Приёмный сын Святого щита

Деревянные перекрытия старого особняка в Годриковой Лощине трещали под напором чудовищного давления. Воздух сгустился, превращаясь в едкую взвесь из серы, озона и привкуса сырой могильной земли.

Чарльз Поттер лежал у подножия дубовой лестницы. Его глаза, остекленевшие и пустые, уставились в потолок, а на губах застыла пена с кровью. Он дрался яростно, как загнанный вепрь, ломая древние чары и заставляя самого Темного Лорда отступать на шаг, но «Авада Кедавра» не знала пощады.

Шаги на ступенях звучали неторопливо. Мягкий шелест черных мантий казался шуршанием чешуи гигантской змеи.

Перед запертой дверью детской комнаты стояла Дорея Поттер, урожденная Блэк. Ее седые волосы выбились из строгого узла, а пальцы, унизанные фамильными перстнями с черными бриллиантами, сжимали палочку из беленого ясеня так крепко, что побелели костяшки. На паркете вокруг нее светился сложный геометрический узор, начертанный багровыми чернилами на основе крови фестрала.

– Отойди, женщина, – раздался холодный, лишенный человеческих обертонов голос. Волан-де-Морт поднял палочку из тиса. – Твой муж пал с честью. Не заставляй меня истреблять корень древнего рода до основания.

– Ты слишком много мнишь о своем величии, Том Реддл, – оскалилась Дорея. В этом хищном оскале ожило все безумие и величие дома Блэков. – Ты прячешь свое плебейское имя за звонкими титулами, но кровь не обманешь. Ты просто полукровка с манией величия, начитавшийся пыльных фолиантов.

Глаза Темного Лорда вспыхнули рубиновым огнем. Воздух вокруг него заколебался от ярости. Он вычеркивал свое прошлое железом и кровью, стирал из памяти каждого, кто знал приютского мальчишку, но старая карга осмелилась бросить это ему в лицо.

– Глупая кровь, пустая гордыня, – прошипел он. – Авада Кедавра!

Зеленый всполох озарил коридор, но Дорея не стала уклоняться. Резким взмахом она превратила массивный дубовый стул в сплошную гранитную плиту. Смертоносный луч ударил в камень, расколов его на сотни пылающих осколков, и в ту же секунду пожилая волшебница перешла в наступление.

– Оссис Фрактура! Септо-Игниум!

Черное пламя сорвалось с ее палочки, сплетаясь в клыкастую пасть. Она не брезговала родовыми проклятиями Блэков. Волан-де-Морту пришлось крутануться на месте, прикрываясь щитом из серебристого тумана. Они кружили по узкой площадке второго этажа, осыпая друг друга заклятиями, от которых осыпалась штукатурка и плавилось стекло. Опыт Дореи, ее тренировки с Чарльзом и братом Арктуром делали ее опаснейшим противником.

Но возраст брал свое. Сердце женщины колотилось с перебоями, дыхание стало хриплым. Когда она оступилась на обломке гранита, Темный Лорд не упустил мгновения. Короткая, почти смазанная вспышка зеленого света прочертила полутьму, ударив ее точно в грудь.

Дорея рухнула навзничь, но ее губы шептали последние слова закрывающего ритуала, пока свет в глазах окончательно не угас.

Волан-де-Морт перешагнул через тело и толкнул дверь детской.

Комната была наполнена полумраком, нарушаемым лишь мерцанием звездного ночника. В глубине, у спинки деревянной кроватки, стоял четырехлетний Гарри. Его маленькие пальцы сжались в кулаки, изумрудные глаза пылали недетской ненавистью, а за его спиной в колыбели тихо всхлипывал пятнадцатимесячный Годрик.

– Прочь от него! – крикнул Гарри, и его голос дрогнул, но мальчик сделал шаг вперед, закрывая брата собой.

– Какая наивная смелость, – усмехнулся Темный Лорд. Короткий взмах палочки сбил ребенка с ног невидимой волной, отбросив к комоду. – Ты увидишь, как гибнет тот, кому суждено было стать угрозой, а затем присоединишься к предкам.

