Гарри Макдауэл

Больница Святого Мунго тридцать первого июля две тысячи пятого года гудела, словно потревоженный улей пикси. За высокими стрельчатыми окнами взрывались волшебные фейерверки, рассыпаясь золотыми львами и алыми искрами, гремели восторженные крики толпы, и весь магический Лондон праздновал падение Тома Реддла. Но в палате номер четыреста двенадцать на четвертом этаже стояла тяжелая, гнетущая тишина.

Здесь пахло не праздником, а пережженными зельями, кровью и озоном.

Вокруг массивной больничной кровати с белыми пологами собрался весь цвет Ордена Феникса. Джеймс Поттер, в чьих волосах уже вовсю серебрилась ранняя седина, нервно сжимал кулаки. Лили Поттер, осунувшаяся, с темными кругами под зелеными глазами, не отпускала руку своего сына. Рядом замерли Сириус Блэк, чье некогда веселое лицо превратилось в суровую маску ветерана, уставший до полусмерти Римус Люпин и сам Альбус Дамблдор, чья длинная серебристая борода слегка подрагивала.

На кровати полулежал виновник торжества — Годрик Поттер, Мальчик-Который-Выжил, Избранный, Победитель Темного Лорда. На его лбу кривился толстый уродливый шрам в форме латинской буквы «V», оставленный тем роковым хэллоуинским вечером 1981 года. Тогда, двадцать четыре года назад, в Годриковой Лощине погибли дедушка Чарльз и бабушка Дорея, но Годрик, по уверениям Дамблдора, отразил смертоносное проклятие.

Никто тогда не обратил внимания на второго младенца в колыбели — Гарри, у которого на лбу тонко алела молния. Гарри стал невидимкой в собственном доме. Пока Годрика осыпали ласками, учителями, тренировками и славой, Гарри кормили домовики. Его миром стали пыльные портреты предков в дальних коридорах Поттер-мэнора, учившие мальчика достоинству, чести и холодному расчету, да магловская школа, куда его спихнули с пяти лет, лишь бы не путался под ногами у будущего героя. Там, среди обычных людей, Гарри впитывал математику, физику и химию, находя в законах природы ту логику, которой напрочь была лишена волшебная Британия.

Отношения братьев не просто не сложились — они пылали скрытой войной. Годрик рос капризным и эгоистичным баловнем, знавшим, что любая его вина будет списана на «великую ношу». Он подставлял брата, и Джеймс с Лили без колебаний запирали Гарри в холодном подвале, требуя «подумать над своим поведением». Перелом случился, когда им было по восемь лет: Рон Уизли ворвался в комнату Гарри и с гоготом разорвал пополам редкую книгу японских сказок, которую мальчик выменял в магловском букинисте. В тот день Гарри впервые сорвался — он избил Уизли до полусмерти, и если бы не вмешательство отца, Рональд вряд ли дожил бы до Хогвартса. За этим последовал месяц карцера, но сломать Гарри они не смогли.

В Хогвартсе их пути разошлись окончательно. Годрик купался в лучах славы Гриффиндора, травил слизеринцев и ни во что не ставил пуффендуйцев. Гарри держался в тени, создав свой узкий круг — Сьюзен Боунс, Ханна Эббот, Дафна Гринграсс, Трейси Дэвис, Терри Бут и Блейз Забини. Пока на первом курсе Дамблдор разыгрывал спектакль с философским камнем, Гарри хладнокровно выкрал артефакт прямо из-под носа директора, подменив его зачарованным булыжником. На втором курсе Годрик зашипел на дуэли, и вся школа шарахнулась от него, пока он не нашел дневник у первокурсницы Джинни Уизли. На третьем вокруг замка выли дементоры из-за побега Петтигрю.

А потом грянул Турнир Трех Волшебников.

Когда Кубок выбросил оба имени, Годрик получил безоговорочную поддержку семьи, метлу высшего класса и наставления лучших магов. Гарри получил всеобщую травлю под предводительством брата. Ему пришлось съехать в пустующие комнаты башни Когтеврана. Первое задание? Годрик несся на метле, спалив себе мантию, волосы и задницу, но яйцо вырвал. Гарри вышел на арену, выставил рунный барьер и забросил хвостороге магловские баллоны с концентрированным усыпляющим газом собственного изготовления — дракон мирно захрапел через две минуты.

