Гарри МакРемитц

Холодный октябрьский туман стлался над Годриковой Лощиной, затягивая мощёные дорожки и старые изгороди удушливой влажной пеленой. В воздухе висел запах прелой листвы и близкой грозы, но то была не природная буря. Магия, тяжёлая, гнетущая и ядовитая, давила на защитные купола коттеджа, пока один за другим не лопнули древние обереги.

Чарльз Поттер встретил врага на пороге. Старый дуэлянт, ветеран бесчисленных стычек, он не стал тратить слова на пустые угрозы. Его палочка расчертила ночной воздух сложнейшими дугами высшей боевой магии. Стены прихожей обуглились от всполохов режущих проклятий и ледяных копий, заставив самого Тёмного Лорда сделать шаг назад. Чарльз дрался яростно, стараясь выиграть каждую секунду для тех, кто оставался наверху. Но безжалостная точность Волан-де-Морта взяла верх: когда старик на мгновение оступился, полоснувший сумрак зелёный луч оборвал его дыхание. Чарльз рухнул на ковёр с застывшим взором, так и не выпустив родового древка из закоченевших пальцев.

Шаги убийцы гулко разнеслись по деревянным ступеням.

На втором этаже, перед дверью детской, стояла Дорея Поттер, урождённая Блэк. Её бледное аристократическое лицо казалось высеченным из мрамора. На полу за её спиной тускло мерцали рунические круги, нанесённые смесью её собственной крови и серебряного порошка — крайняя мера, защита, привязанная к биению её сердца.

Волан-де-Морт остановился в нескольких шагах. Его алые змеиные зрачки сузились, изучая женщину.

– Нам незачем драться, Дорея Поттер, – прошипел он, и его голос сочился вкрадчивым ядом. – Отойди в сторону. Как только я закончу дело с детьми, я оставлю тебя и память твоего мужа в покое.

– Твои слова полны дешёвой лжи, Том Марволо Реддл, – ответила Дорея. На её тонких губах заиграла надменная, хищная усмешка, которой гордились поколения чистокровных Блэков.

– Откуда тебе известно это имя? – Глаза Тёмного Лорда вспыхнули неподдельной яростью. – Я стёр его из истории, вырезал под корень каждого, кто смел помнить сиротскую грязь!

– Моя дочь Джессика провела весьма дотошное расследование, – холодно парировала Дорея, не опуская палочки. – Обучаясь иной магической традиции, она легко сопоставила твою напыщенную родословную и школьные табели Хогвартса полувековой давности. Ты так кичился кровью Слизерина, Том, но суть твоя осталась прежней — брошенный полукровка, упивающийся страхом тех, кто чище и благороднее тебя.

Волан-де-Морт скрипнул зубами. Его бесило, что тайна его происхождения выплыла наружу, но в то же время в глубине его чёрствой души шевельнулась тень мрачного восхищения. Джессика Поттер, связавшаяся с чужаками из континентальных гильдий, оказалась куда опаснее своего пустоголового братца Джеймса, молившегося на каждый вздох Дамблдора.

– В последний раз прошу: отойди, Дорея, – ледяным тоном произнёс Реддл. – Я здесь, чтобы сокрушить угрозу моей судьбе.

– Только через мой труп! – крикнула она.

– Да будет так. Авада Кедавра!

Зелёный смерч сорвался с тисового древка, но Дорея среагировала мгновенно. Взмахом палочки она подбросила дубовый стул, трансфигурируя его в монолитную каменную плиту. Проклятие разнесло камень в радиоактивную пыль, но Дорея уже атаковала в ответ. Чернейшие проклятия дома Блэк, заклятия гниения костей и удушающего пламени хлестнули по Тёмному Лорду.

Она знала фамильные тайны, перенятые от брата Арктура, знала смертоносные связки, которым её научил покойный Чарльз. Волан-де-Морту приходилось непрерывно уклоняться и выставлять щиты: эти чары не рассеивались обычным Протего. Несколько минут в коридоре бушевал настоящий ад. Однако возраст и угасающие физические силы брали своё. Дыхание Дореи сбилось, реакция замедлилась. Волан-де-Морт уловил эту дрожь в её стойке.

