от ненависти до любви

Мия сидела на широком подоконнике, обняв колени и уткнувшись подбородком в мягкую ткань кашемирового свитера. В её комнате, обставленной по последнему слову дизайнерской моды, всегда пахло лилиями и дорогим парфюмом, но этот уют казался ей стерильным, почти больничным. За окном догорал закат, окрашивая небо в тревожные оранжевые тона.

В свои двадцать один год Мия знала об одиночестве всё. Она знала его на вкус — как остывший ужин, оставленный прислугой на огромном дубовом столе. Она знала его на ощупь — как холодные шелковые простыни в пустом доме. Родители были для неё именами в газетных заголовках о «самых успешных бизнес-династиях» или голосами в трубке, короткими и деловыми: «Мы перевели деньги на твой счет, купи себе что-нибудь». Няня, которая растила её до совершеннолетия, была доброй женщиной, но и она оставалась лишь наемным персоналом.

Мия поправила прядь светло-русых волнистых волос, которая выбилась из прически, и вздохнула. Её огромные голубые глаза, которые отец называл «главным активом семьи», сейчас отражали лишь пустоту коридора.

Внезапный, резкий стук в дверь заставил её вздрогнуть. Мия редко слышала такой уверенный стук — обычно горничные скреблись едва слышно.

Она спрыгнула с подоконника, поправила юбку и открыла дверь. На пороге стоял отец. Его лицо было непривычно торжественным, а в глазах поблескивал азарт, который появлялся только перед заключением крупной сделки.

– Папа? Что-то случилось? – тихо спросила она, неосознанно отступая назад.

Отец не ответил. Вместо этого он крепко взял её за руку — жест, лишенный нежности, но полный собственнического права — и повел за собой.

– Идем, Мия. У нас гости. Очень важные гости, от которых зависит будущее нашей компании. И твоё тоже.

Мия едва поспевала за его широкими шагами. Её маленький рост — всего сто шестьдесят два сантиметра — всегда делал её рядом с отцом похожей на фарфоровую куклу, которую ведут на выставку. Они спустились по широкой мраморной лестнице в главную гостиную.

Там, в свете огромной хрустальной люстры, уже сидели люди. Мия сразу узнала чету Аддамс — давних конкурентов и партнеров её родителей. Но её взгляд мгновенно приковал к себе третий человек.

Нейт.

Он сидел в глубоком кресле, расслабленно откинувшись на спинку, и крутил в руках стакан с минеральной водой. Брюнет с короткой, идеально уложенной стрижкой, он выглядел как воплощение уверенности. В свои двадцать три года Нейт уже не был тем шкодным мальчишкой, который когда-то, на одном из благотворительных вечеров десять лет назад, столкнул Мию в бассейн просто ради смеха. Теперь он владел собственной логистической империей и имел репутацию человека, который никогда не проигрывает.

Его карие глаза, темные и проницательные, медленно скользнули по фигуре Мии, когда она вошла.

– А вот и наша красавица, – громко произнес отец Мии, подводя её к центру комнаты.

– Здравствуй, Мия, – подал голос отец Нейта, поднимаясь для приветствия. – Ты стала еще прекраснее с нашей последней встречи.

Мия вежливо кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. Она посмотрела на Нейта. Тот не встал. Он лишь слегка наклонил голову, и на его губах заиграла едва заметная, дерзкая усмишка.

– Присаживайся, дорогая, – мать Мии указала на диван прямо напротив Нейта.

Когда все формальности были соблюдены, в гостиной воцарилась тяжелая тишина. Мия чувствовала на себе взгляд Нейта — тяжелый, изучающий, словно он оценивал товар перед покупкой.

– Мы не будем ходить вокруг да около, – начал отец Мии, сложив руки на коленях. – Мия, Нейт, вы оба знаете, в каком мире мы живем. Альянсы строятся не только на бумаге, но и на крови.

