Странная история жизни

Холодный октябрьский дождь перемешивался с грязью под ногами, превращая тротуары в скользкое месиво. Лиам прижал руки к животу, пытаясь защитить его от пронизывающего ветра. Старая толстовка, которую он нашел в мусорном баке две недели назад, уже давно промокла насквозь и неприятно липла к коже. Живот, уже большой и тяжелый на седьмом месяце, тянул вниз, заставляя спину ныть от постоянного напряжения.

Ему было пятнадцать. Всего пятнадцать, но в глазах окружающих он видел лишь брезгливость или равнодушие. Для своих родителей, которые каждое воскресенье истово молились в первом ряду местной церкви, он стал воплощением греха. Лиам до сих пор помнил ледяной голос отца и искаженное гневом лицо матери.

– Ты притащил в этот дом скверну, – сказал тогда отец, указывая на дверь. – Уходи. У нас больше нет сына, есть только падшая омега, выбравшая путь блуда.

Слова «изнасилование» для них не существовало. Существовал только факт: их сын носил под сердцем плод группового насилия, и этот ребенок пах чужими, агрессивными альфами.

Лиам прислонился к стене кирпичного здания, чувствуя, как подкашиваются ноги. Голод стал его постоянным спутником, но сейчас сильнее него была жажда и дикая, изматывающая усталость. Он сполз по стене, садясь прямо в лужу. Ему было все равно. Сил бороться больше не осталось.

Свет фар разрезал темноту переулка. Дорогой черный внедорожник медленно притормозил у обочины. Лиам зажмурился, ожидая, что сейчас его прогонят или, что еще хуже, кто-то решит поглумиться над беззащитным омегой.

Дверь машины открылась. Из салона вышел мужчина. Высокий, широкоплечий, в идеально отглаженном пальто, которое стоило больше, чем вся жизнь Лиама. От него исходил густой, обволакивающий аромат сандала и дорогого табака – запах сильного, уверенного в себе альфы.

Джеймс остановился в нескольких шагах, глядя на дрожащий комок человеческого горя у стены.

– Ты простудишься, – произнес он низким, спокойным голосом.

Лиам не ответил. Он только сильнее сжался, пряча лицо в коленях.

– Эй, посмотри на меня, – Джеймс подошел ближе и опустился на одно колено, не заботясь о том, что пачкает дорогие брюки.

Мальчик поднял голову. Его бледное лицо с огромными, полными слез глазами выглядело почти призрачным в свете уличного фонаря. Джеймс невольно нахмурился, когда его острое обоняние уловило запах. Чужие альфы. Резкий, тяжелый фон, исходящий от живота омеги. Биологически альфы были запрограммированы отвергать чужое потомство, чувствовать к нему неприязнь на инстинктивном уровне.

Но Джеймс почувствовал лишь глухую ярость по отношению к тем, кто довел ребенка до такого состояния.

– Как тебя зовут? – спросил он, протягивая руку, но не касаясь Лиама, чтобы не напугать.

– Лиам... – прошелестел омега, с трудом сглатывая.

– Лиам, – повторил Джеймс, словно пробуя имя на вкус. – Меня зовут Джеймс. Я собираюсь забрать тебя отсюда. Ты согласен?

Лиам недоверчиво моргнул.

– Почему? – голос сорвался на хрип. – Я... я грязный. Вы же чувствуете.

Джеймс на мгновение сжал челюсти, подавляя рык, предназначенный не мальчику, а всему миру.

– Я чувствую только то, что тебе нужна помощь. Вставай.

Он помог Лиаму подняться, практически перенося его легкое, несмотря на беременность, тело на заднее сиденье машины. В салоне было тепло, пахло кожей и чистотой. Лиам задрожал еще сильнее, когда тепло начало проникать под мокрую одежду.

---

Пентхаус Джеймса встретил их приглушенным светом и тишиной. Лиам стоял в просторной прихожей, боясь ступить на светлый паркет. С его одежды стекала вода, образуя грязные лужи.

– Иди в ванную, – Джеймс снял пальто и бросил его на кресло. – Третья дверь по коридору. Там есть чистые полотенца и халат. Я вызову врача.

