Потерялся

Коул улыбнулся, и эта улыбка была искренней и теплой.

– Потому что никто не должен быть один в таком месте. И потому что мы — ниндзя. Мы помогаем тем, кому это нужно. Даже если они сами в это не верят.

Арин почувствовал, как тяжелые веки невольно опускаются. Тепло, исходившее от Коула, обволакивало его, вытесняя остатки тревоги и боли. Он хотел что-то ответить — поблагодарить или, возможно, спросить, что будет дальше, но слова застряли в горле, превратившись в тихий, едва слышный вдох.

Сознание начало медленно уплывать, становясь зыбким и далеким. Голос Коула превратился в ровный, успокаивающий гул, похожий на шум далекого прибоя или шелест листвы в саду монастыря. Арин попытался сфокусировать взгляд на лице мастера Земли, но черты его размылись, сливаясь с общим полумраком помещения.

Последнее, что он ощутил перед тем, как окончательно провалиться в сон, — это осторожное движение. Коул аккуратно перехватил его, не давая соскользнуть на холодный пол. Рука ниндзя легла ему на плечо, удерживая и поддерживая, и эта простая поддержка стала для Арина самым важным якорем в мире, который внезапно перестал существовать.

Тишина обступила его со всех сторон, мягкая и глубокая. Страх исчез, оставив после себя лишь изматывающую пустоту и странное, почти забытое чувство защищенности. Он больше не чувствовал себя брошенным.

Коул замер, глядя на уснувшего ребёнка. В его взгляде смешались беспокойство и молчаливое обещание. Он осторожно поправил одеяло, укрывая Арина с головой, и на мгновение задержался рядом, прислушиваясь к его ровному, спокойному дыханию. Теперь они оба были в безопасности.

Дверь в комнату тихо скрипнула, и на пороге появился Зейн. Его лицо, обычно спокойное и беспристрастное, сейчас выражало глубокую сосредоточенность. Он держал в руках планшет, быстро пробегая глазами по строчкам данных, которые только что поступили из центра анализа. Из-за особенности строения его внутренней батареи глаза ниндзя Льда светились мягким, ровным голубым светом, слегка разгоняя полумрак комнаты.

– Коул, – негромко произнес ниндзя льда, подходя ближе, его учтивый характер проявлялся даже в тишине шагов. – Я закончил первичную обработку информации по этому сектору.

Коул поднялся с края кровати, стараясь не разбудить мальчика. Мастер Земли обладал удивительным даром: его обычно твёрдый, глубокий голос мог менять тон по его собственному желанию, и сейчас он опустился до едва различимого, мягкого баса. Он сделал шаг навстречу Зейну, понизив голос до шепота.

– Есть что-то о его семье? Где родители или те, кто мог бы о нем позаботиться?

Зейн замолчал на мгновение, и это короткое промедление заставило Коула напрячься. Робот медленно поднял глаза от экрана, и в его взгляде читалась нескрываемая печаль.

– К сожалению, нет, – ответил Зейн, и его механический, но полный сочувствия голос прозвучал особенно глухо. – Согласно записям с камер наблюдения и отчетам экстренных служб, родители Арина не пережили нападение Оверлорда. В этом секторе больше не осталось родственников, с которыми можно было бы связаться.

Коул замер, переведя взгляд на маленькую фигурку под одеялом. Арин выглядел таким хрупким и беззащитным в своем сне, совершенно не подозревая о том, что мир вокруг него изменился навсегда. Мальчику было всего пять лет — слишком мало, чтобы понять смысл слова «потеря». Короткие кудрявые волосы растрепались по подушке, а возле правого глаза виднелся небольшой, еще свежий шрам — след недавней катастрофы, разрушившей его прежнюю жизнь.

Коул сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от глухой боли. Он не знал, как сказать ребёнку правду, когда тот проснется. В этот момент даже его собственная сила казалась бесполезной; он мог остановить обвал или сдвинуть гору, но не знал, как залечить рану в сердце маленького человека. Черные волосы Коула упали на лоб, когда он тяжело вздохнул, поправляя свое строгое черное кимоно.

Коул снова повернулся к Зейну, вглядываясь в его спокойное лицо.

– Слушай, друг... может, мы могли бы взять его под своё крыло?

Зейн на мгновение задумался, анализируя ситуацию и просчитывая тысячи вероятностей, но его человеческая часть, его доброе сердце, скрытое под белым кимоно, уже знало ответ.

