Сын Отеля Москва

Утро в предгорьях французских Пиренеев пахло лавандой, влажной травой и оружейным маслом. Этот последний запах совершенно не вписывался в пасторальный пейзаж поместья Делакур, но для Дмитрия Ириновского именно он был единственным признаком настоящего порядка.

На гравийной дорожке перед восточным крылом особняка стояла Флёр. В сером спортивном костюме, без привычных шелковых мантий и драгоценностей, она выглядела непривычно уязвимой. Вчерашние синяки от резиновых пуль аккуратно замазали целебной мазью, однако грациозная осадка выдавала затаенную обиду. Вейла, привыкшая к восторженным взглядам и легким победам на дуэльных помостах, впервые столкнулась с тем, кто не просто проигнорировал ее чары, но и втоптал ее безупречную гордость в тренировочный настил.

Дмитрий стоял напротив, заложив руки за спину. Черная майка, армейские штаны, заправленные в берцы, и взгляд серо-зеленых глаз, в которых не отражалось ровным счетом ничего, кроме холодного расчета. На его плече висел секундомер, а на поясе привычно покоилась кожаная кобура с автоматическим пистолетом Стечкина.

– Шесть утра, мисс Делакур. Вы опоздали на четыре минуты, – произнес он ровным, лишенным акцента французским языком. Русский акцент он умел скрывать идеально, когда того требовало дело.

Флёр раздраженно вскинула подбородок:

– В этом доме гости не командуют хозяевами. И вообще, я не понимаю, зачем просыпаться в такую рань, если для отработки заклинаний достаточно двух часов после полудня!

– Потому что наемные убийцы, мисс Делакур, редко присылают сову с предупреждением: «Мы придем после обеда, извольте накрасить губы», – сухо парировал Дмитрий. – И потому что дракону, с которым вы можете столкнуться на Турнире, абсолютно плевать на ваш распорядок дня. Палочку на стол.

Флёр замерла, недоверчиво глядя на него:

– Что?!

– Вы оглохли? Положите палочку на деревянный столик.

– Я волшебница! Палочка – продолжение моей руки!

Дмитрий сделал один плавный, почти ленивый шаг вперед, но дистанция между ними сократилась мгновенно. Прежде чем Флёр успела даже вскинуть руку, его пальцы жестко перехватили ее запястье, большой палец надавил на болевую точку у основания ладони, и драгоценное древко из древесины розового дерева с волосом вейлы выскользнуло, упав прямо в раскрытую ладонь Дмитрия.

– Ваше «продолжение руки» отнимается ровно за полторы секунды, – спокойно констатировал он, кладя палочку на столик позади себя. – Если враг подобрался на дистанцию удара, вы уже труп. Если вас обезоружили – вы паникуете. Моя мать учила меня простому правилу: оружие – это инструмент. Но убивает или выживает человек, а не железка и не кусок деревяшки.

Флёр потерла ноющее запястье, ее сапфировые глаза полыхнули серебристым огнем истинной вейлы:

– Твоя мать, должно быть, чудовище, раз учила ребенка таким вещам!

На долю секунды в глазах Дмитрия промелькнуло что-то настолько древнее, темное и безжалостное, что Флёр невольно отступила на шаг. Шрам на его лбу, едва заметный под густой челкой, на миг показался раскаленной нитью.

– Моя мать спасла мне жизнь, когда те, кто дал мне кровь, выбросили меня в помойную яму, – негромко произнес он, и в его голосе зазвенела морозная сибирская сталь. – Она сделала меня тем, кто способен сломать шею любому, кто встанет на пути. И если вы хотите дожить до финала своего Турнира, советую закрыть рот и слушать. Десять кругов вокруг внешнего периметра поместья. Бегом. Марш.

– Я не буду бегать, как магловский солдат!

– Двенадцать кругов. За каждое лишнее слово добавлю еще два. Время пошло.

Флёр сжала кулаки так, что побелели костяшки, резко развернулась и побежала по гравию. Дмитрий достал из кармана пачку сигарет, щелкнул армейской зажигалкой и выпустил в прохладный утренний воздух тонкую струю горького табачного дыма.

Из тени веранды неторопливо вышел Жан-Пьер Делакур. В руках глава французского Магического Правопорядка держал две чашки кофе.

