Испытание на прочность

Снежная не прощала слабости, но она обожала гениев. Митя был именно таким — невыносимым, болтливым, вечно уклоняющимся от отчетов, но абсолютно незаменимым ученым, чьи идеи двигали прогресс Заполярного дворца. Его светлые, почти белые волосы вечно торчали в разные стороны, а лиловые глаза искрились таким азартом, что окружающим хотелось либо запереть его в лаборатории навсегда, либо просто придушить, чтобы он замолчал хотя бы на минуту.

Валерий, майор элитных войск и по совместительству «нянька» этого стихийного бедствия, предпочитал второй вариант, но устав обязывал его к первому. Высокий, широкоплечий, с темными волосами и холодным взглядом фиолетовых глаз, он был полной противоположностью Мити. Валерий был скалой. Митя был пороховой бочкой с подожженным фитилем.

Их знакомство началось с того, что Валерий три часа выковыривал Митю из вентиляционной шахты, куда тот полез «за вдохновением и особым эхом». С тех пор майор не отходил от ученого ни на шаг, привыкнув к бесконечному потоку слов, иронии и жалоб на отсутствие музы.

— Валерий, душа моя, ты когда-нибудь задумывался о пределах человеческой физиологии? — Митя, развалившись в кресле своей лаборатории, крутил в руках пробирку с какой-то светящейся жижей.

— Моя работа — обеспечивать вашу безопасность, а не философствовать, — отрезал Валерий, стоя у двери со скрещенными на груди руками. Его мундир сидел безупречно, подчеркивая мощный разворот плеч.

— О, как скучно! — Митя вскочил, подбегая к майору. — Ты ведь идеальный образец. Крепкий, дисциплинированный, сдержанный до тошноты. Мне нужно провести эксперимент. Внеплановый. И мне нужен... инструмент.

Валерий прищурился.

— Какой еще инструмент?

— Ты, — Митя ткнул пальцем в широкую грудь майора. — Я хочу проверить влияние экстремального гормонального всплеска на твою хваленую выдержку. Чистая наука, Валерий! Никаких отчетов, только практика. Если ты откажешься, я пойду искать добровольцев среди Фатуи, и, клянусь Царицей, я случайно взорву половину склада, пока буду их уговаривать.

Валерий тяжело вздохнул. Он знал, что этот несносный мальчишка не шутит. Проще было согласиться на безумство под присмотром, чем разгребать последствия его «вдохновения» по всей Снежной.

— У вас десять минут, — холодно произнес майор, позволяя Мите затащить себя вглубь лаборатории, к широкому столу, заваленному чертежами.

— Десяти минут не хватит даже на прелюдию к научному обоснованию, — хихикнул Митя, запирая дверь на засов. — Но мы постараемся ускориться.

Митя действовал быстро и бесцеремонно. Он оседлал бедра Валерия, когда тот сел на край стола, и начал расстегивать пуговицы на его мундире. Майор напрягся, его руки инстинктивно легли на талию ученого, чтобы отпихнуть, но Митя лишь плотнее прижался к нему.

— Тише, майор. Это всего лишь сбор данных, — прошептал Митя прямо в ухо Валерию, обжигая кожу горячим дыханием. — Посмотрим, как долго ты сможешь сохранять это свое каменное лицо, когда я буду делать с тобой... это.

Митя сбросил свою белую лабораторную накидку и рубашку, оставаясь полуобнаженным. Его бледная кожа контрастировала с темной формой Валерия. Он начал оставлять яркие, вызывающие засосы на шее майора, прямо над жестким воротником, который он уже успел расслабить.

— Прекратите это, — голос Валерия дрогнул, став на октаву ниже. — Это нарушение субординации.

— А я никогда ей и не следовал, — Митя прикусил мочку уха майора и прошептал пошлость, от которой даже у бывалого солдата поползли мурашки по спине.

Митя достал из ящика стола флакон с густой смазкой. Его пальцы, привыкшие к тонкой работе с механизмами, теперь ловко ласкали его самого. Он уже пробовал это раньше, в одиночестве, когда работа заходила в тупик, но никогда не шел дальше одного-двух пальцев. Сейчас же, под пристальным, полным сдерживаемой ярости и желания взглядом Валерия, всё ощущалось иначе.

— Смотри на меня, Валера, — простонал Митя, вводя первый палец и начиная медленно растягивать себя. — Смотри, как мне хорошо от одной мысли о том, что ты сейчас чувствуешь.

Валерий молчал, его костяшки пальцев побелели, так сильно он сжимал края стола. Его дыхание стало тяжелым и рваным. Митя, видя это, добавил второй палец, дразняще изгибаясь в пояснице.

— Ну же, скажи что-нибудь... Или твоя дисциплина запрещает тебе даже стонать? — Митя уже сходил с ума от собственного возбуждения. Он чувствовал, как внутри всё горит, как мышцы жадно сжимают пальцы.