На Святочный бал Гарри привел Дафну Гринграсс. Разразился скандал: Джеймс, взбешенный связью сына со «змеями», тайком подписал помолвочный контракт с семьей Эджком. Мариэтта в обмен на послушание. Ультиматум лорда Поттера был прост: подчинись или убирайся. Гарри выбрал свободу. По законам древней магии, будучи признанным совершеннолетним благодаря Кубку Огня, он разорвал родовые узы и отрекся от рода Поттеров.

На втором задании Годрик давился жаброслями ради Джинни, а Гарри в акваланге спас Дафну и вытащил маленькую Габриэль Делакур, заслужив вечную признательность французского рода. На третьем — Гарри просто пропустил Седрика и Годрика вперед. Он чувствовал ловушку. Седрик погиб, Реддл возродился на крови Годрика, и тот едва сумел активировать портключ обратно.

Когда Джеймс и Лили назвали Гарри трусом за то, что он не бросился на помощь брату, тринадцатилетний подросток лишь холодно усмехнулся. Прямо на глазах директора и оцепеневших родителей он с сухим треском переломил свою палочку из остролиста пополам, бросил обломки под ноги отцу и сказал: «Вы мне больше никто. И ваша мертвая страна — тоже». Дамблдор пытался наложить вето, протянуть закон через Визенгамот, но разразившаяся война связала ему руки. Гарри исчез.

А война затянулась на шесть кровавых лет. Долорес Амбридж, битва в Министерстве, бесконечные засады и проповеди Дамблдора о «великом благе» и «втором шансе для заблудших душ», из-за которых Орден хоронил мальчишек и девчонок десятками. И вот, наконец, дуэль в Атриуме. Годрик против Волдеморта. Титаническая схватка, в которой Реддл пал... но перед самой смертью Темный Лорд оскалился и метнул в Избранного омерзительный сгусток грязно-фиолетового пламени.

Годрик шевельнулся на подушках и открыл глаза.

– Годрик! – вскрикнула от счастья Лили, бросаясь к нему на шею.

– Мам... задушишь, – прохрипел парень, его лицо приобрело багровый оттенок.

– Ох, прости, милый, прости! – Лили отпрянула, вытирая слезы радости.

– Как ты себя чувствуешь, чемпион? – с широкой улыбкой спросил Джеймс, хлопнув сына по здоровому плечу.

– Вроде нормально, пап... Только внизу живота словно лед застрял. Тянет странно, – нахмурился Годрик.

– Пустяки, мальчик мой, – ласково произнес Дамблдор, блеснув очками-половинками. – Темная магия Тома сильна, но целители Мунго творят чудеса. Скоро все пройдет.

В этот момент белая занавеска отодвинулась, и в палату вошел главный целитель отделения тяжелых проклятий, мистер Страуд. В руках он держал стопку пергаментов с мерцающими диаграммами. Лицо пожилого мага было белее его накрахмаленного халата.

– Целитель Страуд, – бодро начал Сириус, – ну что, когда наш герой сможет выпить огненного виски и вернуться к нормальной жизни?

– У меня есть две новости, господа, – глухо произнес Страуд, не глядя в глаза присутствующим. – Хорошая новость: жизни мистера Поттера ничто не угрожает. Все внутренние органы восстанавливаются, магическое ядро стабильно.

– Слава Мерлину, – выдохнул Римус, прикрывая глаза.

– Я же говорил! – расплылся в улыбке Годрик. – Теперь мы с Джинни сыграем свадьбу. Она ждет меня. Мы сделаем кучу ребятишек, целую команду по квиддичу, как и мечтали!

– Боюсь, мистер Поттер... здесь начинается плохая новость, – целитель тяжело вздохнул и опустил пергаменты. – Проклятие, поразившее вас, несло особую, разрушительную природу. Это было древнее угасающее проклятие плоти. Оно полностью сожгло семенные протоки и уничтожило репродуктивную систему на духовном и физическом уровнях. Произошло тотальное иссушение. Никакие зелья, ритуалы или магия крови не способны запустить процесс заново.

В палате повисла такая тишина, что стало слышно, как за окном с шипением гаснет очередной фейерверк.

– Что... что вы несете? – севшим голосом спросила Лили.

– Ваш сын стерилен, миссис Поттер, – отрезал Страуд с печальным сочувствием. – Годрик Поттер никогда не сможет иметь детей. Семья Поттеров прервется на нем.

