателя. – Моё желание простое. Свобода Токо Аодзаки. Аннулирование всех обвинений и печатей. Если Грааль способен исполнить любое чудо, пусть смоет эту бюрократическую грязь.

Священник замер. Затем в глубине его пустых глаз вспыхнула странная, извращённая искра веселья. Он не улыбнулся губами, но само его существо словно насладилось услышанным.

– Свобода матери… Как благородно. Как… трагично, – Кирей сложил руки на груди. – Юноша, ты вступаешь в бой, не понимая сути человеческих желаний. Грааль не выбирает праведников. Он исполняет то, что сокрыто на самом дне души. Но твоя решимость заслуживает уважения. Возрадуйся, Гарри Аодзаки. Твоя битва началась.

– Я знаю правила, отец Котомине. Гражданских не трогать, битвы вести ночью.

– Именно, – кивнул священник. – Церковь — нейтральная зона. Здесь ты можешь найти убежище, если потеряешь своего Слугу. Кстати… какой класс ты призвал?

– Это не входит в обязательный протокол регистрации, – отрезал Гарри, надевая перчатку обратно. – До встречи, наблюдатель.

Он развернулся и зашагал к выходу. Стук его искусственной ноги о каменные плиты пола отдавался сухим, размеренным эхом.

Когда двери захлопнулись, из глубокой тени за исповедальней послышался тихий, высокомерный смех.

– Какой занятный щенок, – раздался звонкий, надменный голос, переливающийся золотом. – В нём течёт кровь древних дикарей с северных островов, но пахнет он глиной, шерстью чудовищ и разбитыми костями. И это отребье смеет претендовать на мою сокровищницу?

Кирей не обернулся к золотому слуге, стоявшему в полумраке с кубком красного вина в руке.

– Не торопись с выводами, Гильгамеш, – мягко произнёс священник. – В этом мальчике нет страха. Но что гораздо интереснее… его Слуга не сделала ни единой попытки проявиться, хотя я чувствовал, как её жажда крови замораживала масло в лампадах. Нас ждёт весьма занимательный спектакль.

---

– Этот поп — мертвец внутри, – без обиняков заявила Скатах, материализуясь рядом с Гарри, как только они спустились с холма и вошли в лабиринт жилых кварталов Миямы. – Он пахнет не молитвами, а старой бойней. И в церкви был кто-то ещё. Невероятно наглый, сияющий, как начищенный щит, и переполненный маной.

– Я заметил, – Гарри поправил воротник пальто от порыва ледяного ветра. – Слишком много пафоса для пустой часовни. Значит, у наблюдателя есть свой интерес в этой войне. Никому нельзя верить. Как и говорила мама.

– Твоя мать — умная женщина, хоть и слишком много дымит этой своей травой, – усмехнулась Слуга.

Они вышли на мост, соединяющий традиционную Мияму и современный Синто. Под ними катила чёрные холодные волны река Мион. Город мерцал миллионами неоновых огней, отражавшихся в мокром асфальте.

– Скатах, – негромко позвал Гарри, остановившись у перил.

– Что, мой юный Мастер?

– Почему ты согласилась на призыв? Земли Теней… ты ведь не стремишься к Граалю. Ты бессмертна. Ты видела падение богов. Зачем тебе эта возня за чашу в захолустном японском городке?

Скатах подошла к перилам и опёрлась на них локтями. Ветер трепал её длинные пряди, открывая изящный профиль, холодный и прекрасный, словно высеченный из мрамора древними скульпторами.

– Бессмертие — это проклятие, Гарри, – тихо произнесла она, и в её голосе впервые прозвучала бездонная, вековая усталость. – Мир меняется, герои умирают, боги уходят в небытие, а я остаюсь. Запертая во тьме замка Дун Скайс среди призраков тех, кого я учила побеждать. Я убила тысячи чудовищ, духов и воинов. Но ни один из них не смог заставить моё сердце биться быстрее от страха собственного конца.

Она повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза. В её алых радужках отражались огни Фуюки.

– Ты призвал меня не ради величия. Ты не жаждешь стать владыкой мира. Ты хочешь разорвать цепи той, кто вытащила тебя из могилы. Это… искренне. Чистая ярость и чистая преданность. Такие вещи ценятся в Землях Теней превыше золота. Я пришла сюда не за чашей. Я пришла посмотреть, сможешь ли ты вырасти в воина, способного однажды превзойти саму смерть.

