Лесная обжора

В том удивительном и солнечном краю, где шелестели серебристые кроны гигантских деревьев, а по траве бегали длинные тени полуденного солнца, жила-была юная самка кенгуру. Звали её Кира. Была она прелестным созданием: со светлой, золотисто-бурой бархатистой шёрсткой, аккуратным чутким носиком и огромными, невероятно выразительными карими глазами, в которых, казалось, отражалось всё любопытство этого мира. Но была у Киры одна особенность, о которой знали абсолютно все обитатели округи. Она невероятно, безудержно, всем сердцем любила вкусно покушать.

Пока её сородичи неторопливо щипали сухощавые стебли и дремали в тени скал, Кира исследовала самые укромные уголки леса в поисках лакомств. Её привлекали сочные сахарные побеги, медовые дикие сливы, налитые пряным соком ягоды и сладкие клубни, скрывавшиеся под мягким мхом. Она могла жевать с утра до вечера, и аппетит её никогда не угасал.

Лесные звери и птицы часто наблюдали за её трапезами со смешанным чувством восторга и тревоги.

– Она точно когда-нибудь лопнет! – вещал с верхней ветки старый желтохохлый какаду, покачиваясь на лапах. – Вот увидите! Кожа ведь не резиновая! Нельзя столько есть в один присест!

– Во-во, – глухо соглашался толстый, степенный вомбат, лениво почёсывая бок возле своей норы. – Природа требует меры. Желудок должен отдыхать, а не работать без перерыва, словно мельница. Однажды раздастся такой хлопок, что в лесу попадают все сухие сучья!

Но Кира лишь весело подмигивала им своими выразительными глазами, отправляя в рот очередную порцию хрустящих побегов. Ей казалось, что нет на свете ничего приятнее, чем ощущать, как сытная, сладкая тяжесть разливается по всему телу.

И вот однажды наступил день, который превзошёл самые смелые кулинарные мечты юной кенгуру. Забредя в потаённую лощину, скрытую за зарослями дикого папоротника, Кира ахнула. Там, под лучами пробивающегося сквозь кроны солнца, раскинулась поляна, усыпанная диковинными фруктовыми деревьями. Ветви их буквально стонали под тяжестью огромных плодов, похожих на гигантские персики и медовые дыни. Воздух звенел от густого, пьянящего аромата спелости и нектара.

Кира забыла обо всём на свете. Она принялась за еду с таким воодушевлением, какого лес ещё не видывал. Сначала она дегустировала плоды с нижних веток, затем собирала самые спелые из тех, что упали в мягкую траву. Фрукты таяли во рту, оставляя сладкое, освежающее послевкусие. Кира ела и ела, не в силах остановиться, даже когда почувствовала, что её талия исчезла вовсе, сменившись гладкой, стремительно растущей округлостью.

Когда солнце перевалило за полдень, пиршество подошло к своему неизбежному финалу. Кира вдруг осознала, что просто не может сделать больше ни единого прыжка. Лапы её подкосились от невиданной доселе тяжести. Пыхтя и тихонько посапывая от невероятной сытости, она едва сумела доковылять до старого раскидистого дерева с замшелым стволом.

Опустившись спиной на тёплую кору, юная кенгуру облегчённо выдохнула. Её задние лапы беспомощно раскинулись в стороны по шелковистой траве. Длинный сильный хвост безвольно лежал позади, а всё свободное пространство между её грудью и коленями занимал огромный, колоссальный живот. Он раздулся до таких невероятных пределов, что напоминал гигантский шерстяной шар или туго натянутый воздушный шар теплого бурого цвета. Кира положила короткие передние лапки на эту необъятную сферу и принялась медленно, бережно поглаживать свой невероятно налившийся животик, жмурясь от смутной смеси блаженства и легкой растерянности.

