Гарри Гремори

Ледяная могильная сырость просачивалась сквозь тонкую ткань мантии, но Гарри Поттер едва ли чувствовал холод. Его тело трясло от бешеного выброса адреналина, а легкие горели так, словно он наглотался битого стекла. Во рту стоял медный привкус крови. Рука, порезанная Питером Петтигрю ради жуткого ритуала, пульсировала тягучей, ослепляющей болью, но куда страшнее была другая боль — осознание собственного бессилия.

Совсем рядом, в нескольких шагах от холодного мрамора надгробия, за которым он сидел, сжавшись в комок, лежало тело Седрика Диггори. Стеклянные, пустые серые глаза мальчика, который всего полчаса назад спорил с ним о том, кто заслуживает победы в Турнире, смотрели в пасмурное ночное небо.

Гарри бежал, спасая свою жизнь. Он понял, что угодил в смертельную ловушку, в ту самую секунду, когда его пальцы сомкнулись на холодных ручках проклятого Кубка Трех Волшебников. Очередная игра Дамблдора? План Министерства? Или просто чей-то чудовищный розыгрыш? Теперь это не имело никакого значения. Портал швырнул их на забытое богом деревенское кладбище, где ожил худший кошмар магической Британии.

Теперь он был загнан в угол. Прятался за полуразрушенным могильным камнем, судорожно сжимая в липких от пота пальцах палочку из остролиста, и слушал.

– Выходи, мальчик! Неужели ты прячешься от меня? – Высокий, свистящий голос Волан-де-Морта разрезал сырой ночной воздух. В этом звуке не было ничего человеческого — лишь шипение ядовитой рептилии, предвкушающей трапезу. – Я надеялся увидеть в тебе хоть каплю гордости твоих родителей. Но ты ведешь себя как трусливый щенок. Твой отец, Джеймс, по крайней мере, стоял передо мной на ногах, пусть и без палочки! А твоя грязнокровка-мать умоляла на коленях, визжа и захлебываясь собственными слезами…

Круг Пожирателей смерти взорвался издевательским, глумливым хохотом. Маски из полированного серебра холодно поблескивали в свете редких факелов, отражая искаженные ухмылки под ними. Для них это был не бой. Это была бойня. Развлечение после тринадцати лет страха и неизвестности.

«Так вот оно что, да?» — пронеслась в голове Гарри лихорадочная, горькая мысль. Ногти впились в ладони до крови. «Я пережил Квиррелла. Я спустился в Тайную комнату и убил тысячелетнего василиска. Я прогнал сотню дементоров, спасая Сириуса. Я прошел сквозь драконье пламя и глубины Черного озера… Только ради того, чтобы сдохнуть здесь? На коленях в могильной грязи, под насмешки этих ублюдков?»

– Где же твоя храбрость, Гарри Поттер? – снова донесся из темноты насмешливый голос Темного Лорда. – Или знаменитый Мальчик-Который-Выжил способен сражаться только тогда, когда за его спиной стоит великий Альбус Дамблдор? Покажись! Сделай хоть что-то, что заставит меня уважать тебя перед смертью!

Смех слух Волан-де-Морта стал еще громче. Петтигрю подобострастно подхихикивал, баюкая культю отрубленной руки; Малфой высокомерно ухмылялся, скрестив руки на груди. Они чувствовали себя хозяевами этого мира.

Гарри зажмурился. Где-то в самой глубине его естества, далеко за пределами той слабой искры, которую волшебники привыкли называть магическим ядром, что-то дрогнуло. Это не было похоже на обычную магию. Это не отзывалось на латинские формулы и не нуждалось в проводнике из дерева и сердечной жилы дракона.

Это было древнее, первобытное, чуждое этому миру пламя. Черно-багровый океан, спавший за толстенными, закованными в цепи ментальными замками, которые сейчас — под давлением первобытной ярости и смертельной угрозы — пошли трещинами. Цепи звенели и лопались одна за другой.

«Нет».

В его изумрудно-зеленых глазах вспыхнул холодный, ядовитый огонек.

«Нет, я не умру здесь. Я не позволю им осквернить память тех, кто отдал за меня жизни. Я сын Лили и Джеймса Поттеров… и…»

– Я НЕ УМРУ ЗДЕСЬ!

