Гарри Эмия и меч Искренности

Стены палаты на четвертом этаже больницы Святого Мунго давили тяжелой, стерильной белизной. Воздух пах сушеным бадьяном, зельем кроветворения и тонким, едва уловимым душком застарелого страха. На календаре застыла дата: 31 июля 2008 года. День, который должен был стать триумфом, днем абсолютной победы, обернулся гнетущим ожиданием у постели раненого.

Вокруг кровати полукругом стояли те, чьи имена гремели во всех выпусках «Ежедневного пророка». Джеймс Поттер, в чьих волосах серебрилась ранняя седина, нервно потирал переносицу. Рядом с ним Лили Поттер комкала в тонких пальцах кружевной платок, ее зеленые глаза были красными от бессонных ночей. Чуть поодаль, привалившись плечом к холодной стене, хмурился Сириус Блэк, изредка переглядываясь с Римусом Люпином. А во главе этого молчаливого бдения возвышался Альбус Дамблдор — великий чародей казался уставшим, его мантия цвета полуночного неба потеряла былой блеск, но за стеклами очков-половинок все еще теплился расчетливый огонь.

На кровати лежал их триумфатор. Избранный. Мальчик, Который Выжил. Годрик Поттер.

Вся его жизнь была похожа на парадную хронику, тщательно срежиссированную великим директором. Началось все в страшную ночь Самайна 1991 года, когда Волан-де-Морт вторгся в поместье в Годриковой Лощине. Дедушка Чарльз и бабушка Дорея пали, защищая дом, но в детской Тёмный Лорд споткнулся о непостижимое. На лбу полуторагодовалого Годрика остался багровый шрам в форме латинской буквы «V» — знак победы, метка рока, которой Волан-де-Морт сам отметил своего главного врага. По крайней мере, так объявил миру Дамблдор.

О втором ребенке, близнеце Годрика по имени Гарри, предпочли быстро забыть. Зачем отвлекаться на слабого младенца, в котором Дамблдор не нащупал ни капли активного магического ядра? Мальчика сочли сквибом. Чтобы не создавать помех в воспитании героя, чтобы зависть и магловская неполноценность не отравляли атмосферу в благородном семействе, Гарри по настоянию директора тихо отдали сестре Лили, Петунье Дурсль. С глаз долой — из сердца вон. Роду Поттеров нужен был титан, а не обуза.

И Годрика лепили как титана. Никаких магловских школ — только лучшие домашние наставники, основы боевой магии, высшая трансфигурация от самого Дамблдора. В Хогвартсе Годрик закономерно надел ало-золотой галстук Гриффиндора. Он рос окруженный обожанием, быстро усвоив высокомерие отца: слизеринцев он открыто презирал, пуффендуйцев высмеивал за бездарность, а вокруг держал свиту из верных почитателей, главными из которых стали Рон Уизли и зубрила Гермиона Грейнджер.

Все курсы напоминали героическую пьесу. На первом курсе Годрик остановил Квирелла, пытавшегося украсть Философский камень. На втором — когда в замке начались нападения, а ученики каменели от взгляда чудовища Слизерина — Годрик случайно обнаружил подозрительную черную тетрадь у первокурсницы Джинни Уизли. Он не стал разбираться сам, а сдал дневник Дамблдору, и директор быстро устранил угрозу, избавив школу от катастрофы. Третий курс принес побег предателя Питера Петтигрю и кольцо дементоров вокруг замка; Годрик тогда едва не разбился на матче по квиддичу, когда твари ринулись на поле, но выжил, укрепив статус везунчика.

Четвертый курс стал переломным. Кубок Огня выплюнул имя Годрика, сделав его невольным четвертым чемпионом. Семья и крестный Сириус осыпали его поддержкой, хотя школа гудела от зависти. На первом задании Годрик едва не лишился волос и спалил мантию на заднице, уходя от венгерской хвостороги на «Молнии», но яйцо добыл. На Святочный бал он гордо вел сияющую Джинни Уизли, окончательно определившись со своей будущей «первой леди». Второе испытание на озере обнажило его истинную натуру: приняв жабросли от долговязого Невилла, Годрик вытащил только Джинни. Маленькую сестру де ла Кёр он оставил на дне — мол, правила есть правила, спасать чужих заложников не его забота. Это породило первые шепотки разочарования, и даже Дамблдор поморщился, заметив в воспитаннике не столько благородство, сколько холодное чванство.

