Муж дочки президента Новой России

Палата интенсивной терапии на четвертом этаже Больницы святого Мунго тонула в тягучем запахе сушеной лаванды, бадьяна и едких обеззараживающих зелий. За зачарованными окнами шумел фальшивый июльский полдень, заливая комнату теплым золотистым светом, но внутри царил холод, который не могло разогнать ни одно согревающее заклинание.

Вокруг массивной дубовой кровати собрался узкий круг тех, кто долгие годы считал себя вершителями судеб магической Британии.

Джеймс Поттер, заметно поседевший, с глубокими резкими морщинами у рта, нервно теребил рукав мантии из тончайшей шерсти. Рядом с ним, опершись о край спинки кровати, стояла Лили. В ее некогда сияющих зеленых глазах плескалась бездонная усталость, а пальцы мелко подрагивали. Чуть поодаль, прислонившись к беленой стене, застыл Сириус Блэк — по-прежнему поджарый, но с потухшим взором человека, слишком много потерявшего в бесконечной череде сражений. Римус Люпин, бледный и осунувшийся после недавнего полнолуния, молча сжимал в кармане волшебную палочку.

Во главе этой процессии возвышался Альбус Дамблдор. Его серебристая борода мерцала в мягких лучах солнца, а полукруглые очки скрывали острый, непрерывно анализирующий взгляд. Война была выиграна. Но цена, которую пришлось заплатить, оказалась непомерно высока.

На кровати лежал Годрик Поттер. «Мальчик-Который-Выжил». Избранный. Герой Магического мира.

На его лбу все так же багровел шрам в виде правильной латинской буквы «V», оставленный той роковой ночью 1991 года в Годриковой Лощине. Тогда пали Чарльз и Дорея, дедушка и бабушка, но сам Годрик уцелел. Дамблдор лично объявил младенца спасителем нации, а его брата-близнеца Гарри, у которого приборы великого волшебника не выявили и крупицы активного магического ядра, сочли бесполезным балластом. «Сквиб в семье Избранного станет лишь приманкой для темных сил и обузой для родителей», — мягко, но непреклонно внушал тогда Альбус. И Джеймс с Лили уступили, доверившись мудрости наставника. Маленького Гарри без лишнего шума отдали родственникам-маглам, где его след вскоре затерялся. Никто не стал его искать — ведь все силы рода были брошены на воспитание истинного спасителя.

Годрика лелеяли. Его учили лучшим чарам, боевой трансфигурации, а Дамблдор проводил с ним персональные занятия еще до того, как мальчик сел на Хогвартс-экспресс. В школе Годрик купался в лучах славы: золотой гриффиндорец, звезда факультета, человек, которому прощались любые выходки. Слизеринцев он открыто презирал, пуффендуйцев высмеивал за мягкотелость, неизменно собирая вокруг себя свиту во главе с Роном Уизли.

Годрик шел сквозь испытания с помпой и грохотом. На первом курсе они спасли Философский камень. На втором — когда ученики начали застывать живыми статуями, он вовремя нашел среди вещей Джинни Уизли странный черный дневник и сдал его директору, прекратив нападения чудовища до того, как кто-то погиб. На четвертом курсе, когда Кубок Огня выбросил его имя, Годрик принял это как должное. Он сжигал драконьи хвосты на глазах у ревущих трибун, танцевал на Святочном балу с юной Джинни, а во втором испытании самодовольно вытащил лишь ее одну, даже не взглянув на плененную под водой француженку Делакур — негоже истинному герою тратить силы на второстепенные цели.

Затем было кладбище в Литтл-Хэнглтоне. Гибель Седрика Диггори, оскверненная плоть, кровь Годрика, влившаяся в ледяные вены Темного Лорда. Долгие годы отрицания Министерства, кампания клеветы Корнелиуса Фаджа, террор Долорес Амбридж и, наконец, битва в Атриуме в конце пятого курса, когда Волан-де-Морту пришлось явить себя миру.