Джеймс покачнулся, словно его ударили боевым молотом. Сириус побледнел, схватившись за спинку кровати.

– Вы лжете! – взревел Годрик, срываясь на визг. Он попытался вскочить, но капельницы натянули кожу. – Директор! Скажите ему! Это же бред! Я Избранный! Я спас этот чертов мир! Я обещал Джинни!

– Увы, мой мальчик... – Дамблдор казался постаревшим на сотню лет. Его глаза потускнели. – Даже магия бессильна перед некоторыми древними заклятиями некромантии.

Это была катастрофа планетарного масштаба для планов директора. Род Поттеров — древний, богатый, наделенный огромным политическим влиянием — должен был стать краеугольным камнем его Светлой фракции на грядущие поколения. Он годами лепил из Джеймса и Годрика идеальных марионеток, верящих в «Высшее благо». И теперь эта ветвь усыхала навсегда. Род Блэков через Сириуса тоже угасал, ведь Блэк хотел передать титул Годрику, лишь бы имущество не досталось Малфоям.

Лили беззвучно рыдала, уткнувшись в плечо оцепеневшего мужа. Мечты о внуках, о тихой, счастливой жизни после кошмара войны рассыпались в прах.

Неожиданно тишину палаты нарушил сухой, деловитый стук когтей по косяку двери.

– Прошу прощения за вторжение, дамы и господа, – раздался скрипучий голос.

В палату вошел Грипхук. Старший поверенный банка Гринготтс выглядел безупречно: строгий темно-синий костюм, папка с гербовыми печатями под мышкой и неизменная, едва заметная оскаленная ухмылка на острых губах.

– Грипхук? – нахмурился Джеймс, с трудом выдавливая из себя слова. – Не до тебя сейчас. У нас трагедия. Род Поттеров мертв.

– О, я осведомлен о диагнозе мистера Годрика, слухи в Мунго распространяются быстрее пламени дракона, – невозмутимо ответил гоблин. – Но я здесь именно для того, чтобы сообщить: ваш род вовсе не мертв, лорд Поттер. Напротив, он вполне благополучно процветает.

– О чем ты бормочешь? – прорычал Сириус. – Годрик — единственный наследник!

– Единственный признанный вами, мистер Блэк, – ехидно поправил Грипхук. – Но магия крови не знает предвзятости. Пять месяцев назад в Токио родился мальчик. Анализ крови подтвердил абсолютную чистоту поттеровской линии с концентрацией первородной магии свыше восьмидесяти процентов. Ваш второй сын, Гарри, женился ровно год назад.

Лили замерла, оторвавшись от плеча мужа. Джеймс вытаращил глаза. Дамблдор резко вскинул голову, и в его глазах вспыхнул опасный, расчетливый огонек.

– Гарри?.. – прошептала Лили. – Мой малыш жив? У него... у него ребенок?

– Ребенок, – повторил Дамблдор, и его голос обрел прежнюю менторскую силу. – Невероятно. Воистину, пути магии неисповедимы. Если у Гарри есть сын, судьба рода спасена! Мы сможем провести древний ритуал кровного очищения и усыновления. Мы передадим ребенка Годрику и Джинни, они воспитают его как истинного наследника Света!

– Но кто его мать? – с тревогой спросила Лили. – Какая-нибудь чистокровная леди из Японии?

Грипхук сверился с бумагами.

– Согласно магловскому и магическому реестрам, ее имя — Евангелина Атанасия Кэтрин МакДауэлл.

Джеймс нахмурился, переглянувшись с Сириусом.

– МакДауэлл? Шотландская фамилия... Наверняка сквибка или маггла, сбежавшая на Дальний Восток. Японка, говоришь? Какая разница! – Джеймс сжал кулак, и в его глазах снова вспыхнула спесь чистокровного лорда. – Грипхук! Немедленно составь официальное распоряжение Главы Рода. Мы отменяем его изгнание. Мы возвращаем Гарри в семью Поттер. Он обязан передать первенца Годрику ради сохранения рода. А сам пусть радуется, что его простят за предательство и трусость!

Гоблин смерил Джеймса взглядом, полным ядовитого сочувствия.

– Лорд Поттер, вы уверены, что хотите отправить столь прямолинейное требование? Ваш сын покинул Британию очень давно.