А затем было третье задание. Лабиринт. Кубок оказался порталом на кладбище Литтл-Хэнглтона. Седрик Диггори погиб от руки Петтигрю мгновенно, а кровь Годрика легла в основу темного возрождения. Волан-де-Морт вернулся в плоти. На дуэли Годрика спасло лишь чудо и эффект Приори Инкантатем — юноша сумел коснуться кубка и уволочь тело Седрика в Хогвартс.

Последовал кошмарный пятый год с клеветой Министерства, тиранией Долорес Амбридж и битвой в Отделе Тайн, где Дамблдор лично схлестнулся с Тёмным Лордом на глазах у потрясенного министра Фаджа. Но даже раскрыв правду, Фадж, науськиваемый откупившимся Люциусом Малфоем, продолжил резать бюджет аврората.

Война затянулась на долгие, кровавые годы. Шестой и седьмой курсы Годрик доучивался под грохот взрывов. Вступив в Орден Феникса вместе с друзьями, он столкнулся с вязким позиционным кошмаром. Волан-де-Морт не искал честных дуэлей — он взрывал мосты, натравливал оборотней и великанов. Орден же, скованный заветами Дамблдора «не убивать, а спасать заблудшие души», нес колоссальные потери. Молодые волшебники гибли один за другим от «Авад», пока старики метались со «Ступефаями». Многие соратники плюнули и покинули Орден, разочаровавшись в бессмысленном пацифизме старика.

Развязка наступила лишь четыре года спустя. Финальная сеча разразилась прямо в мраморном Атриуме Министерства Магии. Это была титаническая битва. Годрик, ведомый яростью и годами тренировок, крушил колонны, обрушивал каменные статуи и наконец загнал ослабленного лорда в угол. Могучим взрывом он разорвал плоть Волан-де-Морта. Но перед тем как развеяться черным пеплом, змееликий ублюдок осклабился и вскинул тисовую палочку.

Луч густого, ядовито-фиолетового пламени ударил Годрика точно в низ живота. Мальчик-Который-Выжил рухнул без чувств.

И вот теперь он открыл глаза.

Ресницы дрогнули. Лили ахнула, бросившись к кровати:

– Годрик! Сын мой! Живой!

Она стиснула его в объятиях, заливая слезами больничную простыню. Годрик слабо закряхтел, лицо его начало стремительно багроветь.

– Мам… задушишь же…

– Ох, прости, милый, прости! – Лили отпрянула, вытирая лицо ладонями.

– Ничего, мам, – Годрик криво усмехнулся, пытаясь приподняться на локтях. – Я в порядке.

– Как ты себя чувствуешь, чемпион? – с гордостью в голосе спросил Джеймс, положив широкую ладонь на плечо сына.

– Нормально, пап. Только… тянет как-то странно. Внутри. Будто пустота какая-то ледяная, – Годрик нахмурился.

– Обычное последствие истощения магических каналов, мальчик мой, – мягко проговорил Дамблдор, подходя ближе и ободряюще улыбаясь сквозь бороду. – Главное, зло повержено. Британия свободна. Скоро целители закончат обследование, и ты вернешься домой героем.

Дверь скрипнула, и в палату вошел главный целитель отделения тяжелых проклятий целитель Брокхарт. Лицо волшебника в светло-зеленой мантии было серым, словно пергамент столетней давности. В руках он держал стопку пергаментов с диагностическими рунами.

– Целитель Брокхарт, – приветствовал его Джеймс. – Ну что там? Когда выписываете победителя?

Брокхарт тяжело вздохнул, не поднимая глаз на семейство.

– У меня есть две новости. Хорошая заключается в том, что жизни мистера Поттера ничто не угрожает. Темные эманации рассеялись, внутренние органы восстановлены, магическое ядро цело. Вы будете жить полной жизнью, мистер Поттер.

– Слава Мерлину! – выдохнул Сириус, широко улыбнувшись и хлопнув Люпина по спине. – Слышал, Сохатый? Парень крепкий, весь в породу! Сможет дальше гулять и наслаждаться жизнью!