Вокруг дерева мгновенно собрались лесные жители. На нижние ветки слетелись разноцветные попугаи лори, из травы высунул морду ёхидна, а на ветку повыше взобрался заспанный коала. Все они с ужасом и замиранием сердца смотрели на неподвижную Киру.

– Я же говорил! – взвизгнул какаду, нервно переступая с ноги на ногу. – Она не просто объелась! Она сейчас треснет! Слышите, как там всё бурчит?

– Отойдите подальше, – проворчал вомбат, пятясь за куст. – Если рванёт, нас всех накроет сладкой мякотью!

Кира лишь виновато хлопала ресницами и тихонько охала, не в силах даже пошевелить ушами.

И в этот самый миг из кустов на поляну вышел человек. Это был десятилетний мальчик по имени Макс. Светловолосый, с вихром на макушке, одетый в ярко-красную футболку и практичные серые шорты, он выглядел типичным городским жителем, который впервые очутился на вольных просторах. Макс только вчера приехал на летние каникулы в тихий поселок, расположенный у самой кромки леса. Утром, раздираемый любопытством, он отправился исследовать тропинки и, заглядевшись на диковинных птиц, немного заблудился.

Выйдя на залитую солнцем поляну, мальчик замер. Первое, что бросилось ему в глаза, была вовсе не экзотическая растительность, а нечто абсолютно невероятное у подножия старого дерева.

Там сидела кенгуру. Но это было совсем не то стремительное, поджарое животное, о котором Макс читал в энциклопедиях. Зверь был круглым, как пушистый шар! Она сидела, раскинув мощные лапы, а её гигантское брюшко блестело на солнце мягким ворсом. Она выглядела настолько забавно, трогательно и мило, что мальчик не удержался от широкой улыбки.

Макс сделал шаг вперед, и тут со всех сторон зазвучали голоса:

– Мальчик, стой! Не подходи! – крикнула сорока-пестрохвостка.

– Она сейчас взорвется, как перезрелый стручок! – каркнул какаду. – Беги, глупый двуногий, спасайся!

Самое удивительное было в том, что Макс ни капельки не удивился тому, что прекрасно понимает язык лесных созданий. В этом напоенном солнцем лесу всё казалось таким естественным, словно он попал в добрую старую сказку. Он лишь повернулся к ветвям и мягко, звонко произнес:

– Да бросьте вы! Ничего она не лопнет. Посмотрите только на неё... она же просто прекрасна!

Услышав эти слова, Кира смутилась. На её аккуратном носике затрепетали усики, кончики ушей окрасились легким румянцем, а в больших карих глазах блеснули искорки благодарности. Ещё никто и никогда не называл её «прекрасной», когда она находилась в состоянии абсолютной пищевой неподвижности.

– Ой... – тоненьким, серебристым голоском прошептала кенгуру, обращаясь к мальчику. – Ты правда так думаешь? Пожалуйста... подойди поближе. Мне так трудно говорить громко, дыхания совсем не хватает.

Макс с живым интересом подошёл ближе и опустился на колени прямо перед ней.

– Привет. Я Макс, – представился он, с восхищением разглядывая пушистую великаншу. – Скажи, а почему ты так раздулась? Тебя укусила какая-нибудь ядовитая муха?

Кира тихонько, стыдливо хихикнула, отчего её необъятный живот колыхнулся, словно гладкое желе.

– Нет, Макс. Никаких мух. Просто... я ужасно, неисправимо люблю всё самое вкусное на свете! А сегодня здесь было столько волшебных фруктов, что я просто не сумела вовремя сказать себе «хватит». И вот... кажется, я слегка переборщила.

– Слегка? – улыбнулся мальчик.

Он протянул руки и бережно прильнул ладонями к её раздувшемуся животу. Ощущение было поразительным: под тонким, невероятно мягким и бархатистым слоем светлой шёрстки скрывалась гладкая, туго-натуго натянутая кожа, горячая от внутреннего тепла. Живот был упругим, словно огромный баскетбольный мяч, нака