Серия молниеносных трансгрессий внутри замкнутого пространства сбила её с толку. Появившись сбоку, Тёмный Лорд ударил без пощады.

Зелёный луч ударил Дорею прямо в грудь. Её тело безвольно опустилось на пол, но рунический круг позади неё, напитавшись последним выдохом умирающей ведьмы, вспыхнул багровым светом и ушёл вглубь досок.

Волан-де-Морт перешагнул через тело, не удостоив его вторым взглядом, и заклинанием сорвал дверь в детскую.

В комнате царил полумрак. В кроватке заливался плачем пятнадцатимесячный Годрик, а перед ним, сжав маленькие кулачки, стоял четырёхлетний Гарри. Мальчик дрожал от страха, но в его зелёных глазах пылало отчаянное, упрямое пламя.

– Ну что ж, отродья, – тихо произнёс Тёмный Лорд, наслаждаясь моментом. – Возможно, из вас вышли бы достойные рабы, но пророчество не оставляет мне выбора. Вы оба умрёте.

– Не трогай Годрика! – закричал Гарри и бросился вперёд, пытаясь ударить мага в белой мантии.

Волан-де-Морт лишь презрительно усмехнулся и отмахнулся кинетическим импульсом, отбросив ребёнка к кроватке.

– Какая наивная храбрость. За это ты увидишь, как погибнет твой брат, а затем последуешь за ним.

Он наставил палочку на плачущего младенца:

– Авада Кедавра!

Изумрудная молния сорвалась в смертоносный полет. Но Гарри, повинуясь первобытному инстинкту старшего брата, снова вскочил и перегородил траекторию удара.

В тот же миг руны Дореи, начертанные на крови и жертвенной любви, отозвались на зов. Пол вспыхнул ослепительным серебряно-красным сиянием. Перед Гарри возник незримый зеркальный щит древнейшей магии предков. Смертельное заклятие ударилось о барьер, захлебнулось собственной разрушительной силой и отрикошетило назад.

Крик Волан-де-Морта был полон первобытного ужаса. Непобедимое заклятие ударило своего создателя прямо в сердце. Его плоть начала распадаться на пепел, кости обратились в пыль, а высвобожденная взрывом сырая энергия ударила по комнате, круша мебель и выбивая стекла. Осколок разорванной, истерзанной души Тёмного Лорда, лишённый материального сосуда, метнулся по комнате и глубоко впился в рассечённый лоб Гарри, оставив рваную рану в виде молнии. Острый кусок разлетевшейся деревянной колыбели задел лоб Годрика, оставив глубокую царапину, похожую на латинскую букву «V».

Бесплотный дух Реддла с диким воем вылетел в разбитое окно, растворившись в ночном небе.

Спустя четверть часа в дом ворвались Джеймс и Лили Поттер в сопровождении Сириуса Блэка и Альбуса Дамблдора. Крики горя огласили первый этаж, когда Джеймс упал на колени перед телом отца, а Сириус застыл над Дореей.

Лили, обезумев от материнского страха, первой взлетела на второй этаж.

– Гарри! Годрик! – рыдала она, падая на колени перед детьми.

Годрик надрывался от крика в разрушенной колыбели, на его лбу сочилась кровь. Гарри лежал на полу без чувств, бледный как полотно, с почерневшим шрамом-молнией.

– Они живы... Мерлин, они живы! – простонала Лили, прижимая обоих к груди.

В комнату вошёл Дамблдор. Его проницательные голубые глаза за очками-половинками цепко скользили по разрушениям, обгоревшим рунам и отметинам на телах детей.

– Альбус, что здесь произошло? Где Тёмный Лорд? – хрипло спросил Джеймс, вбегая следом. Его лицо было мокрым от слёз.

– Тише, мальчик мой. Дайте мне взглянуть на детей, – мягко, но властно произнёс верховный чародей.

Дамблдор подошёл ближе и вынул палочку. Сложные диагностические чары окутали маленького Годрика золотистым сиянием. Магическое ядро младенца пульсировало ровно, напитанное остаточными следами чудовищной вспышки. Затем директор направил палочку на Гарри.

И старик внутренне вздрогнул.