– Спасибо Высшим силам, – тихо шепнул Римус.

– Я никогда не сомневался в тебе, сын, – Джеймс сжал кулак. – Не знаю, что бы я делал, потеряй мы тебя…

– Да ладно вам, – Годрик самодовольно расправил плечи, уже предвкушая славу, банкеты и заголовки газет. – Теперь мы с Джинни наконец сыграем свадьбу. Она ждала меня все эти годы. Мы построим дом в Лощине, заведем детей… пятерых, не меньше! Как у Уизли. Поттеры должны стать самым могущественным родом в палате Лордов.

Брокхарт сжал челюсти так, что желваки заходили под кожей.

– Боюсь, мистер Поттер… здесь начинается плохая новость.

В палате повисла гнетущая тишина. Даже переливы солнечного света на стекле словно потускнели.

– Что вы хотите этим сказать? – насторожилась Лили, ее голос дрогнул.

– Проклятие, которое использовал Тёмный Лорд перед смертью… это древний шумерский морок выжженной земли, направленный исключительно на репродуктивную сферу. Мы перепробовали три состава восстанавливающих зелий, применяли ритуалы очищения плоти. Бесполезно. Произошел необратимый некроз репродуктивного аппарата на магическом и клеточном уровнях. Выработка семени прекращена навсегда. Восстановить ее невозможно никакими известными миру заклятиями или артефактами.

Слова целителя падали, как удары тяжелого молота по наковальне.

– То есть… – Сириус шагнул вперед, теряя свою обычную беспечность. – Вы говорите, что…

– Мистер Годрик Поттер абсолютно бесплоден, – отрезал Брокхарт с глубоким сожалением. – Мне искренне жаль. Род Поттеров прервется на нем.

Воздух выбило из легких каждого, кто находился в палате.

Годрик замер с открытым ртом, его глаза расширились от дикого, животного ужаса.

– Нет… Нет! Это бред! Вы шарлатан! – закричал он, срывая с пальцев диагностические датчики. – Директор! Скажите ему! Я не могу быть бесплодным! Я победитель! Я обещал Джинни! У нас должна быть семья! Должен же быть способ, директор?!

Дамблдор медленно опустил голову. Его плечи поникли.

– Увы, мальчик мой… Есть проклятия, чей след неизгладим, ибо они черпают силу из самой Смерти.

Джеймс покачнулся, схватившись за спинку стула. Его лицо посерело. Традиции Гриффиндора, величие древней фамилии, гордость за сотни лет предков — все это в одно мгновение рассыпалось в прах. Все его мечты, ради которых он терпел тяготы затяжной войны, обернулись пепелищем. Лили зажала рот ладонями, тихо сползая на пол в беззвучных рыданиях. Сириус выругался сквозь зубы, сжимая кулаки до побелевших костяшек — его план передать титул Блэков Годрику, лишь бы насолить Малфоям, тоже рухнул.

Сам Альбус Дамблдор пребывал в глубочайшем шоке, лихорадочно перебирая в голове варианты. Это была катастрофа грандиозного масштаба. Том Реддл нанес свой последний, самый чудовищный удар из могилы. Все годы Дамблдор методично перековывал Поттеров из нейтральной, упрямой серой семьи в послушное орудие «Высшего блага». Годрик был его идеальным шедевром — знаменитый, зависимый от его мнения, чистый символ Света. Через детей Годрика Дамблдор планировал направлять магическую Британию следующие сто лет, удерживая железный контроль над палатой Лордов и блокируя любые шевеления темных чистокровных. А теперь… фамилия Поттер угасает. Влияние рассыплется. Наследие растащат стервятники.

Тяжелое молчание в палате прервал сухой, резкий стук каблуков.

Дверь распахнулась без предупреждения. На пороге стоял гоблин в безупречно сшитом темно-бордовом костюме-тройке с золотыми часами на цепочке. В когтистых пальцах он сжимал толстую кожаную папку с гербом банка Гринготтс.

– Прошу прощения за вторжение в столь… скорбный момент, – раздался скрипучий, деловитый голос.

