Hz

Воздух в кабинете верховного целителя пах лавандовым маслом, свежесрезанными лунными травами и едва уловимым озоном — верным признаком активных очищающих чар. Сквозь высокие витражные окна лился мягкий рассеянный свет, окрашивая мраморные плиты пола в приглушенные оттенки синего и золотого.

Юна сидела на краю кушетки, нервно сжимая пальцами тонкую ткань белой льняной сорочки. Ее сердце колотилось где-то у самого горла. Природа наделила ее редкой и крайне неудобной особенностью — врожденным резонансом эфирных каналов. Ее тело отзывалось на любые прикосновения, особенно насыщенные магией, в десятки раз острее, чем у обычных женщин. Любое волнение, малейшее трение или тепло отзывались во внутренних нервных узлах обжигающими волнами, и сейчас, в кабинете целителя женского естества, Юна чувствовала себя совершенно беззащитной.

Дверь неслышно отворилась, и в кабинет вошел господин Хисын.

Он был высок, с удивительно широкими, мощными плечами, которые с трудом скрывал строгий темно-синий камзол гильдии целителей. Смоляные черные волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая высокий лоб и строгие черты лица. В его глубоких карих глазах светилось абсолютное, непоколебимое спокойствие профессионала, видевшего сотни пациентов и знавшего анатомию до мельчайших сплетений жил.

– Доброе утро, Юна, – произнес он низким, бархатистым голосом, от звука которого по позвоночнику девушки тут же пробежал предательский разряд мурашек. – Прошу вас, не волнуйтесь. Я ознакомился с записями вашего ведущего мага. Аномальная восприимчивость эфирных узлов малого таза, верно?

– Д-да, господин Хисын, – едва слышно выговорила она, опуская глаза и чувствуя, как щеки заливает румянец. – Любые… любые осмотры для меня превращаются в пытку. Тело реагирует слишком бурно.

– Это не пытка, Юна, это лишь физиологический сбой проводимости меридианов, – мягко поправил целитель, подходя к мраморному умывальнику и омывая руки в чаше с зачарованной водой. – Моя задача — проверить состояние тканей, снять возможное напряжение и убедиться, что внутренние каналы не воспалены. Никакого осуждения. Для меня вы — пациент, которому требуется помощь.

Он повернулся, насухо вытирая руки полотном. Его взгляд был собранным и серьезным.

– Переместитесь, пожалуйста, в смотровое кресло. Снимите нижнее белье, устройтесь на специальных упорах и постарайтесь расслабиться. Я начну с внешнего осмотра и базовой пальпации.

Юна сглотнула вязкую слюну и на негнущихся ногах подошла к массивному креслу из светлого зачарованного дерева с мягкими кожаными накладками. Она стянула кружевные шортики, оставшись лишь в распахнутой сорочке, и легла, положив колени на широкие полированные подставки. Холод гладкой поверхности на миг отрезвил ее, но стоило развести бедра, как волна первобытной уязвимости накрыла с головой.

Хисын придвинул невысокий табурет, сел напротив и опустил защитный полог тишины вокруг кресла, чтобы звуки кабинета не отвлекали пациентку. Он надел тончайшие перчатки из мембраны шелкопряда — прозрачные, почти неощутимые, но сохраняющие идеальную стерильность.

– Я положу руку вам на низ живота, – предупредил целитель ровным тоном. – Будет немного тепло.

– Хорошо… – прошептала Юна, вцепившись пальцами в боковые ручки кресла.

Его широкая, тяжелая ладонь опустилась на ее нижнюю часть живота, чуть выше лобка. Хисын сосредоточился, и его ладонь озарилась мягким золотистым свечением диагностического заклинания.

Тепло проникло под кожу мгновенно. Но для Юны это было не просто тепло — это был концентрированный электрический импульс, ударивший прямиком в сплетение нервных окончаний. Ее гиперчувствительное тело интерпретировало целебную магию как мощнейшую интимную ласку. Внутри все сжалось, сладостная тянущая судорога прошила бедра, и Юна судорожно выгнулась на кресле, издав громкий, сдавленный стон.

