Герой из кафе Аннанербе

В мрачной столовой дома номер двенадцать на площади Гриммо висел запах сырости, дешёвого виски и безвыходного отчаяния.

На календаре застыла дата: 31 июля 2007 года. День, который когда-то должен был стать праздником, превратился в поминки. В воздухе трещало напряжение, едва не воспламеняя вековую пыль на тяжёлых портьерах. Во главе длинного дубового стола сидел Альбус Дамблдор. Его мантия цвета увядшей сливы казалась потускневшей, а в серебряной бороде прибавилось пепла. Взгляд за очками-половинками больше не лучился привычным лукавым теплом — он был тяжелым, как могильная плита.

Орден Феникса снова собрался в полном составе, но ряды его заметно поредели.

Всё рухнуло. Весь карточный домик, выстраиваемый долгие шестнадцать лет, рассыпался прахом за несколько секунд в атриуме Министерства Магии. Годрик Поттер — провозглашённый Спаситель, «Мальчик, который выжил», золотое дитя магической Британии — был мёртв.

Лорд Волан-де-Морт хладнокровно прикончил его прямо на глазах у потрясённых волшебников, отразив нелепый парализующий луч и послав в ответ смертоносную зелёную молнию. Тёмный Лорд даже не задержался, чтобы насладиться моментом. Он просто рассмеялся — сухо, презрительно — и растворился во тьме, оставив Британию без надежды, а род Поттеров — без единственного признанного наследника.

– Итак, друзья мои, – глухо нарушил тишину Дамблдор. Голос его надтреснул. – Настали воистину тяжёлые времена.

– Что нам делать, Альбус? – с надрывом спросил Дедал Дингл, нервно комкая в руках дурацкую фиолетовую шляпу. – Все наши надежды были возложены на Годрика. Вся страна верила в него! Но мальчик пал… Что теперь?

– То же, что и раньше, – попытался вернуть себе менторский тон старый чародей, сложив ладони домиком. – Сражаться. Держать строй и попытаться найти союзников, готовых протянуть руку помощи в этой войне.

– Это было бы возможно, Альбус, если бы ты давным-давно выкинул на помойку свою идиотскую политику всепрощения! – рявкнул Аластор Грюм.

Его волшебный глаз бешено вращался в глазнице, а деревянная культя со стуком ударила в половицу.

– Аластор, мы говорили об этом сотни раз, – вздохнул Дамблдор. – Если мы уподобимся врагу и начнём убивать каждого оступившегося Пожирателя Смерти, мы лишим их шанса на искупление. Свет не может победить тьму, пользуясь её же методами.

– И к чему это привело?! – взревел бывший аврор, нависая над столом. – Посмотри вокруг! Твои попытки спасти каждого мерзавца затянули войну на годы! Мы хороним детей, Альбус! Наши бойцы гибли, потому что бросали Оглушающие заклятия в тех, кто швырял в них «Аваду»! Мы бьёмся шелковыми перчатками против палаческих топоров. И люди бегут к Волан-де-Морту просто потому, что сила на его стороне. А теперь погиб Избранный. Мораль сломлена. Нас просто раздавят.

– Я не отступлюсь от своих принципов, – с непривычным раздражением отрезал директор. – Убийство разрушает душу. Если мы примем методы Тома, то сами станем чудовищами.

– Твоё упрямство стоило Годрику жизни! – не унимался Грюм. – Ты учил его Экспеллиармусам против абсолютного зла!

– Мы найдём выход, – твёрдо произнёс Дамблдор, повышая голос. – Мы найдём другого избранного. Того, кто завершит начатое.

Минерва Макгонагалл болезненно поморщилась:

– И где же мы будем его искать, Альбус? Пророчество говорило об одном ребёнке. Кто займёт место бедного Годрика?

– У меня есть основания полагать, – медленно произнёс старик, обводя взглядом замершую комнату, – что истинным Избранным всегда был… Гарри Поттер.

В столовой повисла мёртвая тишина. Даже старые настенные часы в углу словно перестали тикать.

– Ты шутишь? – выдавил Рон Уизли, сидящий рядом с родителями. На его лице проступило искреннее отвращение. – Этот заносчивый урод?

– Нет, мы точно обречены, – в один голос пробормотали близнецы Фред и Джордж, переглянувшись.