Мия почувствовала, как кровь отлила от лица. Она посмотрела на Нейта, ожидая увидеть на его лице такое же потрясение, но он оставался пугающе спокойным.

– Мы решили объединить наши активы, – продолжил отец Нейта. – И лучшим способом закрепить этот союз будет ваш брак.

– Брак? – голос Мии прозвучал как надтреснутый колокольчик. – Но мы... мы почти не знаем друг друга. Папа, ты не можешь...

– Мия, это решенный вопрос, – отрезал отец, даже не глядя на неё. – Подготовка к помолвке начнется завтра.

Нейт наконец поставил стакан на столик и подался вперед. Его рост в сто восемьдесят пять сантиметров даже в сидячем положении создавал ощущение доминирования.

– Ты так побледнела, Мия, – произнес он низким, бархатистым голосом, в котором слышалась легкая насмешка. – Неужели перспектива стать моей женой пугает тебя больше, чем жизнь в этой золоченой клетке?

Мия вскинула голову, её голубые глаза вспыхнули гневом, смешанным с отчаянием.

– Ты всегда был невыносим, Нейт. И я вижу, что бизнес не сделал тебя вежливее.

– Вежливость не приносит прибыли, – парировал он, поднимаясь во весь рост. – А вот честность — вполне. Родители, я думаю, нам с моей невестой нужно поговорить наедине.

Родители с видимым облегчением закивали и один за другим покинули гостиную, оставив их вдвоем. Тишина стала еще более гнетущей. Нейт подошел к окну, заложив руки в карманы дорогих брюк.

– Ты ведь знала, что этот день придет, – сказал он, не оборачиваясь. – Девочки вроде тебя не выходят замуж по любви. Они выходят замуж по расчету своих отцов.

– Я не «девочка вроде меня», – прошептала Мия, чувствуя, как к горлу подступают слезы. – Я человек. У меня могли быть свои планы.

Нейт резко обернулся. Его лицо теперь было серьезным, а в карих глазах мелькнуло что-то похожее на искру интереса.

– И какие же? Рисовать картинки в своей комнате? Ждать принца, который спасет тебя из башни? Мия, очнись. Твой отец продал бы тебя любому, кто предложил бы правильную цену. Тебе повезло, что этим «любым» оказался я.

– Повезло? – она вскочила с дивана, несмотря на разницу в росте, пытаясь выглядеть уверенно. – Ты самовлюбленный, грубый и...

– И единственный, кто не будет делать вид, что этот брак — сказка, – перебил он её, делая шаг навстречу.

Он остановился так близко, что Мия почувствовала аромат его одеколона — сандал и холодная сталь. Ей пришлось сильно задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– Слушай меня внимательно, – Нейт понизил голос до шепота. – Я не собираюсь ограничивать твою свободу больше, чем это необходимо для имиджа. Живи своей жизнью, трать мои деньги, занимайся своим искусством. Но перед камерами и на приемах ты будешь моей. Ты будешь принадлежать мне официально.

– Ты говоришь о любви так, будто это болезнь, – сказала Мия, борясь с желанием отступить.

– Любовь — это уязвимость, – отрезал он. – В моем мире уязвимость стоит жизни бизнеса.

Он протянул руку и коснулся её подбородка, заставляя смотреть прямо на него. Его пальцы были горячими, и от этого прикосновения по коже Мии пробежали странные мурашки. Это не был страх, это было что-то новое, пугающее своей интенсивностью.

– У тебя красивые глаза, Мия, – вдруг тихо произнес он, и его голос на мгновение лишился стали. – Жаль, что в них столько печали.

– В них одиночество, Нейт. Тебе ли не знать, что это такое? Ты ведь тоже рос среди цифр и отчетов, а не среди людей.

Нейт на секунду замер, его зрачки расширились. Он быстро убрал руку, словно обжегся об её слова. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.

– Завтра в семь вечера я пришлю за тобой машину. Мы поедем выбирать кольцо. Постарайся выглядеть так, будто ты не собираешься на собственные похороны.