Он навел палочку на плачущего младенца.

– Авада Кедавра!

Зеленый луч смерти сорвался с кончика тиса. В тот же миг Гарри, ведомый слепым инстинктом старшего брата, бросился наперерез, прыгнув прямо перед колыбелью. Руны на полу, оставленные Дореей, среагировали на пролитую кровь и самопожертвование. Барьер вспыхнул ослепительным серебром.

Заклятие ударило в лоб Гарри, рассекая кожу зигзагообразной раной, но не убило его. Магическое ядро мальчика, не выдержав чудовищной плотности проклятия и защиты древнего ритуала, с оглушительным внутренним звоном раскололось. Произошло то, чего маги этого мира не понимали: нестабильная энергия, вместо того чтобы раствориться или испепелить носителя, расплавила каркас его души и затвердела сетью тончайших проводников. Ядро разбилось, трансформировавшись в тридцать четыре скрытых духовных канала.

Заклинание отразилось. Изумрудный вихрь ударил обратно в грудь Волан-де-Морта.

Раздался нечеловеческий вопль. Плоть Темного Лорда начала распадаться на черные хлопья, рассыпаясь пеплом под действием собственной отраженной магии. Взрывная волна снесла крышу детской, обрушив деревянные балки. Осколок разорванной души темного мага, ослепленный и лишенный рассудка, ринулся к ближайшему живому источнику энергии и впился в кровоточащий шрам на лбу Гарри. Оставшийся бестелесный дух с воем вылетел в холодную октябрьскую ночь.

Когда через четверть часа в дом ворвались Альбус Дамблдор, Сириус Блэк и задыхающиеся от ужаса Джеймс и Лили, перед ними предстали руины.

Лили упала на колени перед телами свекра и свекрови, заливаясь слезами, в то время как Дамблдор подошел к детям.

Годрик истошно кричал в колыбели. На его круглом лбу виднелась глубокая царапина в форме буквы «V», оставленная острым обломком упавшей люстры. Гарри лежал на полу без сознания, бледный как полотно, с чернеющим шрамом-молнией.

Старый волшебник закрыл глаза и коснулся палочкой груди младшего ребенка.

– Поразительно... – пробормотал он с придыханием. – Его ядро пульсирует защитной магией невероятной чистоты. Именно он принял удар и рассеял его. Мальчик, который выжил.

– Альбус, а Гарри? Что с моим Гарри?! – Лили бросилась к первенцу, прижимая его холодное тело к груди.

Дамблдор прикоснулся к шее старшего мальчика, нахмурился, и его глаза за очками-половинками потемнели. То, что он почувствовал, было чуждым и странным. Магического ядра не было вовсе. Вместо привычного резервуара внутри мальчика ощущались лишь мертвые, стеклянные нити, словно странные следы неизвестной восточной алхимии или темных искусств Часовой Башни, о которых Дамблдор слышал лишь краем уха. А из шрама сочилась отчетливая, густая тьма.

– Мне жаль, Лили. Джеймс, – тихо произнес директор. – Магическое ядро Гарри полностью разрушено ударом. Он выгорел. Он стал сквибом. Более того, скверна Темного Лорда въелась в его плоть. Если он останется в магическом мире, Годрику будет угрожать опасность. Резонанс искалеченной магии Гарри может отравить развитие нашего Избранного.

– Нет... нет, Альбус, он наш сын! – всхлипнула Лили, прижимая Гарри сильнее.

– Подумай о Годрике, Лили, – вмешался Джеймс. Лицо его было бледным, но в глазах боролись горе и гордость за спасенного наследника. – Если Волан-де-Морт вернется, Годрик должен расти в силе. А каково будет Гарри среди чистокровных? Сквиб в древнем роду... его затравят. Над ним будут издеваться.

– Моя сестра... она ненавидит нас! – Лили подняла заплаканное лицо.

– Петуния – его родная кровь, – мягко, но непреклонно отрезал Дамблдор. – Среди маглов он будет обычным человеком. Никаких ожиданий, никакой зависти к брату. Он проживет тихую, спокойную жизнь вдали от войны.