Джеймс Поттер, сидевший до этого бледный и осунувшийся, с налитыми кровью глазами, резко вскочил со стула. Дерево жалобно заскрипело.

– Этот неблагодарный выродок?! – прорычал он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. – Зачем он нам?!

– Согласен с Джеймсом, – зло выплюнул Сириус Блэк, нервно дергая воротник рубашки. – Проще сдохнуть в канаве от руки какого-нибудь Малфоя, чем ползать на коленях перед трусом, сбежавшим поджав хвост!

– И чем же он вас так разозлил? – раздался вдруг чистый, мелодичный голос с лёгким французским акцентом.

Флёр Уизли, сидевшая рядом с помрачневшим мужем Биллом, откинулась на спинку стула и с неприкрытой иронией посмотрела на чету Поттеров.

– Он бросил нас! – взвился Джеймс, тыча пальцем в воздух. – Вместо того чтобы встать плечом к плечу с семьёй, окончить Хогвартс и сражаться за правое дело, он просто наплевал на всё и сбежал, как только подвернулась возможность благодаря Турниру!

Лили Поттер, сидевшая ни жива ни мертва, тихо всхлипнула и кивнула, поддерживая мужа.

– И всё же я вас решительно не понимаю, – усмехнулась Флёр, скрестив руки на груди. – Я имела честь узнать Гарри достаточно близко во время того злосчастного Турнира. И, глядя на вас двоих, я ни секунды не удивляюсь тому, что он ушёл и захлопнул за собой дверь.

– Что ты смеешь нести, вейла?! – рявкнул Джеймс, теряя остатки самообладания.

– Правду, месье Поттер, – холодно парировала француженка. – Вы всё своё время, всю любовь и заботу отдавали вашему золотому мальчику. Вы носились с Годриком как с писаной торбой, а о существовании второго сына вспоминали, только когда нужно было найти виноватого! Неудивительно, что он не питает к вам ни капли тёплых чувств.

– Как ты смеешь?! – вскричала Лили, подняв заплаканное лицо. – Мы любили его! Любили точно так же, как Годрика!

– Неужели? – бровь Флёр выразительно взметнулась вверх. – Вы даже не знаете, какая у него любимая книга. Зато я знаю, что за все годы в школе он ни разу не получил от вас рождественского свитера.

Флёр помнила всё слишком хорошо. Она сама давно тяготилась жизнью в Англии. Билл, хоть и был славным парнем, слепо заглядывал в рот Дамблдору, подчиняясь любым бредовым указам Ордена. Война катилась в бездну, а Поттеры… Поттеры заслужили то, что получили. Гарри рассказал ей однажды ночью у Чёрного озера о своём детстве. И Флёр до сих пор удивлялась, как этот мальчик вообще не примкнул к Пожирателям от такой «родительской любви».

– Хватит! – властно повысил голос Дамблдор, и от его вспышки магии в комнате задрожали стекла. Все неохотно смолкли. – Что бы ни произошло в прошлом, мистер Поттер необходим магическому миру. Без него победа невозможна.

– И как же он поможет? – с сомнением протянула Нимфадора Тонкс, чьи волосы от тревоги приобрели мышиный оттенок. – И с чего бы ему вообще помогать нам после всего?

– Сначала нужно его найти, а там решим, – вздохнул старик.

– Не понимаю, зачем нам тратить время на поиски этого сопляка, – процедил Северус Снейп из тёмного угла. Его чёрные глаза холодно сверкнули.

– Впервые соглашусь с Нюниусом, – скрипнул зубами Джеймс. – Зачем?

– Есть большая вероятность, что пророчество изначально указывало на Гарри, – тихо, но веско уронил директор.

Лили охнула:

– Вы хотите сказать… Годрик не был Избранным? Но директор! Метка! На лбу Годрика был шрам в виде буквы «V»! Вы сами сказали в ту ночь в Годриковой Лощине, когда погибли Чарльз и Дорея, что Тёмный Лорд пометил его!

– Я стар, Лили. И я могу ошибаться, – глухо отозвался Дамблдор. – Шрам Годрика мог быть всего лишь следом от падения обломка колыбели. А вот молния на лбу Гарри несла в себе куда более сложную магию. Кроме того, вспомните Турнир Трёх Волшебников. Гарри проявил выдающийся ум, расчётливость и силу. И наконец… Джеймс, твой род находится на грани вымирания.

