Гарри Кусакабе

Лондонский дождь барабанил по мутным стеклам старого особняка на площади Гриммо, 12. Внутри дома царил удушливый, могильный полумрак, густо пропитанный запахом воска, пыли и застарелого горя. На календаре значилось тридцать первое июля 2017 года. День, который когда-то должен был стать триумфом света, обернулся поминками по надеждам целой нации.

В длинной мрачной кухне за дубовым столом сидели члены Ордена Феникса. Лица волшебников осунулись, под глазами залегли глубокие тени. Дела у сопротивления шли не просто плохо — они стояли на краю бездны. Причиной тому была чудовищная, роковая ошибка шестнадцатилетней давности. Ошибка, в которую все они слепо верили, пока суровая реальность не растоптала ее кованым сапогом.

Все началось в роковом 2001 году. Когда Темный Лорд ворвался в Годрикову Лощину, первыми пали Чарльз и Дорея Поттеры, защищавшие своих внуков до последнего вздоха. Волан-де-Морт намеревался вырезать род под корень, но споткнулся о древнюю магию в детской комнате. После взрыва Альбус Дамблдор, прибывший на место трагедии, увидел на лбу маленького Годрика Поттера след проклятия в форме латинской буквы «V». Этого хватило великому светлому магу: он тут же нарек Годрика «Мальчиком, Который Выжил», решив, что буква «V» — личная метка Волан-де-Морта, знак его побежденного врага. На второго младенца, тихо сидевшего в углу манежа со шрамом в виде тонкой молнии на лбу, директор едва взглянул.

С того мгновения судьбы братьев разошлись навсегда. Годрика холили, лелеяли и готовили к великой миссии. Его окружали обожанием родители, Джеймс и Лили, а Дамблдор лично курировал его домашнее обучение. Годрика не отдавали в магловские школы, внушая, что он — венец волшебного мира.

Гарри же фактически стерли из жизни семьи. Родители забывали о его существовании неделями. Мальчика кормили и одевали домашние эльфы, а единственными наставниками в огромном поместье стали старинные портреты предков, взиравшие на происходящее с молчаливым презрением к слепоте Джеймса и Лили. Именно портреты привили Гарри трезвый ум, достоинство и понимание того, как устроен мир.

С пяти лет Гарри отправили в обычную магловскую начальную школу — лишь бы он не путался под ногами у «национального героя». Но то, что задумывалось как способ избавиться от лишнего ребенка, стало для Гарри благословением. В школе он расцвел, нашел нормальных друзей и жадно поглощал знания: математику, мировую историю, основы физики и химии. Магловская наука дала ему то, чего не могла дать магия — железную логику и понимание причинно-следственных связей.

Отношения между братьями были отравлены с детства. Годрик рос эгоистичным, капризным и жестоким барчуком. Он быстро смекнул, что любое его слово для родителей — абсолютная истина. Годрик постоянно подставлял брата: ломал вещи, разбивал артефакты и с невинными слезами указывал на Гарри. И Гарри наказывали. Его ругали, кричали, а порой Джеймс, ослепленный гневом, запирал тихого мальчика в темном, сыром подвале родового дома — «подумать над поведением». Гарри сидел во тьме, прижимая колени к груди, и с каждым часом в его душе вымораживались последние крохи сыновней привязанности.

К восьми годам Гарри научился держаться от семьи подальше. Но свита Годрика не оставляла его в покое. Особенно усердствовал младший сын Артура Уизли, Рональд. Однажды Рон ворвался в комнату Гарри, пока того не было, нашел на столе редкую книгу японских народных сказок — подарок одного из магловских учителей — и с громким гоготом разорвал ее пополам прямо на глазах вошедшего хозяина комнаты.

В тот день спокойный Гарри впервые сорвался. С ледяной яростью он бросился на рыжего задиру, повалил его на пол и начал методично, с безжалостной точностью избивать. Если бы в комнату не вбежали взрослые, Рон вполне мог остаться калекой или вовсе не выжить. И снова виновным объявили Гарри. Джеймс орал о «темных наклонностях», а мальчика вновь заперли в подвале. Но Гарри больше не плакал. В темноте он окончательно понял: у него нет семьи. Есть только враги, живущие под одной крышей.