Лили опустила голову, сдавленно зарыдав, и этот безмолвный жест Джеймс принял за согласие. Той же ночью полуживой четырехлетний ребенок, завернутый в простое шерстяное одеяло, был оставлен на пороге дома номер четыре по Тисовой улице.

---

Два года спустя. Июль 1993 года. Окрестности Гибралтара.

Боль была привычной. Она стала спутником Гарри с того самого дня, как захлопнулась дверь чулана под лестницей.

Шрамы на спине от пряжки ремня дяди Вернона, ожоги от брызжущего со сковороды жира, рваные следы на лодыжках от зубов бульдога тетушки Мардж – тело семилетнего мальчика казалось картой жестокости. Его морили голодом за разбитую кузином тарелку, заставляли полоть колючие розовые кусты до крови на пальцах и напоминали каждый божий день, что он – уродец, от которого отказались собственные родители.

В эту поездку на Гибралтар его взяли лишь потому, что старуха Фигг умудрилась сломать обе ноги, а оставить «неблагодарную тварь» одну в доме Дурсли побоялись – вдруг сожжет образцовое жилище.

Но деловая поездка Вернона закончилась в курортном пригороде кровавым кошмаром.

Все началось с заката. Солнце утонуло в море, и на узкие улочки опустился неестественный, тяжелый туман с запахом разложившейся плоти. Раздались первые крики. Местный Мертвый Апостол, древняя тварь ночи, решил пополнить ряды своих рабов, начав превращение живых людей в безмозглых упырей.

Дурсли даже не успели осознать происходящее. Дверь их номера на первом этаже гостиницы вылетела внутрь вместе с петлями. Существо с синевато-серой кожей, бельмами вместо глаз и разорванной до ушей пастью бросилось на дядю Вернона. Гарри, забившийся под каркас узкой раскладушки, зажал рот ладонями, слыша, как хрустят кости его мучителей и как истошно визжит тетя Петуния, пока булькающий хрип не оборвал ее крик.

Когда гуль почуял свежую кровь под кроватью и перевернул ее одним движением узловатой когтистой лапы, Гарри не стал кричать. Годы бегства от банды Дадли выработали в нем звериную реакцию. Мальчик выскользнул из-под когтей твари, выпрыгнул в разбитое окно и побежал.

Он бежал сквозь горящий поселок, мимо изувеченных тел, не разбирая дороги, пока асфальт не сменился каменистой тропой, уходящей вглубь соснового подлеска. Легкие горели огнем. Босые ноги сбились в кровь об острые камни.

Сзади трещали ветки. Тварь не отставала. Гуль двигался на четырех конечностях, издавая скрежещущие звуки, предвкушая пир.

Гарри споткнулся о выступающий корень и кубарем полетел на землю. Перевернувшись на спину, он замер, тяжело дыша. Чудовище неторопливо вышло на поляну, залитую лунным светом. С его подбородка капала сукровица.

– Ну давай... – прошептал Гарри пересохшими губами. Страха не было. Была лишь усталость. – Давай, кончай уже.

Гуль прыгнул.

Воздух разорвал глухой, тяжелый металлический свист. В лунном свете блеснула исполинская стальная преграда – щит размером почти в человеческий рост, с изогнутым лезвием по внешнему краю.

ХРУСТ.

Тяжелый щит встретил прыгнувшую тварь в воздухе, раздробив ее грудную клетку, а затем плавное, отточенное круговое движение срубило голову гуля. Черная, дурно пахнущая жижа брызнула на траву. Обезглавленное тело рухнуло к ногам мальчика и задергалось в агонии.

За щитом стояла женщина.

Она казалась выходцем из древних рыцарских саг, если бы эти саги писались на современном языке войны. Короткие пепельно-серые волосы были собраны в хвост, из-под которого пробивался холодный, сосредоточенный взгляд темно-синих глаз. Она носила строгую куртку поверх белой блузы, боевое подобие юбки и тяжелые латные сапоги, покрытые рунической гравировкой Святой Церкви.