– Грипхук? – Джеймс моргнул, силясь вернуть самообладание. – Что вы здесь делаете? Разве вы не видите, в каком мы положении? У нас трагедия. Если это по поводу счетов Ордена…

– Мое почтение Лорду и Леди Поттер, – церемонно склонил голову гоблин, сверкнув черными глазами-бусинами. – Я здесь не ради счетов Ордена. Я здесь по делам Рода. И, судя по долетевшим до меня обрывкам диагноза целителя, мои новости окажутся для вас не просто важными, а спасительными.

– Что ты несешь, гоблин? – вызверился Сириус. – Какие спасительные новости могут быть, когда род моего крестника уничтожен?!

Грипхук осклабился, обнажив острые желтоватые зубы.

– Уничтожена лишь ветвь мистера Годрика Поттера. Но древо рода зеленеет, господа волшебники. Час назад Гринготтс зафиксировал подтверждение магического статуса наследников. Ваш второй сын, мистер Гарри Поттер, жив, здравствует, ровно год назад вступил в законный брак, а пять месяцев назад его супруга разрешилась от бремени, подарив ему тройню. Двух мальчиков и девочку.

Слова гоблина прогремели подобно удару громовержца.

Лили резко вскинула голову, ее глаза распахнулись:

– Гарри?.. Мой… мой маленький Гарри жив?

– Подождите… – Джеймс растерянно переглянулся с Сириусом. – Но… он же сквиб! Мы оставили его у Петуньи семнадцать лет назад! Дамблдор говорил, что без магии ему будет безопаснее среди маглов…

– Гарри? – Годрик скривился на постели, словно проглотил лимон. Воспоминание о ничтожном, вечно молчаливом брате вызвало в нем волну раздражения. – Этот бесполезный кусок мяса жив? И у него… дети?

В глазах Дамблдора вспыхнул ослепительный, хищный блеск. За секунду в голове старого манипулятора выстроилась новая, блестящая схема. Сквиб или нет — неважно! Дети Гарри несут кровь Поттеров! Если Гарри женился на магле или сквибке, его выводок будет слаб и внушаем. Нужно немедленно забрать детей. Оформить кровное усыновление Годриком и Джинни Уизли, вытеснив чужую кровь с помощью древних ритуалов Ордена. Да, именно так! Гарри отдаст ребенка во имя Высшего блага и величия рода, а если откажется — Министерство и магия крови помогут надавить. Годрик станет номинальным отцом истинного наследника, Джинни — матерью, и контроль вернется в руки директора!

– Это истинное благословение небес! – торжественно воздел руки Дамблдор, лучась благочестием. – Пути магии неисповедимы, Джеймс, Лили! Род не прервется. Мальчик выжил и даже принес плоды. Нам лишь нужно вернуть его в лоно семьи.

– Да! Мы должны забрать одного из сыновей! – горячо воскликнул Годрик, жадно подавшись вперед. – Джинни воспитает его как нашего! Это спасет мою честь! Где этот сквиб прячется, Грипхук? Мы с отцом аппарируем прямо к Дурслям и все заберем!

Грипхук тихо, утробно рассмеялся. Звук этот был похож на скрежет лезвия по ржавому железу.

– Боюсь, мистер Поттер, ваша спесь затмевает ваш разум. Во-первых, семейство Дурсль мертво уже четырнадцать лет.

Лили побледнела:

– Ч-что?.. Петунья?

– В 1994 году они имели неосторожность находиться в туристической поездке в Японии, в городе Фуюки, – сухо зачитал гоблин, развернув пергамент. – Там разразился аномальный катаклизм — чудовищный пожар неизвестной природы, уничтоживший целый жилой сектор. Маглы сгорели дотла.

– А Гарри?! – вскрикнула Лили, прижимая руку к сердцу.

– Гарри выжил. Его вытащил из огня человек по имени Кирицугу Эмия. Он же и усыновил его вместе с другим выжившим сиротой, Широ. И если вы полагаете, что мистер Гарри — беззащитный сквиб, готовый упасть на колени перед бросившими его родителями, то вас ждет горькое разочарование.