– Вы с ней жестоки, мистер Ириновский, – заметил Жан, протягивая наемнику дымящуюся чашку.

– Жестокость – это когда ее труп пришлют вам в деревянном ящике с Турнира, мистер Делакур, – ответил Дмитрий, принимая кофе, но не выпуская из виду удаляющуюся фигуру девушки. – Я не собираюсь нянчиться с принцессой. Если вы наняли «Отель Москва», вы знали, какие методы мы используем. Либо я сделаю из нее бойца, либо вы отмените ее участие. Третьего не дано.

Жан-Пьер тяжело вздохнул, глядя на дочь:

– Она слишком горда. Вся в мать. Но вы правы. Вчера мои информаторы перехватили шифрованное послание из Лондона. Франсуа Дюбуа получил очередную порцию золота. Британские чистокровные во главе с Люциусом Малфоем очень хотят видеть во главе нашего Министерства марионетку. Если они решат ударить по мне через Флёр или Габриэль…

– Они не пройдут, – отрезал Дмитрий. – Я изучил вашу систему охраны. Ваши авроры стоят, как оловянные солдатики на параде. Красиво, величественно и абсолютно бесполезно против диверсионной группы. Сегодня ночью я заминирую мертвые зоны в саду. Светошумовые растяжки, сигнальные чары и пара сюрпризов из советских арсеналов. Если кто-то сунется – живым уйдет только для допроса.

Жан-Пьер посмотрел на юношу с невольным уважением и легким холодком в груди. Ему было трудно поверить, что этому парню едва исполнилось семнадцать. В нем не было юношеской бравады, не было жажды славы, столь свойственной английским волшебникам. В нем чувствовалась порода хищника, выращенного в волчьей стае.

– Скажите, Дмитрий… откуда в вас такая неприязнь к британцам? Это ведь не просто профессиональный интерес?

Дмитрий сделал глоток обжигающего кофе и слегка усмехнулся:

– Скажем так, сэр: я слишком хорошо знаю цену их «великому свету» и сказкам про всеобщее благо. Они торгуют жизнями собственных детей ради политических амбиций. А люди вроде моей матери убирают за ними грязь.

---

Прошел месяц. Июль сменился душным августом.

Для Флёр этот месяц превратился в филиал преисподней. Дмитрий не давал ей спуску ни на секунду. Он заставлял ее бегать кроссы по пересеченной местности с утяжелителями, учил падать на камни так, чтобы не ломать кости, заставлял часами отрабатывать базовые удары руками и ногами, пока мышцы не сводило судорогой.

Но самым страшным были дуэли.

Он запретил ей использовать сложные, витиеватые дуэльные связки, которым ее учили в Шармбатоне.

– Забудь эту балетную чушь! – кричал он, сбивая ее с ног подсечкой прямо в тот момент, когда она пыталась вычертить палочкой красивую латинскую руну. – В реальном бою нет судей! Нет баллов за артистизм! Смертоносное заклинание должно вылетать быстрее мысли! Один слог, один жест! Если можешь убить взглядом – убей взглядом! Если враг закрылся щитом – не пытайся пробить его в лоб, смени позицию, обойди с фланга, брось ему под ноги камень, ослепи, сломай колено!

Постепенно, через слезы, содранную кожу и бессильную ярость, в движениях Флёр начала проявляться опасная, хищная грация. Она перестала полагаться исключительно на врожденное очарование. Она научилась двигаться бесшумно, читать язык тела противника и реагировать на угрозу за долю секунды до того, как заклинание сорвется с чужой палочки.

И самое главное – Дмитрий начал учить ее беспалочковой магии.

– Твоя кровь вейлы – это стихия огня, – говорил он, сидя напротив нее у костра на границе поместья поздним вечером. – Волшебники зажали свою силу в рамки деревянных палочек, потому что они слабы и ленивы. Им нужен костыль. Но ты не человек, Флёр. В тебе течет первобытная магия. Палочка должна быть твоим оружием, а не твоей клеткой.

Флёр смотрела на свои ладони, на которых плясали крошечные серебристо-голубые язычки пламени, затем подняла глаза на Дмитрия. В лунном свете его лицо казалось высеченным из гранита, и лишь шрам на щеке – память о давней перестрелке в Бангкоке – придавал ему разбойничий, опасный вид.