– Дышите глубже, – спокойно произнес Хисын, не убирая руки и лишь слегка надавливая подушечками пальцев на левый яичник. – Здесь легкий застой энергии. Сейчас я его рассею.

Он чуть шевельнул пальцами, направляя импульс глубже. Для Юны это движение стало последней каплей. Волна жара, копившаяся внизу живота, взорвалась ослепительной вспышкой. Стенки ее лона судорожно сократились, ноги мелко задрожали, а из горла вырвался протяжный, отчаянный всхлип наслаждения. Ее накрыло первой волной неконтролируемого, сокрушительного оргазма прямо от одного лишь внешнего прикосновения к животу. Тело забилось в сладостных спазмах, на лбу выступили капли пота, а пальцы побелели, впиваясь в поручни.

Хисын не изменился в лице. Его карие глаза оставались чистыми и сосредоточенными, хотя он прекрасно зафиксировал мышечный спазм и резкий прилив крови к органам таза.

– Первый спазм проводимости, – констатировал он вслух, словно делал пометку в медицинском журнале. – Пульсация стенок очень высокая. Чувствительность действительно запредельная. Вы в порядке, Юна? Можете продолжать?

Девушка тяжело, прерывисто дышала, сгорая от жгучего стыда. Ее сорочка промокла от пота, а между бедер разливалась откровенная, густая влага, вызванная внезапной разрядкой.

– Простите… господин Хисын, простите… – задыхаясь, пробормотала она, закрывая лицо предплечьем. – Я не… я не смогла удержать…

– Вам не за что извиняться. Это чистая неврология и реакция рецепторов на магический ток, – его голос действовал как прохладный бальзам, унимая панику, но ничуть не остужая разгоряченное тело. – Расслабьте мышцы бедер. Мне необходимо провести визуальный осмотр шейки матки. Для этого я использую расширитель из лунного хрусталя. Он гладкий и адаптируется к температуре вашего тела.

Юна попыталась разжать сведенные судорогой ноги, послушно подчиняясь врачу.

Хисын взял с серебряного подноса инструмент — искусно выточенный, прозрачный артефакт, источающий еле заметный голубоватый пар стерилизации. Он смочил его специальным скользящим гелем из сока алоэ и лунных трав, затем мягко раздвинул пальцами в перчатке половые губы пациентки.

Прикосновение к набухшим, пульсирующим лепесткам заставило Юну всхлипнуть. Она была настолько возбуждена и раскрыта после первого пика, что любой контакт отзывался звоном колокольчиков в голове.

– Спокойно, – тихо скомандовал целитель. – Вдох.

Хрустальный инструмент мягко, неумолимо скользнул внутрь. Прохлада стекла на долю секунды охладила пылающие стенки, но уже в следующее мгновение артефакт перенял жар ее плоти. Хисын аккуратно развел створки инструмента, чтобы зафиксировать шейку матки и направить луч света внутрь.

Это ощущение наполненности, давления и идеальной гладкости хрусталя внутри свело Юну с ума. Ее нервные узлы, и без того раздраженные недавней вспышкой, вспыхнули с новой силой. Каждый микрон хрусталя давил на сокровенные точки, стимулируя внутренние зоны, о существовании которых она даже не подозревала.

– Слизистая гиперемирована, но эрозий нет, – ровно комментировал Хисын, наклоняясь ближе и направляя поток света. Его черные волосы качнулись вперед, а широкие плечи заслонили обзор кабинета. – Шейка чистая. Однако я вижу сильный спазм круговой связки. Придется нанести каплю успокаивающего экстракта прямо на зев.

Он взял тонкую стеклянную палочку с мягким ватным наконечником, пропитанным целебным составом, и плавно ввел ее через расширитель.