Решив, что подготовки достаточно, Митя потянулся к брюкам майора. Но когда он освободил плоть Валерия, его уверенность на мгновение испарилась. Член майора был внушительным, тяжелым и горячим. Митя сглотнул, внезапно осознав, на что он замахнулся.

— Ох... — выдохнул он, пытаясь скрыть испуг за дерзкой ухмылкой. — Кажется, я переоценил свои... масштабы. Но наука требует жертв, верно?

Он осторожно коснулся головки кончиками пальцев, и Валерий издал низкий, шипящий стон, который вибрацией отозвался в груди Мити. Это придало ученому смелости. Он склонился ниже, прошелся языком по всей длине, а затем попытался взять хотя бы половину в рот.

Валерий закрыл глаза, запрокинув голову. Его тело было натянуто, как струна. Митя старался, работал языком и губами, надеясь сломить эту железную волю, но майор держался, лишь изредка выдавая себя судорожными вздохами.

— Да что же ты за человек такой! — Митя отстранился, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ладно, переходим к финальной стадии.

Он обильно смазал себя и член Валерия, вновь оседлал его бедра и начал медленно опускаться. Как только головка вошла внутрь, Митя замер, широко раскрыв глаза. Воздух застрял в легких.

— Боги... — прохрипел он.

Он не стал медлить, решив, что лучше привыкнуть сразу, и резко опустился до середины. Боль и удовольствие смешались в ослепляющий коктейль. Валерий внутри давил на все самые чувствительные точки, растягивая его так, что Митя не выдержал и закричал, а из глаз брызнули слезы.

— Митя, остановись, — прохрипел Валерий, пытаясь перехватить его за талию. — Ты же себя покалечишь, идиот... безрассудный...

Но Митя его не слушал. Он замер на пятнадцать секунд, давая телу привыкнуть, а затем, издав всхлип, поднялся почти до конца и с силой насадился на всю длину. Бедра столкнулись с глухим звуком.

Митя уткнулся лбом в плечо Валерия, содрогаясь всем телом. На его бледном животе отчетливо проступил бугорок — майор вошел в него полностью, до самого предела.

— Больно... Валера, как же... — Митя плакал, уже не скрывая этого, его болтливость исчезла, сменившись бессвязным лепетом.

Валерий, вместо того чтобы оттолкнуть, крепко обнял его, прижимая к себе. Его ладонь легла на затылок ученого, поглаживая светлые волосы.

— Я же говорил, — тихо, почти ласково пророкотал майор, хотя его собственный голос дрожал от напряжения. — Ты никогда не знаешь меры. Успокойся. Дыши.

Митя немного пришел в себя. Ощущение полноты из мучительного начало превращаться в нечто невероятное. Он начал двигаться — медленно, неуверенно, приподнимаясь и снова падая вниз. Каждый раз, когда он принимал всю длину, из его горла вырывался громкий, несдержанный стон.

Валерий больше не мог быть просто наблюдателем. Его сдержанность рухнула, как карточный домик. Он перехватил бедра Мити, фиксируя его, и начал сам задавать темп, толкаясь вверх мощно и методично.

— Теперь это... мой эксперимент, — прорычал Валерий.

Митя только и мог, что запрокидывать голову, ловя ртом воздух. В какой-то момент майор рывком снял его со своих колен, перевернул и уложил на стол прямо поверх чертежей. Он вошел в него снова, сразу на всю глубину, не давая времени на передышку.

Темп стал бешеным. Митя ничего не видел перед собой, кроме вспышек света. Он чувствовал каждое движение внутри, каждый удар, который выбивал из него остатки сознания. Он кончил на собственный живот, даже не касаясь себя, просто от того, как Валерий терзал его тело.

Майор еще несколько минут продолжал свои движения, его дыхание было похоже на рык раненого зверя. Наконец, он с силой прижал Митю к столу и излился глубоко внутрь, заполняя его жаром.

В лаборатории воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием двоих мужчин. Митя лежал неподвижно, уткнувшись лицом в какой-то важный график, который теперь был безнадежно испорчен смазкой и потом.

Валерий медленно отстранился, приводя форму в порядок, хотя его руки всё еще слегка подрагивали. Он посмотрел на растрепанного, притихшего ученого.

— Ну что, исследователь, — голос майора снова стал ровным, хотя в глубине фиолетовых глаз всё еще догорали искры недавнего пожара. — Данные получены?

Митя с трудом перевернулся на спину, слабо улыбнувшись. Его лиловые глаза были подернуты дымкой блаженства.

— О да... — прошептал он, наконец-то обретая дар речи. — Вывод номер один: майор Валерий — абсолютно невыносимый инструмент. Вывод номер два: мне срочно нужно повторить этот эксперимент завтра. Для подтверждения результатов.

Валерий только покачал головой, накидывая на плечи Мити его лабораторный халат.

— Завтра вы будете писать отчеты, Митя. Под моим личным надзором. И попробуйте только сказать, что у вас нет вдохновения.

Митя рассмеялся, тихим и на удивление довольным смехом. Кажется, Снежная сегодня стала чуточку теплее.