Магического ядра в привычном понимании британского волшебства у первенца Поттеров больше не существовало. Под воздействием рикошета Смертельного проклятия и взрыва древнего рунного щита единый резервуар мальчика раскололся, растекшись по телу сложной, причудливой сетью нервоподобных каналов. Это не было угасанием — это была фундаментальная трансформация, структура, которую Дамблдор встречал лишь однажды в трактатах закрытой и опасной Часовой Башни. Но в глазах традиционного мага Англии это выглядело как полная катастрофа: пустота там, где должно быть ядро, и пульсирующая тьма в ране на лбу.

Дамблдор быстро взвесил варианты. Пророчество говорило об одном избранном. Годрик имел чистое ядро и отметину победы над злом. Гарри же нес в себе скверну поверженного врага, а его сила была разрушена. Держать искалеченного ребёнка с тёмным следом рядом с будущим спасителем магического мира было непозволительным риском для «Всеобщего Блага».

Старик скорбно опустил палочку и повернулся к родителям.

– Годрик... Годрик Поттер стал тем, кто выжил этой ночью, – торжественно и печально произнёс Дамблдор. – Именно он отразил удар Волан-де-Морта. Он — Избранный.

– О, хвала небесам! – выдохнул Джеймс, глядя на младшего сына со смесью благоговения и гордости. – Наш мальчик спас нас всех!

– Но какой ценой, – вздохнул Альбус. – Тёмный Лорд не погиб окончательно, его дух вернётся. А что касается Гарри... Мне бесконечно жаль, Джеймс, Лили.

Лили замерла, её изумрудные глаза расширились от ужаса:

– Что с моим Гарри, директор?

– Его магическое ядро уничтожено, – покачал головой старик. – Оно разнесено в пыль ударом проклятия. Гарри теперь сквиб. Хуже того, его рана фонит остаточной тёмной магией. Нахождение рядом с Годриком будет угнетать ауру Избранного и может навредить им обоим.

– Сквиб?.. – эхом отозвался Джеймс. На его лице промелькнула тень разочарования и скрытого стыда. Род Поттеров никогда не порождал сквибов. Каково будет его положение среди светлых семей, если первенец окажется калекой, завидующим величию брата-героя? – И что же нам делать? Мы не можем позволить прессе и чистокровным топтать его имя... да и Годрику нужно всё наше внимание.

– Выход есть, – мягко предложил Дамблдор, и в его глазах блеснули блики расчёта. – Гарри нужно передать сестре Лили, в мир маглов. Там, вдали от магии, он вырастет обычным человеком, защищённый узами крови. Ему не придётся страдать от зависти к славе Годрика.

– Петунье?! – вскрикнула Лили, отшатнувшись. – Альбус, вы с ума сошли! Моя сестра ненавидит меня и всё, что связано с колдовством! Она превратит его жизнь в кошмар!

– Полно, Лили, – успокаивающе произнёс Дамблдор, кладя руку ей на плечо. – Гарри лишён магии. Он такой же, как они. Кровь материнской линии укроет его от слуг Волан-де-Морта. Это необходимо ради безопасности обоих мальчиков. Когда опасность минует, вы сможете вернуть его.

Джеймс взял жену за руку, мягко, но настойчиво сжимая её пальцы:

– Лили, директор прав. Подумай о Годрике. Ему предстоит спасти мир, на нас лежит ответственность перед всей Англией. Мы не справимся с больным сквибом и Избранным одновременно. Гарри будет лучше там.

Сердце Лили разрывалось на куски. Гарри был её первой любовью, её отражением, мальчиком с её глазами и живым, пытливым умом. Но непререкаемый авторитет Дамблдора и уговоры мужа сломили её волю. Заливаясь слезами, она прижала Гарри к себе в последний раз, опустила его на руки великого светлого мага и отвернулась, не в силах вынести собственной слабости.

– Забирайте его, директор... Пока я не передумала.

---

Суррей, Литтл Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре.

Ноябрьский ледяной ветер гонял по асфальту клочки газет. Альбус Дамблдор опустил корзинку со спящим четырёхлетним мальчиком на холодные каменные ступени у двери Дурслей. Поверх одеяла он небрежно положил запечатанный конверт, в котором сухим языком предписывалось воспитать ребёнка в строгости, не допуская мыслей о волшебстве и сломив любые проявления непокорности.