Последние слова Гарри выкрикнул не шепотом, а во весь голос — гортанным, неестественно глубоким рыком, который эхом раскатился по холмам Литтл-Хэнглтона, заглушая ветер и смех Пожирателей смерти.

И в то же мгновение ткань реальности вокруг него разорвалась.

Ударная волна колоссальной, нечеловеческой мощи хлынула во все стороны. Массивное каменное надгробие за спиной мальчика не просто раскололось — оно мгновенно обратилось в молекулярную пыль, исчезнув без малейшего следа осколков. Воздух сгустился, превратившись в вязкую, давящую на барабанные перепонки смолу. Гравитация сошла с ума: комья земли, трава и надгробные плиты в радиусе двадцати метров оторвались от земли и застыли в невесомости, прежде чем рассыпаться в пепел.

Гарри поднялся на ноги.

Смех оборвался разом, словно десяткам людей одновременно перерезали глотки. Пожиратели смерти попятились, с ужасом и благоговением уставившись на фигуру четырнадцатилетнего подростка.

Юный волшебник излучал столько первозданной, неистовой силы, что даже величайшие маги эпохи рядом с ним показались бы жалкими искрами рядом с бушующим солнцем. Земля под его ногами стонала и плавилась, превращаясь в стекловидную черную жижу. Тело Гарри окутывала пульсирующая аура из черной и кроваво-красной энергии. Она трещала, шипела и выбрасывала снопы молний цвета свернувшейся крови. Каждый раз, когда эти молнии касались земли, они оставляли глубокие, обугленные борозды, из которых поднимался едкий дым.

Но страшнее всего было его лицо. Шрам на лбу больше не кровоточил — он побелел, словно выжженный изнутри, а глаза… его чистые изумрудные глаза сменились пылающим, безжалостным алым светом. В этом взгляде не осталось ни страха, ни жалости, ни мальчишеской наивности. Там царила лишь холодная концепция абсолютного уничтожения.

– Что это за фокусы?.. – пробормотал Волан-де-Морт.

Его бледное змеиное лицо исказилось. На мгновение в красных глазах возрожденного чудовища промелькнула паника — первобытный ужас существа, столкнувшегося с хищником, стоящим неизмеримо выше в пищевой цепочке. Но гордость и безумие быстро взяли верх. Он взял эмоции под контроль и оскалился.

– Значит, ты наконец решил перестать прятаться? – процедил Темный Лорд, вскидывая палочку. – Ну и что с того, что у тебя прорезался стихийный выброс? Думаешь, пара светящихся искр спасет тебя от Авады Кедавры, щенок?!

Гарри ничего не ответил. Его взгляд стал еще более пронзительным, давящим, как гранитная плита.

Он медленно поднял правую руку. Палочка из остролиста выпала из его пальцев — она была больше не нужна. Дерево вспыхнуло и испепелилось прежде, чем коснулось земли.

Окружавшая мальчика багровая аура пришла в движение. С чудовищным гулом, от которого задрожали кости присутствующих, энергия хлынула к его ладони, закручиваясь в гигантский водоворот. За секунду над его рукой образовалась сфера пульсирующего красно-черного огня диаметром около десяти метров. Пространство вокруг нее искривлялось, свет поглощался, словно внутри сферы родилась крошечная черная дыра.

Пожиратели смерти начали кричать. Кто-то попытался трансгрессировать, но пространственные барьеры были смяты чудовищной плотностью силы — людей просто отбрасывало назад, ломая ребра и разрывая легкие.

– Мой лорд!.. – в панике взвизгнул Люциус Малфой, падая на колени.

– Молчать! – рявкнул Волан-де-Морт, но в его собственном голосе впервые за десятилетия зазвучала неприкрытая дрожь. – Авада Кед…

Гарри сжал пальцы.

Огромная десятиметровая сфера с оглушительным свистом сжалась, уплотнившись до размеров теннисного мяча. Концентрация разрушительной мощи внутри этого крошечного сгустка была настолько немыслимой, что сам воздух вокруг него начал распадаться на элементарные частицы, порождая миниатюрные вспышки озона.

– Заткнись и исчезни, – ровным, леденящим душу голосом произнес мальчик.

И выставил руку вперед.

Сфера не полетела — она исторглась.

Вперед ударил колоссальный, ревущий поток абсолютного стирания. Это не был огонь. Это не был луч проклятия. Это была чистая энтропия, материализованная в форме багрового света. Поток шириной в несколько десятков метров захлестнул кладбище с ужасающей скоростью.