– А ты? – тихо спросила она. – Кто ты, Дмитрий? Отец говорит, что ты русский маг. Но я чувствую… твоя магия странная. Она словно закована в броню.

– Мою магию пытались уничтожить, когда мне был год от роду, – спокойно ответил он, подбрасывая ветку в огонь. – Старик с бородой до колен решил, что я лишний на празднике жизни его драгоценного «избранного». Мое магическое ядро разорвали. Они думали, что я стал сквибом. Но сила не исчезает, Флёр. Она просто нашла другие пути. Она растеклась по моим нервам, по моим костям. Мне не нужна палочка, чтобы трансфигурировать воздух или сгустить плотность свинца в пуле. Я сам – оружие.

– Тебе было больно? – ее голос дрогнул. В этот миг в ней говорила не надменная чистокровная леди, а девушка, которая впервые заглянула в бездну чужой трагедии.

– Боль учит, – отрезал он, поднимаясь на ноги. – Завтра в пять утра подъем. Мы переходим к тактике работы с огнестрельным оружием.

Флёр не успела ответить. Воздух вокруг особняка внезапно вздрогнул.

Дмитрий замер. Его тело мгновенно подобралось, словно у пантеры перед броском. Сигарета упала в траву и была растоптана тяжелым берцем.

– Растяжка номер четыре, – одними губами произнес он. – Юго-западный сектор, старый виноградник.

– Что?.. – начала было Флёр, но Дмитрий уже выхватил из внутреннего кармана рацию:

– Борис, это Крест. Периметр пробит. Юго-запад. Три-четыре цели. Начинаем зачистку.

– Принял, капитан уже в курсе, – отозвался хриплый голос из динамика. Жан-Пьер по настоянию Дмитрия разрешил разместить на территории поместья троих бойцов «Отеля Москва» под видом магловской технической службы.

Дмитрий повернулся к Флёр. В его руке, словно из ниоткуда, появился укороченный автомат АКС-74У с глушителем, зачарованный на глушение магических эманаций.

– Быстро в дом. К отцу и сестре.

– Нет! – Флёр выхватила свою палочку, и вокруг нее закружился вихрь горячего воздуха. Глаза ее горели яростью. – Это мой дом! Моя семья! Я не буду прятаться в подвале!

Дмитрий посмотрел на нее долгим, оценивающим взглядом. На мгновение на его губах мелькнула хищная усмешка:

– Ладно, валькирия. Проверим, чему ты научилась. Держись за моим левым плечом. Сначала щит, потом огонь на поражение. И главное: если увидишь вспышку Авады – не пытайся ее блокировать. Падай.

Они скользнули в ночную тьму сада, двигаясь быстро и бесшумно, словно тени.

Виноградник встретил их запахом озона и горящей листвы. Одна из светошумовых растяжек Дмитрия сработала идеально: среди искореженных лоз на земле катался человек в черной мантии и маске, зажимая руками уши и ослепленные глаза.

Рядом стояли еще четверо. Настоящие профессионалы – наемники из восточноевропейских группировок, нанятые британским золотом. Они уже успели возвести полусферический щит и яростно водили палочками по сторонам.

– Дюбуа щедро заплатил, но этот русский пес испортил сюрприз! – прорычал один из них с жестким польским акцентом. – Найти дом и сжечь все к чертям!

– Контакт, – шепнул Дмитрий.

Он не стал кричать пафосных вызовов на дуэль. Из темноты сухо и глухо хлопнула очередь из автомата. Специальные пули с гравированными рунами разрушения ударили точно в стык магического щита. Защита наемников затрещала, вспыхнула фиолетовым и с оглушительным звоном осыпалась искрами.

Один из нападавших рухнул с простреленным плечом. Оставшиеся трое среагировали мгновенно:

– СЕКТУМСЕМПРА!

– БОМБАРДА МАКСИМА!

Смертоносные лучи распороли темноту. Дмитрий ушел перекатом вправо, за каменную ограду, но одно из заклинаний шло прямо в Флёр.

Девушка не растерялась. Вместо того чтобы замереть в ужасе, она сделала короткий шаг в сторону, как учил Дмитрий, пропуская разрывное проклятие мимо себя, и вскинула обе руки.