– Пожалуйста, не надо полицию, – Лиам вскинул голову, в его глазах плескался настоящий ужас. – Мои родители... они сказали, что если я заявлю, они откажутся от меня официально.

– Они уже от тебя отказались, Лиам, – мягко, но твердо заметил Джеймс. – Но я не вызову полицию, если ты этого не хочешь. Придет мой личный врач. Он просто осмотрит тебя и ребенка.

Лиам медленно кивнул и побрел в указанном направлении. Когда дверь ванной закрылась, Джеймс тяжело выдохнул и достал телефон.

– Артур, мне нужно, чтобы ты приехал. Прямо сейчас. Да, экстренно. Омега, семь месяцев, сильное истощение и переохлаждение.

Закончив разговор, Джеймс прошел на кухню и поставил чайник. Он пытался разобраться в собственных чувствах. Наследник огромного холдинга, человек, чья жизнь была расписана по минутам, притащил в дом бездомного омегу, беременного от группы неизвестных альф. Это было безумием. Социум не прощал таких вещей. Чужой запах в доме будет раздражать его инстинкты, будет напоминать о чужом триумфе над этой омегой.

Но когда Лиам вышел из ванной, утопая в огромном махровом халате, Джеймс понял, что не сможет выставить его за дверь. Мальчик выглядел таким хрупким, что казалось, одно неосторожное слово разрушит его окончательно.

– Садись, – Джеймс указал на стул у стола. – Выпей чаю. Тебе нужно согреться изнутри.

Лиам послушно сел, обхватив кружку тонкими пальцами. Его взгляд был прикован к столешнице.

– Почему вы это делаете? – тихо спросил он. – Вы же альфа. Вы чувствуете запах... их запах.

Джеймс сел напротив, внимательно изучая лицо мальчика.

– Да, я чувствую его, – признал он честно. – Но я также вижу человека, которому некуда идти. И я вижу ребенка, который не виноват в том, как он был зачат.

Лиам всхлипнул, и первая слеза упала в кружку с чаем.

– Они называли меня шлюхой, – прошептал он, плечи его затряслись. – Мама сказала, что я должен был умереть, но не позволить этому случиться. Но их было четверо... я не мог...

– Тише, – Джеймс встал и, помедлив, положил руку на плечо Лиама. – Ты не виноват. Слышишь меня? Ты ни в чем не виноват.

В дверь позвонили. Это пришел Артур. Осмотр длился долго. Лиам вел себя тихо, беспрекословно выполняя все просьбы врача, но его глаза постоянно искали Джеймса, словно тот был единственным якорем в этом внезапно изменившемся мире.

Когда врач закончил, он вышел с Джеймсом в гостиную.

– Физически он истощен, – Артур нахмурился, записывая что-то в планшет. – Плод развивается с задержкой, но сердцебиение в норме. Ему нужны витамины, покой и усиленное питание. Но главная проблема не в этом, Джеймс.

– А в чем?

– В его психоэмоциональном состоянии. Он в глубочайшей депрессии. И этот запах... – Артур замялся. – Ты понимаешь, что как только ребенок родится, запах усилится? Это будет постоянный стресс для твоего внутреннего альфы. Ты не сможешь долго терпеть чужое потомство в своем гнезде.

– Я справлюсь, – отрезал Джеймс. – Подготовь список всего необходимого. Завтра утром я пришлю за этим человека.

Когда врач ушел, Джеймс вернулся в спальню, которую отвел Лиаму. Мальчик уже лежал в кровати, почти скрытый огромным одеялом.

– Джеймс? – позвал он неоверенно.

– Да?

– Вы правда не выгоните меня завтра?

Джеймс подошел к кровати и поправил одеяло.

– Не выгоню. Теперь ты под моей защитой. Спи.

Лиам закрыл глаза, и впервые за многие месяцы его сон не был наполнен кошмарами. В комнате пахло сандалом, и этот запах постепенно вытеснял из его сознания холод и страх.

---

Прошла неделя. Жизнь в пентхаусе подчинилась новому ритму. Джеймс уходил на работу рано утром, но теперь он постоянно проверял камеру в гостиной и созванивался с домработницей, которую нанял специально для ухода за Лиамом.

Мальчик понемногу начал оживать. На его щеках появился слабый румянец, а в глазах – проблески интереса к жизни. Он часами сидел в библиотеке, перелистывая книги по искусству, или смотрел в панорамное окно на город.