Дамблдор слегка нахмурил седые брови, ощущая, как почва уходит из-под ног:

– Грипхук, друг мой… Кем бы ни был этот опекун, закон Британии признает главенство Лорда Поттера. На ком же женился мальчик? Если это местная японка-магла, Гринготтс без труда оформит компенсацию…

– Магла? – гоблин оскалился еще шире, явно наслаждаясь моментом. – Его супруга — сущность, чье могущество превосходит всех ваших мелких местечковых «Тёмных Лордов» вместе взятых. Ее имя — Окита Соджи. Героическая душа, Слуга класса Сейбер, воплощенный клинок эпохи Бакумацу.

– Что за чушь?! – вскипел Годрик. – Какие еще «Слуги»?! Пап, вели этому карлику говорить нормально!

– Помолчи, Годрик! – впервые в жизни резко осадил его Джеймс, вперив взгляд в поверенного. – Грипхук… объясни. Немедленно.

Гоблин захлопнул папку с сухим стуком.

– Магический мир гораздо шире вашего жалкого острова, господа волшебники. Пока вы возились в песочнице с недоучкой Реддлом, мистер Гарри Эмия прошел через бойню Пятой Войны Святого Грааля в Фуюки. Войну, где за право коснуться источника всемогущества сражаются величайшие маги Востока и древние герои человечества.

Дамблдор замер. Его длинные пальцы едва заметно дрогнули. Он вспомнил. Старые хроники Ассоциации Магов, закрытые архивы Часовой Башни в Лондоне, слухи о ритуале в далекой восточной провинции, от которых магическое правительство Британии отмахивалось как от опасной ереси алхимиков.

– Грааль… – прошептал директор, и в его голосе впервые прорезался неподдельный холод. – Это невозможно. Это же миф…

– Реальность, сэр, – отчеканил Грипхук. – И в этой войне победу одержал альянс дома Эмия. Гарри и его брат Широ призвали двух сильнейших мечников: Широ призвал Артурию Пендрагон, Короля Былого и Грядущего…

Сириус поперхнулся воздухом:

– Кого?! Артура?!

– …а Гарри призвал Окиту Соджи. И они не просто победили. Они уничтожили оскверненную чашу Грааля, оставив своих Слуг воплощенными в этом мире из плоти и крови благодаря избытку праны. Базетт Фрага МакРемитц выжила и сохранила Лансера. Сакура Мато оставила при себе Райдера. А маленькая Илиясфиль фон Айнцберн живет с ними в одном поместье и почитает Широ и Гарри как своих родных братьев.

– Но магия… – пролепетала Лили, ошеломленная масштабом услышанного. – Если Гарри… если он воевал… значит, у него есть дар?

– У него не просто дар, Леди Поттер, – Грипхук посмотрел на нее с неприкрытой насмешкой. – Ваш сын унаследовал редчайший тип магических цепей. По структуре и стилю боя он идентичен Канате Акаги — легендарному командиру, чье искусство манипуляции командными заклинаниями, взрывного усиления материи и алхимической синхронизации концепций способно перегружать пространство. Его наставницей сначала была наследница рода Тосака — Рин, а затем за его обучение взялась лично Аоко Аодзаки. Владелица Пятой Истинной Магии.

Имя Аоко Аодзаки повисло в комнате тяжелой гранитной плитой. Даже Годрик, ничего не смысливший в магии за пределами британской школьной программы, почувствовал, как от одного этого имени перекосило лицо великого Альбуса Дамблдора. Владельцы Истинной Магии были богами во плоти, существами за гранью понимания простых чародеев.

– Это… невероятно, – пробормотал Римус, бледнея. – Если этот мальчик вырос среди чудовищ и героев…

– Он все еще мой сын! – упрямо перебил Джеймс, вскинув подбородок. В нем взыграла чистокровная гордость. – Он носит кровь Поттеров! Мы совершили ошибку, да, мы доверились ложной диагностике, но семья превыше всего! Он поймет. Он должен понять! У него трое детей — он обязан отдать одного племянника своему брату, чтобы спасти древний род от забвения!

– Да! – поддакнул Годрик, в чьих глазах вспыхнула фанатичная ярость. – Пусть вернет то, чем обязан нам! Он жил припеваючи в своей Японии, пока я проливал кровь за этот мир! Он обязан отдать мне ребенка!