– Плевать! – отрезал Джеймс. – Он сломал палочку десять лет назад! Он жалкий, беспомощный сквиб, живущий среди маглов! Что он может сделать против Лорда Поттера, Лорда Блэка и Верховного Чародея Визенгамота? Если он откажется, я расторгну его жалкий магловский брак через министерский суд, а ребенка мы заберем силой!

– Джеймс... – робко протянула Лили, – забрать силой? Но разве это справедливо? Он ведь отец...

– Счастье Годрика и выживание нашего рода важнее чувств обиженного мальчишки, Лили! – твердо заявил Джеймс. – Он обязан нам жизнью. Без Годрика этот мир сгорел бы!

– Джеймс совершенно прав, девочка моя, – мягко улыбнулся Дамблдор, положив ладонь ей на плечо. – Гарри должен понять свой долг перед Высшим благом. А если его жена так молода, они вполне смогут завести себе еще детей. Мы отправимся в Японию лично. Нам нужен этот ребенок.

Грипхук лишь низко поклонился, пряча злорадную ухмылку:

– Как прикажете, лорд Поттер. Портключ в район Махора будет готов к завтрашнему утру. Но помните: банк предупреждал.

---

Академия Махора встретила незваных британских гостей ослепительным августовским солнцем, звоном цикад и запахом цветущей сакуры, неправдоподобно буйно разросшейся вокруг огромного священного Древа Мира.

Пятеро магов ступили на мощеную дорожку парковой зоны академии. Дамблдор шествовал впереди в ослепительно-фиолетовой мантии, расшитой серебряными полумесяцами. За ним шагали Джеймс в парадных одеждах лорда, Лили, нервно кутавшаяся в шаль, мрачный Сириус Блэк и опирающийся на трость Годрик, чье лицо выражало смесь превосходства и нетерпения.

Они ждали увидеть убогую магловскую лачугу, нищету и сломленного беглеца, считающего пенни.

Но реальность не имела ничего общего с их фантазиями.

Магическая Британия с ее консервативным изоляционизмом не знала — и не желала знать, — что за пределами ее маленького острова магия не ограничивалась деревянными палочками и латинскими скороговорками. Попав в Японию десять лет назад, четырнадцатилетний Гарри открыл для себя совершенно иной мир. Мир, где сосуществовали древние даосские практики, боевые искусства Ки, западное высшее колдовство и невероятная наука.

Гарри поступил в Махору. Он пахал как проклятый. Лишенный палочки, он научился управлять чистой маной через каналы тела, освоил стихийную магию и техники уплотнения духовной энергии — Канку. Он познакомился с юным вундеркиндом Неги Спрингфилдом, сыном Тысячелетнего Мастера, став для того старшим товарищем.

Но главным поворотом его судьбы стала встреча с местной затворницей.

Евангелина Атанасия Кэтрин МакДауэлл. Высший Истинный Вампир. Магистр Темного Евангелия, Кукловод, Темная Владычица, чье имя заставляло дрожать сильнейших магов мира еще шестьсот лет назад. Застрявшая в теле золотовласой девочки из-за проклятия Наги Спрингфилда, она искала ученика, способного выдержать ее адские тренировки. Гарри не просто выдержал — он бросил ей вызов. Годы совместных битв, кровь, пот, тренировки в альтернативных измерениях... и разрушение проклятия, когда Ева наконец смогла вернуть себе истинный облик потрясающей, царственной зрелой женщины. Их любовь родилась не из неловких подростковых вздохов, а из абсолютного доверия двух чудовищно сильных хищников, прошедших сквозь пламя.

Сейчас Гарри был магом-фрилансером высшего ранга, оперативником международного класса, способным голыми руками разрывать на части боевых големов.

Тропинка вывела Орденцев к красивому европейскому коттеджу, утопающему в зелени. На веранде, в тени навеса, за низким чайным столиком сидел высокий, широкоплечий черноволосый мужчина в простой черной рубашке с закатанными рукавами и свободных брюках. На его руках спал крошечный сверток — пухлый темноволосый младенец, мирно посапывающий под тихий шелест ветра.

Рядом с ним, грациозно покачивая чашкой зеленого чая, сидела невероятной красоты женщина с водопадом золотых волос, холодными льдисто-голубыми глазами и тонкими чертами лица. За ее спиной бесшумно замерла миниатюрная девушка-андроид с зелеными волосами — Чачамару, а на перилах веранды сидела ожившая деревянная кукла Чачазеро, помахивая крошечным тесаком.