Опустив массивный щит-пилобой, она посмотрела на ребенка.

– Мальчик, ты из нижнего поселения? – Ее голос прозвучал твердо, но без угрозы.

– Да, – выдавил Гарри, не в силах оторвать взгляда от ее лица.

– Где твои родители?

– Они бросили меня, – ровно ответил он. – Сказали, что я бесполезный. А те, кому меня отдали... они там. В номерах. Их съели.

Женщина нахмурилась. Она подошла ближе, бесшумно ступая по камням, и опустилась на одно колено. Вблизи ее взгляд стал мягче, хотя профессиональная цепкость никуда не исчезла. Она увидела то, от чего у любого нормального человека сжалось бы сердце: глубокие шрамы на худых предплечьях, проступающие сквозь кожу ребра, следы собачьих зубов и застарелые кровоподтеки.

– Как твое имя, дитя?

– Гарри. Гарри Поттер.

– Ты знаешь, кто твои настоящие родители?

– Они волшебники. Джеймс и Лили. Мне дядя сказал перед тем, как запереть в чулане... В письме было написано, что мое ядро сломалось, и я стал сквибом. Уродцем без магии.

Женщина замерла. Ее тонкие брови сошлись к переносице.

– Сквиб? Волшебники Британии всегда были слепы к истинной природе мира, – пробормотала она на немецком, после чего мягко положила затянутую в перчатку ладонь на грудь мальчика. – Позволь мне взглянуть.

Она прикрыла глаза, посылая тончайший диагностический импульс праны. Ее лицо изменилось.

– Невероятно...

Внутри этого измученного маленького тела не было привычного для магов ядра. Оно действительно разбилось, но не исчезло. Осколки перековались в тридцать четыре идеальные, плотные Магические Цепи высшего порядка. Они спали, сжатые травмой, но потенциал их был колоссален. А в области лба гнездилось нечто омерзительное – черный, гнилостный осколок чужой души, питавшийся его жизненной силой.

– Твое ядро не уничтожено, Гарри, – тихо сказала она, открыв глаза. – Оно переродилось в нечто более совершенное. Но в твоем теле сидит паразит, а твои родичи были чудовищами почище тех, с кем я воюю.

– А вы... кто вы? – спросил он.

– Меня зовут Ризбиф Стридберг. Я капитан рыцарей Вестельского Щита, служу Святой Церкви. – Она поднялась во весь рост, протягивая ему руку. – У тебя есть выбор, мальчик. Я могу очистить тебя от скверны и передать в церковный приют. Тебя накормят, дадут кров и мирную жизнь. Ты забудешь этот кошмар.

– А второй выбор? – в глазах Гарри впервые зажглась искра, упрямая и темная.

– Ты пойдешь со мной. Я усыновлю тебя. Ты станешь экзекутором. Церковь станет твоим домом, оружие – твоими руками, а вера – броней. Ты пройдешь через адские тренировки, но взамен научишься ломать хребты тем, кто смеет мучить слабых.

Гарри посмотрел на протянутую руку, затянутую в плотную кожу боевой перчатки, затем на горящий вдали поселок, где остались кости Дурслей.

– Я хочу пойти с вами, – сказал он без тени сомнения. – Но... можно мне другое имя? Гарри Поттер умер там, в чулане.

Ризбиф едва заметно улыбнулась уголками губ.

– Справедливо. Как насчет имени Адриан?

Мальчик прислушался к звучанию слова. Оно казалось крепким, словно сталь ее щита.

– Адриан Стридберг. Мне нравится.

– Тогда идем, Адриан. Нам предстоит много работы.

---

Италия, Рим. 23 мая 2004 года.

Солнечный свет пробивался сквозь высокие витражные окна, бросая разноцветные блики на полированный мрамор кабинета.

За массивным столом из темного дуба сидела Ризбиф Стридберг. За одиннадцать лет она почти не изменилась – разве что в уголках глаз залегли тонкие морщинки, да шрамов на руках прибавилось. Перед ней стоял молодой человек семнадцати лет.

