Лесная обжора

В изумрудной глубине солнечного леса, где трава пахла нагретой солнцем мятой, а сквозь кроны высоких эвкалиптов пробивались золотые лучи, жила молодая кенгуру. Была она прелестным созданием: со светло-бурой, шелковистой шерсткой, мягкими длинными ушками и огромными выразительными глазами, в которых, казалось, отражалось само ясное небо. Но была у этой очаровательной обитательницы леса одна маленькая слабость, о которой знали абсолютно все птицы и звери в округе. Она невероятно, бесконечно и страстно любила вкусно покушать.

Каждое ее утро начиналось не с прыжков по росистым холмам, а с поисков самых сочных ягод, самых сладких молодых побегов и налитых душистым нектаром лесных плодов. Лесные жители лишь диву давались, глядя на то, с каким аппетитом и упорством молодая самка поглощала угощения.

– Ну куда в нее столько помещается? – покачивая хохолком, щебетал на ветке зеленый попугай. – Вот помяните мое слово, однажды она не рассчитает и просто лопнет! Как мыльный пузырь!

– Истинно так, – хмуро поддакивал старый седой вомбат, высунув мордочку из своей уютной норы. – Живот у нее не резиновый. Мера нужна, мера!

Животные постоянно спорили и даже заключали шуточные пари, гадая, наступит ли тот день, когда аппетит кенгуру сыграет с ней сокрушительную шутку. А сама виновница споров лишь беззаботно шевелила ушками и продолжала лакомиться всем, что дарила щедрая природа.

И вот однажды наступил день, превзошедший все ожидания. Бродя по дальней, нехоженой части леса, кенгуру набрела на скрытую от чужих глаз поляну. Там, на раскидистых кустарниках и низких деревьях, висели гроздья удивительных фруктов: ярко-оранжевых, медово-желтых, сочных и источающих такой пьянящий аромат, перед которым она не смогла устоять.

Она принялась за трапезу. Сначала осторожно, пробуя на вкус каждую ягодку, а затем все быстрее и с большим упоением. Плоды таяли во рту, оставляя сладкий пряный след, и остановиться было решительно невозможно. Кенгуру ела, жевала и глотала, совершенно забыв обо всем на свете. Прошел час, затем другой. Кусты вокруг нее заметно поредели, а вот сама любительница поесть переменилась до неузнаваемости.

Когда насыщение наконец настигло ее, оказалось, что сделать даже крошечный шаг вперед уже не представляется возможным. Ее живот раздулся до невообразимых, сказочных размеров, превратившись в колоссальный, упругий и совершенно круглый шар. Бедняжка еле сумела перевалиться назад и тяжело привалилась спиной к замшелому стволу старого раскидистого дерева.

Задние лапы ее беспомощно раскинулись в стороны, мощный хвост лениво распластался по мягкому мху, а сама она едва могла дышать. Кенгуру только и оставалось, что уложить свои маленькие передние лапки на верхнюю часть этого гигантского, туго обтянутого шелковистой шерсткой холма и тихонько, умиротворенно его поглаживать. Она выглядела потрясающе комично и в то же время невероятно мило: из-за необъятного пушистого круглого брюшка ее голова и растерянная мордочка казались совсем крошечными.

Лесные звери и птицы, заметившие необычное зрелище, быстро слетелись и сбежались к поляне. На нижних ветвях расселись пестрые попугаи, за кустами столпились любопытные опоссумы и валлаби, а между корней застыли ящерицы. Все они с благоговейным ужасом и трепетом глядели на раздувшуюся кенгуру.

– Она сейчас взорвется! – взволнованно трещал попугай. – Отойдите назад, перья полетят!

– Бедняжка, она натянулась, как тугой барабан! Вот-вот лопнет! – шептали кустовые зверьки, испуганно прижимая уши.

Сама кенгуру лишь сонно моргала своими огромными глазами, тихо вздыхая после каждого поглаживания собственного живота, и не могла вымолвить ни звука от сытости и тяжести.

В этот самый момент хрустнули сухие ветки, кусты жимолости на краю поляны раздвинулись, и на солнечный свет вышел мальчик. Ему было около десяти лет. Звали его Макс. У него были светлые вихрастые волосы, озорной взгляд и пара веснушек на носу. Одет он был в ярко-красную футболку и серые удобные шорты. Макс приехал в тихий поселок на самой кромке леса буквально на днях, чтобы провести здесь свои летние каникулы у родственников. Отправившись на утреннюю прогулку по манящей тропинке, мальчик засмотрелся на диковинных бабочек и сам не заметил, как немного заблудился.

Выбравшись на поляну, Макс замер. Картина, открывшаяся его взору, поразила бы любое воображение. У подножия величавого дерева полулежала светло-бурая кенгуру, но она была настолько надутой, круглой и гладкой, что походила на огромный живой мяч с ушками и лапками.

Мальчик медленно подошел ближе, широко раскрыв глаза от искреннего детского восторга.

– Осторожно, мальчик, назад! – вдруг застрекотала с ветки сорока. – Она наелась до предела! Отойди, она сейчас лопнет!

– Да-да, отойди от нее, глупый двуногий, будет большой бабах! – подхватили другие птицы.

Самое удивительное заключалось в том, что Макс ни капельки не удивился тому, что прекрасно понимает язык лесных созданий. Для него в этот солнечный день все казалось частью прекрасной, ожившей сказки. Он перевел взгляд с шумных ветвей обратно на кенгуру, улыбнулся теплой и открытой улыбкой и звонко произнес:

– Да вовсе она не собирается лопаться. Посмотрите только на нее... Она же просто прекрасна!

