Омон

Кристина ненавидела запах дешёвого перегара и химической дряни, но именно им насквозь пропахла их просторная квартира на двадцатом этаже элитного жилого комплекса.

Вечер начинался со скандала. Очередного, бессмысленного и вязкого. Марк снова пытался доказать, что его сомнительные дружки и «бизнес-проекты» важнее всего на свете, а её язвительные замечания — лишь капризы избалованной девчонки. На это Кристина лишь рассмеялась ему в лицо — холодно, презрительно, как умела только она. Она выросла в семье, где деньги не считали, а власть передавалась по наследству вместе с безупречной фамилией Солдатовых, и жалкие потуги Марка казаться криминальным авторитетом районного масштаба вызывали у неё только брезгливую усмешку.

Она не стала дожидаться продолжения драмы. Хлопнула дверью спальни, повернула замок и легла в постель, даже не пожелав ему спокойной ночи.

Уснула она не сразу. Шёлк любимой пижамы приятно холодил кожу, но злость внутри продолжала тлеть. Короткие черные шорты плотно обтягивали бёдра, невесомый топ на тонких бретельках едва прикрывал ключицы. Кристина любила красивую домашнюю одежду даже тогда, когда рядом не было никого, кто мог бы её оценить.

Где-то под утро замок щёлкнул — у Марка был запасной ключ. Он ввалился в комнату часам к пяти, шатаясь, едва держась на ногах. Даже сквозь дремоту Кристина почувствовала, как матрас просел под его отяжелевшим телом. Парень рухнул поверх одеяла прямо в обуви, издал невнятный хрип и тут же отключился, провалившись в глубокий наркотический сон. Девушка лишь поморщилась, с отвращением отползла на самый край огромной кровати и снова натянула одеяло до подбородка.

Тишину разорвало в щепки спустя два часа.

Грохот был такой силы, будто в прихожей взорвалась граната. Входную металлическую дверь не просто выбили — её, казалось, снесли вместе с косяком. Кристина подскочила на постели, мгновенно вынырнув из сна, с колотящимся где-то в горле сердцем. В следующий миг тишину спальни смел топот десятков тяжёлых подошв, крики и звон амуниции.

Дверь в комнату распахнулась от мощного пинка, слетев с петель и глухо ударившись о стену.

Свет мощных тактических фонарей ослепил, полоснув по глазам ядовито-белыми лучами.

Комнату заполнили крупные силуэты в камуфляже, бронежилетах и балаклавах. ОМОН. Воздух мгновенно сгустился от запаха оружейного масла, пыли и адреналина.

– Работает ОМОН! Всем оставаться на местах! Оружие на пол! – рявкнул поставленный командный голос, от которого завибрировали стекла панорамных окон.

Двое бойцов мгновенно бросились к противоположному краю кровати, наваливаясь на Марка. Тот был настолько в неадеквате, что даже не понял, что происходит: мычал что-то бессвязное, дергал руками, пока его запястья жестко и без церемоний затягивали в тугие пластиковые стяжки. Его попытались поднять, встряхнуть, но голова парня лишь бессильно моталась из стороны в сторону — он был невменяем.

Кристина инстинктивно вжалась спиной в мягкое изголовье, прижимая край одеяла к груди, но страх почти мгновенно уступил место вспыхнувшей ярости. Никто и никогда не смел вламываться в её пространство.

Один из бойцов отделился от общей группы и целенаправленно двинулся к её стороне кровати. Рослый, с широкими плечами, затянутыми в плотную ткань черной формы, он двигался пугающе плавно и точно, будто хищник, загоняющий добычу. В его движениях не было суеты, только отточенный профессионализм. Сквозь прорезь балаклавы Кристина успела перехватить цепкий, холодный взгляд серо-стальных глаз.

Саша Майоров за свои двадцать четыре года успел повидать немало элитных адресов и таких вот напуганных, но спесивых девиц. Однако даже сквозь хаос штурма и адреналиновый звон в ушах он отметил контраст: хрупкая девушка с правильными, породистыми чертами лица, тонкий черный шёлк, подчеркивающий каждый изгиб молодого тела, и абсолютное отсутствие привычной для таких ситуаций истерики.

– На пол! – отрезал он низким, гулким голосом, направляя ствол в сторону. – Быстро! Лицом вниз, руки за голову!

Кристина вскинула подбородок, а её глаза сверкнули опасным огнем.