Высокий, с жилистым телом хищника, выкованным годами беспощадной муштры. Его черные волосы были коротко острижены по армейскому образцу, а на открытом лбу виднелся лишь бледный, едва заметный след от шрама, из которого давным-давно, в подвалах собора Святого Петра, в ходе тяжелейшего ритуала экзорцизма выжгли частицу души британского темного мага. Изумрудные глаза смотрели спокойно и холодно.

На поясе Адриана Стридберга покоились крепления для Черных Ключей – ритуального оружия экзекуторов.

– Ты быстро вернулся из Палермо, – произнесла Ризбиф, откладывая бумаги.

– Гнездо упырей зачищено, матушка, – спокойно ответил Адриан. – Трое низших вампиров уничтожены, один маг-еретик взят под стражу и передан дознавателям. Никаких утечек для маглов.

– Отличная работа. Но отдыха не будет. Святой Престол получил подтверждение: в Румынии, в районе города Трифас, клан магов Иггдмиленния открыто бросил вызов Ассоциации Магов и объявил о проведении Великой Войны Святого Грааля.

Адриан слегка приподнял бровь:

– Великая Война? Семь на семь?

– Именно. Четырнадцать Слуг. Черная фракция против Красной. Церковь не может остаться в стороне, особенно когда речь идет о Великой Чаше, похищенной полвека назад из Фуюки. Наш официальный представитель, отец Широ Котомине, уже прибыл на место в качестве наблюдателя и координатора Красных. Но верховный клир решил направить своего боевого Мастера. И выбор пал на тебя.

– Почему я? Есть ветераны. Тот же Кирей, если бы не погиб в Фуюки, или оперативники из «Похоронного агентства».

– Сиэль занята на востоке, гоняясь за очередным прародителем, – покачала головой Ризбиф. – А ты... ты тренировался у лучших. Ты знаешь рукопашный бой, владеешь Усилением на уровне высших адептов, твои тридцать четыре цепи работают без сбоев. И, что самое главное, Адриан, ты не фанатик. Ты умеешь думать головой, а не слепо цитировать Писание.

Она открыла нижний ящик стола и бережно извлекла тяжелую деревянную шкатулку, обитую бархатом. Внутри лежал серый замшелый камень – фрагмент крепостной стены, от которого веяло древностью и соленым ветром далеких северных морей.

– Подарок от Базетт и дома МакРемитц, – пояснила Ризбиф. – Обломок твердыни Дун Скейта. Земли Теней.

– Кельтский эпос? – Адриан осторожно коснулся шероховатой поверхности камня. От него исходило странное, почти осязаемое покалывание, заставлявшее его магические цепи мягко отзываться в унисон. – Они считают, что это призовет Кухулина?

– Или его наставницу, бессмертную воительницу Скатах. В любом случае, это катализатор высочайшего класса. Он даст тебе Слугу, способного противостоять даже Владу Цепешу, который на родной земле Румынии будет обладать невероятной мощью.

Адриан закрыл шкатулку и спрятал ее в дорожную сумку.

– Когда отправление?

– Сегодня вечером. И... Адриан. – Ризбиф поднялась из-за стола, подошла к приемному сыну и крепко положила руки ему на плечи. – Береги себя. Не лезь на рожон ради чужих амбиций. И постарайся вернуться живым. Мне еще нужно дожить до момента, когда ты приведешь в дом нормальную девушку, а не отчет об уничтожении нежити.

Юноша смущенно кашлянул, и лед в его взгляде на секунду растаял:

– Мама...

– Никаких «мама»! Выживи там. Это приказ твоего капитана.

– Есть, капитан, – с легкой улыбкой ответил он и, четко развернувшись на каблуках латных сапог, покинул кабинет.

---

Румыния. Окрестности Бухареста. Заброшенное святилище на лесистом холме.

Ночной воздух был свеж и пах хвоей. В центре полуразрушенного каменного алтаря Адриан вычертил сложный ритуальный круг, используя серебряную пыль и освященную ртуть. В центре покоился камень из Дун Скейта.

Юноша глубоко вздохнул, закрыл глаза и сосредоточился.