Однажды вечером, когда Джеймс вернулся домой позже обычного, он нашел Лиама на кухне. Тот пытался достать коробку с хлопьями с верхней полки.

– Позволь мне, – Джеймс легко достал коробку и поставил ее на стол.

Лиам вздрогнул и обернулся. Его живот уже заметно округлился под новой, мягкой одеждой, которую купил ему Джеймс.

– Спасибо, – Лиам опустил глаза. – Я просто проголодался.

– Тебе нужно есть больше белка, Артур настаивает, – Джеймс прошел к холодильнику. – Давай я приготовлю тебе стейк?

– Вы... вы будете готовить для меня? – Лиам выглядел искренне удивленным.

– Почему бы и нет? Иногда мне нравится стоять у плиты. Это расслабляет.

Они ужинали в тишине, но это не была та тяжелая, давящая тишина, что в первую ночь. Это было спокойное соприсутствие.

– Он толкнулся сегодня, – вдруг сказал Лиам, прижимая ладонь к животу.

Джеймс замер с вилкой в руке. Его инстинкты мгновенно отозвались глухим рычанием где-то глубоко в подсознании. Чужой ребенок. Чужая кровь. Но глядя на сияющее лицо Лиама, он подавил этот импульс.

– Это хорошо, – заставил себя улыбнуться Джеймс. – Значит, он набирается сил.

– Хотите... хотите почувствовать? – Лиам тут же осекся, покраснев до корней волос. – Извините. Я забыл. Вам, наверное, неприятно.

Джеймс смотрел на него несколько секунд. Он знал, что социальные нормы и биология кричат «нет». Но он также знал, что Лиаму нужно признание. Ему нужно было знать, что его ребенок не является проклятием.

Джеймс встал, подошел к Лиаму и медленно протянул руку. Омега затаил дыхание. Когда теплая, широкая ладонь альфы легла на живот, Лиам мелко задрожал.

Под ладонью Джеймса что-то отчетливо шевельнулось. Слабый, но настойчивый толчок. В этот момент запах «чужих» альф почему-то перестал казаться Джеймсу таким резким. Он почувствовал нечто другое – тепло жизни, которая отчаянно цеплялась за этот мир вопреки всему.

– Сильный, – тихо произнес Джеймс, не убирая руки.

Лиам накрыл его ладонь своей маленькой рукой.

– Спасибо вам, Джеймс. За всё.

– Тебе не за что меня благодарить, малыш.

---

Месяц спустя наступили холода. Лиам уже с трудом передвигался по квартире, его мучили отеки, но он никогда не жаловался. Джеймс стал проводить дома всё больше времени, перенося совещания в онлайн-формат.

Проблема пришла, откуда не ждали. В один из вечеров в дверь позвонили. На пороге стоял отец Джеймса, глава холдинга и истинный приверженец традиций.

– Я слышал странные слухи, сын, – сказал он, проходя в гостиную без приглашения. – Говорят, ты подобрал на улице омегу. И не просто омегу, а...

Он замолчал, когда Лиам медленно вышел из коридора, привлеченный шумом. Запах в комнате мгновенно изменился. Старый альфа поморщился, прикрыв нос платком.

– Боже мой, Джеймс. Это же вонь. От него несет целой сворой бродячих псов. Ты в своем уме?

Лиам побледнел и схватился за дверной косяк. Его глаза наполнились слезами.

– Отец, уходи, – голос Джеймса стал ледяным. Такого тона Лиам еще не слышал.

– Ты позоришь нашу фамилию! – старик повысил голос. – Ты держишь в доме это... это существо с чужим выродком внутри! Что скажет совет директоров? Что скажут наши партнеры? Ты должен немедленно вышвырнуть его вон.

– Это существо, как ты выразился, – Джеймс шагнул вперед, закрывая Лиама собой, – находится под моей опекой. И если ты еще раз оскорбишь его или ребенка, ты забудешь дорогу в мой дом.

– Ты выбираешь его вместо семьи? Вместо наследия?

– Я выбираю человечность, – отчеканил Джеймс. – Уходи.

Когда дверь за отцом закрылась, в квартире повисла тяжелая тишина. Лиам тихо плакал, уткнувшись лицом в ладони.