– Гарри... – выдохнула Лили, делая шаг вперед.

Мужчина поднял взгляд. Его изумрудные глаза были абсолютно холодными, глубокими и свободными от шрамов прошлого. Шрам на лбу почти исчез, затянувшись под потоками истинной магии.

– Надо же, – негромко, но отчетливо произнес Гарри на чистом английском. – Весь зверинец в сборе. Как вы нашли дорогу сюда, крысы из Альбиона?

– Гарри, следи за языком! – рявкнул Джеймс, выступая вперед и выпячивая грудь. – Ты говоришь со своим отцом и Лордом! Мы пришли сюда не выслушивать твои дерзости!

Ребенок на руках Гарри тихо пискнул. Гарри даже не шелохнулся — едва заметное движение его воли окутало младенца неслышимым защитным куполом тишины. Он мягко передал сына Евангелине, которая приняла малыша с удивительной для Темной Владычицы нежностью, одарив гостей взглядом, способным заморозить магму.

– Лордом? – Гарри медленно поднялся. Его рост и аура заставили даже Сириуса инстинктивно схватиться за палочку. – Я разорвал связь с родом Поттер десять лет назад, Джеймс. Ты для меня — пустое место. Что вам нужно?

– Мальчик мой, – вмешался Дамблдор, расточая паточную улыбку. – Случилось великое горе, но вместе с тем — великое чудо. Твой брат Годрик ценой своего здоровья одолел Волан-де-Морта. Но подлое проклятие лишило его возможности продолжить род. Магия привела нас к тебе. Твой сын... он должен вернуться в Англию. Мы снимем с тебя статус изгнанника, а Годрик и Джинни воспитают этого ребенка как великого героя, будущего лидера магического мира!

Годрик самодовольно ухмыльнулся, опираясь на трость:

– Слышал, братец? Ты был никем, слабаком и трусом, сломавшим палочку. Но твой щенок послужит мне. Отдай его по-хорошему, и, может быть, я разрешу тебе приехать на Рождество в Поттер-мэнор.

Евангелина, тихо баюкая сына, издала короткий, хрустальный смешок, от которого у Римуса на загривке дыбом встала волчья шерсть.

– Слышишь это, любимый? – протянула она мягким, бархатным голосом. – Кучка деревенских дураков с палками пришла в мой дом, чтобы забрать нашего сына для какого-то недоразвитого калеки. Какая потрясающая, незамутненная наглость. Я не слышала таких шуток с тех пор, как сожгла инквизиторский трибунал в Праге.

– Молчать, женщина! – взревел Джеймс, багровея. – Ты не имеешь права голоса перед чистокровными лордами! Гарри, я приказываю тебе как Глава Дома Поттер! Отдай ребенка и падай на колени, вымаливая прощение! Иначе мы применим силу!

Дамблдор вздохнул с притворной грустью и плавно извлек из складок мантии Бузинную палочку:

– Гарри, не вынуждай нас. Ради Высшего блага... Конфундус! Империо!

Два заклинания сорвались с легендарного артефакта одновременно. Но они не пролетели и метра.

– Жалкие дикари, – процедил Гарри.

Он даже не взмахнул рукой. Чудовищная вспышка черно-багровой энергии — первородная магия и плотная аура Ки — взорвалась вокруг него, словно детонация тонны тротила. Заклинания Дамблдора просто рассыпались в пыль при столкновении с этим барьером. Ударная волна сбила спесь с британцев, заставив их пошатнуться.

– Что за... – ахнул Сириус. – У него же нет палочки!

– Палочки? – Гарри усмехнулся хищной улыбкой. – Вы застряли в своем средневековом хлеву и думаете, что весь мир крутится вокруг ваших зубочисток? Чачамару. Обезоружить молодняк.

– Слушаюсь, мастер, – мелодично отозвалась андроид.

В ту же микросекунду раздался хлопок преодоления звукового барьера. Девушка исчезла и возникла прямо перед Годриком и Сириусом. Двойной удар раскрытыми ладонями в солнечное сплетение — и Избранный с Блэком, хрипя и выплевывая воздух, рухнули на колени, а их палочки оказались переломаны в металлических пальцах горничной.

– Ах ты тварь! – взвизгнул Джеймс, направляя палочку на Гарри: – Бомбарда Макс...