Но настоящая война оказалась вовсе не похожа на героические баллады. Волан-де-Морт не стал играть по правилам дуэльного кодекса. Он ушел в тень, нанося подлые точечные удары. А Орден Феникса, скованный догматами Дамблдора о «милосердии» и отказе от смертоносной магии, терял людей одного за другим. Молодые волшебники гибли сотнями. Разочарованные союзники покидали ряды Света, не желая подставлять левую щеку под смертоносные лучи Пожирателей.

И вот, четыре года спустя, всё завершилось там же, где когда-то началось признание угрозы — в разрушенном до основания Атриуме Министерства Магии. Годрик Поттер и Волан-де-Морт сошлись в титанической дуэли. Стены дрожали, плавилась плитка, рушились мраморные колонны. Годрик призвал всю мощь, которой его пичкали годами, и сокрушил темного мага. Но перед тем, как окончательно рассыпаться в пепел, Темный Лорд успел выкрикнуть последнее проклятие. Сгусток мерзкого фиолетового света ударил Избранного точно в низ живота.

Годрик застонал, и его веки медленно дрогнули.

– Годрик! – вскрикнула Лили, бросаясь к кровати и сжимая сына в объятиях.

– Мам… задушишь… – прохрипел парень. Его лицо на мгновение приобрело нездоровый сливовый оттенок.

– Ох, прости, милый, прости! – Лили торопливо отстранилась, оглаживая его взъерошенные каштановые волосы.

– Ничего, – слабо ухмыльнулся Годрик, пытаясь приподняться на подушках. – Бывало и похуже.

– Как ты себя чувствуешь, сынок? – шагнул вперед Джеймс. Его плечи наконец расслабились, а на лицо вернулась привычная горделивая улыбка.

– Вроде в порядке, пап. Только внутри странное ощущение… холодно как-то. Будто пустота в теле, – нахмурился Годрик, потирая живот.

– Мы дождемся вердикта целителей, мальчик мой, – мягко проговорил Дамблдор, подходя ближе и ободряюще кладя руку на край одеяла. – Но я уверен, что свет магии защитил тебя от непоправимого. Ты совершил великий подвиг, Годрик. Британия свободна.

Дверь палаты с тихим щелчком распахнулась. Вошел главный целитель Мунго — пожилой волшебник с седыми бакенбардами и стопкой зачарованных пергаментов в руках. Лицо его было серым, а взгляд выражал такую глубокую скорбь, что Лили мгновенно похолодела.

– Добрый день, господа, – целитель тяжело вздохнул, остановившись у изножья кровати. – У меня есть две новости. Начну с хорошей. Жизни мистера Поттера ничто не угрожает. Все жизненно важные органы функционируют нормально, магическое ядро цело, а последствия истощения пройдут через пару недель покоя.

– Слава Мерлину! – выдохнул Сириус, широко осклабившись. – Значит, дружище, ты еще успеешь обмыть эту победу в «Трех метлах» так, чтобы вся Хогсмидская долина на ушах стояла!

– Я знал, что ты справишься, Годрик, – тихо произнес Римус, на лице которого впервые за долгое время появилась слабая улыбка.

– Я так счастлива… мы так боялись потерять тебя, – шептала Лили, прижимая ладонь сына к своей щеке.

– Я же обещал, что вернусь, – Годрик самоуверенно усмехнулся, глядя на отца. – Теперь, когда со змеемордым покончено, можно подумать и о нормальной жизни. Мы с Джинни уже говорили об этом… Сыграем пышную свадьбу в Норе или в нашем поместье, заведем детей. Много детей, пап. Настоящую футбольную команду гриффиндорцев, как ты и мечтал! Род Поттеров станет самым влиятельным в Британии.

Целитель болезненно поморщился, опустив глаза в пергамент.

– Боюсь… здесь кроется вторая новость, мистер Поттер. И она отнюдь не радостная.

В комнате повисла вязкая, давящая тишина. Даже солнечный свет за окном, казалось, потускнел.

– Что вы имеете в виду, целитель? – требовательно спросил Джеймс, выпрямляясь во весь рост.