Взмахнув мантией, старый волшебник растворился в ночи, уверенный, что идеально расставил фигуры на доске.

Он не заметил высокую худую фигуру в тёмно-синем шерстяном пальто, стоявшую в тени раскидистого вяза напротив дома.

Джозеф МакРемитц, маг старой закалки из древнего ирландского рода, возвращался после затянувшихся консультаций в лондонском филиале Часовой Башни. Увидев нелепо одетого старца, бросающего живого ребёнка на морозе, Джозеф поморщился от отвращения. Эти островные волшебники из министерских придатков всегда отличались напыщенным идиотизмом, но оставлять дитя у порога магловской лачуги в предрассветный час переходило все границы.

Джозеф бесшумно пересёк улицу и склонился над корзиной.

– Что за нелепость... – пробормотал он на гэльском, прикладывая пальцы к запястью мальчика.

Его магическое зрение активировалось. То, что старый ирландец увидел, заставило его дыхание перехватить.

– Сквиб? Уничтоженное ядро? – Джозеф издал короткий, саркастичный смешок. – Истинные слепцы.

В теле мальчика не было привычного для волшебников аморфного сгустка праны. Вместо него сияли тридцать пять чистейших, изысканных Магических Цепей невероятно высокого качества, сплетённых в идеальную структуру, словно тончайшая филигрань из орихалка. Смертельное проклятие не уничтожило его дар — оно провело насильственную, чудовищную инициацию, перековав отсталую физиологию «волшебника» в анатомию истинного мага.

Затем Джозеф заметил чернеющую отметину на лбу.

– И какой-то бездарный выродок умудрился оторвать кусок собственной искалеченной души и вбить его в каналы этого ребёнка... Чудовищная небрежность.

Ирландец поднял конверт, пробежал глазами строки Дамблдора и скривился от омерзения. «Сломить его... держать в неведении... взрастить покорность».

– Варвары, – процедил МакРемитц. – Разбрасываться талантом такого уровня из-за суеверий и страха перед собственными тенями.

Джозеф посмотрел на безмятежное лицо спящего мальчика. Дома, в Ирландии, его ждали жена Анна и маленькая Базетт. Его дочь росла замкнутой, одинокой, погружённой исключительно в суровые тренировки и древние легенды об ирландских героях. Ей нужен был не просто соратник — ей нужен был брат. Тот, кто сохранит в ней человечность, когда придёт время принять тяжёлое наследие рода.

– Ты больше не брошенный сирота британских глупцов, – тихо сказал Джозеф, поднимая корзину на руки и укрывая ребёнка полой своего тёплого пальто. – Твоё имя сотрётся в этой грязи. Отныне ты — часть дома МакРемитц.

Той же ночью письмо Дамблдора обратилось в пепел от щелчка пальцев ирландского мага, а ребёнок навсегда покинул берега Англии.

---

Январь 2004 года. Ирландия, родовое поместье МакРемитц.

Утро началось со звона закалённой стали и сухого треска ломающегося дерева.

На заснеженном внутреннем дворе поместья две фигуры двигались с невероятной, недоступной обычному человеку скоростью. Гарри уклонился от сокрушительного прямого удара, оставлявшего в воздухе свистящий шлейф уплотнённой праны, и резко крутанул в ладони короткое копьё с затупленным наконечником.

– Не заваливайся назад, Гарри! – раздался резкий, властный голос. – Кухулин никогда не отдавал пространство даром! Если отступаешь — делай это так, чтобы следующий шаг вбивал наконечник в глотку врага!

Базетт Франга МакРемитц, одетая в строгий тренировочный костюм, сделала резкий выпад. Её кулаки, укреплённые рунической магией и фамильным искусством усиления, врезались в древко копья. Гарри почувствовал, как вибрация отдалась в плечах, но вместо того, чтобы гасить инерцию, активировал собственные цепи.

«Time Alter: Triple Accel!»