Когда влажный кончик коснулся чувствительной шейки матки, мир Юны раскололся надвое. Это не было болью — это было невыносимо острым, тягучим, бездонным экстазом. Магическое зелье мгновенно расширило сосуды, вызвав чудовищную по силе пульсацию.

– А-ах!.. Нет… пожалуйста!.. – закричала она, заломив руки.

Ее таз непроизвольно дернулся навстречу рукам целителя. Внутренние мышцы сжались с такой силой, что хрустальный инструмент едва не выскользнул, омываемый горячей смазкой. Вторая волна оргазма накатила мгновенно — более глубокая, темная и сокрушительная. Юну выгибало дугой, перед глазами поплыли радужные круги, а связки горла свело от непрерывных, сдавленных стонов. Она металась на подушке, пока ее лоно пульсировало вокруг гладкого хрусталя, выжимая из нее последние остатки самообладания.

Хисын замер, твердо удерживая инструмент на месте, чтобы спазмирующие мышцы не травмировались о края. Он переждал пик судорог с абсолютным терпением каменного изваяния. Его карие глаза внимательно следили за ее пульсом на сонной артерии, где бешено билась тонкая жилка.

– Дышите носом, Юна. Выдох через рот, – его голос оставался якорем посреди шторма. – Отпустите зажим. Позвольте мышцам расслабиться. Вот так. Очень хорошо.

Когда конвульсии стихли, сменившись мелкой, обессиленной дрожью, целитель аккуратно сомкнул створки расширителя и извлек его. Раздался тихий влажный звук, от которого Юна готова была провалиться сквозь землю. Она лежала совершенно обессиленная, ее бедра мелко тряслись, а грудь вздымалась так тяжело, будто она пробежала марафонскую дистанцию через перевал.

– Вы… вы закончили? – пролепетала она пересохшими губами, не в силах открыть затуманенные глаза.

– Почти, – Хисын снял испачканные перчатки, бросил их в утилизатор и натянул новую пару. – Остался последний, самый важный этап. Двуручная пальпация. Мне необходимо вручную оценить подвижность и размеры матки, а также убедиться, что яичники не увеличены после такого сильного спазма.

– Вручную?.. – в ужасе и тайном, постыдном предвкушении прошептала она.

– Да. Два пальца внутри, вторая рука на брюшной стенке. Это займет не больше минуты, если вы поможете мне и не станете зажиматься.

Хисын нанес обильную порцию скользящего состава на указательный и средний пальцы правой руки. Он подошел вплотную к креслу, его мощный торс навис над ней, источая ауру надежности, силы и холодного лекарского контроля.

– Расслабьтесь. Я вхожу.

Подушечки его пальцев коснулись входа. Они были толще и теплее хрусталя, обтянутые тончайшим шелком перчатки, под которым безошибочно угадывалась твердость живых мышц и костей целителя. Медленно, с безупречной осторожностью Хисын погрузил пальцы внутрь ее узкого, влажного прохода.

Юна закусила губу до крови, чтобы не закричать снова. Ощущение живой руки внутри после двух оргазмов было невыносимо ярким. Внутри все горело, каждая складка слизистой стонала от сверхчувствительности.

– Так, – Хисын положил широкую левую ладонь на ее живот, чуть выше лобковой кости, и начал синхронное движение.

Его пальцы внутри продвинулись глубже, приподнимая свод влагалища, в то время как наружная рука мягко, но уверенно надавила сверху, пальпируя тело матки между двумя ладонями.

– Тело матки в правильном положении, подвижно, безболезненно… – монотонно перечислял он анатомические параметры, но для Юны каждое его микроскопическое движение отзывалось электрическим разрядом.

Пальцы целителя сместились в правый свод, аккуратно исследуя придатки. Хисын действовал исключительно профессионально, совершая точные круговые и прощупывающие движения, но ее воспаленное эфирное тело воспринимало эту методичную пальпацию как самую изощренную, глубокую стимуляцию.

Точка максимального сплетения меридианов оказалась задета подушечкой его пальца.

– Ах!.. Господин… Хисын!.. – вскрикнула Юна, не помня себя.