Ее трансформация была почти мгновенной: прекрасные черты лица заострились, за спиной иллюзорно взметнулись огненные крылья, и с ее ладоней сорвался колоссальный вал ослепительного пламени вейлы. Огонь был настолько яростным, что каменные плиты дорожки мгновенно раскалились докрасна.

Один из магов попытался выставить водяной щит, но пар от закипевшей воды обжег ему лицо. Он закричал, отступая, и в этот момент из темноты вынырнул Дмитрий.

Один точный удар рукоятью пистолета в висок – и наемник мешком осел на землю. Последний оставшийся на ногах маг попытался трансгрессировать, но Дмитрий вскинул левую руку. Без палочки, простым усилием воли он сжал пространство вокруг противника, создавая гравитационную воронку. Мага выдернуло из аппарационного вихря и швырнуло о ствол старого платана.

Дмитрий подошел к хрипящему врагу, наступил тяжелым ботинком ему на запястье, ломая кость и заставляя выронить палочку, и приставил холодный ствол Стечкина к переносице мага.

– Имя заказчика? – спросил он тихо.

– Пошел ты, магловское отродье… – прохрипел тот, сплевывая кровь.

Раздался выстрел. Пуля раздробила коленную чашечку наемника. Тот завыл, срывая голос.

– Я спросил: имя? – повторил Дмитрий с той же ледяной невозмутимостью. – Мой капитан научила меня десяткам способов заставить человека говорить за тридцать секунд. Поверь мне, тебе не понравится даже первый.

– Дюбуа! – взвизгнул наемник, извиваясь от дикой боли. – Дюбуа и англичанин… высокий, бледный, со тростью с головой змеи! Они обещали сотню тысяч галлеонов, если мы вырежем семью Делакур до рассвета!

Дмитрий коротко глянул на подошедшую Флёр. Девушка тяжело дышала, ее плечи слегка дрожали, а пламя вейлы медленно угасало, возвращая ей человеческий облик. На ее щеке темнела полоса копоти, но во взгляде не было страха. Там была холодная, пробудившаяся ярость.

– Малфой, – тихо произнесла она. – Твари.

– Свидетель зафиксирован, – констатировал Дмитрий, точным ударом ноги отправляя наемника в глубокий нокаут. – Борис! Забирайте этот мусор в подвал. Мистер Делакур захочет лично передать их французской юстиции. Это похоронит предвыборную кампанию Дюбуа еще до полудня.

Он повернулся к Флёр, окинул ее критическим взглядом и неожиданно для нее слегка улыбнулся:

– Реакция на троечку. Но огонь был хорош. Ты не застыла на месте. Ты выжила, валькирия.

Флёр посмотрела на поверженных врагов, на свои перепачканные гарью руки, а затем подняла глаза на Дмитрия. В этот момент она поняла: прежней Флёр Делакур, капризной школьной красавицы, больше не существовало. Ее место заняла женщина, готовая убивать ради тех, кого любит.

– Спасибо, – тихо сказала она.

– Не за что. Завтра утром – тринадцать кругов вокруг поместья. Мы еще не закончили с полосой препятствий.

---

Конец октября 2004 года. Шотландия, окрестности замка Хогвартс.

Озеро казалось черным зеркалом, зажатым между угрюмыми скалами. Холодный шотландский ветер трепал знамена четырех факультетов, вывешенные над парадным входом в древний замок. Ученики Хогвартса, одетые в теплые мантии, топтались на каменных ступенях, перешептываясь в предвкушении грандиозного события.

Турнир Трех Волшебников возрождался.

В первых рядах, окруженный свитой верных гриффиндорцев, стоял Годрик Поттер. Четырнадцатилетний подросток с каштановыми волосами, уложенными с легкой небрежностью, и надменной усмешкой на тонких губах. На его лбу красовался аккуратный шрам в виде латинской буквы «V» – символ победы, знак Мальчика-Который-Выжил. Рядом с ним стоял его отец, Джеймс Поттер, в парадной аврорской мантии с золотым тиснением, гордо расправив плечи. Лили Поттер стояла чуть позади, кутаясь в теплый шарф, и в ее изумрудных глазах сквозила странная, затаенная грусть, которую она тщетно пыталась скрыть за улыбкой.