Услышав эти слова, молодая кенгуру вздрогнула. Ее чуткие ушки порозовели, а сквозь светло-бурую шерстку на мордочке пробился самый настоящий румянец смущения. Она подняла свои большие влажные глаза на мальчика, в которых читались бесконечная благодарность и легкая неловкость.

– Спасибо тебе, добрый мальчик... – раздался ее нежный, бархатистый голосок, тихий от сытого бессилия. – Пожалуйста, подойди поближе. Мне так трудно говорить громко.

Макс без малейшего страха подошел вплотную и опустился на колени прямо перед ней на мягкую траву.

– Привет, – ласково сказал он. – Отчего же ты так сильно раздулась? Тебе не больно?

– Ох, нет, мне совсем не больно, – со вздохом блаженства прошептала кенгуру, продолжая лениво перебирать лапками по своему необъятному животу. – Просто я очень, очень сильно люблю все вкусное на этом свете. А сегодня... сегодня я нашла эту поляну и, кажется, съела чуточку больше, чем следовало. Но это было так восхитительно!

Макс завороженно протянул руку и аккуратно коснулся ее живота. Тот был невероятно теплым. Ощутив под ладонью мягкую, шелковистую шерсть, мальчик почувствовал, насколько туго натянута кожа под ней. Живот напоминал огромный упругий воздушный шар, тугой, идеальной формы, гладкий и круглый. Макс прильнул к нему обеими ладонями, осторожно и бережно поглаживая этот пушистый холм круговыми движениями.

– О-о-ох... – протянула кенгуру, закатив глаза от невероятного удовольствия. – Как же это приятно... Твои руки такие добрые и прохладные. Пожалуйста, погладь еще вот здесь, сбоку.

Макс с радостью послушался. Звери на деревьях замерли, боясь даже пискнуть. Они ожидали катастрофы каждую секунду, но мальчик продолжал спокойно гладить кенгуру, чувствуя мерное, глубокое биение ее сытого сердца и легкое урчание внутри ее колоссального пузика.

Спустя несколько минут кенгуру с трудом повернула голову в сторону густого куста, росшего буквально в пяти шагах от них. На его ветвях еще висели редкие, но самые крупные, спелые пурпурные плоды, источавшие густой сахарный запах. В ее глазах вновь вспыхнули лукавые искорки неутолимого аппетита.

– Послушай, милый мальчик... – нерешительно заговорила она, кокетливо прижав ушки. – Я знаю, это звучит ужасно, но... вон там, на том кусте, остались самые сладкие фрукты. Я так хотела до них добраться, но теперь не могу даже пальцем пошевелить. Ты не мог бы принести их мне?

Макс удивленно посмотрел на ее необъятный, гигантский живот, затем на куст, а потом снова в ее умоляющие темные глаза.

– Но ты уверена? – с искренним участием спросил он. – Разве ты не боишься лопнуть, как говорят птицы? По-моему, в тебя больше не поместится ни крошки!

Кенгуру тихо и беззаботно рассмеялась, отчего ее пушистый круглый живот смешно заколыхался под ладонями мальчика.

– Глупости! Со мной ничего дурного не случится, вот увидишь. Мой живот просто станет еще чуточку больше, круглее и красивее. Ну пожалуйста, принеси мне их! Они такие сладкие...

Макс не смог устоять перед ее обаянием. Он поднялся на ноги, подошел к кусту и сорвал целую охапку тяжелых, налитых соком пурпурных фруктов. Вернувшись к дереву, он аккуратно сложил их на траву прямо возле передних лапок кенгуру.

– Вот, держи, – улыбнулся мальчик и снова опустился на колени, положив руку на ее теплое пузо.

Кенгуру с восторженным вздохом принялась за новое угощение. Она медленно, с трудом подносила плоды ко рту своими лапками, с наслаждением откусывая сочную мякоть. Каждый раз, когда она сглатывала очередной кусок, Макс своими ладонями ощущал настоящее чудо: ее живот под его руками раздавался еще шире, надуваясь все сильнее и сильнее. Кожа натягивалась до предела, шерстинки расходились в стороны, а сам шар становился настолько огромным, что уже закрывал кенгуру почти до самого подбородка.

– Невероятно... – шептал Макс, гладя пульсирующий, исполинский круглый бок. – Ты становишься похожа на пушистую планету!

– Это... так... вкусно... – только и могла простонать кенгуру между укусами, жмурясь от неземного блаженства.

Фрукты быстро таяли. Вот остался предпоследний, и когда кенгуру проглотила его, раздался тихий протяжный скрип, словно туго натянутая ткань сделала последнее усилие. Теперь ее живот был колоссальным, монументальным шаром, рядом с которым сама кенгуру казалась лишь крошечным дополнением.

На траве остался лежать всего один-единственный фрукт — самый большой, глянцевый, истекающий сладким прозрачным соком.

Кенгуру попыталась пошевелиться, чтобы поднять его, но не смогла даже оторвать лапки от поверхности своего живота. Ее ручки просто бессильно лежали на этой необъятной округлости, не в силах дотянуться до земли. Живот был настолько огромен и тяжел, что сковал ее полностью.

– Я... я больше не могу двигаться, – прошептала она с мольбой и восторгом, глядя на Макса. – Но я не могу оставить его. Прошу тебя, мальчик, скорми мне этот последний плод. Положи его мне прямо в рот.

Макс затаил дыхание. Он в последний раз нежно, бережно провел ладонью по ее круглому, натянутому, как