– Спокойно, я почти закончил. Еще секунда, левая сторона… – он перевел пальцы влево, вновь надавливая снаружи и изнутри, сводя ладони вместе.

Это движение замкнуло магическую цепь в ее теле окончательно. Ток, дремавший в эфирных каналах, вырвался наружу неуправляемым цунами.

Третий экстаз накрыл Юну не просто физической волной — он затопил сознание ослепляющим белым светом. Мышцы ее лона намертво сжались вокруг пальцев Хисына, пульсируя с невероятной частотой и силой, пытаясь удержать его внутри. Тело девушки выгнулось так сильно, что затылок вдавился в подушку, а пятки соскользнули с подставок. Она кричала сладко, надрывно, совершенно потеряв связь с реальностью, утопая в каскаде непрекращающихся судорог, которые прокатывались по животу, бедрам и груди одна за другой, не давая вздохнуть.

Хисын не шевелился. Он позволил ее телу пережить этот колоссальный выброс энергии, лишь напитывая внешнюю ладонь мягким седативным светом, чтобы предотвратить мышечный разрыв. Он чувствовал, как бешено пульсируют стенки ее органов, как горячая влага толчками омывает его пальцы, как дрожит все ее существо под гнетом собственной аномальной природы.

Лишь когда последний спазм угас, сменившись глубоким, всхлипывающим дыханием, он плавно и осторожно извлек руку.

В кабинете повисла густая, звенящая тишина, нарушаемая только судорожными вдохами Юны.

Хисын снял перчатки, бросил их в огонь утилизатора и опустил край льняной сорочки пациентки, целомудренно прикрывая ее обнаженное тело. Затем он взял мягкое льняное полотенце и аккуратно промокнул капли пота на ее висках и лбу.

– Все закончилось, Юна. Осмотр завершен.

Девушка лежала неподвижно, не в силах пошевелить даже пальцем. Ее щеки пылали алым пламенем, глаза блестели от выступивших слез, а губы припухли. Чувство всепоглощающей неги боролось с чудовищным смущением.

– Я… я вела себя неподобающе… – прошептала она, пряча взгляд. – Вы, должно быть, презираете меня.

Хисын подошел к столу, налил из графина чистой зачарованной воды и протянул ей бокал, помогая приподняться и придерживая за плечо своей сильной, уверенной рукой.

– Выпейте, – мягко приказал он.

Юна сделала несколько жадных глотков. Прохладная вода немного остудила пылающее горло.

– А теперь послушайте меня внимательно, – Хисын сел на стул рядом с ней, его карие глаза смотрели тепло и ободряюще. – Вы ни в чем не виноваты. Ваша реакция — это прямое следствие гиперреактивности крестцового сплетения. Ваше тело просто трансформирует диагностический резонанс в сенсорную разрядку. Для вас это оргазм, для меня — объективный маркер проводимости нервных путей. С точки зрения анатомии — вы абсолютно здоровы. Никаких опухолей, воспалений или смещений нет.

– Правда? – она робко подняла на него глаза.

– Абсолютная правда, – целитель едва заметно, уголками губ, улыбнулся — впервые за все время приема, и от этой сдержанной улыбки его строгое лицо преобразилось, став удивительно притягательным. – Однако чтобы эти приступы не мешали вашей повседневной жизни, я выпишу вам настойку лунной мелиссы и охлаждающего корня. Она снизит проводимость каналов до нормы.

Он поднялся, расправив широкие плечи, и направился к письменному столу, шурша пергаментом.

– Отдохните несколько минут на кушетке, пока я оформляю рецепт. И запомните, Юна: стыдиться собственного тела и его реакций в кабинете целителя — совершенно бессмысленно. Вы прекрасно справились.

Юна медленно опустила ноги на пол, чувствуя приятную, растекающуюся по мышцам слабость и невероятное, кристально чистое облегчение. Ее тело все еще помнило каждое движение его рук, но теперь этот трепет больше не пугал ее.