Секунда растянулась в вязкую смолу. Его Исток — Время — отозвался мгновенно, подчиняясь воле Эфира. Ускорив внутренний ток праны и мышечные сокращения втрое, Гарри ушёл с линии удара Базетт смазанной тенью, заходя ей за спину и направляя древко к её шее.

Но Базетт была исполнителем Ассоциации не просто так. Не глядя назад, она резко присела, пропуская удар над головой, и круговым ударом ноги выбила копьё из его рук, одновременно подсекая парня.

Гарри тяжело рухнул спиной на плотный снег, с шумом выдохнув воздух. Над ним нависла старшая сестра, тяжело дыша, но на её лице сияла редкая, тёплая улыбка.

– Уже лучше. Локальное искажение времени стало почти незаметным. Ещё полгода — и даже ветераны Часовой Башни не заметят твоих манипуляций.

– Ты всё равно читаешь мои движения за полсекунды до удара, Базетт, – усмехнулся Гарри, принимая протянутую руку сестры и поднимаясь на ноги.

Семнадцать лет жизни превратили брошенного уродливого сквиба в истинного отпрыска древнего рода. Ритуал кровного усыновления, проведённый Джозефом и Анной тринадцать лет назад, изменил его до неузнаваемости. Черты лица заострились, приобретя благородную кельтскую суровость приёмного отца. Непослушное воронье гнездо волос сменилось аккуратными тёмными прядями, а изумрудные глаза Лили навсегда уступили место рубиново-красному взору дома МакРемитц. Память о Поттерах осталась лишь смутным эхом кошмаров да темным шрамом на лбу, который приёмные родители помогли запечатать сильнейшими рунами связывания, лишив кусок чужой души всякой воли и влияния.

– Читаю, потому что ты слишком много думаешь перед атакой, – Базетт стянула кожаные боевые перчатки, заправив короткие каштановые волосы за ухо. – Магия и бой должны течь едино, как песнь барда. Ты выучил историю Кухулина, но твоё сердце всегда тянулось к Той, кто научила его держать копьё. Твой стиль — холодный, расчётливый, смертоносный. Как у неё.

Гарри чуть заметно улыбнулся, глядя на север, где сквозь серые тучи пробивалось бледное зимнее солнце.

– Скатах пережила богов и осталась непобеждённой в Стране Теней. Есть чему поучиться, сестрёнка.

Они направились к главному особняку, отряхивая снег с одежды. Базетт только недавно вернулась из Лондона. Её назначение в качестве представителя Ассоциации на грядущую Войну Святого Грааля было решённым делом. На тыльной стороне её правой руки уже несколько недель алели багровые полосы Командных Заклинаний — форма её печати напоминала наконечник копья, что невероятно радовало девушку. Она грезила призвать национального героя Ирландии, легендарного Пса Кулана.

Гарри искренне радовался за сестру, помогая ей переводить древние свитки и выверять формулы призыва. Но когда они вошли в тёплую гостиную, где ярко пылал камин, Гарри внезапно замер.

Его правую руку пронзила острая, пульсирующая боль. Кожа словно закипела, вены на предплечье вздулись, окрашиваясь чистым эфирным жаром. Тридцать пять Цепей внутри его тела загудели в едином, нарастающем резонансе.

– Гарри? – Базетт резко обернулась, уловив всплеск его праны.

Парень стиснул зубы, срывая с руки перчатку.

Прямо на коже тыльной стороны ладони, шипя и прожигая эпидермис багровым огнём, проступал сложный узор. Три переплетённых сегмента, напоминающих стилизованные кельтские руны терновника и лезвия клинка, замкнулись в единый герб.

Командные Заклинания.

В комнате повисла мёртвая тишина. Базетт смотрела на руку брата с выражением абсолютного, парализующего шока. Её лицо стремительно потеряло краски.

– Не может быть... – прошептала она, отступая на полшага.

– Базетт? – Гарри тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в пальцах. – Что это значит?

– Это значит, – раздался от дверей кабинета глубокий, встревоженный голос Джозефа МакРемитца, – что Великий Грааль Фуюки сошёл с ума. Или же судьба решила сыграть с нашей семьёй в крайне жестокую игру.