Когда пришло время Хогвартса, распределяющая шляпа разделила братьев окончательно. Годрик предсказуемо отправился в Гриффиндор, став местной звездой, купающейся в лучах славы, окруженной подхалимами. Он открыто унижал пуффендуйцев и устраивал охоту на слизеринцев. Гарри держался в тени. Ему не нужны были толпы обожателей. Со временем вокруг него сформировался тесный, надежный круг тех, кто ценил знания и искренность: рассудительная Сьюзен Боунс, добрая Ханна Эббот, проницательная Дафна Гринграсс, язвительная Трейси Дэвис, начитанный Терри Бут и хладнокровный Блейз Забини. Они создали закрытую учебную группу, где помогали друг другу изучать магию без предрассудков и политической грязи.

На первом курсе Гарри просто наблюдал. Он быстро понял, что директор выстроил полосу препятствий на третьем этаже вовсе не для защиты Философского камня, а для проверки своего любимчика. Понимая, чем пахнет подобная игра, Гарри тайком проник в зеркальную комнату, забрал настоящий артефакт и подменил его искусно зачарованным рубином. Ни Дамблдор, ни Квиррелл ничего не заметили.

На втором курсе Хогвартс сотрясло открытие: Годрик Поттер оказался змееустом. Все заговорили о наследнике Слизерина. На Гарри тоже пали подозрения, но он ни разу не проявил этой способности, и шепотки вокруг него быстро стихли. Нападения на маглорожденных прекратились неожиданно рано: в ноябре Годрик случайно наткнулся на странный черный дневник у первокурсницы Джинни Уизли и, испугавшись странной магии, отнес его Дамблдору. Директор быстро распознал темный артефакт и нейтрализовал его, так и не узнав до конца о Василиске.

Третий курс прошел в тревожном ожидании из-за побега Питера Петтигрю из Азкабана. Школу оцепили дементоры, и на одном из матчей по квиддичу Годрик, лишенный концентрации, едва не разбился насмерть, сорвавшись с метлы от холода тварей.

Настоящий кошмар грянул на четвертом курсе. Кубок Огня выбросил четыре пергамента, и среди чемпионов оказались оба брата Поттера. Вся волшебная Британия ликовала во славу Годрика. Семья Поттеров и крестный Сириус Блэк снабжали «золотого мальчика» редчайшими книгами, артефактами и моральной поддержкой. Гарри же остался один на один с ненавистью всей школы. Гриффиндорцы под предводительством Годрика устроили ему настоящую травлю. Гарри пришлось покинуть спальню факультета и уйти жить в пустующие комнаты замка, полагаясь лишь на Дафну, Сьюзен и верных друзей.

Но на турнире все пошло не по сценарию Дамблдора. На первом задании с драконами Годрик, уповая на метлу, едва не сгорел заживо: венгерская хвосторога сожгла хвост его «Молнии», подпалила мантию и задницу, оставив парня с ожогами и клочьями обгоревших волос на голове. Гарри же действовал с математической точностью. Он установил по периметру рунные камни, воздвигнув звуковой и магический барьер, а затем метнул в логово самодельные газовые баллоны с концентрированным магловским усыпляющим составом. Драконица рухнула в глубокий сон, а Гарри спокойно забрал золотое яйцо, не оставив на своей мантии ни единого пятнышка сажи.

На Святочный бал Гарри пришел под руку с блистательной Дафной Гринграсс. Годрик явился с восторженной Джинни Уизли. Появление Гарри со слизеринкой вызвало в семье Поттеров скандал. Джеймс был вне себя от ярости: он считал, что сын опозорил «светлое имя». Чтобы приструнить бунтаря, лорд Поттер втайне подписал брачный контракт с министерской чиновницей миссис Эджком, обручив Гарри с ее дочерью Мариэттой. Когда Гарри поставили перед фактом, Джеймс надменно бросил:

– Ты женишься на ней или выметаешься из этого дома без гроша в кармане!

Гарри лишь холодно усмехнулся. В тот же вечер, воспользовавшись законами Магической Британии, гласившими, что участие в смертельном Турнире Трех Волшебников делает несовершеннолетнего мага де-факто совершеннолетним, Гарри оформил статус эмансипации. И сразу после этого добровольно отрекся от рода Поттер, разорвав все связи с людьми, которые считали его своей собственностью.