Тридцать четыре Магические Цепи внутри его тела вспыхнули ровным, ярким лазурным светом. В отличие от волшебников его родины, полагавшихся на взмах деревянной палочки, он чувствовал течение праны каждой клеткой плоти.

Он вытянул правую руку вперед. Кожа на тыльной стороне ладони зачесалась, проявляя багровые линии Командных Заклинаний в форме стилизованного щита и скрещенных клинков.

– Серебро и железо – основа. Камень и архидьякон согласия – фундамент, – голос Адриана звучал размеренно, наполняя поляну гудящим резонансом. – Пусть врата откроются во все четыре стороны света. Из глубин преисподней до вершин небес...

Ветер закружил опавшие листья, вздымая их смерчем вокруг алтаря.

– Волшебник и Маг, Колдун, Чародей, Ты мрачные тайны познал бытия, И знаешь ты то, что нигде не писалось, Нужна мне волшебная помощь твоя.

Круг вспыхнул ослепительным сапфировым пламенем. Воздух вокруг алтаря начал стремительно замерзать – иней толстой коркой покрыл траву, камни и ветви вековых дубов. Мороз сковал поляну, словно в сердце румынского лета внезапно наступила полярная зима.

– Они собираются биться друг с другом, Ради корысти, эмоций и боли, А я лишь желаю просто тех знаний, Картину о мире что могут дополнить!

Давление атмосферы возросло десятикратно. Адриан уперся ногами в мерзлую землю, активируя Усиление в мышцах ног, чтобы его не смело потоком чистейшей божественной силы, хлынувшей из разлома пространства.

– Для этого нужно вступить в эту схватку, Священную Чашу должны получить! Устроят условья такого контракта? Ответь на призыв, если согласен! Прошу тебя, Маг, появись предо мною, Узнают пускай, как Кастер опасен!

ГРОМ.

Ледяной вихрь взорвался снопом снежных искр. В центре круга, в мерцающем мареве морозного тумана, стояла женщина.

Она не была похожа на сурового воина кельтских саг. Ее окутывало струящееся темно-лиловое одеяние, отороченное тончайшим серебряным шитьем, а на голове покоилась изящная тиара, удерживающая вуаль. Длинные волосы цвета зимних сумерек ниспадали на хрупкие плечи, а алые глаза светились мудростью и печалью существа, пережившего гибель своего мира. В руках она держала посох, увенчанный граненым кристаллом вечного льда.

Слуга медленно перевела взгляд на замершего Адриана, и на ее губах появилась едва заметная, ласковая улыбка.

– О, дитя мое... – Ее голос звенел, как хрустальные колокольчики на морозном ветру. – Ты призвал ту, что властвует над льдами и снегами забвения. Я – Божественный Дух, Скатах-Скади. Невеста старых богов Скандинавии, королева Потерянного Пояса вечной зимы. Спрашиваю тебя: ты ли мой Мастер?

Адриан медленно опустил руку, чувствуя, как морозная магия Слуги приятно холодит его собственные Цепи.

– Я – Адриан Стридберг, экзекутор Святой Церкви. Добро пожаловать в этот мир, Королева Теней и Льда.

Скади шагнула вперед, с легким любопытством наклонив голову. Земля под ее ногами покрывалась тончайшими ледяными цветами.

– Церковь? Значит, служитель нового бога... Но в тебе нет слепоты верующего. Твое сердце покрыто шрамами, юноша, но душа чиста, как первозданный наст. Скажи, почему ты призвал меня как мага, а не копьеносца?

– Катализатор вел к Землям Теней, – признался Адриан. – Но мои заклинания легли на призыв мудрости, а не слепой ярости. На этой войне нам понадобятся не только клинки, но и знание тайн, способных сокрушить бессмертных.

– Мудрый ответ для смертного, – тихо рассмеялась она. – Что ж, я принимаю этот контракт. Мой класс – Кастер, хотя не думай, что мои пальцы забыли хватку копья. Берегись, Мастер, любить меня – значит любить саму стужу.