– Он прав, – всхлипывал он. – Я порчу вам жизнь. Я уйду, я найду какое-нибудь место...

Джеймс резко обернулся и подошел к нему. Он взял Лиама за плечи и заставил посмотреть на себя.

– Послушай меня внимательно, Лиам. Никто и никогда больше не посмеет назвать тебя так или выгнать. Мое наследие – это не только счета в банке. Это моя честь. И моя честь говорит мне, что ты теперь часть моей семьи.

– Но ребенок... он никогда не будет пахнуть вами.

Джеймс мягко притянул его к себе, обнимая.

– Запах – это всего лишь химия, Лиам. А привязанность – это выбор. Я выбрал тебя. И я выберу этого ребенка, когда он появится на свет.

Лиам уткнулся носом в плечо Джеймса, вдыхая успокаивающий аромат сандала. Впервые за долгое время он почувствовал, что он не просто «омега в сложной ситуации». Он был дома.

---

Схватки начались через две недели, глубокой ночью. Лиам проснулся от резкой боли и вскрикнул. Джеймс, который в последнее время спал чутко, был в его комнате через секунду.

– Началось? – он быстро оценил ситуацию, видя, как Лиам тяжело дышит, вцепившись в простыни.

– Кажется... да... – простонал мальчик. – Джеймс, мне страшно.

– Я рядом. Я здесь.

Он отвез его в частную клинику, где всё уже было подготовлено. Долгие часы ожидания в коридоре стали для Джеймса настоящим испытанием. Его внутренний альфа метался, чувствуя боль омеги, которую он признал своей, но при этом инстинкты всё еще подавали сигналы тревоги из-за чужого запаха.

Когда, наконец, раздался крик новорожденного, Джеймс почувствовал, как внутри него что-то надломилось.

Врач вышел через десять минут.

– Поздравляю, альфа. Мальчик. Здоров, три двести. Лиам очень слаб, но его жизни ничего не угрожает.

Джеймс вошел в палату. Лиам лежал на кровати, бледный и изможденный, но на его губах играла слабая улыбка. Рядом с ним лежал небольшой сверток.

Запах в палате был тяжелым. Младенцы омегаверс-мира в первые дни пахли своим биологическим отцом особенно остро. Это был природный механизм распознавания «свой-чужой». Для любого другого альфы этот запах был бы сигналом к агрессии.

Джеймс подошел к кроватке. Он посмотрел на крошечное личико, на сжатые кулачки. Ребенок пах теми подонками из переулка. Резко, неприятно, чуждо.

Лиам со страхом наблюдал за выражением лица Джеймса.

– Он... он очень похож на них? – прошептал он.

Джеймс протянул руку и коснулся крошечного пальчика младенца. Малыш инстинктивно ухватился за его большой палец. И в этот момент произошло нечто странное. Биологическое отторжение, которое Джеймс ощущал, внезапно сменилось мощным приливом защитного инстинкта.

Ему было все равно, чья кровь течет в жилах этого мальчика. Он видел только продолжение Лиама. Он видел беззащитное существо, которое нуждалось в нем.

– Нет, – сказал Джеймс, поднимая глаза на Лиама. – Он похож на тебя. У него твой нос.

Лиам облегченно выдохнул и закрыл глаза, проваливаясь в лечебный сон.

Джеймс стоял у окна, глядя на рассвет над городом. Он знал, что впереди их ждет много трудностей. Общество будет шептаться за спиной, его отец будет строить козни, а ребенку со временем придется объяснить, почему его запах не совпадает с запахом отца.

Но, глядя на спящего омегу и маленького мальчика, Джеймс понимал, что он больше не одинок в своем огромном, холодном мире. Он обрел нечто гораздо более ценное, чем одобрение совета директоров. Он обрел смысл.

Он наклонился и поцеловал Лиама в лоб, а затем осторожно поправил одеяльце у младенца.

– Добро пожаловать домой, малыш, – тихо прошептал он.

В этот момент запах сандала в комнате стал настолько сильным, что полностью перекрыл все остальные ароматы, запечатлевая новую реальность: эта семья теперь находилась под защитой самого сильного альфы в этом городе. И никто больше не посмеет назвать их «чужими».