Грипхук лишь покачал головой, пряча насмешливую ухмылку:

– Попробуйте явиться к Волкам Мибу и потребовать их щенка, мистер Поттер. Искренне советую перед этим заказать в Гринготтсе фамильный склеп побольше.

С этими словами гоблин отвесил короткий поклон и растворился в воздухе, оставив волшебников наедине с кипящей бурей сомнений и гнева.

Дамблдор медленно подошел к окну. В его глазах не было раскаяния. Была лишь стальная, безжалостная решимость. План, который он лелеял десятилетиями вместе с призраками идеалов своей юности — Великое Благо, единство магии, абсолютный порядок под дланью мудрых пастырей, — не мог разбиться о капризы выжившего мальчишки и восточных еретиков.

– Мы не станем просить, – тихо, но веско произнес старик. – Мы вернем мальчика и его потомство домой. Чего бы это ни стоило.

---

Прошло две недели.

Утренний туман над тихим японским городом Фуюки медленно рассеивался под лучами августовского солнца. На холме Мияма, за высоким деревянным забором традиционного японского поместья Эмия, царил непривычный для этих стен сладкий, безмятежный хаос.

На веранде, выходящей в ухоженный внутренний садик с прудом, сидел молодой человек. Густые черные волосы, непокорные и взлохмаченные, падали на лоб, но под ними не было никакого уродливого шрама. Его зеленые глаза — глубокие, спокойные, с опасным внутренним светом высококлассного мага — следили за происходящим во дворе.

Это был Гарри Эмия.

На татами рядом с ним, бережно убаюкивая крошечный сверток, сидела невысокая девушка. Тонкие черты лица, светлые волосы с мягким розоватым отливом, завязанные в хвост, и глубокие, цвета морской волны глаза, полные безграничной нежности. Окита Соджи, грозный капитан первой роты Шинсенгуми, непревзойденный мечник, чье имя заставляло содрогаться врагов сёгуната, сейчас была просто счастливой матерью.

– Спят? – тихо спросил Гарри, пододвигая к ней чашку свежезаваренного зеленого чая.

– Только Ичиро уснул, – с улыбкой прошептала Окита, слегка покачивая сына на руках. – А вот Кенджи и маленькая Рури в комнате у Илии устроили настоящий бунт. Артурия пыталась спеть им колыбельную, но, кажется, перепутала ее с рыцарским маршем Камелота.

Гарри негромко рассмеялся, обнимая жену за хрупкие плечи.

– Широ сейчас готовит обед на кухне. Если Артурия почувствует запах жареной рыбы, она бросит оборону детской и умчится на кухню, снося перегородки сёджи.

– И тогда Базетт придется ловить ее за плащ, – хихикнула Окита, прижавшись щекой к плечу мужа. В ее ауре пульсировало абсолютное, совершенное спокойствие. Контракт с Граалем был разорван, ее туберкулезная немощь осталась лишь далеким воспоминанием в Троне Героев — благодаря алхимии Гарри и резервуарам праны Айнцбернов ее тело было молодым, здоровым и живым.

Внезапно воздух над садом задрожал.

Гарри замер. Его магические цепи внутри тела отозвались мгновенной, хищной вспышкой — звук был похож на щелчок взводимого курка. Сенсорная сеть, раскинутая по периметру Миямы, взвыла от чужеродного вторжения.

– Пространственное смещение. Грубое, неизящное, – констатировал Гарри, его голос мгновенно потерял мягкость, став холодным, как вороненая сталь.

– Трое… нет, пятеро, – Окита мгновенно подобралась. Материнская нежность в ее глазах сменилась ледяным блеском сакуры перед ударом. Сверток с младенцем она бережно уложила в плетеную люльку за спиной, а ее рука привычно скользнула туда, где у бедра лежал клинок — смертоносный Кику-Ичимондзи Норимунэ.

В воздухе прямо над гравиевой дорожкой сада с громким хлопком материализовались фигуры в мантиях.

Альбус Дамблдор шагнул вперед, опираясь на палочку из бузины. За ним следовали Джеймс Поттер с обнаженным древком в руке, Сириус Блэк, нервно озирающийся по сторонам, и шестеро элитных авроров Министерства в тяжелых кожаных мундирах.