– Я вырос среди тех, чьи сердца холоднее любого льда, – спокойно парировал юноша. – Так что мне не привыкать. Переходи в духовную форму, Кастер. Нам нужно добраться до Трифаса и встретиться с союзником.

---

Пригород Трифаса. Шоссе близ старой католической церкви.

Спустя два часа Адриан шел по обочине пыльной дороги. Скади скользила рядом в невидимой духовной форме, оберегая запас праны. Впереди показался высокий, плотный мужчина в грубой кожаной куртке, с неизменной сигаретой в зубах и тяжелым кейсом в руке.

– Эй, Шишиго! – окликнул его Адриан.

Кайри Шишиго, наемник Ассоциации Магов и один из самых опасных некромантов Европы, резко обернулся, его рука скользнула под полу куртки к обрезу. Но, разглядев приближающуюся фигуру, он сплюнул окурок и ухмыльнулся:

– Кого я вижу. Щенок Ризбиф выбрался из теплого Ватикана в трансильванские дебри. Неужели старики в сутанах доверили тебе поводок от Слуги?

– Они решили, что наблюдателю Красных не помешает напарник с холодным рассудком, – Адриан пожал протянутую тяжелую мозолистую ладонь. Они знали друг друга по совместной операции в Праге три года назад, где Кайри помогал Церкви зачищать гнездо гулей, торгующих трупами магов. – Ты уже провел призыв?

– Само собой, – оскалился Шишиго. – И урвал лучший клинок круглого стола. Сейбер, покажись, тут свои.

Воздух задрожал, и рядом с некромантом материализовалась невысокая фигура, закованная в массивные серебряно-красные доспехи. Рогатый шлем полностью скрывал лицо Слуги, а в руке материализовался внушительный палаш.

– Это и есть подкрепление, Мастер? – раздался из-под шлема звонкий, раздраженный юношеский голос. – Какой-то церковный мальчишка? Да я его одним ударом рукояти в землю вколочу!

Адриан даже не шелохнулся. Он спокойно оглядел доспехи Сейбер, подмечая характерные драконьи мотивы и конструкцию шлема.

– Мордред. Рыцарь Предательства, – произнес он ровным тоном.

Сейбер вздрогнула, перехватив меч двумя руками:

– Откуда ты знаешь, смертный?! Хочешь лишиться языка?!

– Доспехи, скрывающие лицо, повадки и дерзость. К тому же Базетт рассказывала мне о реликвии, которую Шишиго выбивал из архивов Часовой Башни – осколок Круглого Стола. Сложить два и два несложно.

– И что? – шлем угрожающе наклонился. – Будешь читать мне нотации о благородстве, поп?

– Зачем? – удивился Адриан. – Я не сужу людей и героев по книгам сказок, написанным победителями. История – шлюха, пишущая под диктовку тех, кто выжил. Кто ты есть на самом деле, покажут твои поступки на этой войне.

Сейбер замерла. В тишине ночи раздался тихий щелчок, и забрало шлема разошлось, открывая красивое, дерзкое девичье лицо с золотистыми волосами и зелеными искрами в глазах. Она окинула Адриана долгим, цепким взглядом.

– Ха! А ты мне нравишься, парень! – расхохоталась она, хлопнув кулаком по латной перчатке. – Без этой рыцарской чуши про честь и грехи. Мастер, берем его с собой!

– Видишь, как легко найти с ней общий язык, – хмыкнул Шишиго. – А твой кто, Адриан?

Юноша слегка наклонил голову:

– Кастер, покажись.

Легкий морозный вздох овеял собравшихся, и рядом с Адрианом возникла величественная фигура скандинавской богини.

Мордред тут же отшатнулась, прищурившись:

– Эй... от нее несет божественностью за милю! Это еще кто?!

– Скатах-Скади, – с легким поклоном представилась Слуга, с высоты своего величия оглядев бунтующего рыцаря. – Приятно познакомиться, Сейбер. Ты шумное дитя, но в твоих жилах течет горячая кровь. Если захочешь, я могу стать для тебя хорошей матерью на время этой войны.

Лицо Мордред вытянулось, а щеки мгновенно залила густая краска ярости и сму