В гостиную вошли Джозеф и Анна. Мать семьи, обычно сдержанная и невозмутимая целительница, прижала ладонь ко рту, увидев пылающий символ на руке приёмного сына.

– Два Мастера из одной семьи? – голос Анны дрожал. – Джозеф, такое случалось лишь раз, во время Третьей Войны, с близнецами Эдельфельт! Но Гарри... он не должен был в этом участвовать!

– Грааль выбирает тех, кто готов, и тех, чьи желания и истоки резонируют с призывом, – помрачнел Джозеф, подходя к Гарри и внимательно осматривая метку. – Твой Исток — Время, твой Элемент — Эфир, а кровь МакРемитцев дала тебе доступ к первородным рунам. Для системы Грааля, испытывающей нехватку подходящих сосудов на Дальнем Востоке, ты оказался идеальным кандидатом.

– Это безумие! – Базетт сжала кулаки до побелевших костяшек. Её глаза горели праведным гневом. – Я еду в Фуюки как боевик Ассоциации! Это смертельная мясорубка, зачистка, охота на слуг и магов! Гарри всего семнадцать, он ещё не завершил обучение! Отец, мы должны скрыть его метку, перенести её на меня или...

– Нет, сестрёнка, – твёрдо произнёс Гарри, прерывая её.

Боль отступила, оставив после себя лишь приятное покалывание концентрированной магии на коже. Он поднял руку, глядя прямо в рубиновые глаза Базетт — такие же, как у него самого.

– Если Грааль выбрал меня, отказ означает смерть от рук других участников. Маги Часовой Башни или церковные ищейки убьют неучтённого мастера без слуги в первую же ночь. Мы оба знаем эти правила. Я поеду с тобой.

– Но Гарри... – начала было Анна, но Джозеф поднял руку, призывая к тишине.

Глава семьи долго смотрел на своего названного сына. В взгляде старого мага смешались гордость и тяжёлая, отцовская скорбь. Он подошёл к массивному сейфу, скрытому за книжными полками, набрал сложнейшую комбинацию и снял защитные чары.

Из недр тайника Джозеф извлёк продолговатый металлический кейс, покрытый рунической гравировкой для изоляции магического фона.

– Если тебе суждено войти в пламя этой войны, Гарри МакРемитц, ты войдёшь в него вооружённым до зубов, – торжественно произнёс Джозеф, опуская кейс на низкий дубовый столик.

Щёлкнули замки. Крышка откинулась.

Внутри, на подушке из чёрного бархата, лежал обломок серого, словно обугленного вечностью камня. От него веяло таким потусторонним холодом, запахом застывшей крови и бескрайней пустоты, что воздух в комнате словно сгустился.

– Это... – Базетт невольно сделала шаг вперёд, затаив дыхание. – Осколок Врат?

– Фрагмент крепостной стены Дун Скейта, – подтвердил Джозеф. – Замка Страны Теней. Наш род хранил эту реликвию более трёхсот лет, ожидая момента, когда чистота крови и сила цепей позволят пробудить её.

Гарри медленно протянул руку, не касаясь камня, но чувствуя, как его собственные цепи резонируют с древним артефактом. В ушах зазвучал далёкий шум океана, омывающего берега загробного мира, и сухой стук копий о щиты.

– Катализатор для призыва Королевы Теней, – выдохнул Гарри. Его сердце забилось чаще. – Скатах...

– Именно, – кивнул отец. – Базетт призовёт Лансера — Кухулина, используя серьгу из гагата, предоставленную Ассоциацией. Ты же, используя этот камень, призовёшь его наставницу. Величайшую воительницу кельтского эпоса, хозяйку врат мёртвых. Скорее всего, она откликнется в классе Лансера или Кастера.

– Два Лансера от одной семьи? – переспросила Базетт, и на её лице отразилось сложное чувство между тревогой и профессиональным восторгом мага. – Это нарушит баланс призыва Войны!

– Система Грааля допускает дублирование основных классов при наличии мощного внешнего вмешательства или связи между призывателями, – возразил Джозеф. – Вспомни тех же Эдельфельтов и их двух Сэйберов. Кровная связь, которую мы создали между вами, послужит якорем. Вы станете неодолимым тандемом. Учитель и ученик. Брат и сестра.