Зеленый луч Смертельного проклятия, сорвавшийся с палочки Волан-де-Морта, исчез в ту же наносекунду, даже не замедлив надвигающуюся волну. Сам Темный Лорд успел лишь распахнуть рот в беззвучном крике, прежде чем багровая волна накрыла его целиком.

Его плоть, кости, черная мантия, тисовая палочка и гигантская змея Нагайна, скользившая рядом, не сгорели — они просто перестали существовать. Атомы распались, структура материи обратилась в ничто. Следом за своим господином в небытие канули два десятка Пожирателей смерти, застывших за его спиной. Ни предсмертных криков, ни запаха паленого мяса — только абсолютное, безупречное стирание.

Но луч не остановился.

Пронзив кладбище и оставив на его месте идеально гладкий, оплавленный до состояния черного зеркала каньон, разрушительный поток устремился вдаль. Он снес вековые деревья, срезал верхушку соседнего холма и, преодолев несколько километров за доли секунды, врезался в полусгнившую хижину Мраксов.

Луч поглотил древние руины, испарил фундамент и достал тайник под половицами. Золотое кольцо с черным камнем воскрешения и заключенным внутри куском истерзанной души Волан-де-Морта вспыхнуло на миг призрачным зеленым огнем и рассыпалось в небытие, не оставив после себя даже проклятия. Единственное, что уцелело на всем пути разрушения — лишь слегка поцарапанный, оплавленный гранит у подножия холма.

А затем наступила тишина.

Оглушительная, мертвая тишина, какую никогда прежде не слышала эта земля.

Багровый свет угас. Запах озона и раскаленного камня заполнил воздух. Рука Гарри бессильно опустилась вдоль тела. Сияние в его глазах погасло, кроваво-красный оттенок испарился, возвращая прежний, усталый нефритовый цвет. Вся его сила, вырвавшаяся на свободу в отчаянном порыве выжить, ушла, забрав с собой последние крохи энергии.

Колени мальчика подогнулись. Не издав ни звука, Гарри рухнул лицом вниз на опаленную, дымящуюся землю и замер.

Прошла минута. Ветер лениво гонял серый пепел по краю гигантского кратера.

Внезапно в воздухе прямо над телом мальчика пространство пошло рябью. С тихим мелодичным звоном на земле расцвел сложный, сияющий багровым светом магический круг. Его узоры напоминали переплетение древних рун, увенчанных стилизованным гербом с изображением головы дракона и демонических крыльев.

Круг вспыхнул ярче, и из колонны мягкого алого пламени вышли двое.

Первым ступил высокий, статный мужчина с благородной военной выправкой. На вид ему было около сорока пяти лет. Длинные, ярко-алые волосы, отливающие благородной медью, были перехвачены на затылке простой черной шелковой лентой. Аккуратная короткая борода обрамляла волевой подбородок, а пронзительные ярко-голубые глаза оглядывали окрестности с цепким, профессиональным вниманием воина. Он был одет в элегантный темно-бордовый камзол с серебряным шитьем, подчеркивающим гербы его рода.

Рядом с ним шла женщина, чья грация заставила бы устыдиться любую королеву смертных. У нее были мягкие короткие каштановые волосы, обрамлявшие аристократическое лицо с высокими скулами, и потрясающие, глубокие изумрудно-зеленые глаза. На ней было строгое, но изысканное платье глубокого фиолетового оттенка, скрывающее под собой силу, способную сокрушать горы.

Мужчина медленно оглядел масштабы разрушений, и его брови поползли вверх.

– Это определенно то самое место, – произнес он низким, густым баритоном, в котором слышалось неподдельное изумление. – Пространственный разрыв зафиксировали даже пограничные службы Подземного мира. Но что, во имя Люцифера, стало причиной? В Англии нет никого из Дома Баэль. Ни один из ныне живущих Баэлей не обладает достаточной мощью, чтобы оставить такой след и при этом не поставить в известность Совет. Риас сейчас в человеческой школе и едва освоила базовые заклинания, а Сазекс… это точно не почерк Сазекса. У нашего старшего сына сила куда более концентрированная, а здесь… первозданный хаос. Чистое, неограненное Разрушение.

Он покачал головой, поворачиваясь к своей спутнице:

– Венелана?

Но женщина не слушала его.