Слова повисли в воздухе свинцовым грузом. Годрик успел обвенчаться с Джинни Уизли, но наследника оставить не успел. В живых из рода Поттеров остался лишь изгнанный, лишённый наследства сын.

Джеймс стиснул зубы до скрипа. Гордыня вопила о том, что лучше сгинуть в бою, но древняя кровь предков требовала продолжения рода. Он вспомнил, как четырнадцать лет назад вышвыривал десятилетнего Гарри в подвал за разбитую вазу, которую на самом деле расколотил Годрик. Вспомнил, как наотмашь влепил сыну пощёчину за то, что тот в восемь лет едва не придушил Рональда Уизли.

Никто тогда не стал разбираться, почему тихий Гарри набросился на гостя. А дело было в том, что долговязый рыжий сопляк ворвался к нему в каморку, выхватил единственную дорогую сердцу вещь — книгу японских сказок, подаренную магловской учительницей, — и с гоготом разорвал её пополам. Гарри тогда словно сорвался с цепи. Его избили, заперли в тёмном подвале на хлебе и воде на трое суток, чтобы «подумал над своим поведением».

А Годрик? Годрик купался в лучах славы. Его учили лучшие репетиторы, сам Дамблдор наставлял его в магии. В Хогвартс он поехал домашним баловнем, уверенным, что весь мир крутится вокруг него. Гарри же с пяти лет учился в обычной магловской школе, тянулся к физике, химии, истории и математике, пока брат гонял на детской метле.

Когда пришло время Хогвартса, судьба окончательно развела их. Годрик стал вожаком гриффиндорцев, заносчивым задирой, третировавшим слизеринцев и хаффлпаффцев. Гарри держался в тени. Но он не был один. Вокруг него образовался свой тесный круг: умная Сьюзен Боунс, верная Ханна Эббот, проницательная Дафна Гринграсс, язвительная Трейси Дэвис, начитанный Терри Бут и спокойный Блейз Забини. Они учились вместе, презирая школьную показуху.

И пока Годрик играл в героя, Гарри действовал прагматично. На первом курсе, заметив нелепые ловушки директора на третьем этаже, он без лишнего шума выкрал настоящий Философский камень прямо из зеркала, подменив его искусно огранённым рубином с простейшей иллюзией. На втором курсе, когда Годрик опозорился, зашипев на змею перед всей школой, Гарри хладнокровно вычислял источник бед, пока брат не перехватил у Джинни проклятый дневник и не отдал его директору. На третьем курсе сбежал Петтигрю, и пока Годрик падал с метлы от близости дементоров, Гарри изучал древние руны и ментальную защиту.

Апогеем стал Турнир. Имя Гарри вылетело из Кубка вместе с именем Годрика. Семья Поттеров и Сириус встали горой за «настоящего чемпиона», а Гарри подвергся бойкоту и травле со стороны гриффиндорцев. Но он не сломался.

На Первом испытании Годрик едва не лишился скальпа и спалил мантию на метле, улепетывая от дракона. Гарри же разложил рунную цепочку, воздвиг барьер и швырнул в морду венгерской хвостороге магловские баллоны с концентрированным усыпляющим газом. Драконица рухнула замертво спать, а Гарри спокойно забрал яйцо под гробовое молчание трибун.

На Святочном балу он танцевал с ледяной королевой Слизерина — Дафной Гринграсс. Этого Джеймс снести не смог. Разразился скандал, и лорд Поттер в ультимативной форме потребовал от сына подписать брачный контракт с Мариэттой Эджком, верной сторонницей министерских кругов. «Или подчиняешься, или убираешься вон из рода!» — гремел Джеймс.

И Гарри выбрал. Как совершеннолетний участник опаснейшего магического турнира, он добился статуса магической эмансипации через Гоблинский банк и добровольно отсёк себя от рода Поттеров, бросив родовое кольцо под ноги отцу.

На Втором задании Годрик жевал жабросли, едва не задохнувшись, пока Гарри в удобном акваланге вытащил из воды Дафну, а заодно спас маленькую Габриэль Делакур, заслужив вечную благодарность французского рода.