На втором задании Годрик проглотил жабросли, предоставленные Невиллом Долгопупсом, и вытащил Джинни. Гарри поступил проще и практичнее: натянул современный магловский гидрокостюм с аквалангом. Под водой он легко нашел Дафну, а заодно, увидев запутавшуюся в водорослях маленькую Габриэль Делакур, освободил и ее, вытащив обеих девушек на платформу. Французская чета Делакур тогда публично выразила юноше безграничную благодарность, наплевав на турнирные баллы.

К третьему заданию Гарри подошел с ясным осознанием: турнир — грязная ловушка. В лабиринте он намеренно сбавил темп. Пока Седрик Диггори и Годрик Поттер, ослепленные жаждой триумфа, бежали к сияющему в центре Кубку, Гарри спокойно остановился и наблюдал со стороны. Он видел, как оба коснулись ручек портала и исчезли.

О том, что произошло на кладбище, волшебный мир узнал спустя час. Седрик был убит почти мгновенно. Воскресший Темный Лорд использовал кровь Годрика, вернув себе тело и былую мощь. Но дуэль между неопытным юнцом и величайшим темным магом столетия обернулась бойней. Лишь благодаря внезапному эффекту Priori Incantatem и телам призраков Годрик сумел в панике дотянуться до Кубка и вернуться на поле с трупом Седрика, вопя об ожившем кошмаре.

Министерство отказалось верить. Корнелиус Фадж развязал войну в прессе против Дамблдора и Поттеров. А дома Гарри ждал очередной суд. Джеймс и Лили набросились на него с обвинениями в малодушии:

– Ты трус! Ты бросил брата! Ты должен был идти до конца и защитить его!

На что Гарри, глядя им в глаза пустым, ледяным взглядом, ответил:

– Я больше не часть этой семьи. И вы мне — никто.

На глазах онемевших родителей и подоспевшего Дамблдора шестнадцатилетний подросток достал свою волшебную палочку из остролиста и с сухим щелчком переломил ее надвое. Бросив обломки к ногам Джеймса, Гарри заявил, что его больше ничто не держит на этом острове. Дамблдор пытался вмешаться, пробовал провести через Визенгамот закон об отмене эмансипации, чтобы вернуть ценный ресурс в ряды Ордена, но бюрократическая война с министерством связала старику руки. Гарри исчез. Словно растворился в воздухе.

Последующие годы превратились в затяжной ад. Годрика спешно муштровали. Пятый курс ознаменовался террором Долорес Амбридж, бегством Дамблдора и эпической битвой в Атриуме Министерства, где Волан-де-Морт наконец раскрыл себя перед Фаджем. Однако даже это не помогло. Фадж остался у власти благодаря золоту Люциуса Малфоя, заявившего, что действовал под «Империусом», и аврорат урезали в финансировании прямо в разгар войны.

Шестой и седьмой курсы прошли под знаменем непрекращающейся бойни. Орден Феникса стремительно таял. Причиной тому была безумная директива Альбуса Дамблдора: «Никакой смертельной магии! Мы должны спасти каждую заблудшую душу!». Молодые орденцы гибли десятками, пытаясь оглушить пожирателей, которые в ответ щедро сыпали «Авадами» и «Секо». Разочарованные маги толпами покидали ряды Дамблдора.

Финал этой трагикомедии наступил две недели назад, в августе 2017 года.

Вновь Атриум Министерства. Вновь лицом к лицу сошлись Волан-де-Морт и «Избранный» Годрик Поттер. На этот раз чуда не произошло. Несмотря на годы тренировок под началом Дамблдора, Годрик оставался посредственностью с раздутым эго. Он панически боялся переступить черту, никогда никого не убивал и в решающей битве раз за разом посылал в Темного Лорда разоружающие и оглушающие чары. Волан-де-Морт даже не напрягался. Он играл с «золотым мальчиком», словно кот с полудохлой мышью, отбивая красные лучи ленивыми взмахами тисовой палочки.

Когда Темному Лорду надоел этот цирк, зеленая вспышка Смертельного проклятия разорвала полумрак зала. Годрик Поттер рухнул на черный мраморный пол с широко раскрытыми, остекленевшими глазами. Волан-де-Морт расхохотался и беспрепятственно растворился в ночи.