– Я не пойду, – бросила она ему в спину, когда он направился к выходу.

Нейт остановился у самой двери, взялся за ручку и обернулся через плечо.

– Пойдешь. Потому что ты хорошая девочка, Мия. А хорошие девочки всегда делают то, что от них ждут. Даже если внутри они кричат от ненависти.

Дверь за ним закрылась с негромким щелчком. Мия осталась стоять посреди огромной гостиной, чувствуя себя еще более маленькой и беззащитной, чем обычно. Она посмотрела на свои руки — они дрожали.

Она знала, что он прав. У неё не было сил бороться с машиной, которую запустили их родители. Но в одном он ошибся. Она не собиралась быть просто «куклой для имиджа».

Мия подошла к зеркалу над камином. На неё смотрела бледная девушка с копной светло-русых волос и огромными глазами, в которых теперь, помимо печали, разгоралось пламя упрямства.

– Ты еще не знаешь, во что ввязался, Нейт Аддамс, – прошептала она своему отражению.

В ту ночь Мия долго не могла уснуть. Ей казалось, что стены комнаты сжимаются, превращаясь в ту самую золотую клетку, о которой говорил Нейт. Но теперь в этой клетке был кто-то еще. Тот, кто когда-то в детстве смеялся над её слезами, а теперь собирался надеть ей кольцо на палец.

Она вспомнила его взгляд — не тот, холодный и деловой, а тот короткий миг, когда он коснулся её лица. В нем было что-то скрытое, что-то, что Нейт так тщательно прятал за своей империей и дорогими костюмами.

Утром дом наполнился суетой. Горничные приносили каталоги, мать обсуждала по телефону список гостей, а отец сидел в кабинете, довольно потирая руки. Мия чувствовала себя призраком на собственном празднике.

Ровно в семь вечера к воротам поместья подъехал черный матовый автомобиль. Мия вышла на крыльцо, кутаясь в легкое пальто. Вечерний воздух был прохладным.

Заднее стекло опустилось, и она увидела Нейта. Он был в простой черной рубашке с расстегнутым воротником, что делало его образ менее официальным, но не менее опасным.

– Садись, – коротко бросил он.

Мия села в машину, стараясь держаться как можно дальше от него. Салон пах дорогой кожей и тем же парфюмом, который она запомнила вчера.

– Мы едем к моему ювелиру, – сказал Нейт, когда машина тронулась. – Он подготовил несколько вариантов. Выберешь тот, который тебе не противно будет носить всю оставшуюся жизнь.

– Почему ты это делаешь? – вдруг спросила Мия, глядя в окно на мелькающие огни города. – У тебя ведь есть деньги, власть. Ты мог бы отказаться. Мог бы найти способ обойти этот договор.

Нейт долго молчал. Мия уже подумала, что он не ответит, но потом он заговорил, и его голос звучал странно глухо.

– Мой отец болен, Мия. Об этом никто не знает, кроме меня и врачей. Если акции упадут из-за слухов о его нестабильности, компания пойдет ко дну. Слияние с твоим отцом — это единственный способ удержать всё на плаву и дать ему возможность спокойно уйти.

Мия повернулась к нему. В полумраке салона его профиль казался высеченным из камня.

– Значит, ты тоже жертвуешь собой? – тихо спросила она.

Нейт усмехнулся, но в этой усмешке не было радости.

– Я не жертва. Я игрок. И я выбрал лучший ход из возможных.

– А я? Я тоже просто ход в твоей игре?

Нейт повернул голову к ней. В свете уличных фонарей, врывавшемся в салон, его глаза казались почти черными.

– Ты — самая ценная фигура на доске, Мия. И я не позволю никому, даже тебе самой, тебя потерять.

Машина остановилась у неброской двери в центре города. Нейт вышел первым и протянул ей руку. Мия помедлила, глядя на его ладонь — широкую, с длинными пальцами. Она знала, что, вложив свою руку в его, она окончательно подпишет себе приговор.

