История крестоносцев

Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в тяжелых дубовых ставнях, нерешительно замер на лице Лисы. Она поморщилась во сне, теснее кутаясь в грубое одеяло. Даже летом в этом старом доме ей было зябко — холод словно жил у неё под кожей, напоминая о её истинной природе, которую она так тщательно скрывала от мира, но не от него.

На кухне послышался мерный стук ножа о деревянную доску и шипение масла на огне. Айвен встал на рассвете. Он всегда вставал рано, словно тишина утра давала ему силы удерживать ту тьму, что порой вспыхивала в его красных глазах.

Лиса открыла глаза и сладко потянулась. Её белые волосы рассыпались по подушке, а взгляд голубых глаз сразу сфокусировался на двери. Она чувствовала его магию — спокойную, тёплую, окутывающую дом невидимым щитом. С трудом выбравшись из постели, она натянула свою железную деревенскую одежду. Металл был холодным, и на мгновение на её макушке дернулись серые ушки, а сзади мелькнул пушистый серо-белый хвост, но стоило ей глубоко вздохнуть, как признаки зверя исчезли.

– Проснулась, соня? – Айвен не оборачивался, но она знала, что он улыбается.

Красная повязка на его лбу сидела идеально ровно, скрывая то, о чем в деревне предпочитали не вспоминать.

– У тебя слишком громкие мысли, Айвен, – проворчала Лиса, усаживаясь за стол. – Они мешают мне досматривать сны о тёплых краях.

– Ешь давай, – он поставил перед ней тарелку с дымящимся жарким. – Мне нужно в деревню. Запасы соли и муки на исходе, да и кузнецу нужно отнести твой нагрудник, заклепка совсем разболталась.

Они обедали в уютной тишине, нарушаемой лишь перестуком приборов. Лиса ела с аппетитом, хотя её движения оставались хищно-грациозными, а Айвен то и дело бросал на неё взгляды, в которых доброта мешалась с затаенной тревогой. Он знал, что она — «из этих», из тех, кого их орден привык истреблять без жалости. Но здесь, на окраине леса, старые правила казались прахом.

Закончив трапезу, Айвен накинул плащ и вышел за порог. Путь до деревни не занял много времени. Улицы жили своей обычной суетой: пахло сеном, свежим навозом и печеным хлебом. У колодца он столкнулся с Энноном.

Лысый, добродушный Эннон, чья каллиграфическая татуировка креста на руке всегда была предметом его гордости и смущения одновременно, выглядел непривычно взволнованным.

– Айвен! – окликнул он, оглядываясь по сторонам. – Слава небесам, я тебя встретил.

– Здравствуй, Эннон, – Айвен остановился, поправляя сумку. – Что-то случилось? На тебе лица нет.

– Я... я видел его, Айвен, – прошептал Эннон, теребя край своей холщовой рубахи. – У старой мельницы. Твоего брата. Лоргона.

Сердце Айвена пропустило удар. Лоргон. Бессмертный скиталец, чья душа была соткана из хитрости и древней магии. Если он здесь, значит, покой закончился.

– Ты уверен? – голос Айвена стал холодным и резким, в глазах мелькнул алый огонь.

– Его ни с кем не спутаешь, – кивнул Эннон, отступая на шаг от внезапной ауры друга. – Эти серые волосы, этот взгляд... Он не прятал крест на лбу, Айвен. Он просто шел в сторону твоего дома.

Айвен не стал дослушивать. Он сорвался с места, забыв про покупки и кузнеца. Его ноги сами несли его по лесной тропе. В голове пульсировала одна мысль: Лиса. Она осталась одна, беззащитная перед тем, кто не знает слова «милосердие».

Когда он ворвался в дом, дыхание сбилось, а рука невольно потянулась к повязке на лбу. Но картина внутри была далека от той кровавой бойни, которую он рисовал в своем воображении.

За столом, по-хозяйски откинувшись на спинку стула, сидел мужчина с пепельно-серыми волосами. Его темно-голубые глаза светились насмешливым интересом. На лбу явственно проступал крест — знак их общего проклятия и силы.

Лиса стояла у окна, напряженная, как натянутая струна. Её пальцы впились в подоконник, а плечи мелко дрожали. Она не оборачивалась, но Айвен видел, как из-под её волос показались кончики серых ушей. Она чувствовала опасность каждой клеточкой своего тела.

Айвен молча прошел к печи. Его руки действовали механически: он достал сушеные травы, залил их кипятком, готовя успокаивающий отвар. Тишина в комнате была такой густой, что её, казалось, можно было резать ножом. Наконец, он поставил чашку на стол и сел напротив брата.

– Какими судьбами пришел сюда? – спросил Айвен, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Лоргон усмехнулся, и эта улыбка не предвещала ничего доброго.

– Да так, мимо проходил, решил зайти, – небрежно бросил он, разглядывая свои ногти.

– Хочешь, чтобы я ушел? – добавил он, приподняв бровь.