Смерть «Избранного» сломала хребет Магической Британии. Но страшнее всего этот удар пришелся по Поттерам. Годрик успел жениться на Джинни Уизли, но за два года брака детей у них так и не появилось. Древнейший род Поттеров оказался на грани полного, необратимого угасания. Единственный оставшийся в живых наследник крови был изгнан и проклят ими самими шестнадцать лет назад.

---

– Итак, друзья мои. Настали воистину тяжелые времена, – глухой, надтреснутый голос Альбуса Дамблдора вывел присутствующих из оцепенения. Старик сидел во главе стола на площади Гриммо, и его знаменитые серебряные волосы казались тусклыми, как пепел.

– Что нам делать, Альбус? – подал голос Дедал Дингл, нервно теребя край своей фиолетовой шляпы. – Все наши надежды были возложены на Годрика... Но он проиграл свою битву.

– То же, что и раньше, – попытался включить свой привычный «дедушкин» тон директор, хотя глаза за очками-половинками оставались мертвыми. – Сражаться. И попытаться найти новых союзников, которые помогут нам переломить ход войны.

– Это было бы возможно, Альбус, если бы ты перестал сюсюкаться с ублюдками! – рявкнул с другого конца стола Аластор Грюм. Его деревянная нога с грохотом ударилась о половицы, а волшебный глаз бешено вращался. – Твоя святоша-политика «спасем каждого пожирателя» выкосила половину Ордена!

– Аластор, ты должен понять, – с мягким укором вздохнул старик, – если мы опустимся до их методов и начнем убивать каждого Пожирателя Смерти, они лишатся шанса на искупление. Мы потеряем наши души.

– И к чему это привело?! – взревел аврор, ударив кулаком по столу так, что зазвенели чайные чашки. – Твои попытки спасти убийц затягивают бойню! Люди бегут к Волан-де-Морту, потому что видят: мы бьем их шелковыми перчатками, пока они вспарывают нам животы мечами! Мы сами подставили парня под удар!

– Я не отступлю от идеалов света, – с легким раздражением в голосе отрезал Дамблдор. – Убийство оскверняет мага. Если мы начнем сеять смерть, то чем мы лучше Тома?

– Тем, что мы остались бы живы! – прошипел Грюм. – Твое мягкотелие привело к тому, что твой хваленый «избранный» лежит в фамильном склепе, а боевой дух страны втоптан в дерьмо!

– Тогда мы найдем другого избранного, – тихо, но веско произнес Альбус.

В кухне повисла звенящая тишина. Минерва Макгонагалл медленно сняла очки:

– И где же мы будем искать его, Альбус? Кто займет место несчастного мальчика?

– У меня есть определенные догадки, Минерва, – загадочно прищурился старик.

– И кто же это, директор? – с надрывом спросила Молли Уизли, вытирая фартуком опухшие от бесконечных слез глаза. Рядом с ней сидел осунувшийся Рон, потерявший всякий лоск, и мрачно ковырял вилкой край столешницы.

– Гарри Поттер, – спокойно произнес Дамблдор.

Бомба, разорвавшаяся посреди комнаты, произвела бы меньший эффект.

– Ты шутишь?! – выкрикнул Рон, вскакивая с места. – Этот псих?!

– Нет, мы точно обречены, – в унисон протянули Джордж и Фред, переглянувшись с кривыми усмешками.

– Этот неблагодарный щенок?! – взвился Джеймс Поттер. Лицо мужчины побагровело, жилы на шее вздулись. В его глазах пылала смесь застарелой обиды и слепой ненависти. – После всего, что он сделал?!

– Зачем он нам сдался? – злобно поддержал друга Сириус Блэк, с силой сжав бокал с огневиски. – Проще сдохнуть в бою от руки пожирателя, чем просить помощи у труса, сбежавшего при первых признаках бури!

– И чем же он вас так разозлил? – раздался внезапно звонкий, певучий голос с легким французским акцентом.

Все взгляды обратились к Флёр Делакур-Уизли. Красавица-вейла сидела рядом с мужем, Биллом, но держалась подчеркнуто отстраненно. Ее прекрасные черты лица застыли в холодной, насмешливой маске.

– Он вместо того, чтобы остаться с семьей, учиться в Хогвартсе и встать плечом к плечу на защиту родины, просто бросил нас! – рявкнул Джеймс, ища поддержки у жены. Лили сидела бледная как полотно, нервно заламывая пальцы, но согласно кивнула.