А на Третьем… Гарри просто не пошёл к Кубку. Он увидел паутину чар, почуял ловушку и отступил в сторону, предоставив Годрику и Седрику Диггори собирать лавры. Седрика убили на кладбище мгновенно. Годрика использовали для ритуала крови, избили до полусмерти, но тот сумел ухватиться за кубок и вернуться с телом товарища.

Когда поднялся вой, Поттеры назвали Гарри трусом. «Ты бросил брата! Ты струсил перед лицом тьмы!» — кричал Джеймс.

Гарри лишь холодно посмотрел на них. Прямо в Большом зале, на глазах у сотен студентов и учителей, он достал свою палочку из остролиста и с сухим щелчком переломил её надвое.

«Я больше не Поттер. И эта страна для меня мертва», — сказал юноша, бросил обломки к ногам директора и ушёл. Дамблдор пытался задействовать Визенгамот, пытался отменить эмансипацию, но грянула война с министерством, явилась Амбридж, и старику стало не до беглого подростка.

А теперь они сидели на пепелище. Годрик мёртв. Страна в огне.

– Ладно, – глухо уронил Сириус, прерывая затянувшееся молчание. – Допустим. Где нам его искать? Прошло больше десяти лет!

– Пока неизвестно, – отозвался Альбус. – Но магия всегда оставляет следы.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, старик, – буркнул Грюм. – Потому что если парень пошлёт нас к чертям, я его пойму.

– Скорее всего, он уехал в континентальную Европу или Штаты и ведёт магловский образ жизни, – предположила Гермиона Грейнджер, лихорадочно листая справочники по международному розыску.

– Вот там мы и начнём, – кивнул Дамблдор. – Поднимите все связи в МКВ. Мы должны вернуть Гарри домой.

Члены Ордена засуетились, готовясь к масштабным поискам. Никому из них и в голову не могло прийти, что они опоздали не на годы — они опоздали на целые измерения.

---

– Эй, новобранец! Хватит ворон считать, второй столик ждёт свой карамельный макиато! И если пена опять осядет, я пущу тебя на корм крокодилам, ня!

Звонкий, писклявый и до безумия абсурдный голос выдернул Гарри из размышлений.

Он моргнул, опустив взгляд на белую фарфоровую чашку, над которой в воздухе кружились крошечные световые руны, поддерживающие идеальную температуру взбитого молока. Гарри тихо усмехнулся, ловко подхватил поднос пальцами и глянул на край барной стойки.

Там, скрестив крошечные ручки на груди, стояло нечто. Существо ростом сантиметров в сорок, напоминавшее карикатурную белую кошку с золотыми волосами, круглыми безумными глазами и огромными кошачьими ушами. На ней было крошечное платье, а за спиной подёргивался хвостик.

Великая и непостижимая Неко-Арк. Хозяйка заведения.

– Слушаюсь, босс, – с лёгкой улыбкой отозвался Гарри.

– То-то же! Дисциплина в кафе «Аненербе» — залог выживания мультивселенной, ня! А ну, шевелись, пока клиенты не начали разносить мебель!

Кафе «Аненербе». Место, которого не существовало ни на одной карте мира, точка пересечения временных линий, измерений и пространств. Город за окнами мог казаться то Токио, то Лондоном, то Мисаки, но внутри всегда царил один и тот же тёплый, чуточку сумасшедший полумрак.

Гарри попал сюда восемь лет назад. После того как он покинул Британию и сломал палочку, он пытался раствориться в обычном мире, изучая законы физики и путешествуя по Азии. Но магическая природа звала своё. Случайный выброс праны в аномальной зоне на Дальнем Востоке привёл к прорыву Границы. Он едва не погиб, распылённый блуждающим пространственным разломом, когда из пустоты возникло это безумное кошачье создание, заявившее, что «грех разбрасываться бесплатной рабочей силой с таким потенциалом Магических Цепей».

Она втащила его в «Аненербе». И там для Гарри открылся абсолютно новый, колоссальный мир — мир Тайны, Истинной Магии, Героических Душ и древних вампиров.