Гарри шагнул сквозь пространство техникой мгновенного перемещения — Шунпо. Возникнув вплотную к отцу, он перехватил запястье Джеймса. Раздался сухой хруст ломающейся кости. Джеймс взвыл от боли, выпуская палочку, которую Гарри тут же перехватил и сжал в кулаке, обращая древковое дерево в мелкие щепки.

– Ты ничему не научился, Джеймс, – прошептал Гарри прямо в бледное лицо отца. – Ты был ничтожеством тогда, и остался ничтожеством сейчас.

– Экспеллиармус! Авада... – Дамблдор в панике вскинул Бузинную палочку, готовый ударить на поражение. Весь его образ доброго дедушки слетел, обнажив оскал загнанного в угол кукловода.

Но мир вокруг внезапно погрузился в абсолютный, леденящий космос.

– Magi Magnum, Regina Foederis... – прозвучал древний латинский напев.

Температура упала на пятьдесят градусов за долю секунды. Трава под ногами превратилась в ледяные кристаллы. Сакура мгновенно осыпалась инеем. Воздух звенел.

Евангелина шагнула вперед. Ее глаза полыхнули алым вампирским пламенем, за спиной развернулись призрачные крылья из чистейшего абсолютного льда. Дамблдор попытался выкрикнуть контрзаклятие, но его язык буквально примерз к нёбу. Древняя магия высшего круга сковала Верховного Чародея по рукам и ногам цепями черного льда.

– Старый маразматик, – усмехнулась Ева, подходя к застывшему от ужаса Дамблдору. Ребенок тем временем сладко спал в парящей ледяной колыбели позади. – Ты посмел угрожать моему мужу? Моему сыну? В моем присутствии?

Она легко, словно соломинку, выдернула Бузинную палочку из окоченевших пальцев Альбуса. Легендарный артефакт Смерти жалобно заскрипел под ее пальцами.

– Хм... палочка из бузины с волосом фестрала. Какая претенциозная безвкусица, – хмыкнула вампирша. Затем ее взгляд скользнул по пышной мантии директора, замершего в полусогнутой позе из-за ледяных оков. Уголки ее губ дрогнули в дьявольской, озорной улыбке. – Знаешь, старик, у нас в Штирии таких самодовольных павлинов всегда учили скромности одним весьма действенным способом.

– Ева, не надо... – со вздохом начал Гарри, хотя в его изумрудных глазах плясали откровенно веселые черти. – Ему же больше ста лет.

– Ой, брось, Гарри! Воспитательный процесс должен быть запоминающимся! – осклабилась она.

С легким щелчком пальцев Евангелина заставила мантию Дамблдора на затылке и ниже поясницы с треском разойтись по швам. Дамблдор выпучил глаза, пытаясь замычать сквозь заледеневшие губы, в его взгляде плескался первобытный, неописуемый ужас.

– Чачазеро, помоги директору зафиксировать позу покорности, – велела Ева.

– С превеликим удовольствием, госпожа-а-а! Хи-хи-хи! – захохотала кукла, взмахивая веревками из маны.

Не теряя ни секунды, Величайшая Темная Владычица перевернула Бузинную палочку толстым рукоятным концом вперед и... с отчетливым глухим звуком и без малейшей жалости вогнала непобедимый артефакт смерти прямо в задницу Верховного Чародея Визенгамота на добрые три четверти длины.

Глаза Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора полезли на лоб. Оковы льда на его лице треснули, и окрестности Махоры огласил такой пронзительный, фальшивый и отчаянный вой, словно на холме резали целое стадо мандрагор:

– М-М-М-Г-Х-Х-Ы-Ы-Ы-Я-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Лили вскрикнула и зажала рот руками. Годрик отполз назад, забыв про боль в ребрах, его штаны подозрительно потемнели. Сириус застыл с отвисшей челюстью, глядя на то, как величайший светлый маг современности судорожно дергается, стоя на четвереньках с рукоятью древнейшего артефакта, торчащей из того места, где благородным чародеям положено сидеть.

– Вот так гораздо лучше, – удовлетворенно кивнула Евангелина, оправив платье. – Теперь ты выглядишь ровно так, каков ты внутри. И палочка наконец-то нашла свое истинное предназначение.

Гарри подошел к корчащемуся Дамблдору и наступил тяжелым армейским ботинком на его здоровую руку