– Пап, а если Кубок выберет меня? – с напускной скромностью спросил Годрик, хотя в его голосе звенела абсолютная уверенность. – Директор ведь сказал, что возрастная черта – это формальность для тех, кто не готов к великим делам.

– Если выберет тебя, сын, ты покажешь этим французам и болгарам, на что способны истинные гриффиндорцы, – широко улыбнулся Джеймс, хлопая сына по плечу. – Весь магический мир снова будет рукоплескать роду Поттеров. Мы с Альбусом позаботились о том, чтобы ты знал лучшие дуэльные заклинания.

Чуть выше на террасе стоял сам Альбус Дамблдор. Его серебристая борода мерцала в лучах заходящего солнца, а в небесно-голубых глазах за очками-половинками плясали озорные искры. Все шло в строгом соответствии с его Великим Планом.

Кубок Огня уже стоял в Большом Зале. Ловушка была расставлена. Барти Крауч-младший, искусно замаскированный под Аластора Грюма, сидел в учительской, готовый вбросить имя Годрика в артефакт. Воскрешение Волдеморта требовало крови Мальчика-Который-Выжил, а затем… затем Дамблдор шагнет вперед как избавитель человечества, очистит мир от скверны и окончательно утвердит свое величие.

О судьбе старшего сына Поттеров старик давно забыл. Пустая трата времени. Мальчишка с разрушенным ядром наверняка сгнил в какой-нибудь магловской канаве после того, как его тупые родственники перестали за ним следить. Туда ему и дорога. В мире высшего блага нет места бракованным деталям.

– Смотрите! В небе! – закричал кто-то из когтевранцев, указывая пальцем на свинцовые тучи.

Сквозь облака, рассекая холодный воздух, неслась гигантская небесно-голубая карета размером с большой дом, запряженная дюжиной крылатых коней-абраксанов с золотыми гривами. Карета с громоподобным стуком приземлилась на поляну у Запретного Леса, вспахав колесами жухлую траву.

Дверца с гербом Шармбатона распахнулась. Первой ступила на землю величественная мадам Максим, закутанная в черные шелка и меха. Но не ее исполинский рост приковал взгляды сотен учеников и преподавателей.

Следом за ней из кареты выходили студенты французской академии. Но они совершенно не напоминали тех изнеженных, порхающих созданий в тонких шелковых мантиях, о которых слагали легенды британские волшебники.

Французская делегация шла четким, чеканным строем. На них были темно-синие, плотные мантии полувоенного кроя, высокие кожаные сапоги и зачарованные серебряные фибулы, скрепляющие плащи на плечах.

Во главе учеников шла Флёр Делакур.

Ее красота потрясла толпу – мальчишки Хогвартса буквально затаили дыхание, даже Годрик непроизвольно приоткрыл рот, пораженный ослепительным сиянием девушки. Но это сияние больше не было сладким и манящим. В нем сквозила смертоносная холодность отточенного клинка. Взгляд сапфировых глаз скользил по толпе британцев с нескрываемым презрением и профессиональной оценкой – так снайпер оценивает цели на открытой местности.

А прямо позади нее, на полшага левее, шел ее телохранитель.

Дмитрий Ириновский был одет в такую же темно-синюю мантию Шармбатона, но даже плотная ткань не могла скрыть широких плеч и военной выправки. Его черные волосы были коротко острижены, лицо оставалось абсолютно бесстрастным, а руки свободно лежали вдоль тела в положении, позволяющем выхватить оружие за долю секунды. На его плече висел длинный продолговатый чехол из черного брезента, совершенно не похожий на футляр для метлы.

Когда делегация подошла к ступеням, Лили Поттер внезапно покачнулась.

Ее рука судорожно сжала лацкан мантии мужа. Ее дыхание перехватило, словно в легкие плеснули ледяной воды.

– Джеймс… – прошептала она пересохшими губами.

– Что, Лили? Посмотри на эту француженку, истинная вейла! Нашему Годрику стоит познакомиться с ней поближе…

– Джеймс, замолчи! – ее голос сорвался на сдавленный крик. – Посмотри на парня за ней! Посмотри на его лицо!