– Проклятие, которое наслал на вас Темный Лорд перед гибелью, носит узконаправленный, древний родовой характер, – медленно, тщательно подбирая слова, начал колдомедик. – Оно поразило вашу репродуктивную систему. Магия необратимо разрушила семенные каналы, вызвав тотальное иссушение живого семени. Регенерация невозможна. Ткани мертвы для зарождения новой жизни.

Лили покачнулась, и Джеймс едва успел подхватить ее под локоть.

– Что… что это значит? Объясните понятным языком! – крикнул Годрик. Его самоуверенность осыпалась, уступая место панике.

– Вы бесплодны, мистер Поттер, – отчеканил целитель. – И современная магическая медицина бессильна. Вы никогда не сможете иметь детей. Род Поттеров по вашей линии прерван.

Слова упали подобно ударам погребального колокола.

– Вы с ума сошли?! – взревел Сириус, сжимая кулаки. – Это же бред! Должен быть способ! Зелья, ритуалы, кровная магия! Альбус, скажи ему! Ты же величайший волшебник века!

Римус замер с окаменевшим лицом:

– Директор, неужели ничего нельзя сделать?

– Профессор… – Годрик смотрел на Дамблдора широко распахнутыми, умоляющими глазами, в которых блестели непрошеные слезы. – Вы же всё знаете! Помогите! Я обещал Джинни! Я не могу… я же Избранный! Поттеры не могут просто исчезнуть!

Дамблдор медленно опустил голову. Его плечи поникли, создавая образ глубоко опечаленного старца, но за стеклами очков лихорадочно метались холодные, расчетливые мысли.

– Увы, мой мальчик… – глухо произнес старик. – Есть раны, которые не способно затянуть даже самое чистое волшебство. Том нанес свой последний, самый ядовитый удар. Высшее Благо восторжествовало, но цена оказалась сокрушительной.

Для Джеймса этот удар был страшнее любого «Круциатуса». Весь его мир, вся его гордость за древний род, все мечты о продолжении славной династии обратились в прах. Он вырос за годы войны, научился понимать истинную цену жизни, но мысль о том, что имя Поттеров угаснет навсегда, выжигала душу. Лили тихо всхлипывала на его груди, не находя слов утешения. Сириус скрипел зубами — он планировал передать Годрику титул Лорда Блэка, лишь бы родовая магия не досталась выродкам Малфоев, но теперь и этот план летел в тартарары.

А Дамблдор уже мысленно подсчитывал колоссальные политические убытки. Род Поттеров, который он долгие десятилетия бережно трансформировал из независимой, опасной серой семьи в послушный оплот фракции Света, стоял на краю гибели. Без наследников их влияние, золото и древние клятвы распылятся, уйдут в Министерство или осядут в руках нейтралов. Это был сокрушительный провал долгосрочной стратегии.

Дверь снова распахнулась, прерывая траурное молчание.

В палату быстрым, чеканным шагом вошел гоблин в строгом темно-сером костюме-тройке. В руках он держал толстую кожаную папку с гербом банка Гринготтс. Это был Грипхук — личный поверенный рода Поттер.

– Лорд Поттер. Леди Поттер, – церемонно, с едва уловимой усмешкой поклонился гоблин. – Прошу прощения за вторжение в столь… драматичный момент. Но дела банка не ждут.

– Грипхук, уйди, – глухо бросил Джеймс, даже не глядя на визитера. – Нам сейчас не до счетов и выписок. У нас трагедия. Семья Поттер умирает.

– Я осведомлен о диагнозе мистера Годрика, – невозмутимо ответил гоблин, сверкнув черными бусинами глаз. – Слухи в Мунго разносятся быстрее, чем крысы по лондонской канализации. Однако именно поэтому мой визит столь своевременен. Я принес известия, которые могут в корне изменить ваше положение.

– О чем ты говоришь, гоблин? – раздраженно бросил Сириус. – Не видишь, парню не до твоих золотых махинаций?