– Нет, просто интересно стало, – ответил Айвен, хотя внутри него всё кричало о необходимости выставить гостя за дверь.

Лоргон медленно протянул руку ладонью вверх через стол.

– Пожмешь мне руку, брат?

Айвен помедлил лишь секунду, прежде чем сжать ладонь Лоргона. Кожа брата была ледяной, как у мертвеца.

– Знаешь, в тебе больше греха, чем в ней, – тихо сказал Айвен, кивнув в сторону застывшей Лисы.

Лоргон не рассердился. Напротив, он рассмеялся — сухим, надтреснутым смехом.

– Да, я понимаю... – Он убрал руку и перевел взгляд на девушку. – А я хотел спросить. Почему она в твоем доме?

– Я спас её, – отрезал Айвен. – Не знал, что она из этих.

Лоргон наклонился вперед, его глаза сузились, превращаясь в две ледяные щели.

– Если бы ты знал, ты бы её всё равно спас?

– Да, – без колебаний ответил Айвен.

Лоргон долго молчал, словно взвешивая это признание. Магия в комнате сгустилась, воздух стал тяжелым.

– Делай что хочешь, это твоя жизнь, – наконец произнес Лоргон, и в его голосе прорезались стальные нотки. – Но если это повлияет на орден наш, я тебя убью собственными руками.

– Этого не произойдет, – твердо сказал Айвен.

Лоргон поднялся, и в то же мгновение его фигура начала расплываться, словно туман на ветру. Телепортация была его излюбленным трюком. Через секунду стул был пуст.

Лиса тут же обмякла, едва не упав. Айвен вскочил и подхватил её.

– Он ушел, всё хорошо, – шептал он, гладя её по белым волосам.

– Он... он страшный, Айвен, – прошептала она, прижимаясь к нему. – От него пахнет смертью и старым железом.

– Я знаю. Но он не тронет тебя, пока я жив.

Где-то глубоко в лесу, в самой чаще, послышался хруст веток. Огромное существо, ростом в три метра, покрытое коричневой кожей с острыми когтями, подняло голову. Его лицо, напоминающее морду оленя с темными ветвистыми рогами, повернулось в сторону дома Айвена. Монстр принюхался. Он чувствовал запах чужака, запах Лоргона, который ему не нравился.

Монстр издал звук, в точности повторяющий голос Айвена:

– Лиса...

Но это было лишь эхо, игра хищника. Монстр любил Айвена — единственного, кто когда-то проявил к нему подобие жалости, не пытаясь убить. Все остальные были лишь добычей. И если серый человек вернется, монстр будет готов.

Вечером к дому подошел Руннбора. Его два меча с полукружьями на гардах мерно стучали по бедрам. Он был добрым человеком, но его долг перед орденом всегда стоял на первом месте. Увидев Айвена, сидящего на крыльце, Руннбора остановился.

– Я слышал, Лоргон был здесь, – сказал он, поправляя свои темные волосы. Его зеленые глаза смотрели с сочувствием.

– Был, – коротко ответил Айвен.

– Ты ведь понимаешь, что он не оставит это просто так? – Руннбора подошел ближе. – Деревня шепчется. Они боятся её. А когда люди боятся, они зовут нас.

– Она никого не тронула, Руннбора. Она просто хочет тепла.

– Мы все чего-то хотим, Айвен. Но крест на нашем лбу обязывает нас к иному.

Айвен коснулся повязки на голове. Под тканью жгло. Он знал, что мир хрупок, и что его брат, монстр в лесу и орден — это три стороны одного клинка, занесенного над их маленьким счастьем.

– Я не отдам её, – тихо, но отчетливо произнес Айвен.

Руннбора вздохнул и положил руку на эфес одного из своих мечей.

– Надеюсь, мне никогда не придется скрестить с тобой мечи из-за этого.

Когда Руннбора ушел, из тени деревьев показался Монстр. Он не приближался, зная, что Айвен не любит, когда он пугает Лису. Он просто стоял там, огромный и нелепый в своем величии, охраняя покой того, кто дал ему имя, которого он не мог произнести.

В доме Лиса наконец согрелась. Она сидела у камина, наблюдая за искрами. Её ушки и хвост больше не появлялись, но она знала — зима близко. И эта зима принесет с собой не только холод, но и кровь.

Айвен вошел в дом и закрыл дверь на засов. Он подошел к Лисе и сел рядом на пол.

– Ты боишься? – спросила она, не оборачиваясь.

– Нет, – соврал он. – Я просто думаю о том, что нам нужно больше дров.

Она хитро улыбнулась, и в её глазах на мгновение промелькнул блеск дикого зверя.

– Я могу помочь их натаскать. Только не злись, если я случайно утащу пару кур у соседа.

– Лиса! – прикрикнул он, но в его голосе не было злости, только усталая нежность.

В ту ночь им обоим снились кресты, мечи и голос, который звал их из самой чащи леса, обещая защиту ценой всего, что у них осталось.