Джеймс недоуменно нахмурился и перевел взгляд на юношу, идущего за мадам Максим. В этот момент ветер откинул челку с лица Дмитрия, обнажив бледный лоб.

И на этом лбу отчетливо, ярко-красной линией, выделялся тонкий шрам в форме молнии.

Но дело было не только в шраме. Черты лица, линия челюсти, разрез глаз… Это был Чарлус Поттер. Гордый, непреклонный лорд Поттер, восставший из мертвых в теле семнадцатилетнего парня. Только в глазах этого юноши не было благородного света древнего английского рода. Там горел холодный огонь советских десантников и безжалостная тьма трущоб Ронапура.

Альбус Дамблдор замер. Улыбка мгновенно сползла с его старческого лица, сменившись выражением глубочайшего шока и тревоги. Его магия, обычно спокойная и величественная, на мгновение вышла из-под контроля, всколыхнув полы его мантии.

«Невозможно… – пронеслось в голове старого манипулятора. – Он мертв. Он должен был умереть или сойти с ума у маглов! У него не было ядра!»

Мадам Максим остановилась перед Дамблдором, величественно протягивая руку для поцелуя:

– Добро пожаловать в Хогвартс, мадам Максим, – выдавил из себя Дамблдор, тщетно пытаясь вернуть самообладание. – Мы счастливы приветствовать делегацию Шармбатона.

– Благ’одарю вас, директор Дамблдор, – густым басом отозвалась великанша. – Позвольте представить вам лучших учеников Франции. Наш чемпион и гордость – мисс Флёр Делакур. И ее… специальный сопровождающий, студент по обмену из Восточной Европы – Дмитрий Ириновский.

При звуках этой фамилии Джеймс Поттер дернулся вперед, забыв о всяком приличии:

– Гарри?! – вырвалось из его груди, громко и хрипло, разорвав тишину двора. – Гарри, это ты?! Сынок!

Сотни взглядов устремились на странного русского юношу. Шепотки лавиной прокатились по рядам Хогвартса: «Гарри? Старший брат Годрика? Тот самый сквиб?»

Дмитрий медленно повернул голову. Его холодные серо-зеленые глаза встретились с паническим, умоляющим взглядом Лили Поттер, затем скользнули по ошарашенному лицу Джеймса и остановились на Годрике, который недоуменно переводил взгляд с отца на незнакомца.

В воздухе повисла тяжелая, гнетущая тишина. Ни один мускул не дрогнул на лице Дмитрия. Он не сделал ни шага навстречу. Он не выглядел обиженным, несчастным или жаждущим родительской ласки мальчиком, каким его так надеялся увидеть Дамблдор.

Перед ними стоял профессиональный наемник международного синдиката. Убийца чудовищ, прошедший сквозь кровь, порох и предательство.

Дмитрий достал из кармана серебряный портсигар с выгравированным гербом – оскаленной головой волка на фоне советской звезды, подарком Балалайки на его шестнадцатилетие. Не обращая внимания на остолбеневших преподавателей, он щелкнул крышкой, достал сигарету и прикурил ее от кончика собственного пальца – без палочки, мимолетным импульсом воли заставив воздух вспыхнуть крошечной искрой.

Выпустив струю сизого дыма прямо в промозглый шотландский воздух, он посмотрел Джеймсу Поттеру прямо в глаза.

– Вы обознались, сэр, – произнес Дмитрий, и его голос, низкий, ровный и пугающе спокойный, разнесся над каменной террасой замка. – У вас богатая фантазия, мистер Поттер. Но у моей матери совершенно другая фамилия. И поверьте… она очень не любит, когда посторонние называют ее сына чужими именами.

Флёр Делакур встала плечом к плечу с Дмитрием, одарив чету Поттеров ледяной улыбкой истинной валькирии:

– Пройдемте в замок, Дмитрий. Здесь слишком дурно пахнет лицемерием.

– С удовольствием, мисс Делакур, – ответил он по-французски, закинув брезентовый чехол с тяжелой снайперской винтовкой поудобнее на плечо, и шагнул мимо онемевших родителей в распахнутые двери Хогвартса.

Игра, задуманная старым пауком в шелковых мантиях, только что полетела ко всем чертям. Потому что в замок вошла не жертва.

В замок вошла война.