– Только если остальные не против, – мягко заметил Зейн. – Мы не можем принимать такие решения единолично — это повлияет на быт и безопасность каждого из нас.

– Тогда спросим их по одному, – решил Коул, решительно кивнув. – Чтобы не поднимать лишнего шума и не создавать паники.

К вечеру все члены команды были собраны в разных частях монастыря. Коул обходил их по очереди, завлекая в сторону от общих разговоров и суеты.

Первым ему попался Кай. Мастер Огня, как обычно, крутился в тренировочном зале, подбрасывая в воздух тренировочный деревянный меч. Его красное кимоно было слегка распахнуто, а на лице блуждала привычная ухмылка. Кай обожал шутить и разряжать обстановку, но стоило Коулу заговорить о мальчике, как его шутливый характер мгновенно уступил место серьезности. Едва Коул описал состояние Арина, его пугливый нрав и то, что малыш остался совсем один, Кай посерьезнел.

– Ты издеваешься? Конечно, мы его оставим! – Кай резко перехватил меч и вогнал его в стойку. – Пацану некуда идти. Если мы, ниндзя, повернемся к нему спиной, то грош нам цена. Я в деле, Коул.

Ния, стоявшая неподалеку у точильного станка, лишь молча кивнула. Её глаза блеснули сочувствием; она слишком хорошо помнила их с Каем детство, когда они остались одни, и каково это — чувствовать себя отрезанным от всего мира.

Ллойд оказался самым серьезным. Зеленый ниндзя сидел на веранде, созерцая заходящее солнце. Его зеленое кимоно слегка колыхалось от вечернего бриза, а зеленые глаза отражали последние лучи уходящего дня. Ллойд обладал мягким характером и учтивым нравом, но бремя лидера заставляло его взвешивать каждое решение. Он долго молчал, глядя куда-то вдаль, словно просчитывал всю ответственность этого шага. Но в итоге он повернулся, положил руку на плечо Коула и тихо, с глубоким пониманием произнес:

– Конечно, Коул. Мы — его новая семья.

Когда последний из них выразил свое согласие, Коул почувствовал, как тяжелый груз свалился с его плеч. Даже Зейн, вернувшийся к ним с результатами новых медицинских анализов мальчика, выглядел более расслабленным, его белое кимоно казалось светящимся в сумерках.

– Значит, решили? – уточнил Коул, обводя взглядом друзей.

Все они согласно кивнули. Теперь Арину больше не пришлось бы просыпаться в пустом, враждебном мире; за его спиной стояла целая семья, готовая защитить его любой ценой.

Коул вернулся в комнату и снова сел на стул рядом с кроватью. В полумраке он видел, как мальчик ворочается во сне, сжимая маленькими пальцами край одеяла. Арин больше не всхлипывал, но его брови всё ещё были хмуры, а губы иногда подергивались, словно он пытался что-то сказать или найти дорогу назад в привычный, безопасный мир. На тумбочке возле кровати лежала оранжевая кофта мальчика, которую Зейн аккуратно выстирал и сложил. Рядом Коул положил небольшой кусочек шоколада — он заметил, что Арин немного успокаивается, когда чувствует этот сладкий запах.

Гул монастыря, звуки тренировок и отдаленные голоса ниндзя в коридорах казались сейчас чем-то чужеродным, почти нереальным. Здесь, в этой комнате, время словно остановилось. Коул смотрел на Арина и думал о том, сколько всего этому ребенку предстоит узнать и осознать в ближайшие дни. Но сейчас это было неважно. Сейчас важно было только одно: мальчик больше не был один.

Снаружи запел ветер, ударяясь о каменные стены монастыря, и в этот момент Арин резко открыл глаза. Он замер, озираясь вокруг с явным недоумением. Его дыхание участилось, в глазах вспыхнула паника. Мягкий и пугливый характер мальчика взял верх: он до смерти боялся того, чего не знал, а это место было ему абсолютно чуждо. Мальчик попытался резко сесть, но тут же охнул, хватаясь за ушибленное плечо.

– Тише, тише, – максимально мягко произнес Коул, подавшись вперед и осторожно удерживая его за руку. – Всё хорошо. Ты в безопасности.

Арин посмотрел на него, и в его больших глазах смешались страх и робкая надежда. Он всё ещё помнил голос из сна — тот самый глубокий, надежный голос, который обещал помощь. Мальчик сглотнул, разглядывая сильный, уверенный профиль ниндзя в черном кимоно, и едва заметно кивнул, принимая его слова за истину.