– Я говорю о непрерывности крови, лорд Блэк, – осклабился Грипхук, обнажив острые желтоватые зубы. – Лорд Поттер, ваш второй сын, Гарри… Жив. Более года назад он вступил в законный брак. А пять месяцев назад его супруга разрешилась от бремени. У вас трое внуков. Два мальчика и девочка.

Слова прогремели в тишине палаты, словно залп магловского орудия.

Лили резко вскинула голову, ее дыхание перехватило. Джеймс застыл, медленно переваривая услышанное.

– Гарри?.. – прошептала Лили, и в ее голосе смешались панический стыд, вина и безумная вспышка надежды. – Мой… мой мальчик жив?

– Ты хочешь сказать… – Джеймс шагнул к гоблину, его руки дрожали. – Род… род не прерван?!

– Именно так, лорд Поттер, – Грипхук приоткрыл папку. – Кровная линия Поттеров продолжается через вашего младшего сына. Родовая магия уже зафиксировала появление наследников на древе в нашем главном хранилище.

Годрик на кровати растерянно моргнул:

– Подождите… Какой еще Гарри? Тот сквиб? Вы же говорили, он пропал много лет назад!

Дамблдор моментально подобрался. Его глаза вспыхнули привычным, цепким блеском. Пазл, казавшийся безнадежно разбитым, внезапно складывался в новую, куда более выгодную картину. Гарри жив. Гарри — отец троих детей. Если юноша был сквибом или слабым магом, воспитанным маглами, он должен быть полон благодарности и благоговения перед вернувшейся семьей. Его можно легко направить. Забрать одного из детей — например, первенца — под опеку Годрика и Ордена. Провести древний ритуал кровного усыновления, заменив кровь неизвестной магловской девки на кровь чистокровной Джинни Уизли. И род Поттеров останется под абсолютным контролем Света, готовый служить Высшему Благу!

– Это истинное благословение небес, – торжественно произнес Дамблдор, лучезарно улыбнувшись сквозь бороду. – Судьба дает нам второй шанс исправить старые ошибки. Мы найдем Гарри. Мы окружим его теплом семьи, которого он был лишен ради высшей цели. Я уверен, он с радостью согласится помочь своему брату-герою и передаст одного из сыновей на воспитание Годрику, чтобы имя Поттер сияло в веках.

– Да… да! – подхватила Лили, слезы градом покатились по ее щекам, но теперь это были слезы лихорадочного возбуждения. – Мы заберем его домой! Мы познакомимся с его женой, увидим внуков! Грипхук, кто она? На ком он женился? Наверное, какая-нибудь скромная добрая девушка из магловского городка?

Грипхук издал странный звук, подозрительно похожий на сдавленное хрюканье, и смерил волшебников взглядом, полным неприкрытого, ехидного превосходства.

– Боюсь разочаровать ваши пасторальные фантазии, леди Поттер. Семья, в которую вошел ваш сын, обладает могуществом, перед которым ваши местечковые войны магов выглядят возней песочных червей.

– Не юли, гоблин! – не выдержал Джеймс. – Кто она?!

– Ее зовут Алёна Борисовна Воршевская, – четко, чеканя каждый слог, произнес Грипхук. – Она — единственная дочь Бориса Воршевского. Президента Новой России.

В палате стало слышно, как гудят зачарованные лампы под потолком.

– Президента… России? – переспросил Сириус, растерянно моргая. – Это те самые русские маглы, у которых огромная армия и летающие железные штуки?

– Это правители ядерной сверхдержавы, мистер Блэк, – сухо отрезал Грипхук, доставая из папки увесистое досье с грифом секретности на русском языке и эмблемой Федеральной службы охраны. – И если вы полагаете, что мистер Гарри Поттер — это забитый сирота, который упадет вам в ноги, то вы совершаете самую фатальную ошибку в своей жизни.

– О чем ты говоришь? – нахмурился Дамблдор, и в его голосе впервые прорезались жесткие, властные нотки. – Где он был все эти годы? Почему Министерство магии России не уведомило нас?