Анна подошла к Гарри, нежно коснулась его щеки и заглянула в глаза:

– Ты уверен, сынок? Обратного пути не будет. Там, на востоке, тебя не защитят стены этого дома.

– Я уверен, мама, – спокойно ответил Гарри. В его голосе не было юношеской бравады — лишь холодная решимость мага, принявшего свою судьбу. – Британия выбросила меня, сочтя бракованным мусором. Вы дали мне жизнь, имя и силу. Я не опозорю род МакРемитц. Мы вернёмся с победой.

Базетт молча подошла к брату и положила руку ему на плечо. Вся её недавняя паника улетучилась, уступив место собранности опытного карателя Ассоциации.

– План меняется, – твёрдо сказала она. – Мы летим в Японию вместе, но разделимся при въезде в город Фуюки. За мной будут следить наблюдатели Часовой Башни. Я проведу призыв в местной церкви. Куратор Войны, отец Котомине Кирей, мой давний знакомый по делам Церкви, он обеспечит нейтралитет и прикрытие.

– А где призывать мне? – спросил Гарри, закрывая кейс с реликвией.

– В Синто, новом районе города, есть заброшенный промышленный сектор на холмах, – ответила Базетт. – Руины старого завода, пострадавшего в пожаре прошлой войны. Там мёртвая зона для магических локаторов. Линии лей-магии там искажены, но для призыва сущности из Страны Теней эта атмосфера упадка подойдёт идеально. Как только закрепим слуг — встретимся в моём конспиративном особняке на окраине города.

– Договорились, – кивнул Гарри.

Джозеф тяжело опустил руки на плечи обоих детей:

– Помните главное. Война за Грааль — это не дуэль чести. Это ядовитый клубок предательств, где каждый маг готов вонзить нож в спину союзника. Не доверяйте никому, кроме друг друга и своих Героических Душ. И возвращайтесь живыми.

---

Два дня спустя. Япония, город Фуюки.

Ночной воздух портового города пах солью, мокрым бетоном и приближающейся грозой. Фуюки казался мирным, залитым неоновыми огнями современного мегаполиса, но под этой стеклянно-металлической оболочкой Гарри отчётливо ощущал пульсацию древнего, чудовищного механизма. Земля буквально стонала от скопившейся маны, готовой вырваться наружу.

Разделившись с Базетт в аэропорту, Гарри на попутном такси добрался до заброшенной промзоны на окраине Синто.

Полуразрушенный цех с провалившейся крышей встретил его тишиной и свистом холодного морского ветра. Бетонный пол был покрыт трещинами, сквозь которые пробивался засохший бурьян. Идеальное место. Никаких свидетелей, никаких случайных маглов.

Гарри снял куртку, оставшись в плотной чёрной водолазке, и достал ритуальный кинжал.

Действуя методично и хладнокровно, как учила Базетт, он начал чертить на полу круг призыва. Смесь растолчённого серебра, очищенной ртути и капель собственной крови ложилась на серый бетон аккуратными, смертоносными символами. В центр круга он установил металлический постамент, на который бережно опустил чёрный камень из Дун Скейта.

Часы на сотовом телефоне показывали без двадцати два часа ночи. Пик прилива праны.

Гарри встал перед кругом, расставив ноги на ширину плеч, и вытянул правую руку вперёд. Багровые Командные Заклинания вспыхнули ровным, яростным светом.

«Замкнуть цепи».

Щёлк. Внутри его тела словно включился высоковольтный генератор. Тридцать пять каналов вспыхнули лазурным огнём, наполняя мышцы и разум чистейшей эфирной силой. Боль от перегрузки была привычной, родной — платой за власть над реальностью.

Ветер внутри цеха внезапно взвыл, закручиваясь в спираль вокруг начертанного круга. Камень из Страны Теней начал источать густой, непроглядный багрово-чёрный туман, в котором гасли отблески лунного света.

Гарри глубоко вздохнул и заговорил. Его голос, усиленный праной, разнёсся под сводами заброшенного здания, звуча властно и нерушимо:

– Серебро и железо — в основу. Камень и архидьякон соглашений — в фундамент. Мо