– Вы с ума сошли?! – выплюнула она, даже не подумав шелохнуться. – Вы вообще соображаете, куда вломились?! Я дочь Солдатова, а ты, придурок, сейчас же опустишь ствол и…

Договорить ей не дали.

Саша не собирался слушать светские лекции и выяснять генеалогическое древо задержанной. Одно резкое движение — сильная рука в тактической перчатке с кевларовыми вставками ухватила её за предплечье, сдёргивая с шелковых простыней.

Кристина охнула от неожиданности. Земля ушла из-под ног, и уже через секунду её буквально припечатали к паркету. Не сломали, не ударили со всей дури, но зафиксировали так жестко и непреклонно, что из легких вышибло весь воздух.

Холодный дубовый пол обжёг обнаженную кожу бедер и живота. Саша опустился сверху, зафиксировав её поясницу своим тяжелым коленом — ровно настолько, чтобы лишить возможности брыкаться, но не повредить позвоночник. Его вес давил сверху неодолимой преградой, прижимая девушку к полу, а левая рука намертво прижала её запястья к лопаткам.

– Лежать тихо, я сказал, – спокойно, прямо над её ухом произнес он. Голос звучал ровно, дыхание сквозь ткань балаклавы отдавало легким теплом на её чувствительной шее. – Будешь дергаться — упакую в браслеты так, что кости затрещат.

– Пусти, урод! – прошипела Кристина, дернув плечом, но боец даже не шелохнулся.

– Процедура личного досмотра на предмет оружия, – холодно уведомил Саша, хотя по протоколу это звучало скорее как формальность.

Его свободная рука в плотной перчатке скользнула вниз, начиная методично и быстро прощупывать тело задержанной.

Сначала по спине — вдоль тонкого позвоночника, где шелк пижамы натянулся под его пальцами. Затем ладонь уверенно переместилась на ребра, очертила талию. Саша работал профессионально, механически, как учили в учебке, но не заметить, насколько гладкой и горячей была кожа под тончайшей материей, было трудно. Ткань почти не скрывала тело, и перчатка четко осязала каждый изгиб.

Когда его широкая ладонь бесцеремонно легла на округлое бедро, сминая короткие черные шорты, а затем жестко скользнула по внешней, а следом и по внутренней стороне ноги, проверяя наличие скрытых карманов или оружия на резинках, Кристина не выдержала. Адреналин, оскорбленное самолюбие и странная, злая дрожь, прокатившаяся по телу от этой беспардонной грубости, требовали выхода.

Она повернула голову вбок, упираясь щекой в паркет, и с ядовитой, дьявольской усмешкой процедила:

– Слушай, командир… А в вашем элитном ведомстве всегда так принято знакомиться? Или ты просто решил руки погреть, пока начальство не видит?

Рука Саши на мгновение замерла на её бедре. Чуть выше колена. Пальцы едва заметно сжались, сминая шёлк.

– Рот закрыла, – коротко бросил он, но Кристину было уже не остановить. Раз уж она лежала носом в пол, её единственным оружием оставался язык.

– Нет, серьёзно, – не унималась она, кривя губы в насмешке. – Обычно за такой массаж берут по солидному прайсу в спа-салонах. Ты хоть предупреди, куда дальше полезешь, а то я не успела чаевые приготовить. Или вы только по утрам такие щедрые на ласки?

Саша тяжело выдохнул через нос. Дерзкая девчонка. Большинство на её месте уже бы рыдали, размазывая тушь, или умоляли отпустить, предлагая деньги. Эта же огрызалась, словно загнанная в угол рысь, и смотрела волком, хотя находилась в максимально уязвимом положении.

Он намеренно надавил коленом чуть сильнее, заставляя её замолчать и прерывисто вдохнуть.

– Шутить в отделе будешь, умница, – отозвался он глухо, продолжая обыск. Рука поднялась к талии, быстро ощупала пояс шорт, затем перешла к лопаткам и области подмышками. Никакого оружия, естественно, не было — только дорогой парфюм с нотами вишни и табака, заполнявший пространство вокруг неё, и бешено колотящийся пульс под тонкой кожей. – Чисто.

– Спасибо за сервис, пять звезд в приложении оставлю, – проскрипела зубами Кристина, чувствуя, как щеки горят — то ли от злости, то ли от того, как бесцеремонно его руки прошлись по местам, к которым даже Марк прикасался с её снисходительного разрешения.