– Где я? – голос Арина звучал хрипло, почти неразличимо. Мальчик попытался высвободить руку, его кудряшки затрепетали от страха, но Коул удерживал её достаточно крепко, чтобы успокоить, и достаточно осторожно, чтобы не причинить боли.

– Ты в монастыре Кружитцу. Здесь нас никто не обидит, – Коул постарался сделать свой тон как можно более ласковым и убаюкивающим. Он видел, как Арин испуганно всматривается в незнакомые стены, в тяжелые деревянные балки потолка и странные артефакты, разложенные по комнате. Ребенок явно пытался сопоставить это величественное место с тем скромным домом, который он помнил.

Арин затих, и по его лицу пробежала тень глубокого недоумения. Он медленно перевел взгляд на Коула, и в его глазах снова заблестели слезы, готовые вот-вот покатиться мимо маленького шрама на щеке.

– А мама? – прошептал он, сильнее сжимая пальцы ниндзя. – Она придет за мной? А папа? Они... они обещали, что спрячутся.

Коул почувствовал, как сердце сжалось от этой простой, непосредственной просьбы. Говорить правду пятилетнему ребенку было сродни удару ножом в собственную грудь. Он обменялся коротким взглядом с Зейном, который всё ещё тихо стоял в дверях, мягко сияя голубыми глазами, и понял, что время уходить и оставлять мальчика одного в его неведении закончилось. Но вывалить на него всю жестокую правду прямо сейчас было бы преступлением.

– Мы сейчас с тобой во всем разберемся, малыш, – ответил Коул, осторожно притягивая Арина ближе к себе, чтобы тот почувствовал тепло его тела и абсолютную поддержку. – Твоих мамы и папы сейчас нет рядом, но они очень хотели, чтобы ты был в безопасности. И они доверили тебя нам. Помнишь, что я говорил? Мы — ниндзя. Мы не оставим тебя одного.

Арин уткнулся носом в черную ткань кимоно Коула. От мастера Земли пахло домашним уютом, выпечкой и чем-то надежным, как сама скала. Мальчик тихонько шмыгнул носом.

– Я боюсь... – едва слышно признался он. – Здесь всё такое большое. И я не знаю, что это за место.

– Хочешь шоколадку? – Коул протянул руку к тумбочке и взял небольшой кусочек, который приготовил заранее. – Зейн сказал, что сладкое помогает, когда немного страшно.

Арин несмело поднял голову, посмотрел на угощение, а затем на Коула. Его пугливый взгляд на секунду потеплел. Он взял шоколад маленькими пальцами и откусил кусочек. Сладость действительно немного вернула его к реальности.

В этот момент дверь открылась чуть шире, и в комнату заглянул Ллойд. Зеленый ниндзя двигался бесшумно, его мягкий характер читал состояние ребенка без слов. Он присел на корточки перед кроватью, чтобы быть на одном уровне с Арином, и ободряюще улыбнулся своими зелеными глазами.

– Привет, Арин, – тихо сказал Ллойд, протягивая руку, но не приближая её слишком близко, чтобы не испугать мальчика. – Меня зовут Ллойд. Мы все очень рады, что ты проснулся.

Мальчик инстинктивно прижался ближе к Коулу, с опаской разглядывая зеленое кимоно незнакомца, но учтивый нрав Ллойда действовал успокаивающе. Страх перед неизвестным начал медленно отступать, уступая место детскому любопытству.

– Ты... ты тоже ниндзя? – спросил Арин, пережевывая шоколад.

– Да, – улыбнулся Ллойд. – И мы обещаем, что этот монастырь станет для тебя местом, где тебя никто никогда не обидит. Коул прав, теперь ты под нашей защитой.

Из коридора послышался приглушенный смешок Кая, который, очевидно, подслушивал за дверью, но Коул шикнул в ту сторону, и мастер Огня тут же притих.

Коул снова перевел взгляд на Арина. Мальчик все еще выглядел растерянным, его маленькая оранжевая кофта ждала своего часа, а впереди их ждало множество трудных разговоров о будущем и о том, что случилось с его прежним миром. Но глядя на то, как Арин доверчиво держится за его рукав, Коул понял: они справятся. Маленький кудрявый мальчик со шрамом у глаза нашел свой новый причал, и ниндзя сделают все, чтобы этот причал стал для него настоящим домом.