Сейчас Гарри было двадцать семь. От прежнего щуплого очкарика не осталось и следа. Высокий, подтянутый, с аккуратно подстриженными тёмными волосами и пронзительными зелёными глазами, он носил элегантную чёрную жилетку поверх белоснежной рубашки с засученными рукавами. На предплечьях тускло мерцали тонкие лазурные линии — развитые, идеально откалиброванные Магические Цепи. Больше никакой нужды в куске полированного дерева. Магия текла сквозь его собственную плоть, повинуясь воле и расчёту.

– Парень, передай-ка чистые бокалы, – раздался хриплый голос из-за мойки.

Там, повязав поверх синего спандекса форменный фартук, протирал стеклянную кружку высокий синеволосый мужчина с рубиновыми глазами и копьём, прислонённым к стойке.

– Держи, Лансер, – Гарри щелчком пальцев отправил стопку бокалов по воздуху прямо в руки Кельтского героя. Тот поймал их с безупречной грацией.

– Спасибо. Эх, чтоб меня… Герой Ирландии, сын Луга, гордость кластера воинов — и на побегушках у кошачьей морды за минимальную ставку, – проворчал Кухулин, шутливо сплюнув в сторону. – Всё из-за проклятой Удачи ранга Е! Опять проигрался в покер той синеволосой монашке с чёрными ключами.

– Меньше нытья, Кухулин, – раздался холодный, идеально поставленный голос со стороны кухни. В раздаточном окне показался широкоплечий загарчатый мужчина с пепельно-белыми волосами в строгом чёрном костюме. – Если ты разобьёшь хоть ещё один бокал богемского стекла, вычту из твоей доли чаевых. И вообще, убери своё проклятое копьё из прохода, я несу заказ.

– Заткнись, Эмия, идеальная ты домохозяйка, – огрызнулся Лансер, но копьё послушно подвинул ногой.

Арчер лишь презрительно фыркнул, вынося на подносе тарелки с дымящимся омлетом с рисом и стейками идеальной прожарки. За эти годы Гарри многому научился у Безымянного Стража Справедливости: от фундаментальных основ Проекции и Укрепления до тончайшего искусства владения кухонным ножом.

Гарри подошёл ко второму столику.

– Ваш макиато, мисс Рёги, – мягко произнёс он, ставя чашку перед потрясающе красивой женщиной в белом кимоно, поверх которого была наброшена потёртая кожаная куртка.

Рёги Шики подняла взгляд. Её глаза, скрывающие Мистические Глаза Восприятия Смерти, на мгновение блеснули потусторонним радужным светом, но тут же смягчились.

– Спасибо, Гарри, – тихо отозвалась она, кивнув. – Как всегда, идеальная температура.

Рядом с ней сидел Тоно Шики в круглых очках, нервно помешивая ложечкой чай, пока его названая сестра, холодная красавица Тоно Акиха в строгой школьной форме, буравила брата строгим взглядом:

– Шики, если ты снова забудешь принять лекарство перед выходом в город, я запру тебя в особняке на неделю.

– Да понял я, Акиха, понял… – вздохнул парень.

Чуть поодаль, в уютном уголке, звонко смеялась золотоволосая Арквейд Брюнстад, истинный предок вампиров, с детским восторгом уплетая клубничный парфе, пока за соседним столом белокурая Артурия Пендрагон с царственным достоинством поглощала уже четвёртую порцию говяжьего рагу, не обращая внимания на перешёптывания.

В самом дальнем углу царила вечная интеллектуальная буря. Сёстры Аодзаки сидели за одним столом, разделенные негласной демаркационной линией. Токо, затягиваясь тонкой сигаретой, изучала чертежи сложнейшей куклы-автоматона, изредка поправляя очки в роговой оправе, а её младшая сестра Аоко, обладательница Пятой Истинной Магии, лениво потягивала газировку, закинув длинные ноги на соседний стул.

– Эй, Гарри! – крикнула Аоко, помахав рукой. – Подлей-ка мне льда! И скажи своему копейщику, чтобы перестал глазеть на мои колготки, иначе я применю заклинание ускорения прямо ему в лоб.

– Эй, я вообще-то на пейзаж за окном смотрел! – возмутился с барной стойки Кухулин.

Гарри рассмеялся, покачав головой. Эта безумная круговерть магов, героических душ, вампиров и чудовищ стала для него настоящей семьёй. Здесь никого не волновали дурацкие пророчества, форма шрама на лбу или «чистота крови». Здесь ценили силу воли, мастерство и умение держать слово.