В этот момент со стороны коридора раздался голос другого сотрудника:

– Мажор, тут в гардеробной закладка. Пакеты, весы, фасовка. Хозяин точно на статью намотал, сейчас понятых заводить будем.

– Принял, – отозвался Саша, не сводя глаз с затылка девушки.

Он ослабил хватку на её запястьях, затем убрал колено с её спины и плавно поднялся на ноги, возвышаясь над ней темной грозной скалой.

– Вставай. Медленно. Руки на виду.

Кристина перевернулась, грациозно, насколько позволяла ситуация, подобрала под себя ноги и поднялась. Шёлковые шорты слегка задрались, бретелька топа съехала с плеча, но она демонстративно не стала ничего поправлять, глядя прямо на бойца с нескрываемым вызовом.

Саша стоял в полуметре от неё. С автоматом на тактическом ремне, массивный, затянутый в кордуру и бронепластины. Он казался огромным рядом с её метр семьдесят, но Кристина не опустила взгляда ни на миллиметр.

– Вы совершаете колоссальную ошибку, мальчики, – произнесла она вкрадчивым, ледяным тоном, скрестив руки на груди. – То, что этот кретин приволок сюда дрянь, не делает меня его сообщницей. Это моя квартира. Купленная на деньги моего отца. И когда он узнает, что меня швыряли на пол, как уличную девку…

– Твой отец научит тебя выбирать парней получше, – хладнокровно перебил её Саша, стягивая балаклаву до подбородка.

Воздух в комнате будто снова наэлектризовался.

Кристина слегка прищурилась, впервые разглядев его лицо. Острые скулы, прямой перебитый нос, темная короткая щетина и цепкие, пугающе внимательные глаза. Ему было от силы года двадцать четыре, не больше, но во взгляде читалась такая жесткая уверенность, какая редко встречается у сверстников Кристины из золотой молодежи.

– А ты, я посмотрю, слишком дерзкий для простого сержанта, – хмыкнула она, окинув его оценивающим взглядом с ног до головы, намеренно задерживаясь на мускулистых руках. – Звездочки жмут?

– Лейтенант Майоров, – ровно, без тени улыбки поправил он. – И мне абсолютно плевать, чья ты дочь, пока ты находишься в помещении, где изъяты наркотики в особо крупном размере. Поэтому сейчас ты спокойно накинешь халат, сядешь на диван и заткнешься, пока следователь оформляет протокол. Уяснила?

– А если нет? – Кристина сделала шаг вперед, сокращая дистанцию почти до минимума. От неё пахло вишней и чистой провокацией. Она чувствовала адреналиновый кураж — опасный, глупый, но пьянящий. – Снова уложишь меня на пол? Понравилось ощупывать?

Саша не отступил ни на сантиметр. Его взгляд скользнул по её приоткрытым губам, затем снова вернулся к глазам — черным, горящим, не признающим никаких авторитетов. На долю секунды в его зрачках промелькнуло что-то похожее на опасный интерес, но железная дисциплина взяла верх.

– Не льсти себе, Солдатова, – негромко, но так отчетливо произнес он, что слова осели у нее в памяти тяжелым осадком. – Для меня ты сейчас просто процессуальное лицо. Но если продолжишь нарываться — поедешь в автозак прямо в этой пижаме. Обещаю, местным конвоирам твой шелк очень понравится.

Кристина сжала челюсти так, что заболели зубы. Этот парень не ломался под её давлением, не тушевался перед фамилией и не боялся её угроз. Более того — он контролировал ситуацию, и это выводило её из себя сильнее, чем сам факт обыска.

Она медленно, демонстративно не спеша, подошла к спинке кресла, где висел длинный шелковый халат в тон пижаме, накинула его на плечи и запахнула, перевязав пояс на талии.

– Мы еще посмотрим, кто куда поедет, лейтенант Майоров, – бросила она через плечо, усаживаясь на край постели и закидывая ногу на ногу.

Саша лишь едва заметно усмехнулся уголком губ, снова натягивая балаклаву на лицо и скрывая эмоции за глухой черной тканью.

– Посмотрим, – глухо отозвался он из-под маски. – Время пошло. Сиди смирно.

Он отвернулся, контролируя вход в комнату, но оба они прекрасно понимали: это утро в разгромленной элитной спальне было только началом их затянувшейся, взрывоопасной партии.