Грипхук осклабился:

– Потому что русские плевать хотели на британское Министерство. А судьба вашего «сквиба» оказалась куда более насыщенной, чем у половины вашего хваленого Ордена.

Гоблин открыл первую страницу досье, и перед глазами магов предстала колдография… нет, обычная магловская глянцевая фотография высокой четкости. На ней стоял молодой мужчина лет двадцати пяти. Широкоплечий, с коротко стриженными темными волосами, с тяжелым, словно высеченным из гранита подбородком. На его лице виднелся тонкий шрам, рассекавший левую бровь. На нем был надет идеально подогнанный черный тактический костюм, разгрузочный жилет с магазинами для автомата и офицерская портупея. Но страшнее всего были его глаза. Ярко-зеленые, отцовские по форме, но абсолютно холодные, расчетливые и безжалостные. Взгляд человека, который смотрел в лицо смерти столько раз, что она перестала вызывать у него даже малейший трепет.

– Мерлин всемилостивый… – выдохнула Лили, прижимая ладони ко рту. – Это… это Гарри?

– Когда ваши драгоценные родственники Дурсли решили избавиться от лишнего рта, – начал рассказ Грипхук, и его голос звучал как приговор, – они не придумали ничего лучше, как вывезти пятилетнего ребенка во время турпоездки в Восточную Европу и бросить его на границе с раздираемой смутой Россией. Они надеялись, что мальчик просто сгинет в снегах или в лагерях беженцев.

Джеймс побелел как полотно. Лили судорожно всхлипнула.

– Но мальчик не сгинул, – продолжал гоблин. – Его подобрали люди Имрана Захаева. Лидера ультранационалистического движения. Захаев разглядел в волчонке потенциал. Он воспитал Гарри как собственного сына, рядом со своим родным сыном Виктором. Ему дали другое имя, другую историю и вбили в голову идеалы, которые привели бы весь ваш Орден в священный ужас. Ненависть к западному лицемерию, культ силы, железная дисциплина и абсолютная верность тем, кто прикрывает твою спину.

– Он… он стал убийцей? – пролепетал Годрик, глядя на фото брата со смесью зависти и страха.

– Он стал бойцом, мистер Поттер. В 2011 году, пока вы здесь учились махать деревянными палочками и играли в квиддич, ваш брат сражался в пекле Второй гражданской войны в России. Он был среди тех, кто брал штурмом правительственные здания лоялистов, свергая марионеточный режим. После гибели Захаева Гарри некоторое время находился в подчинении у Владимира Макарова. Но когда началась Третья мировая война, и Макаров окончательно слетел с катушек, перейдя грань между войной и бессмысленной резней… Гарри сделал свой выбор.

Грипхук перевернул страницу, обнажая спутниковые снимки разрушенных алмазных рудников в Сибири и горящих зданий Берлина.

– Когда ультранационалисты Макарова похитили президента Бориса Воршевского и охотились за его дочерью Алёной в Берлине, именно Гарри сорвал их планы. Он лично ликвидировал группу захвата «Внутреннего круга», спас Алёну из огненной ловушки и вышел на связь с остатками международного отряда ОТГ-141 под командованием Джона Прайса и бойцами американской «Дельты». Они провели совместную операцию на руднике в Сибири, вытащив президента из рук палачей.

Гоблин захлопнул папку с сухим звуком.

– Капитан Прайс позже спросил вашего сына: почему он, верный пёс Захаева, пошел против своих? И Гарри ответил: «Захаев хотел вернуть стране величие, а Макаров хотел сжечь мир дотла. Моя родная кровь выбросила меня на помойку, Россия дала мне дом и оружие. Я защищаю свой дом, а не безумцев». Президент Воршевский подписал Гарри полную амнистию. Сегодня ваш брошенный сын — специальный советник Совета Безопасности Новой России, майор спецназа в отставке, национальный герой и законный зять главы государства.

Тишина, воцарившаяся в палате, стала удушающей.

– Но он… он же волшебник? – тихо спросил Римус. – У него проявилась магия?