– И все же я вас совершенно не понимаю, – Флёр тонко, ядовито улыбнулась. – Я имела честь близко познакомиться с мистером Гарри во время Турнира. И, глядя на то, как вы ведете себя сейчас, стоит ли мне удивляться, почему он бежал от вас без оглядки?

– Что ты этим хочешь сказать, вейла? – угрожающе процедил Джеймс.

– Джеймс, успокойся! – попытался вмешаться Билл, но Флёр даже не шелохнулась под тяжелым взглядом свекра.

– Я хочу сказать правду, лорд Поттер, – отчеканила француженка, и ее акцент почти исчез. – Вы все эти годы носились со своим «золотым мальчиком», раздувая его эго до небес, но начисто забыли о втором сыне. Вы не дали ему ни капли тепла, заставляли донашивать обноски, а когда он проявил свой ум и силу, попытались продать его в брак, как племенного гиппогрифа! Неудивительно, что вы сейчас поливаете его грязью — ведь вам просто стыдно признать, какими ничтожными родителями вы были!

– Как ты смеешь?! – взвизгнула Лили, вскочив со стула. Зеленые глаза женщины полыхнули яростью. – Мы заботились о нем! Мы любили его точно так же, как Годрика!

– А правда ли, мадам Поттер? – с ледяным презрением парировала Флёр. – Вы помните, какая у него любимая книга? Вы помните, когда у него день рождения? Ах да, сегодня тридцать первое июля, но никто за этим столом даже не вспомнил, что у вашего брошенного сына праздник! Годрик погиб, потому что был слаб и избалован. А Гарри... Гарри спас мою сестру Габриэль на дне озера, когда ваш «герой» думал только о баллах и своей подружке. Гарри честен. И я полностью понимаю его выбор.

Флёр знала куда больше, чем говорила. Брак с Биллом трещал по швам: старший сын Уизли оказался таким же слепым фанатиком Дамблдора, неспособным сделать и шагу без одобрения старика. Сама Флёр уже собирала чемоданы, планируя вернуться во Францию. Британия тонула в собственном маразме, и тратить жизнь на этот безумный фарс она не собиралась.

– Хватит! – властно повысил голос Дамблдор, и легкая магическая волна прокатилась по кухне, заставив спорщиков смолкнуть. Старик тяжело вздохнул. – Что бы ни совершил юный мистер Поттер в прошлом, сейчас он жизненно необходим нам.

– И как же он поможет? – скептически хмыкнула Нимфадора Тонкс с короткими мышино-серыми волосами. – Даже если мы его найдем, с какой стати ему вообще нам помогать?

– Сначала нам нужно обнаружить его следы, а уж диалог мы выстроим, – дипломатично уклонился от прямого ответа Дамблдор.

– Не понимаю, зачем тратить ресурсы на поиски этого несносного сопляка, – скривился Северус Снейп, сидевший в самом темном углу. Его черные глаза буравили столешницу. – Если мальчишка сломал палочку и отрекся от магии, он сейчас не более чем никчемный магловский клерк.

– Да, Альбус! Как бы мне ни было тошно соглашаться с Нюниусом, но он прав! – поддержал зельевара Джеймс, скрипя зубами. – Зачем он Ордену?

– Есть очень высокая вероятность, друзья мои... – Дамблдор сделал паузу, снимая очки и протирая их шелковым платком, – что пророчество Сивиллы Трелони изначально говорило именно о Гарри.

Эффект от этих слов превзошел все предыдущие. Минерва ахнула, прижав ладонь ко рту.

– Вы хотите сказать... – Лили покачнулась, и Джеймсу пришлось поддержать ее за плечи. – Вы хотите сказать, что Годрик... что наш мальчик погиб зря?! Но директор! Вы же сами сказали тогда, в Лощине! Вы лично утверждали, что Темный Лорд пометил Годрика буквой «V»!

– Лили, девочка моя, – с фальшивым раскаянием в голосе проговорил старик, – я стар. И я, увы, подвержен человеческим ошибкам. Во время Турнира Гарри продемонстрировал невероятную силу духа, нестандартное мышление и поразительную хитрость. Его шрам... молния. Руна Зиг. Древний символ сокрушающей победы. К тому же... давайте будем честны перед самими собой. Род Поттеров находится на краю гибели.

Джеймс вздрогнул, словно получил пощечину.

– Что вы имеете в виду, Альбус? – тихо спросила Молли.