Гарри молчал. Его пальцы на перилах сжались. В груди, там, где под рёбрами билось живое сердце среди заменяющих плоть керамических пластин, разлилось странное, щемящее тепло.

– Я не умею отступать, Скатах, – сказал он наконец. – Мне некуда возвращаться, кроме нашей мастерской. Если ради твоей цели нужно победить слуг эпохи богов — мы их победим.

На мгновение показалось, что дистанция между бессмертной воительницей и искалеченным мальчиком-магом растаяла. Скатах улыбнулась — тепло, почти нежно, без тени привычной боевой насмешки.

– Ловлю на слове, ученик. А теперь — приготовься.

Гарри мгновенно подобрался. Рука сама скользнула под полу пальто, нащупав связку деревянных рунических табличек.

– Чувствуешь? – шепнул он.

– Трое, – спокойно ответила Скатах, и в её руке без единой вспышки материализовалось алое копьё Гэй Болг Альтернатив. – Фамильяры. Разведчики одного из мастеров. Слишком грубая работа, пахнет мёртвой плотью и дешевой некромантией. Кажется, нас выслеживали от самой церкви.

Из темноты под мостом, цепляясь когтями за бетонные опоры, бесшумно поднялись твари, напоминающие уродливых гончих, сшитых из кусков разлагающихся тел и металлических скоб. Из их пастей капала едкая, шипящая на мокром асфальте слюна.

– Кастер или какой-то третьесортный призыватель, – фыркнул Гарри. Его очки блеснули в свете фонарей. – Не трать силы, Скатах. Это моя работа.

Он вскинул правую руку. Протез с тихим щелчком раскрылся в районе предплечья, выпустив веер тончайших, почти невидимых глазу струн из зачарованного орихалка. Нити просвистели в воздухе, обвивая бетонные балки и фонарные столбы, мгновенно создавая трёхмерную паутину.

– Ансуз. Турисаз. Наудиз, – глухо произнёс Гарри, активируя цепи.

Синие рунические круги вспыхнули прямо на струнах. Твари рванулись вперёд, но стоило им коснуться натянутых нитей, как металл сработал подобно лазерным резакам. Струны натянулись с чудовищной силой кукольного механизма.

Раздался сухой, мерзкий звук шинковки мяса.

Гончих разорвало на аккуратные кубики прежде, чем они успели издать хотя бы визг. Чёрная, дурно пахнущая кровь хлынула на асфальт, но тут же вспыхнула очищающим багровым пламенем — руны Гарри не оставляли биологических следов.

Нити со свистом втянулись обратно в протез. Запястье Гарри с тихим щелчком встало на место.

– Неплохо, – одобрительно кивнула Скатах, крутанув копьё в пальцах и заставив его исчезнуть в астрале. – Контроль нитей почти идеальный. Ты среагировал за полторы секунды. Но правое плечо при выбросе снова зажато. Тебе не хватает раскованности.

– Я учту, – Гарри вытер выступивший на лбу пот рукавом пальто. Пятьдесят цепей пульсировали, остывая после вспышки. – Они знают, что в городе появился ещё один участник. Завтра в школе будет шумно.

– В школе? – Скатах насмешливо изогнула бровь. – Ах да, твоё прикрытие. Хомурахара. Ты уверен, что среди сопливых подростков есть другие Мастера?

– Мама говорила, что род Тосака веками хранит эти земли. Наследница рода, Рин Тосака, учится в параллельном классе. Она слишком внимательно смотрит на каждого иностранца, – Гарри поправил очки и зашагал вперёд, в сторону своего логова. – Завтра начнётся настоящая охота.

Скатах поравнялась с ним, ступая плечом к плечу. Ветер утихал, уступая место густому ночному снегопаду. Первые белые хлопья опускались на чёрное сукно его пальто и таяли на её тёплых фиолетовых волосах.

– Пусть приходят, – тихо произнесла королева воинов, и её рука на долю секунды накрыла его искусственную ладонь, сжав холодные керамические пальцы. – Земля Теней голодна, Гарри. И мы накормим её душами тех, кто посмеет встать между тобой и твоей свободой.

В ночи Фуюки, под мерцающими звездами и взглядами затаившихся хищников, Сын Кукловода сделал свой первый шаг на тропу войны, не подозревая, что эхо этой битвы докатится до далёких туманных островов Британии, где надменные старики всё ещё слепо верили в предначертанную сказку о спасённом мире.