Но одиночество, которое преследовало её всю жизнь, вдруг показалось ей более страшным врагом, чем этот мужчина, стоящий перед ней.

Она вложила свои маленькие пальцы в его ладонь. Нейт крепко сжал их, и на мгновение ей показалось, что в этом жесте было больше защиты, чем во всем её огромном и пустом доме.

– Пойдем, – сказал он. – Нас ждет долгая ночь.

Внутри ювелирного бутика было тихо и торжественно. Старый ювелир выложил на бархатную подушечку несколько колец. Бриллианты сверкали так ярко, что слепили глаза.

Мия смотрела на них, но не видела красоты. Она видела цепи.

– Выбирай, – Нейт стоял за её спиной, почти касаясь плечом.

Мия указала на самое простое кольцо — тонкая платиновая полоска с одним небольшим, но идеально чистым камнем.

– Это? – удивился ювелир. – Но мистер Аддамс просил самое лучшее...

– Это, – твердо сказала Мия. – Оно не так сильно тянет руку к земле.

Нейт взял кольцо, осмотрел его и, неожиданно для Мии, взял её за левую руку. Он медленно надел кольцо на её безымянный палец. Холод металла обжег кожу.

– Тебе идет, – произнес он, не отпуская её руку. – Просто и... честно.

– Теперь ты доволен? – спросила она, глядя ему в глаза.

– Доволен буду тогда, когда ты перестанешь смотреть на меня так, будто я собираюсь тебя съесть.

– А ты не собираешься?

Нейт наклонился к её уху, и его дыхание опалило кожу.

– Я предпочитаю более изысканные способы взаимодействия, чем просто поглощение. Мы научимся сосуществовать, Мия. Хочешь ты того или нет.

Когда они вышли из бутика, город уже полностью погрузился в ночь. Нейт не повез её домой. Вместо этого он приказал водителю ехать к набережной.

– Зачем мы здесь? – спросила Мия, когда они вышли из машины и подошли к парапету.

– Хочу, чтобы ты запомнила этот момент не в душном кабинете или среди бриллиантов, – он посмотрел на темную воду реки. – Сегодня закончилась твоя прошлая жизнь. И моя тоже. Мы теперь — одно целое в глазах мира.

– Но не в своих глазах, – напомнила она.

– Это вопрос времени.

Мия посмотрела на свое кольцо. Оно тускло поблескивало в свете луны. Она вдруг поняла, что этот кареглазый брюнет, который всю жизнь казался ей кошмаром из детства, теперь стал её единственной реальностью.

– Нейт? – позвала она тихо.

– Да?

– Почему ты тогда столкнул меня в бассейн? Десять лет назад.

Нейт замолчал, и на его лице впервые появилось выражение, которое можно было назвать смущением.

– Потому что ты была такой идеальной в своем белом платье. Такой недосягаемой и правильной. Мне хотелось увидеть в тебе что-то живое. Хотя бы твой гнев.

Мия невольно улыбнулась.

– Ты добился своего. Я тогда тебя возненавидела.

– Значит, я уже тогда знал, как привлечь твое внимание, – он повернулся к ней и накрыл её руку своей. – Теперь у нас есть вся жизнь, чтобы превратить эту ненависть во что-то другое.

Мия не отстранилась. Впервые за долгое время ей не хотелось бежать в свою комнату и прятаться на подоконнике. Возможно, эта клетка действительно была золотой, но ключи от неё теперь были у человека, который, по крайней мере, обещал быть с ней честным.

– Я не обещаю, что буду легкой женой, Нейт Аддамс.

– А я никогда не искал легких путей, Мия.

Они стояли у воды, два одиночества, столкнувшиеся по воле чужих интересов, но нашедшие друг в друге странное, пугающее отражение самих себя. Впереди была свадьба, контракты и фотовспышки, но здесь, в тишине ночи, они были просто двумя людьми, которые только что начали свою самую сложную и важную сделку. Сделку под названием «жизнь».