– О да, – усмехнулся Грипхук. – Магия у него проявилась в самый разгар боев в Кавказских горах. Вот только русские боевые маги не изучают превращение чайников в хомяков. Они соединили его врожденную силу с армейской подготовкой, психокинетикой и современным вооружением. Поверьте, лорд Поттер, ваш сын не пользуется палочкой. Он использует зачарованное железо, артефакты подавления воли и пули калибра 9 миллиметров, усиленные рунами пробития щитов.

Джеймс опустился на стул, обхватив голову руками:

– Что же мы наделали… Мерлин, что же мы наделали…

– Мы спасли этот мир! – жестко отрезал Дамблдор, и его голос вернул магов к реальности. Старик выпрямился во весь свой немалый рост. В его глазах больше не было фальшивого сочувствия — только холодная сталь фанатичной убежденности. – Мы сделали то, что должны были сделать ради общего блага. И если мальчик жив, если в его жилах течет кровь Поттеров, его долг — вернуть долг своей семье и своей родине.

– Альбус… – прошептала Лили. – Ты слышал, кто он? Он нас ненавидит! Он вырос на войне!

– Ему промыли мозги магловские фанатики и радикалы, – отмахнулся директор, взмахнув палочкой и призывая из воздуха серебряный прибор, похожий на компас. – Он озлоблен, это естественно. Но зов крови невозможно заглушить. Мы отправимся в Россию. Мы поговорим с ним. Если потребуется, мы снимем блоки и внушения, наложенные этими… военными.

– А если он откажется отдавать ребенка? – подал голос Годрик. В его глазах мелькнула надежда. Если брат — такой опасный и сильный тип, значит, его ребенок гарантированно будет обладать мощной магией. Такой наследник смоет позор бесплодия с Избранного. – Если он не захочет делиться?

– У него трое детей, Годрик, – мягко, почти ласково улыбнулся Дамблдор, но от этой улыбки у Люпина по спине побежали мурашки. – Он обязан понять нужды рода. В конце концов, британская магия не может уйти к восточным маглам. Мы предложим ему мир и прощение. Но если он откажется добровольно… Закон Магии стоит выше законов магловских государств. Мы заберем одного из мальчиков ради Высшего Блага. Кровный ритуал свяжет его с тобой и Джинни, и юный Поттер вырастет истинным сыном Света в Хогвартсе.

– Президент России… – напомнил Сириус, с тревогой глядя на старого волшебника. – Альбус, у них армия. У них чертовы ракеты, способные сдуть наш остров за полчаса.

– Маглы не видят магию, Сириус, – снисходительно бросил Дамблдор. – Несколько чар Конфундуса, пара затертых воспоминаний, скрывающий полог — и никакой президент даже не поймет, куда исчез ребенок. Они спишут это на несчастный случай. Власть волшебников абсолютна, когда дело касается спасения древней крови.

Грипхук, наблюдавший за этой сценой, лишь криво усмехнулся про себя, пряча досье обратно в сумку. Гоблины знали больше. Гоблины знали, что охрану резиденции Воршевского обеспечивали не просто солдаты, а бойцы элитных спецподразделений, прошедшие огонь Третьей мировой, усиленные наемниками из ЧВК Николая и ветеранами Прайса, на вооружении которых стояли антимагические сканеры, закупленные у восточных колдунов. Но предупреждать спесивых британцев Грипхук не собирался. Золото любило тишину, а крах зазнавшихся лордов сулил банку огромные барыши.

– Собирайтесь, – скомандовал Дамблдор, направляясь к выходу из палаты. – Джеймс, Лили, Сириус. Мы отправляемся в Лондон, в Отдел Международного Магического Сотрудничества. Нужно подготовить дипломатический визит. Мы вернем блудного сына домой. Чего бы нам это ни стоило.

---

Москва. Загородная резиденция Ново-Огарёво. Несколько дней спустя.

Тяжелые дубовые двери кабинета распахнулись без стука. На пороге стоял молодой мужчина в безупречно сидящем темно-синем костюме от проверенного столичного портного, но под легкой тканью пиджака безошибочно угадывалась скрытая оперативная кобура с пистолетом Ярыгина.