Дверной колокольчик мелодично звякнул, возвещая о новом посетителе.

В кафе неторопливо вошёл высокий седовласый старик в безупречном фраке с тростью в руках. Его алые глаза лучились древней насмешливой мудростью, а аура вокруг него едва заметно искривляла пространство.

Киштуа Зелретч Швайнорг. Маршал Волшебников, мастер Второй Магии.

– О-хо-хо, в «Аненербе» всё так же шумно, – пробасил старик, подходя к стойке. – Здравствуй, Неко. Как поживают твои параллельные копии?

– Не жалуются, старый хрыч, ня! – окрысилась кошка. – Заказывай что-нибудь или проваливай, у нас тут не благотворительный фонд для древних вампиров!

– Ну-ну, полегче, – усмехнулся Зелретч и перевёл взгляд на Гарри. – Здравствуй, мой мальчик. Вижу, твои Цепи окончательно адаптировались к эфирному резонансу. Третий контур стал плотнее.

– Благодаря вашим советам, лорд Зелретч, – с искренним уважением поклонился Гарри.

Именно Маршал пару лет назад шутки ради показал ему основы калейдоскопического преломления праны, что позволило Гарри полностью перестроить свою внутреннюю энергосистему, превзойдя ограничения замшелой британской школы палочковой магии.

– Знаешь, Гарри, – старик весело сощурился, отпив принесённый кофе, – я тут на днях заглядывал в один довольно пыльный и унылый мирок… в твой родной. Представляешь, они там только что похоронили твоего непутёвого братца.

Гарри на секунду замер, протирая бокал. Лицо его оставалось спокойным, лишь изумрудные глаза слегка потемнели.

– Вот как, – ровно произнёс он. – Значит, Волан-де-Морт победил.

– Твой старый директор теперь бегает как ошпаренный, – хохотнул старый вампир. – Объявил на тебя всемирную охоту. Кричит на каждом углу, что ошибся дверью, и настоящий «герой пророчества» — это ты. Твои родители льют крокодиловы слёзы и мечтают, как ты вернёшься, спасёшь их шкуры и возродишь славный род Поттеров.

Лансер хмыкнул, услышав это:

– Опять эти британские тупицы? Парень, если они заявятся сюда, дай знать. Моё копьё давно не пробивало сердца самодовольных магов.

– Не утруждайся, Лансер, – Гарри мягко улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли злости — лишь бесконечное, холодное равнодушие. – Для меня тот мир умер в четырнадцать лет, когда я сломал их палочку. Пусть варятся в собственной каше. Они заварили эту войну своим лицемерием — им её и расхлёбывать.

В этот момент занавеска, ведущая во внутренние покои особняка Тоно, мягко колыхнулась.

В зал неслышно скользнула миниатюрная девушка в традиционном японском наряде — белом кимоно и тёмно-красной хакаме. Её короткие каштановые волосы мягко обрамляли фарфоровое личико, а на губах цвела нежная, чуть лукавая улыбка.

Кохаку.

Едва увидев её, Гарри почувствовал, как всё напряжение, вызванное новостями из прошлого, мгновенно растаяло. В груди разлилось привычное, щемящее тепло.

– Гарри-сан! – радостно позвала она, подойдя к стойке и без малейшего стеснения положив свои ладошки поверх его рук. – Ты освободился? Мы же договаривались сегодня протестировать новую гидравлическую систему для Меха-Хисуи!

Гарри тихо рассмеялся, переплетая свои пальцы с её тонкими, пахнущими целебными травами пальцами.

Их отношения начались два года назад, когда Кохаку, всегда прятавшая глубокую душевную боль за маской вечной весёлости, впервые открылась ему во время долгих ночных посиделок в мастерской. Гарри, прошедший через холодное отчуждение собственной семьи, прекрасно понимал её тень. Они нашли утешение друг в друге — сначала в тихих разговорах за чашкой чая, затем в страстных, отчаянных ночах в её комнате, где не было места маскам и притворству. А затем это переросло в нечто нерушимое. В союз двух израненных душ, нашедших свой персональный рай.

А ещё они разделяли странное, но весёлое хобби. Вместе они конструировали всё новые и новые боевые модификации «Меха-Хисуи» —