Гарри медленно поднялся на ноги. Он даже не достал палочку — у него ее попросту не было. На нем были простые серые хакама и темное кимоно.

– Здравствуй, Гарри, – раздался мягкий, переполненный отеческой теплотой голос Дамблдора. Старик раскинул руки, словно желал обнять весь мир. – Сколько же лет прошло, мальчик мой. Мы наконец нашли тебя.

Джеймс сделал шаг вперед, его глаза жадно впились в лицо сына:

– Гарри… Мерлин всемогущий, как ты похож на меня в молодости! Сын… Мы пришли забрать тебя. Мы знаем обо всем. Война окончена, ты можешь вернуться домой, в Англию. Твоя мать ждет тебя. Твой брат Годрик ждет.

Гарри стоял неподвижно. Его взгляд скользнул по золоченым гербам Поттеров на мантии Джеймса, по лицу Дамблдора, полному снисходительного величия, и задержался на аврорах, чьи палочки были направлены в сторону веранды. Туда, где спали младенцы.

– Вы вторглись на частную территорию, – спокойно произнес Гарри по-английски, с идеальным, едва заметным акцентом Фуюки. – Пробили внешний барьер без предупреждения. Нарушили законы Часовой Башни о невмешательстве в дела независимых магов. У вас есть ровно десять секунд, чтобы развернуться и исчезнуть тем же путем, каким вы сюда явились.

Джеймс нахмурился, его брови сошлись на переносице:

– Гарри, прекрати этот тон! Я твой отец! Лорд Поттер! Мы совершили ошибку, оставив тебя у сестры Лили, но сейчас речь идет о судьбе рода! Твой брат ранен, он не может иметь детей! Ты должен отдать нам одного из сыновей на воспитание, во имя магии, во имя фамилии Поттер! Мы дадим ему все — статус, богатство, имя!

– Отдать… моего сына? – медленно переспросил Гарри. В воздухе вокруг него физически похолодало. Травинки в саду покрылись тонкой коркой инея от колоссального давления праны. – Вам? Людям, которые выбросили меня на помойку, как дефектную вещь, потому что старый дурак не разглядел во мне боевую единицу?

– Следи за языком, щенок! – рявкнул один из авроров, сделав выпад. – Перед тобой Верховный Чародей Визенгамота!

– Довольно пустых слов, – вздохнул Дамблдор, покачав головой с выражением искренней скорби. – Я надеялся на благоразумие. Но тьма и чужие суеверия затуманили твой разум, мальчик мой. Свяжите его оглушающими чарами. Заберите детей. Мы очистим их память в Мунго. Это ради их же блага. Ради Высшего блага!

Шесть палочек взметнулись одновременно:

– Ступефай! Инкарцеро!

Красные и серебряные лучи распороли полуденный воздух, устремляясь к веранде.

Гарри даже не шелохнулся.

– Соджи.

– Есть, господин, – прозвенел девичий голос, чистый, как удар колокола.

Мир вокруг британских магов перестал существовать.

Пространство не просто разорвалось — оно сжалось в сингулярность. Окита Соджи не бежала. Она использовала Шукучи — сокращение дистанции, концептуальное перемещение сквозь слои реальности. В следующую долю секунды бирюзовый хаори с зубчатым узором Шинсенгуми уже развевался прямо перед носом опешивших авроров.

Вспышка обнаженной стали.

Один удар. Снизу вверх, затем по диагонали и горизонтальный разрез. Знаменитый «Мумё Сандан-дзуки» — Беспросветный Трехсоставный Выпад, существующий одновременно в трех точках пространства благодаря преломлению законов физики.

Шесть палочек разлетелись в щепки прежде, чем заклинания преодолели треть пути.

Шесть авроров рухнули на колени, захлебываясь криком: их сухожилия на запястьях были рассечены с хирургической точностью, а рукоять ножен Окиты уже врезалась в челюсть первого из них, отправляя в глубокий нокаут.

– Что за чертовщина?! – взревел Сириус, выхватывая палочку и целясь в девушку. – Редукто!

– Назад, Сириус! – в