– Годрик женился на Джинни, но наследника оставить не успел. Родовая магия угасает. Без прямого продолжателя фамилии род Поттеров вымрет на Джеймсе. Единственная кровь, способная возродить защиту предков — это Гарри.

Джеймс стиснул зубы так, что послышался хруст. Гордыня лорда боролась в нем с глухим, первобытным страхом. Погибнуть в бою — это одно. Но стать тем, на ком прервется тысячелетнее древо Поттеров, покрыть имя предков вечным позором... Он ненавидел Гарри за его независимость, за то, что тот не стал послушной пешкой. Но теперь, загнанный в угол, Джеймс с горечью осознавал правоту директора.

Лили опустила голову, ее плечи мелко дрожали. Она не знала Гарри. Честно попытавшись вспомнить хоть что-то о втором сыне, она с ужасом поняла, что в ее памяти всплывают лишь редкие вспышки: тихий темноволосый мальчик, прячущийся в библиотеке; его разбитые коленки, которые перевязывали эльфы, а не она; его холодный, взрослый взгляд перед тем, как сломать палочку. Чувство удушающей, запоздалой вины на мгновение сдавило ей горло, но тут же сменилось обидой. Почему он бросил их? Почему не разделил бремя войны, как подобает сыну?

– Ладно, – глухо уронил Сириус, проведя ладонью по небритому лицу. – Допустим. Но где его черти носят? За шестнадцать лет ни единой весточки.

– Магический надзор не фиксировал его следов в Европе, – задумчиво произнес Альбус. – Но нам нужно набраться терпения.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Альбус, – проворчал Грюм. – Хотя я во всю эту чушь с предсказаниями не верю ни на грош.

– На этот раз ошибки не будет, Аластор, – мягко улыбнулся Дамблдор, вновь обретая привычную маску всезнающего лидера.

– И как мы начнем поиски? – деловито спросила Тонкс. – Мир маглов огромен. Он мог затеряться где угодно.

– Да уж, крысы умеют прятаться, – зло выплюнул Рон.

– Скорее всего, он уехал за пределы континента, – подала голос Гермиона Грейнджер, до этого тихо сидевшая над записями в углу. Девушка выглядела вымотанной, но ее аналитический ум все еще работал. – В магловском мире есть базы данных, миграционные службы, визы. Если он живет как обычный человек, у него есть паспорт, страховка, счет в банке. Нам нужно искать за границей, в крупных технологических странах.

– Превосходная мысль, мисс Грейнджер, – одобрительно кивнул Дамблдор, поднимаясь со своего места. – С этого мы и начнем. Мы должны вернуть мальчика домой. Чего бы нам это ни стоило. Ради Всеобщего Блага.

Орденцы начали подниматься из-за стола, разбиваясь на группы и обсуждая планы поисков. Они строили теории, спорили, чертили схемы, уверенные, что легко найдут заблудшего, сломленного изгнанника, поманят его прощением и величием магического мира, и он прибежит обратно спасать их тонущий корабль.

Они даже не догадывались, насколько безнадежно опоздали.

---

Город Тенгу, Япония. В то же самое время.

Здесь не было унылого лондонского смога и вечной сырости. Над футуристическими высотками Тенгу раскинулось лазурное, залитое ярким полуденным солнцем небо. Легкий ветерок шевелил листву сакур, а воздух пах озоном, цветущими магнолиями и горячим асфальтом.

По широкой, оживленной улице шел высокий, статный мужчина двадцати шести лет. Широкие плечи, уверенная, пружинистая походка кадрового военного, коротко подстриженные темные волосы, открывавшие чистый лоб. Шрам в виде молнии давно поблек, превратившись в едва заметную тонкую серебристую ниточку, которую непосвященный принял бы за след от старой детской царапины. На нем были удобные темные брюки и простая светлая рубашка с засученными рукавами, открывавшими крепкие предплечья.

Гарри нес в руках бумажный пакет со свежей выпечкой и коробку традиционных сладостей данго. На его безымянном пальце правой руки поблескивало строгое платиновое обручальное кольцо.

Покинув прогнившую родину в шестнадцать лет, Гарри уехал так далеко, как только мог. Япония встретила его чужой культурой, строгими законами и невероятным технологическим прогрессом. Случайно наткнувшись на призывной пункт AST — Специального Про