Она замерла, словно пораженная молнией. Ее изумрудные глаза, обычно спокойные и полные материнской мудрости, были широко распахнуты. Дыхание перехватило. В ее взгляде боролись неверие, панический страх ошибиться и вспыхнувшая, ослепляющая, безумная надежда.

Она смотрела не на оплавленный каньон, протянувшийся на мили вперед. Она смотрела прямо под ноги — туда, где на обугленной земле лежало хрупкое, изломанное тело черноволосого мальчика в разорванной мантии.

– Венелана, что с тобой? – встревоженно спросил мужчина, сделав шаг к ней.

Она проигнорировала его. Не обращая внимания на дымящуюся грязь, пачкающую подол ее роскошного платья, леди Гремори, пошатываясь, как пьяная, бросилась вперед. Ее колени подогнулись, и она тяжело опустилась прямо на пепел рядом с неподвижным телом.

Ее тонкие, унизанные кольцами пальцы дрожали так сильно, что она едва могла пошевелить ими. Медленно, словно боясь развеять наваждение, она протянула руку и коснулась плеча мальчика.

Теплое. Он был жив. Его сердце билось — слабо, прерывисто, на грани истощения, но билось.

Сдавленно всхлипнув, женщина осторожно перевернула его на спину, бережно придерживая затылок. Грязная челка упала на лоб, открывая бледное, осунувшееся лицо, покрытое копотью и засохшей кровью.

Венелана увидела тонкие черты лица, форму носа, упрямую линию подбородка и… слабый, едва заметный след на ауре, который невозможно было подделать никакой магией на свете. След крови Баэль, смешанной с величием Дома Гремори.

Воздух со свистом вырвался из ее груди. Женщина прижала ладонь ко рту, из ее прекрасных зеленых глаз хлынули слезы, смывая аристократическую невозмутимость и оставляя лишь обнаженную душу матери, у которой слишком долго кровоточила незаживающая рана.

– Что случилось? – Мужчина подошел ближе, его рука инстинктивно легла на рукоять невидимого клинка, готовая защитить жену. Он нахмурился, глядя на лежащего на земле человеческого ребенка сверху вниз. – Кто этот мальчик? Венелана, мы не должны задерживаться в мире людей, вмешательство демонов высшего ранга может спровоцировать ангелов или падших…

Мужчина осекся.

Его взгляд упал на лицо подростка. В следующую секунду весь воздух словно покинул легкие лорда Гремори. Его ярко-голубые глаза расширились от шока. Он застыл на месте, парализованный увиденным.

Черты лица мальчика. То, как ложились непослушные черные волосы — точь-в-точь как у предков Дома Баэль. Форма губ. И аура… Пусть сейчас она была истощена до крошечного огонька, в ней безошибочно пульсировала родовая магия Гремори, переплетенная со смертоносной силой Разрушения.

– Мелькарт… – всхлипнула Венелана. Ее голос сорвался, она прижала бессознательного мальчика к своей груди, укачивая его, как младенца, пачкая слезами и дорогой тканью платья его лицо. – Мелькарт, это он… Боги преисподней, это он! Это наш Гарри! Это наш сын!

Лорд Мелькарт Гремори медленно опустился на одно колено рядом с женой. Его сильные, привыкшие к мечу и тяжести власти руки мелко дрожали, когда он протянул ладонь и коснулся щеки мальчика.

Кожа была холодной. Слишком холодной.

– Четырнадцать лет… – прошептал Мелькарт, и в его голосе смешались безмерная боль и благоговение. – Четырнадцать проклятых лет мы искали его по всем трем мирам. Мы перевернули вверх дном ад, небеса, территории падших… Кто посмел спрятать его здесь? Среди смертных?!

– Посмотри на него, Мелькарт, – рыдала Венелана, гладя Гарри по спутанным волосам, чувствуя под пальцами каждую выступающую косточку, каждый застарелый шрам на теле ее ребенка. – Он истощен. Его морили голодом! На его теле следы побоев… На нем были печати! Кто-то запечатал его демоническую суть, сковал его силу барьерами из человеческой магии!

В глазах Мелькарта зажегся опасный, первобытный огонь. Тот самый огонь, который заставлял трепетать врагов Дома Гремори во времена Великой Войны трех фракций. Он приложил два пальца к груди мальчика, посылая мягкий диагностический импульс.