Гарри Поттер — или, как значилось в его российском паспорте с двуглавым орлом, Игорь Имранович Поттер — мягко ступал по ковру, не издавая ни звука. Привычка, вбитая годами войны в горах и городских развалинах.

За массивным столом из карельской березы сидел Борис Воршевский. Президент выглядел усталым после череды тяжелых переговоров по послевоенному восстановлению инфраструктуры, но взгляд его оставался ясным и твердым. У панорамного окна, выходящего на густой сосновый бор, стояла высокая молодая женщина со светлыми волосами, собранными в элегантный узел. Алёна.

Услышав шаги мужа, она обернулась, и ее строгое лицо мгновенно осветила нежная, теплая улыбка. На руках она держала пятимесячного сына, закутанного в тонкое шерстяное одеяльце, а рядом в плетеной двойной коляске мирно посапывали еще двое малышей.

– Как они? – негромко спросил Гарри, подходя к жене.

Его лицо, обычно непроницаемое, словно маска из темного титана, дрогнуло, когда он осторожно коснулся пухлой щечки сына пальцем, огрубевшим от постоянной стрельбы.

– Уснули наконец, – шепнула Алёна, прижимаясь к его плечу. – Виктор раскапризничался перед обедом, но Борис-младший и Софья вели себя идеально.

– Весь в деда, характер боевой, – усмехнулся президент Воршевский, откладывая перьевую ручку и поднимаясь из-за стола. Затем его взгляд посерьезнел. – Игорь, у нас гости на подходе. Только что звонили со Смоленской площади. Британское магическое посольство запросило экстренную аудиенцию по личной ноте. В составе делегации — верхушка их так называемого Визенгамота и… лорд с леди Поттер.

Алёна напряглась. Ее рука инстинктивно сжалась на плече мужа. Она знала всё. Знал и президент. Гарри никогда ничего не скрывал от людей, ставших его настоящей семьей. Он рассказал Алёне о Годриковой Лощине, о чулане под лестницей, о ледяной тишине брошенного на заброшенной станции пятилетнего ребенка и о том, как старый чеченский волк Захаев вытащил его из сугроба, дал сухарь и показал, как разбирать автомат Калашникова.

Гарри медленно выпрямился. В его изумрудных глазах не отразилось ни гнева, ни обиды. Лишь холодная, колючая расчетливость кадрового офицера госбезопасности.

– Чего они хотят, Борис Николаевич? – спокойно спросил он.

– По закрытым каналам внешней разведки прошла информация: их хваленый «герой», твой братец, наглухо бесплоден после драки с их местным террористом, – хмыкнул Воршевский, закуривая папиросу. – Род на грани вымирания. Они пронюхали о детях. Едут сюда с твердым намерением «вернуть заблудшую овечку» и потребовать передачи наследника британской короне магов. Дамблдор уже прощупывал почву через нейтралов, намекал на ритуалы усыновления.

– Они хотят забрать моих детей? – голос Алёны стал тихим и опасным, как щелчок взводимого курка. В ней заговорила кровь отца, прошедшего через ад переворотов и покушений.

– Никто не тронет наших детей, родная, – Гарри мягко поцеловал жену в висок, забирая сына на руки. Малыш сонно заворочался, утыкаясь носом в отцовский пиджак. – Ни Дамблдор, ни британский «свет», ни сам черт.

Гарри повернулся к тестю:

– Капитан Прайс и Николай в Москве?

– На базе в Кубинке. Парни из 141-й вместе с нашей «Альфой» и бойцами Службы безопасности президента как раз закончили совместные учения, – кивнул Воршевский. – Ждут твоего слова.

– Отлично, – уголки губ Гарри тронула жесткая, недобрая усмешка. – Назначьте им встречу здесь. Завтра, в полдень. Пусть наденут свои лучшие шелковые мантии, начистят золотые значки и возьмут с собой свои деревянные палочки. Пора показать старым