То, что он обнаружил, заставило его челюсти сжаться с такой силой, что хрустнули зубы.

В теле его младшего сына творился хаос. Родовые каналы были чудовищно деформированы попытками подогнать демоническую физиологию под стандарты человеческого волшебника. В голове, чуть выше правого глаза, медленно рассеивался ядовитый, гнилостный след отвратительного паразита — куска чужой, разорванной смертной души, которую только что выжгло пробудившееся Разрушение. А глубоко внутри еще оставались обрывки сложных, многослойных ментальных и магических замков, скрепленных сигнатурой старого, могущественного смертного мага.

– Альбус Дамблдор… – прорычал Мелькарт, уловив остаточный след чужой магии на оковах мальчика. В памяти лорда всплыли отчеты информаторов о странном старике, верховодящем местными магами. – Жалкие черви. Они посмели украсть принца Дома Гремори. Они обратили наследника Баэль в свое цепное оружие!

– Он жив, Мелькарт, – Венелана подняла заплаканное, но внезапно ставшее невероятно решительным лицо к мужу. – Это главное. Наш мальчик жив. Он вырвал свои оковы. Он уничтожил тех, кто пытался сломать его.

Гарри в ее руках слабо застонал. Его ресницы дрогнули, но сил открыть глаза не было. Тело сжигала чудовищная отдача от первого в жизни осознанного использования Силы Разрушения. Мальчик лишь инстинктивно прильнул к мягкому теплу, исходящему от женщины, тихо всхлипнув во сне:

– Мама?..

Сердце Венеланы разорвалось на тысячи осколков. Она крепче прижала его к себе, целуя в лоб, в щеки, в закрытые веки, смывая своими слезами пепел с его лица.

– Я здесь, родной. Мама здесь. Больше никто и никогда не причинит тебе вреда, – шептала она на древнем наречии демонов, вплетая в свои слова успокаивающие чары, баюкающие его израненный разум. – Никогда больше.

Мелькарт поднялся на ноги. Его плащ взметнулся от порыва ветра, вызванного растущей аурой ярости. Он выпрямился во весь свой немалый рост, и пространство вокруг кладбища задрожало под давлением его истинной мощи.

– Мы уходим, – отрезал лорд Гремори. – Немедленно. В Подземный мир. В поместье. Я вызову лучших целителей дома, подниму на ноги Сазекса и соберу семейный совет.

– А этот мир? – спросила Венелана, поднимая Гарри на руки. Несмотря на хрупкий вид, она держала четырнадцатилетнего подростка с легкостью, свойственной высшим демонам. В ее зеленых глазах, так похожих на глаза сына, вспыхнула холодная безжалостность чистокровной урожденной Баэль. – Те, кто бросил его здесь? Те, кто держал его в чулане и морил голодом? Тот старик, чьи печати едва не искалечили его душу?

Мелькарт посмотрел на гигантский, уходящий за горизонт выжженный каньон. На пепел, оставшийся от самопровозглашенного Темного Лорда и его приспешников.

На его губах появилась мрачная, хищная усмешка.

– Мы вернемся за ними, любовь моя, – произнес он, и в его голосе прозвучал смертный приговор целому магическому сообществу Британии. – Когда наш сын поправится. Когда он займет свое законное место рядом с братом и сестрой. Когда он научится управлять тем огнем, что течет в его жилах. Мы вернемся и спросим с каждого, кто был причастен к этому. Но сейчас… сейчас Гарри возвращается домой.

Мелькарт вскинул руку.

Под их ногами снова вспыхнул сложный алый круг клана Гремори. Магические символы закружились в вихре, разгораясь все ярче и ярче, затмевая лунный свет и разгоняя кладбищенскую тьму. Багровое пламя взметнулось столбом до самых облаков, поглощая мужчину, женщину и прижатого к ее груди спящего мальчика.

Через мгновение пламя опало, оставив после себя лишь легкий запах серы и озона.

На холме Литтл-Хэнглтона снова воцарилась тишина. Где-то вдалеке послышались хлопки аппарации — встревоженные авроры Министерства магии и члены Ордена Феникса во главе с бледным, потрясенным Дамблдором только сейчас начали прибывать на место немыслимого магического катаклизма.

Но они опоздали.

Мальчик-Который-Выжил больше не принадлежал их миру.

Наследник Разрушения вернулся к своей семье.